Жена монстра Чередий Галина

Глава 23

А вот это я тоже узнать не откажусь. Теперь Ли, я и Стар уставились на братьев, точнее, на рыжего, ведь понятно, кто тут всем странным рулит.

— Если я скажу, что его поимка была тестом способностей Отэм по приманиванию гуев, то такое объяснение прокатит пока? — скривился Кай, принявшись пинать раскиданное барахло, якобы в поисках чего-то.

— Не прокатит, — отрезал старший волх. — Это ее гребаный самец, она последняя его живая самка, пока он не прикончил бы ее, не смог бы набрать невест на новую свадьбу, чего тут тестировать? И коню понятно, что он стал бы пытаться добраться до нее любым способом. Правду давай.

Джон, я и так-то не сомневалась, что ты то еще дерьмо, но всю степень этого еще постигаю.

— Я… мы с Гро намерены на все сто убедиться, что Отэм останется в живых после его уничтожения. — Они с Гро? С тем самым Гро, что убивал гуя, уверенный, что это Джон, а потом орал, как он плевать хотел на меня, и его исключительно несчастная судьбина брата, со мной такой-сякой связавшегося, волнует. Того Гро, что хотел сразу же со мной переспать, чтобы метку брата изничтожить? Так хотел, что чуть ли практически насильно не поимел. Заботливый родственничек с сюрпризом. — Поэтому вариант мгновенного убийства нами не рассматривался.

— И с каких пор? — желчно уточнила Ли.

— Да с самого начала. Там, в клубе, мы тоже собирались изловить его, а не убить, но тут нарисовался тот левый самец, вмешалась ты, и все пошло не по плану.

Ага. Вот, значит, как. Правда? Или просто удачно сляпанная на ходу версия событий, что теперь так обернулись.

Ли подняла глаза к потолку, шумно выдохнула пару раз, гневно снова всверлилась в рыжего взглядом и заорала:

— А меня посвятить в этот гребаный план вы не могли?!

Хм, если она так злится, выходит, верит в слова Кая. Она-то этих двоих дольше и лучше знает. Между тем заведенная девица продолжила орать.

— Знаете, что меня больше всего бесит? Я все понимаю, с Каем у нас не срослось и хер бы с ним, не моя потеря. Но, блин, почему мы вдруг перестали быть друзьями и соратниками, доверяющими друг другу во всем, а?! Мы же с детства не разлей вода и за своих горло вырвать были готовы. А сейчас что? Появилась какая-то… и вы как рехнулись оба! Я за вас все так же готова… А вы!.. Полудурки озабоченные! Но знаешь что, — Ли подступила ко мне впритык, заставив Гро предупрежающе рыкнуть, и всмотрелась в глаза, явно стараясь разглядеть там внутри мою подселенку, — апсара, да? Кай как любовник — отстой. На твоем месте я бы чего получше поискала.

— Ли, кончай, — закатил глаза рыжий, но она показала нам средний палец и ушла, хлопнув дверью.

— Мужики, вот тут вы сильно не правы, — потер переносицу Стар. — Ли дело говорит. С друзьями так не поступают, как бы там ни пошло на любовном фронте. Тебе вообще с ней никогда не нужно было мутить, Кай, я еще тогда говорил, но кто бы меня слушал.

— Не я разорвал отношения! — огрызнулся чокнутый профессор.

— Она была бы не уважающей себя дурой, если бы не сделала этого, засранец. Тебя же никто, никогда и ничего не интересовало на самом деле, кроме этих твоих фокусов.

— Экспериментов, — буркнул рыжий.

— Да пофиг. Ты ее временами в упор не замечал. — «Ой, было бы кого замечать», — проворчала Тилоттама. — Ну да чего уж теперь. Вернемся к нашим гуям. Во-первых, шила в мешке не утаишь, и до остальных Старших дойдет слух о сегодняшнем геморе. Ваш вариант — как можно скорее подтвердить, что наша красотуля действительна способна быть офигенной приманкой для гуевых самцов. Несколько оперативно добытых трупов наверняка затмят опасения насчет голема и его неуправляемости. И не забывайте, что этого бешеного засранца в подвале надо или кормить, сами знаете чем, или он сдохнет и потянет за собой Отэм. Потому как твоей метки, Кай, я на ней больше не вижу. Выходит, гуеву твоя не перебила.

— Выходит, влез кое-кто и испортил чистоту эксперимента, — буркнул Кай.

— Выходит, метить чужое не хер! — огрызнулся Гро.

— Самому думать и шевелиться быстрее тогда надо, а то пока дойдет…

— Так, хорош, — одернул их Стар очень вовремя, а то мне уже хотелось врезать обоим. За все. — Я тут торчать до рассвета, слушая детсадовские братские препирательства, не собираюсь. Вы меня поняли?

— Да, все яснее некуда. Только оклемаемся, и мы с Отэм выдвигаемся на охоту, — кивнул темный брат и, взяв меня за руку, потянул из комнаты.

Я, больше для вида, притормозила напротив своей двери, но он повел меня к себе. Огляделась, отмечая, что его берлога не была похожа на мою аскетично-казарменную, как и у рыжего. Но если у Кая все было битком набито всяким барахлом для опытов, то здесь главным отличием было огромное окно и несколько стеллажей из стекла с десятками горшков. В них росли маленькие корявые причудливые деревца. Бонсай, так это, кажется, называется.

— Хм… — Я даже не нашла, что и сказать. Вот уж чего не ожидала, так это что в свободное время Гро занимается кропотливым уходом за растениями.

— Это мой метод борьбы с гневом и отсутствием терпения, — проследив за моим взглядом, нахмурившись, вроде как оправдался он.

— Красиво. — На любителя, конечно.

Из остальной обстановки в комнате присутствовали только кровать, раза в два шире моей койки, но не траходром все же, шкаф для одежды и еще один в углу, только железный. Судя по всему, оружейный сейф. Даже телевизора со стульями не наблюдалось.

— Фигня! — махнул он рукой и направился в ванную, увлекая меня за собой.

— Гро… — попыталась снова притормозить я.

— Тш-ш-ш! Тормозни, Отэм, — шикнул на меня Гро и буквально втащил за собой, закрыв пинком дверь. — Я знаю, что сказать хочешь. И да, Кай прибрехнул насчет того, что прям с самого начала был план во чтобы то ни стало тебе жизнь сохранить у нас общий. У него точно был, потому как он просек мигом, что между мной и тобой. Точнее, что у меня к тебе.

«А я говорила, что мой рыжик получше твоего будет», — ненавязчиво промелькнула на заднем плане довольная апсара.

— И что же это?

— Мы с тобой пара.

— Чтобы стать парой, нужно заручиться для начала моим согласием, не находишь? — потихоньку стала заводиться я. Снова до моего сведения пытаются донести, что я состою в отношениях, на которые не подписывалась.

«Отэм, это все равно было в наших планах», — напомнила Тилоттама.

— Заткнись! — велела я ей, а зависшему волху махнула рукой. — Это не тебе. Ты-то как раз продолжай.

Гро дернул головой, но послушался.

— Ты не понимаешь, Отэм. Это не то, что у людей. Типа встретились, понравились, решили спать-встречаться.

— Нет?

— Нет. У нас все по-другому. — Скрипнув зубами, Гро разодрал на себе вспоротую когтями гуевой заразы футболку и взялся за ширинку штанов. — Чутье, понимание, что именно этот партнер для тебя идеален. У нас это есть. В смысле у нас с тобой.

— С чего ты взял-то? Что-то я за собой ничего такого не замечаю.

«Блестящее вранье, дорогая, — фыркнула апсара. — То, как ты пялишься на него постоянно и не можешь глаз отвести, и оргазмы, как взрывы мозга, у тебя обычное дело?»

— Замолкни сейчас! — не выдержав, рявкнула я. — Это касается нас двоих, и тебе даже подслушивать не позволено, не то, что лезть!

Мой темный поднял брови, осознавая, что я опять обращаюсь не к нему, пробормотал «Это чертовски странно» и продолжил:

— Я это чувствую. Теперь уже четко. В начале запутался слегка и сопротивлялся. К тому же дело может быть как раз в этом, — он повращал в неопределенном жесте кистью у головы, похоже, намекая на присутствие полубогини. — Чужая сущность в тебе могла сбивать меня с толку. Но сейчас полная ясность.

— Не ты ли говорил, что плева…

— Уже не важно, что было сказано вслух раньше, — отмахнулся он, резко поворачивая вентиль в душе. — Я тебе о нынешнем положении дел толкую. Мы пара, и это очень хорошо. Просто замечательно.

— Да неужели? — Его смуглая кожа, поблескивающая под потоком воды — это нечто… Да твою же!..! — Для кого замечательно?

Я встала боком, чтобы не пялиться впрямую, проигнорировав его приглашающий жест. Ну нет уж, спасибо.

— Для всех. Моя метка уж практически сто процентов перебьет гуеву. Я тебе ее поставлю, как только мы добудем нескольких самцов и замажем рты Старшим. Просто прямо сейчас она способна помешать — мало ли, снизит твою привлекательность для них, — спокойно, как говоря о чем-то совершенно обыденном, объяснял Гро, фыркая от попадающей в рот воды.

— Ты мне поставишь метку. — На душе вдруг стало горько и противно, и это выжало наружу мою язвительность: — Ту самую, что раз и на всю жизнь, так?

— Если ты ее примешь и с гуевой не случится… — Гро тряхнул головой, как отмахиваясь. — Ничего не случится, все у нас сработает.

— Ясно, сработает — и все, тогда мы по гроб жизни вроде как женаты, так?

— Без вроде.

— То есть, по сути, ты мне сейчас типа предложение делаешь?

— Что? — с искренним недоумением оглянулся Гро. — А, ну да. Так выходит.

Выходит у него. Да ни черта не выходит. Хотя должно бы.

— Охренеть! — пробурчала, потирая заломившие вдруг виски. — То меня кусают и тем самым замуж берут, не спрашивая согласия, а теперь вот ставят в известность между делом, будто речь о какой-то фигне, а не о том, что придется связать себя с кем-то до самой смерти. Что, блин, за мир этот такой ваш, в котором подобное в порядке вещей?

— Что не так? — Он зыркнул искоса, смывая с себя остатки красных потеков.

— Вы совсем чурбаны какие-то бесчувственные, что ли? «Мы идеальные партнеры, так что все супер, ставим тебе чертову метку и на этом все», — спародировала я его тон, нарочно понизив голос. — По-твоему, я именно о таком предложении мечтала всю жизнь? Чтобы мужик позвал меня замуж, замывая с себя кровь под душем? Или я, думаешь, намеревалась навсегда связаться с человеком, для которого это нечто вроде сделки, что ли.

— Я так понимаю, ты намекаешь на мой недостаточно эмоциональный подход к этому?

— Недостаточно эмоциональный? Да где тут вообще эмоции?

— У тебя их на двоих хватит. И прежде чем возмущаться, Отэм, вспомни, что других вариантов выжить у тебя нет.

— Угу, нет их не без твоего деятельного участия.

— Не сработала бы метка Кая.

— Ты этого знать наверняка не можешь. Как и про свою.

— Со мной у тебя в разы больше шансов, — уже явно раздражаясь, гнул свое волх.

— Да, шансов подписаться на вечный брак с мужчиной, для которого любовь, судя по всему, слово инопланетного языка.

— Между нами есть влечение. Очень мощное. Доказать тебе это прямо здесь и сейчас? — Он шагнул из-под душа в мою сторону, но я отскочила, распахивая дверь.

В том, что с первого же поцелуя заведусь и готова буду сама на него взобраться, нисколько не сомневаюсь. Так эта штука с идеальными партнерами и работает, да? Как лужа бензина и спичка. Только сошли — и понеслось, заполыхало. А то, что глубже этой лужи ничего нет, не считается? Ведь «идеальные партнеры» — это может быть о сексе, совместном существовании, даже, скорее всего, о получении какого-нибудь лучшего и сильного потомства (фу-у-у!), но никак не о любви, не о трепете, не о романтике.

— Да не надо мне ничего доказывать, у меня с памятью и сообразительностью порядок. И ладно, раз других вариантов и правда нет, то я согласна. А пока к себе пойду. — Побуду с собой немного наедине, если так можно выразиться в моем положении, побьюсь башкой об стену от безысходности, поплачу над тотальной подставой судьбы. Потом умоюсь, вытрусь и опять буду в норме.

— Знаешь, я тоже не грезил о паре, что для начала окажется невестой гуя, а потом станет смотреть на меня каждый раз как на кусок подлого дерьма! — рявкнул новый женишок мне вслед.

— Ну что же, ни один из нас не получает того, о чем мечтал, и хоть тут жизнь справедлива.

В закрывшуюся за моей спиной дверь что-то громко шарахнуло.

Глава 24

«Отэм…» — подала голос апсара, когда я улеглась лицом к стене и подтянула ноги к животу.

— Замолчи, — оборвала я ее. — Мне не нужно никаких твоих разумных доводов и оптимизма в стиле «да ладно, что такого же!»

Да, я понимаю, что реагирую сейчас чрезмерно и глупо даже. С какой такой радости Гро падать передо мной на колено и признаваться в мгновенной роковой страсти до гроба? То есть в любви, любви, конечно. Со страстью как раз все нормально. И даже исполни он что-то подобное, я что, поверила бы? Да как же! Ну и ладно, будем тогда притираться, насколько это возможно, ну или учиться существовать, почти не соприкасаясь. Хреновая перспектива на жизнь? Ничего подобного, если альтернатива — отсутствие этой самой жизни. Все, сопли подтерла, Отэм, живем.

«Могу я теперь сказать?» — практически шепотом осведомилась апсара.

— Угу.

«Насчет романтики я с тобой полностью солидарна, Отэм, — продолжила Тилоттама. — Этот Гро — настоящая бесчувственная скотина».

— Тебе что-то опять от меня нужно, — констатировала я устало.

«Да почему сразу… Я что, не могу…»

— Кончай, а.

«Ну хорошо. Я тут просто подумала: как насчет выведать у Кая о том, где и у кого он раздобыл часть моей сущности, чтобы посадить в тебя».

— Вообще-то, ты могла бы это сделать до того, как запрыгивать на него с домогательствами сходу.

«Упрекать кого-то, что у него мозги отключаются от похоти, когда сама знаешь как это — несправедливо».

— Несправедливо, — согласилась я, закрывая глаза и вздыхая. — Но надо, что ли, уже дежурство какое-то установить нам с тобой. Типа очередности, кто сегодня трезвый водитель.

***

Проснулась я от ощущения легчайшего прикосновения к щеке. Может, апсара и утверждала, что в еде и сне я ближайшее время вроде как не нуждаюсь, но мое уставшее от всей неподъемной горы последних событий и трансформаций сознание отключилось на раз. И возвращаться из мира спокойных грез о прежнем нормальном существовании было ужасно неохота. Пусть прежде мне и снились всякие причудливые вещи, как и всем людям, но теперь там царил мир обыденного, лишенного всяких странностей и экшена. Ленивый рождественский завтрак на родительской кухне, корпение над учебниками в колледже, развоз заказов по домам в бытность подработки курьером. Короче, все то, что не казалось важным, значимым и частенько раздражало раньше. Господи, сейчас я готова развозить пиццу и китайскую дешевую жратву за сущие гроши хоть до конца жизни, только бы вернуть все вспять. Но не судьба.

Я только чуть приоткрыла глаз, установив и так уже известный мне факт — это опять Гро нависает надо мной, нюхая по-звериному мою кожу, и закрыла его обратно. Но женишок, очевидно, сразу просек, что уже не сплю, и без особых церемоний, но и без откровенного нахальства сдвинул меня на узкой койке ближе к стене и примостился сзади, вытянувшись на боку и расположив по-хозяйски лапу на моем животе. И стоило ли удивляться, что мое тело даже в таком расслабленно-сонном состоянии начало разогреваться, будто одним своим появлением засранец запустил внутреннюю печку. И я не возмутилась. Я ведь теперь учусь с этим жить. С влечением сильнее всего, что испытывала в жизни, но без чувств.

— Отэм, — пробормотал Гро, отодвинув волосы и потершись губами за моим ухом. Реакция была мгновенной. Неумолимой. Я завелась окончательно. Сразу. Вдох, выдох — и готова. — Так не должно быть у нас.

Согласна. По мне, так не должно быть ни у кого, хотя кто я такая умничать. Миллионы людей нормально существуют, спят друг с другом без всякой там любви и трагедии в этом не усматривают. Да сама-то! Я ведь не любила Джона, вот ни капли, но строила планы на него. Планы серьезные, с возможностью уютного семейного гнездышка, парочки детей, золотистого ретривера и седана с громадным багажником для поездок на природу и еженедельных закупок в супермаркете. Какая же я, блин, скучно банальная и лицемерная. За то, видно, и получила.

— Отэм, услышь меня, — снова позвал меня волх, перейдя к поцелуям в шею, и невольно подставилась сильнее, смиряясь с тем, что вместо простых, участившихся вздохов сорвалась на тихое постанывание. Грудь отяжелела, соски закололо, бедра и живот сладко потягивало, мышцы поясницы начали сокращаться сами собой, заставив выгнуться, прижаться к его стояку ягодицами, а к широкой груди — спиной. — Мне сложно взглянуть на нашу ситуацию твоими человеческими, да еще и женскими глазами, пойми. С моей точки зрения, все сейчас между нами идет правильно.

— Угу, — отозвалась я и подняла руку, зарываясь пальцами в его волосы, теснее прижимая его ласкающий рот к себе. — Кончай болтать, не за этим же пришел.

— А мне казалось, что как раз из-за недостатка нужных слов от меня ты и взбесилась. — Он обхватил мою грудь, и вибрация в его груди выдала сдерживаемый стон наслаждения. — Только мне не понятно, каких слов ты ждешь от меня.

«Я люблю тебя, Отэм», к примеру. Ерунда, конечно. Откуда этому взяться на пустом месте, и кто бы в это поверил.

— Вот уж не подумала бы, что у главного соблазнителя вражеских жен со словами проблема, — фыркнула, скрывая за насмешкой рваный выдох, стоило ему скользнуть ладонью под футболку. Огрубевшие кончики его пальцев чуть оцарапали ребра, а меня как обожгло, в ушах загрохотало от безотлагательной необходимости.

— Все те слова для них… они ведь не для того, — хрипло пробормотал Гро, уже не целуя, слегка прикусывая изгиб шеи, под мое тихое безвольное «а-а-ах!». — Не для тебя… Ты соблазнения от меня хочешь, Отэм?

— Исполнения всех твоих обещаний хочу, вместо спонтанных перепихов в дурацких местах. — Я вывернулась из его объятий и, сев на жалобно скрипнувшей койке, сдернула трикотаж, обнажаясь по пояс, и ткнула в его твердый живот локтем. — Ну же, вставай, раздевайся. Давай, весь товар лицом и при свете. Хочу посмотреть моему дареному коню не только в зубы и чтобы сразу целиком. И как насчет громкого заявления, что вылижешь меня и заставишь кончить до того, как войдешь? Или то тоже было из репертуара военных хитростей, а на деле ты ничего такого не практикуешь?

Гро поднялся, склонил набок голову, пристально вглядываясь в меня, будто высматривал подвох. Я приподняла вызывающе бровь и кивнула на его руки, застывшие на ремне. Темные глаза коварно прищурились, а рот Гро искривился в порочной ухмылке, больше смахивающей на кровожадный оскал.

— Поправочка, Отэм: не практиковал. До тебя. У волхов все лучшее и сладкое всегда бережется для пары, — усмехаясь так, что в моем животе, кажется, зародилась предоргазменная дрожь, он медленно стал расстегивать одну за другой пуговицы на ширинке.

Ну, может, не все так и плохо в этой парной их фигне. Один бесспорный плюс однозначно открывается сейчас моему озабоченному взору. Будем добирать удовольствием там, где чувствами недодают.

— Нет, сначала… — осипнув и что-то резко позабыв слова, я только и могла что взмахнуть рукой, веля ему повторить мой трюк с раздеванием выше пояса.

— Как скажешь, — хмыкнул мой будущий муж, подчиняясь, — но не надейся, что часто случится покомандовать.

— Посмотрим, — буркнула я, уже совершенно увлеченная разглядыванием представшего передо мной мужского великолепия.

Полуголым, в лохмотьях с прорехами во всех местах я его уже повидала, но вот такого, открытого специально для меня, в начавших сползать с узких бедер джинсах, под которыми, конечно же, «случайно» нет трусов… Я сглотнула вмиг пересохшим горлом. От ран, нанесенных когтями и зубами, сейчас остались лишь ярко-розовые полосы. В сочетании с тоненькими белесыми хаотичными росчерками старых шрамов они превращали тело Гро в подробную карту пережитой боли, но это не отталкивало и не вызывало приступа жалости. Нет. В этом мускулистом, поджаром, как грейхаунд, хищнике не было ничего, способного пробудить в женщине жалость. Нет, от него перло мощью, жаром, сексом, обещанием кайфа.

Я и не пыталась скрывать свое зачастившее вкрай дыхание. Жадность, с которой облизывала его глазами. Желание, которое уже вытеснило из крови горечь и холод разочарования, что все у нас так, а не иначе. Из головы изгнало все мрачные мысли. Все. Оставив лишь картины сплетения наших тел. Черт с ней сейчас с неприглядной реальностью.

Гро спихнул-таки с бедер ткань, дал мне еще секунд тридцать на полюбоваться и заодно осознать степень его возбуждения.

— Ну привет, — махнула я его потрясающему члену, — рада наконец познакомиться лично.

Я назвала его член потрясающим? Да, так и есть, против правды не попрешь. Он был таким же, как его носитель — долговязым, мощным, щедро увитым выпуклыми венами, темноголовым. А еще чрезвычайно любезным, учитывая, как он задергался-закивал в ответ на мое приветствие, смачно шлепая по животу Гро и оставляя там щедро плеснувшей наружу смазки. Эти сверкающие, легко рвущиеся при следующем рывке прозрачные ниточки его протекшего вожделения чуть не завораживали меня, вынудив всосать нижнюю губу, будто в поисках вкуса, которого еще не изведала.

— Отэм, ты у меня чертовски странная, — рыкнул волх и сорвался с места, за мгновение преодолевая расстояние между нами. — Сам не свой от тебя.

Опрокинул меня на спину на узкую койку, захватив губы в агрессивном поцелуе еще в движении, пока полностью «втекал» на меня, обездвиживая своей тяжестью. Целовались мы яростно, бесконечно долго, все сбиваясь с ритмичных ласк губ и языков на какой-то алчный хаос. Гро стискивал мои буйные пряди, запустив ладонь под затылок. Сжимал до боли, до жжения и целовал, целовал, жрал живьем, пытал. Пока я, обезумев совсем, не начинала вгонять ногти в его плечи и спину, тоже карая в ответ, то упираясь ногами в жесткий матрас и взбрыкивая под ним, то обвивая его ногами и стискивая что есть сил. Рыча, требуя, натираясь своей промежностью, что превратилась в зону жесточайшей нужды и потопа, о его член.

Гадский волх тогда ловил мои запястья, сжимал, подняв над головой, вытягивал под собой, продолжая истязание одними поцелуями. Отпуская мой рот только для кратких захлебывающихся вдохов, но не отстранялся при этом и на сантиметр. Выдыхал, когда я хватала воздух, бормоча невнятно «да, вот так хочу», и терся об меня сам, терся всем гибким телом.

— Гро! Гро-о-о! — замотала я головой, в очередной раз освобожденная для этого вдоха-обмена воздухом, и замолотила пятками по его пояснице. — Гро, не могу! Перебор!

Чистая правда, я уже не соображала ничего, адекватность прощай, терпение — слово чуждого языка. Я — дикая смесь жидкости, готовой принять любую форму лишь бы уже вобрать его в себя, и ревущего оглушающего пламени.

— Ни черта! — огрызнулся Гро, могло показаться, что зло, но ошалевший дикий взгляд выдавал в нем состояние сродни моему. — Ты понятия не имеешь… сколько я этого ждал… Тебя ждал…

— Ну так и хорош ждать! — взбрыкнула я под ним почти отчаянно, практически скинув.

И наконец он внял моей мольбе-требованию. Оказался стоящим на коленях на матрасе, и вздохнуть не успела, как он рванул ширинку на моих джинсах, вздернул за пояс вверх и буквально вытряхнул меня из штанов и белья. Едва сорвав «упаковку», широко раздвинул мои колени, наклоняясь к моему лобку. Задышал часто, приоткрыв рот и оскалившись. А глаза при этом закрыл и часто сглатывал. Будто пил мой запах, а не просто вдыхал. Его жесткие пальцы, удерживающие мои колени разведенными, сжимались все сильнее, до тех пор, пока я уже не смогла этого выносить.

— Гро! Ты мне кости сломаешь и угробишь этими своими остановками! Ненавижу их! Не смей останавливаться! — Нисколько не нежно я врезала кулаком по его плечу, окончательно выходя из себя от ожидания мучительно желанного освобождения.

Из его спины как кто ребро жесткости резко выдернул, и он упал лицом между моих ног. Всосался, втерся, врезался ртом с той же беспощадной интенсивностью, с какой только что истязал мои другие губы. Прикусывал до моих взвизгов, проталкивался языком, наполняя окружающее пространство пошлейшими влажными звуками вперемешку с собственным торжествующе-голодным урчанием. Зверь, пожирающий меня, мои крики, стоны, содрогания, мое наслаждение.

Меня замотало, зашвыряло по узкой койке, как в ураган попала. Я заголосила не просто в мощнейшем экстазе, а буквально в ужасе от этой разносящей меня в клочки его немыслимой мощи. Вцепилась без грамма жалости в волосы Гро, ища хоть какую-то опору в этой стихии, им сотворенной со мной. Но, наткнувшись пьяным взглядом на его остро-голодный, пожирающий меня, улетела безвозвратно.

Очнулась от того, что, еще не соображая, бессильно пыталась отпихнуть от себя голову Гро, что и не подумал останавливаться.

— С… стоп… — просипела едва слышно, подергиваясь и от остаточных волн только пережитого кайфа, и от импульсов нового, к которому я еще не готова.

— Нет! — огрызнулся Гро, накрывая меня собой. — Ты просила больше никаких остановок, Отэм. Никаких остановок…

Глава 25

— Жаль прерывать ваш кошачий концерт, на который весь молодняк уже обдрочился, но поступили сведения о возможной очередной массовой случке, ой, пардон, свадьбе гуев, — грохнув раз в дверь кулаком, прокричала с той стороны Ли.

Вот бы не подумала, что когда-либо обрадуюсь тому, что кто-то прервет меня в сексе, а тем более если это окажется стерва Ли.

Но Гро реально укатал меня. Узкая казарменная койка не в состоянии была предоставить простора для его эпичных действий, поэтому очень скоро мы очутились на полу, куда он небрежно скинул мои матрас и одеяло. Я не жалуюсь, но быть в центре внимания этого секс-маньяка, когда он взялся за тебя без спешки и с полной обстоятельностью, — это нечто. Если наши первые взаимодействия напоминали гонку за оргазмом у обоих, то теперь все было по-другому. Гро будто изучал меня, предельно внимательно и абсолютно бесстыдно. Вылизывал, кусал, оглаживал повсюду, сжимал. Срывался на бешеный ритм траха, вышибая из меня чуть не истошные вопли. Останавливался, меняя темп, начиная толкаться медленно, тягуче-гибко, входя при этом так глубоко, что я опять же причитать начинала от этой запредельности. Валял меня, что ту картошку по тарелке в соусе, надкусывая, облизывая и так и эдак, за малым не сжирая полностью. Распинал под собой на спине, переворачивал на живот, вздергивал на колени, кувыркался с ловкостью фокусника, усаживая на себя, даже не выходя. Так что к приходу Ли я могла официально назвать себя затраханной до полусмерти, зацелованной до полного одурения, заласканной до нестояния, тогда как сам волх кончил всего дважды и явно был бодр и готов продолжать. По крайней мере с пола он вскочил моментально, легко поднимая и меня. Кинул матрас на место, махнув мне присесть, и пошел в ванную. Ни тебе сладкого поцелуя-сожаления, ни утешительного объятия. Вот только что был полностью вовлечен в наш секс, явно собираясь зайти на очередной круг, и — хоп! — режим универсального солдата активирован и меня вроде как больше и нет тут.

— Чокнуться можно, — прокаркала надсаженным горлом, увязываясь с ним в санузел. У меня-то, как у него, на раз похотливый режим не отключается. Секса-то мне было выше крыши, но попялиться на него в душе — это совсем иного рода удовольствие. — Вот это выносливость у тебя. Из-под тебя девушки живьем хоть уходили раньше?

— Зачем бы я так для кого-то старался, Отэм, — небрежно дернул он широкими плечами.

— В смысле?

— В прямом. Для простого удовлетворения своего и партнерши не нужно столько времени и усилий.

— А, выходит, это ты мне тут типа презентацию себя устроил? Впечатление производил?

— Это плохо? — мывшийся быстрыми скупыми движениями Гро замер, уставился на меня, нахмурившись. — Неправильно? Ты моя пара, мне следует делать тебя довольной.

Блин, да что ж такое-то? Как можно сказать что-то вроде и верное по сути, но так, что все настроение псу под хвост?

— Только поэтому? Или потому что и тебе самому всего этого хотелось и все нравилось?

— Разве самец… мужчина в принципе может заниматься сексом, если ему он не нравится?

— Так, ладно, я удовлетворена, все хорошо, и не будем лезть в дебри моей психологии, выясняя все тонкости, тем более… фиг с ним, в общем, — пробормотала я, протискиваясь в кабинку спиной к Гро.

— Отэм… — хрипло буркнул он мне в затылок. — Слишком близко… Я очень спешу.

— Не смею задерживать, — фыркнула, ощутив у своей поясницы, что не полностью режим «любовника» перебит режимом «солдат», ох не полностью. И от этого настроение мое чуток поднялось.

Гро уперся обеими ладонями в стену передо мной, скрипнул зубами, пальцы его скрючились, ногти проскребли по кафелю.

— Что ж так сильно-то… — прошептал он, кратко прижался губами к моему плечу и выскочил из душа, как ошпаренный.

— Вы их убьете? Всех? — спросила я вдогонку.

Зачем? Разве я и правда хочу знать о таком. О том, что где-то там сейчас еще ходят и радуются жизни и внезапной любви девчонки, понятия не имеющие, что уже приговорены.

— Только если по-другому будет никак, Отэм. — Гро появился в дверях уже в джинсах, натягивая свою футболку.

И что это? Сожаление в его голосе и быстро брошенном взгляде? Мой волх не такой уж непрошибаемый и бесчувственный, каким кажется?

— Эй, женишок! — окликнула я его уже на выходе. — У людей принято целовать девушку на прощание. Уж после того, что вытворял, прямо обязательно.

Гро развернулся, уставился на меня, пройдясь глазами снизу вверх. Взгляд его снова стал голодным, острым. Он мотнул головой.

— Нет, Отэм, — рыкнул он. — Ни за что. Не сейчас.

И сбежал.

В коридоре были слышны голоса и топот, лязганье оружия, но буквально через минуту все стихло. Вытеревшись и одевшись, я глянула на свой голый матрас. И он и вся комната пропахли сексом. Апсара признаков жизни не подавала. Подумав, я махнула рукой и пошла в берлогу Гро напротив да там и улеглась. Стоит мне тревожиться о моем женихе? Понятно, что для них эти вылазки — обыденность, но ведь опасности никто при этом не отменял. Будет от него нести чужой кровью, когда вернется? Смогу я это нормально переносить?

То, что кто-то появился в комнате, я толком и почувствовать, не то, что услышать, не успела. Что-то больно ужалило в плечо, и, дернувшись, я увидела воткнувшийся в кожу дротик с синим оперением, и сразу же поплыло в голове и перед глазами.

— Что за… — только и успела произнести, и язык перестал мне подчиняться.

Надо мной появился тот самый пугающий типа Коннери, настоящего имени которого я не запомнила после сборища Старших. С обворожительной ухмылкой он бесцеремонно дернул ворот футболки, быстро глянув на мою шею и плечи.

— А я вовремя, да? — снова ощерился он самодовольно.

Последним, что я запомнила, было то, что он легко забросил меня на плечо и понес из комнаты.

***

«Отэм, давай же, просыпайся. Мне одной не справиться с этой бесноватой!»

По ходу у меня дежа вю. Опять я прихожу в себя в замызганном прозрачном кубе-клетке. Только смотрю я на него откуда-то из глубины сознания, в то время как выскочившая наружу гуева жена бушует, бросаясь на стены и разбиваясь в кровь. Калечит МОЕ, между прочим, тело! Ах ты гадина такая!

«Отэм, ну же! Я ничего не могу с этой зверюгой поделать!» — послышалось где-то… ну, будем считать, что справа, хотя пипец как странно давать такое определение чему-то внутри собственного я.

— Ух ты! — Из того самого права исходило приглушенное золотистое свечение, имеющее форму женской фигуры. — Я тебя теперь вижу, Тилоттама!

«И как я выгляжу?»

— Весьма своеобразно.

Гуева сучка опять бросилась на прозрачную стену, оставляя еще больше кровавых следов, чем уже взбесила меня.

— А ну пошла на место, дрянь полоумная! — рявкнула я на нее, мысленно «нарисовав» ошейник с жуткими шипами внутрь на крепкой цепи у нее… меня… тьфу, долбануться тут можно… на шее, короче, и рванула ее назад.

И снова все сработало на раз. Практически и без усилий. Зверюга ухнула во тьму, как под воду ушла, а меня «вынесло» на первый план, в отместку одарив всеми ощущениями пребывания в реале после дебоша этой заразы.

Все тело как избито, плечо, похоже, вывихнуто, башка просто взрывается, тошнит и одновременно пить хочется адски.

— Как насчет по-быстрому исправить ущерб? — спросила я апсару.

«Не могу, Отэм. В этой дурацкой коробке мне никак не дотянуться до сил земли или воды. И боюсь, если стану пытаться, то это опять пробудит Мвалу. А если мне не чудится и эта клетка действительно замкнута какой-то магией, а он испугается и разбуянится, веселого будет мало».

— Ясно, будем выбираться как-то сами, — простонала я, вглядываясь в обстановку вокруг нашего узилища.