Включить. Выключить Маккалоу Колин
Глава 13
Пятница, 24 декабря 1965 г.
— Не было заботы! — вздохнула Дездемона и брезгливо принюхалась. — Опять проклятая канализация засорилась.
Минуту она размышляла, стоит ли стучать в дверь домовладельца, но передумала. Его и без того злило постоянное присутствие полиции, он уже намекал, что Дездемоне стоит подыскать себе новое жилье. С засорившейся канализацией она могла примириться, с новым конфликтом — вряд ли.
Дездемона отперла дверь, вышла из комнаты, и вонь фекалий ударила ей в нос. Но она уже не обращала на это внимания. Она не видела ничего, кроме почерневшего, застывшего лица Чарли — полицейского, который обычно дежурил у ее квартиры ночью по четвергам. Он лежал так, будто отчаянно отбивался, ноги и руки были раскинуты, а лицо, лицо… Опухшее, с торчащим языком и выпученными глазами. Дездемоне хотелось завизжать, но так поступила бы самая обычная женщина, а Дездемона потратила полжизни, доказывая, что ничем не уступит мужчине. Схватившись за дверные косяки, она заставила себя устоять на месте, чтобы в ногах прошла дрожь. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. О, Чарли! Однажды он признался ей, что извелся от скуки, и попросил что-нибудь почитать. Он уже перечитал все детективы, какие были в окружной библиотеке. Но Дездемона могла предложить ему только Агату Кристи, которую Чарли и не понимал, и не любил.
И вот чем все кончилось. Дездемона отцепилась от косяков и повернулась к телефону и вдруг заметила большой лист бумаги, прилепленный к окну, освещавшему верхнюю площадку лестницы. Блестящие черные буквы на ярко-белом фоне, безупречная печать.
- Ты гадюка,
- подлая сука!
- Итальяшке нет дела,
- он не Отелло.
- Тебе не жить,
- жди — и дрожи!
— Кармайн, — спокойно произнесла Дездемона, услышав его голос в трубке. — Вы мне нужны. Чарли мертв. Убит. — Она глубоко вздохнула, набрав побольше воздуха. — Прямо перед моей дверью. Приезжайте, пожалуйста!
— Дверь еще открыта? — так же спокойно спросил он.
— Да.
— Тогда заприте ее, Дездемона, сию же минуту.
Никто из коллег еще не видел, чтобы Кармайн Дельмонико так спешил. Он буквально летел, а Эйб и Кори едва поспевали за его развевающимся пальто и шарфом. Спустя минуту к ним присоединился Патрик О'Доннелл.
— Ого, — сказал дежурный полицейский Ларри Дальо своему подчиненному, — небось опять всплыло какое-нибудь дерьмо.
— В такую холодину — вряд ли, — заметил тот. — Примерзло.
— Его удавили фортепианной струной, — сообщил Патрик. — Бедолага. Пытался отбиваться, но рефлекторно. Удавку накинули ему на шею и затянули петлю, прежде чем он успел опомниться.
— Петлю? — переспросил Кармайн, отвлекшись от поэтического послания.
— Я такое впервые вижу. На одном конце струны петля, на другом — деревянная рукоятка. Суешь рукоятку в петлю, отступаешь на шаг — и тяни себе что есть мочи. Чарли до него даже дотянуться не мог.
— Значит, к нему подкрались совершенно незаметно… Ты сюда взгляни, Патси! Наклеено ровненько, прямо посередине оконного стекла — как он ухитрился его сюда прилепить?
Патрик присмотрелся и ахнул.
— Пол объяснит, когда снимет. — Кармайн распрямил плечи. — Пора стучаться к ней.
— Как она держалась во время разговора?
— Во всяком случае, язык не заплетался. — Он постучал и громко произнес: — Дездемона, это Кармайн! Откройте.
Ее лицо было белым и осунувшимся, руки тряслись, но она пыталась держаться. А у Кармайна не нашлось даже предлога, чтобы притянуть ее к себе и попытаться утешить.
— Опять отвлекающий маневр, — сказала она.
— Да, только он повысил ставки. У вас есть что-нибудь выпить?
— Чай. Я же англичанка, мы коньяком не увлекаемся. Предпочитаем чай. Я завариваю по старинке — листовой, не из пакетиков. Знаете, Холломен — вполне цивилизованный город. Здесь в чайном магазине можно купить все, что угодно. — Она провела гостя в кухню. — Я заварила его, когда услышала сирены.
Никаких кружек: чашечки и блюдца, хрупкие, расписанные вручную. Заварочный чайник накрыт куклой-теплушкой в пестром наряде. Носик и ручка торчали в разные стороны из-под стеганой пышной юбки с оборочками. Молоко, сахар, даже печенье. Возможно, скрупулезное внимание к домашним мелочам дает ей силу. Помогает владеть собой.
— Сначала молоко, — сказала Дездемона, снимая куклу с чайника.
Кармайн не решился объяснить, что пьет чай по-американски — некрепкий, без молока, с кружочком лимона, — поэтому вежливо пригубил обжигающую жидкость.
— Записку видели? — спросила она, немного оттаяв от чая.
— Да. Теперь вам нельзя здесь оставаться.
— Мне никто и не позволит. Дежурства полиции давно уже осточертели домовладельцу. А теперь он будет рвать и метать. Куда же мне деваться?
— Под защиту полиции. Для таких, как вы, есть квартира в том же здании, где живу я.
— Я не могу позволить себе снять ее.
— По программе защиты свидетелей жилье предоставляется бесплатно, Дездемона.
Откуда в ней такое скупердяйство?
— Ясно. В таком случае начну собираться. У меня не много вещей.
— Сначала выпейте еще чаю и ответьте на пару вопросов. Вы ничего не слышали ночью? Виделись с Чарли?
— Нет, ничего не слышала. Сплю я крепко. Чарли зашел поздороваться, когда прибыл на дежурство, — я легла позже, чем обычно, поэтому сразу услышала его. Он часто заходил ко мне за книгами, хотя мой выбор авторов его не устраивал.
— Вчера вы дали ему книгу?
Незачем объяснять Дездемоне, что на дежурстве Чарли вообще не полагалось читать.
— Да, Найо Марш. Его заинтриговало имя, он не знал, как оно произносится. Я подумала, что ему это понравится больше, чем Агата Кристи, — у Марш жертвы чаще всего погибают в лужах экскрементов. — Она передернулась. — Совсем как Чарли.
— Убийца не заходил в квартиру?
— Нет, можете мне поверить — я проверяла. Все на месте, до последней булавки.
— А ведь мог и зайти. Этого я не предусмотрел.
— Пожалуйста, Кармайн, не вините себя.
Он поднялся.
— Скажите, Дездемона, вам случается когда-нибудь визжать?
— Конечно, — серьезно ответила она. — При виде пауков и тараканов.
— Как обычно, полный ноль, — объявил Патрик в кабинете Сильвестри. — Ни отпечатков пальцев, ни волокон, ни остатков тканей. Очевидно, он знал размеры оконного стекла, потому и разместил этот плакат — запиской его не назовешь — точно посередине. Не сдвинул в сторону ни на миллиметр. Прилепил четырьмя комочками пластилина по углам, посадив их чуть левее, чем требовалось, а потом сдвинув в сторону. Оказывается, он оригинал! Шрифт на плакате — переводной «летрасет», полужирный «таймс», сорок восьмой кегль. Бумага настолько тонкая, что сетка пропечаталась на обороте, все буквы до единой ровные. Дешевую бумагу для рисования в пачках можно купить в любом крупном супермаркете. Шрифт он прижимал чем-то округлым и металлическим — ручкой ножа или, возможно, ручкой скальпеля. Не лезвием — предмет был тупым.
— Можно ли определить, насколько велики его ладони, судя по тому, как он прижимал бумагу к пластилину? — спросил Марчиано.
— Нет. Думаю, он прикладывал к бумаге тряпку и давил через нее.
— Чем тебя так удивила удавка, Патси? — со вздохом спросил Кармайн. — Петля с рукояткой — обычная конструкция.
— Смотря какие. Эта рукоятка не из дерева, как мне сначала показалось, а из обточенной человеческой бедренной кости. Точнее, не обточенной, а стершейся от времени, поэтому я датирую ее по углероду. Струна — обычная фортепианная.
— Она врезалась достаточно глубоко, чтобы порвать кожу? — спросил Сильвестри.
— Нет, только пережала дыхательные пути и сонные артерии.
— Он пользовался этой удавкой и раньше.
— Да, опыт у него богатый.
— Но теперь оставил удавку на месте преступления. Значит, этой игрушкой он уже натешился? — спросил Эйб.
— Думаю, да.
— И вы по-прежнему считаете, что случившееся с Дездемоной Дюпре — отвлекающий маневр? — Кори был взволнован сильнее остальных: его жена дружила с женой Чарли.
— Во все остальное верится с трудом! — Кармайн запустил обе пятерни в волосы. — Ведь она не дура — если бы что-то узнала, то рассказала бы мне.
— Так что ты обо всем этом думаешь, Кармайн? — вмешался Сильвестри.
— По-моему, преступник выбрал ее по нескольким причинам. Во-первых, она одиночка — до нее проще добраться. Во-вторых, от остальных жертв она отличается как небо от земли. И пожалуй, самое важное: ему известно, что я обращаюсь к Дездемоне за помощью — единственной из «хагистов». Поэтому в послании она названа гадюкой.
— Кстати, насчет плаката, — поинтересовался Сильвестри.
— О, сэр, это стоит внимания. Синтаксис скорее английский, чем сугубо американский. Расставлены знаки препинания. Словом «итальяшка» американцы пользуются, но оно давно устарело. Чаще нас называют «макаронниками». Свою образованность преступник выдал, назвав меня Отелло, женой которого была Дездемона. — Заметив недоуменное выражение на лице Кори, он объяснил подробнее: — Один подонок по имени Яго сделал ставку на ревность Отелло и на его страсть к Дездемоне. Убедил Отелло, что она ему изменяет. И Отелло задушил ее.
— Он тебя разозлил? — спросил Патрик.
— Скорее не меня, а ее. Но по большому счету он доказал всем нам: если решит действовать, защитить Дездемону мы не сможем.
— Убийца полицейских! — выпалил Кори.
— Детоубийца, — поддержал Марчиано. — Мы должны остановить его, Кармайн.
— Остановим. Я не сдамся, Дэнни, ни за что не сдамся.
Проникнуть в квартиру Дездемоны на десятом этаже здания страховой компании «Мускат» можно было лишь одним способом: позвонив по домофону, а затем нажав десятизначный шифр на специальном замке. Код предполагалось менять ежедневно и ни в коем случае не записывать — это запретили делать даже Дездемоне.
Вечером Кармайн занес ей пакеты с припасами.
— Чай из «Скривнера», колумбийский кофе оттуда же, ржаной хлеб, масло, нарезанная ветчина, кое-какие полуфабрикаты, свежие бублики с изюмом, майонез, пикули, печенье с шоколадными крошками — в общем, что могло вам понравиться, то я и взял, — сообщил он, сгружая пакеты на кухонный стол.
— Я под арестом? — спросила она. — Мне нельзя ходить на работу или на прогулки по выходным?
— Прогулки отменяются, но сегодня мы поедим в «Мальволио» или еще где-нибудь, где захотите. Выходить отсюда вы будете только в сопровождении двух полицейских, читать книги которым строго запрещено, — объяснил Кармайн. — Благодаря двери и кодовому замку мне незачем приставлять к вам охрану, когда вы дома, но, переступив порог квартиры, вы становитесь государственной собственностью.
— Эта роль мне уже ненавистна, — сказала она, снимая пальто с вешалки.
— В таком случае будем надеяться, что играть ее предстоит недолго.
Часть III
Январь — февраль 1966 г.
Глава 14
Суббота, 1 января 1966 г.
Телефонный звонок вырвал Кармайна из глубокого сна незадолго до восьми часов — это случилось в первый день нового года, когда впервые за три месяца он решил дать отдых мозгу и телу. Прошедший год выдался одним из самых мучительных в его жизни, и новый грозил оказаться еще хуже. По этой причине канун Нового года Кармайн провел дома, в полном одиночестве, созерцая по телевизору толпу на Таймс-сквер. Кармайн подумал, что было бы неплохо пригласить в гости Дездемону, живущую с недавних пор двумя этажами ниже, но, подумав, отказался от этой мысли, опасаясь, что Дездемоне уже осточертело его общество. Когда она отправлялась куда-нибудь перекусить, Кармайн сопровождал ее, расплачивался, несмотря на все протесты, которые считал обычным проявлением вежливости. В праздник он лег спать задолго до полуночи и отлично выспался к тому времени, как зазвонил телефон.
— Дельмонико, — сказал он в трубку.
— Это Дэнни, — послышался голос Марчиано. — Кармайн, давай скорее в Новый Лондон. Очередное похищение. На Даблин-роуд. Эйб и Кори уже выехали, Патрик тоже. Копы из Нового Лондона ждут тебя.
Кармайн мгновенно вскочил, обливаясь потом. Но виноват был не термостат: чтобы не сбрасывать одеяло, он всегда спал при температуре не выше десяти градусов.
— Не может быть, — произнес он. — После похищения Франсины и месяца не прошло, новое ожидалось только в конце января.
— Мы не знаем точно, наш ли это убийца: похищение произошло ночью, полиция Нового Лондона сталкивается с таким впервые. Подъезжай и выясни, в чем дело.
Эйб сел за руль, и они помчались к Новому Лондону. Пол и Патрик на пикапе отстали.
— Тридцать дней, всего тридцать дней прошло! — не выдержал Эйб, когда шоссе 95 сменилось улицами Нового Лондона. До тех пор он не проронил ни слова.
— Сверни в Гротон за мостом, — распорядился Кори, державший на коленях развернутую карту, — Кармайн, не может быть, чтобы это сделал тот же самый убийца.
— Спокойно, через несколько минут узнаем.
Найти место преступления оказалось нетрудно: все патрульные машины Нового Лондона съехались туда, выстроившись вдоль тротуаров на Даблин-роуд, застроенной скромными домами на площади в одну пятую акра.
Дом, указанный патрульным, был выкрашен в серый цвет — одноэтажное здание, слишком маленькое, чтобы именоваться особняком в стиле «ранчо». Жилище работающего человека, который гордится собой и своей собственностью. Кармайн с упавшим сердцем понял, что пострадала еще одна респектабельная, уважаемая семья из тех, которые выбирал убийца.
— Тони Димаджо, — представился человек в форме капитана, протягивая Кармайну руку. — Вечером была похищена шестнадцатилетняя чернокожая Маргаретта Бьюли. Мистер Бьюли полагает, что ее утащили через окно спальни, поэтому я не подпускаю ребят к дому — опасаюсь, что затопчут улики. Если это и вправду Монстр, нам он не по зубам. Входите. — Он пропустил Кармайна в дом. — Мать на грани помешательства, но мистер Бьюли держится.
— Я приду, как только отведу доктора О'Доннелла к окну. Спасибо за предусмотрительность, Тони.
Семья оказалась не просто чернокожей: у матери, отца, девочки-подростка и двух мальчиков постарше кожа имела иссиня-черный оттенок.
— Мистер Бьюли? Я лейтенант Дельмонико. Расскажите мне, что случилось.
Кожа отца семейства стала серой, что у чернокожих означает то же, что и смертельная бледность у белых, но он владел собой, понимая, что от него во многом зависит дальнейшая судьба Маргаретты. Его жена, в халате и шлепанцах, сидела как каменная, устремив вперед взгляд остекленевших глаз.
Мистер Бьюли прерывисто вздохнул.
— Мы отпраздновали Новый год, потом легли спать. Все до единого легли — мы привыкли ложиться рано и ночью не просыпались.
— Вы пили перед сном спиртное — например игристое вино?
— Нет, только фруктовый пунш. В нашем доме пить не принято.
Его лицо затуманилось; он умоляюще взглянул на Кармайна.
— Где вы работаете, мистер Бьюли?
— Занимаюсь точной сваркой на заводе электроходов, через пару недель жду повышения. Мы думали после этого перебраться в дом побольше. — Слезы хлынули из его страдальческих глаз, и он умолк.
— Познакомьте меня с вашими детьми, мистер Бьюли.
Он собрался с силами, уверенный, что справится.
— Это Линда, ей четырнадцать. Хэнку одиннадцать, Рею десять. У нас есть еще младший, Теренс. Ему два года, мы укладываем его в нашей спальне. Сейчас Линда отнесла его к соседке, миссис Спинозе. Мы так рассудили: незачем ему знать… видеть… — Он опять осекся, закрыл лицо ладонями и задрожал. — Простите, не могу…
— Не торопитесь, мистер Бьюли.
— Этта — так мы зовем Маргаретту — и Линда занимают одну комнату.
— Одну?
— Да, лейтенант. Встали мы сегодня позже, чем обычно, и когда жена начала готовить завтрак, то позвала девочек помочь. Линда сказала, что Этта в ванной, но оказалось, что там не Этта, а мальчики. И мы начали искать ее, но не нашли. Потом я позвонил в полицию. Почему-то я сразу подумал, что это Монстр. Но ведь это не он, правда? Для него еще слишком рано, да и Этта такая же, как все мы, — чернокожая. Мы не мулаты, а настоящие негры. Ни к чему Монстру наша девочка, лейтенант!
Что тут скажешь? Кармайн повернулся к сестре Этты.
— Ты ведь Линда? — спросил он с улыбкой.
— Да, сэр, — выговорила она сквозь слезы.
— Мне нечем тебя утешить, Линда, но ты сможешь помочь сестре, если ответишь мне.
— Хорошо. — Она вытерла лицо.
— Вы с Эттой вчера легли спать в одно и то же время?
— Да, сэр. В половине первого ночи.
— Ваш папа говорит, что вы все были сонные. Это правда?
— Да, клевали носом, — подтвердила Линда.
— Значит, вы обе улеглись в постель сразу.
— Да, сэр, только молитву прочитали.
— Этта не отказывается читать молитвы?
У Линды мигом высохли глаза, она была явно шокирована.
— Что вы, сэр, никогда!
— Вы с сестрой разговаривали, после того как легли в постель?
— Нет, сэр. Может, она и говорила — я не слышала. Я уснула сразу, едва легла.
— И ночью ты не слышала никакого шума? Не просыпалась и не ходила в туалет?
— Нет, сэр, я спала, пока мама не позвала нас. Сначала меня даже насмешило, что Этта встала раньше меня — она у нас любит поспать. Потом я подумала, что она нарочно не стала будить меня, чтобы первой занять ванную, но когда постучала, оттуда отозвался Хэнк.
У девочки было красивое личико, влажно поблескивающие глаза, нежная кожа, полные губы, способные ввести в искус, — четко очерченные, с изгибом, в котором Кармайну всегда виделось предчувствие трагедии. Губы негритянки, темно-бордового цвета, переходящего в розовый там, где они сходились складочкой. Похожа ли Маргаретта на младшую сестру?
— Линда, а Этта не могла убежать из дома?
Огромные глаза стали еще больше.
— Зачем ей это? — В вопросе Линды заключался ответ.
И вправду, зачем? Она мила, послушна и прелестна, как все другие жертвы. И приучена перед сном читать молитву.
— Какой у Этты рост?
— Метр семьдесят два, сэр.
— У нее хорошая фигура?
— Нет, слишком худая. Этта вечно расстраивается из-за этого — она хочет быть звездой, как Дионн Уорвик, — объяснила Линда, которая тоже обещала вырасти рослой и худощавой.
— Спасибо, Линда. Никто в доме не слышал шум прошлой ночью?
— Нет, никто.
Потом мистер Бьюли принес фотографию, и Кармайн увидел девочку, в точности похожую на Линду. И на всех погибших.
Вошел Патрик с саквояжем.
— Линда, какая комната ваша?
— Вторая дверь справа, сэр. Моя кровать — правая.
— Есть следы проникновения через окно, Патси?
— Ни единого, только защелки на наружных и внутренних рамах открыты. Земля под окном замерзла. Летом там растет трава, но сейчас она давно высохла. Подоконник выглядит так, словно к нему не прикасались с тех пор, как вставили рамы — в октябре или когда убирали сетки от комаров. Я оставил под окном Пола — может, найдет то, чего я не заметил, но вряд ли.
Они вошли в комнату, где едва помещались две кровати, безупречно чистую и ухоженную: розовые стены, плетеный розовый коврик. В изножьях кроватей — два узких шкафа. Над постелью Маргаретты висел большой плакат Дионн Уорвик и еще один, поменьше, с Мэри Белл; на полочке над кроватью Линды сидели плюшевые медведи.
— Девочки спят крепко и спокойно, — отметил Патрик. — Простыни совсем не сбиты. — Он подошел к кровати Маргаретты, наклонился и потянул носом воздуху самой подушки. — Эфир, — заключил он. — Эфир, а не хлороформ.
— Ты уверен? Он же испаряется через несколько секунд.
— Уверен. С таким нюхом, как у меня, можно работать в парфюмерной промышленности. Запах задержался в этой складке, видишь? Вот теперь он улетучился. Наш приятель набросил ей на лицо тряпку, пропитанную эфиром, подхватил жертву и вынес через окно. — Патрик подошел к окну и поднял рукой в перчатке сначала внутреннюю, затем наружную раму. — Ты только послушай — ни звука! Мистер Бьюли заботится о своем доме.
— Или этот тип заранее смазал рамы.
— Нет, держу пари, это заслуга хозяина.
— Слушай, Патси, но каков виртуоз! Девушка ростом метр семьдесят с лишним и весом под пятьдесят килограммов, в трех метрах от нее спит сестра. Если бы Линда проснулась…
— Дети спят крепко, Кармайн. Маргаретта даже не проснулась; судя по состоянию ее постели — никаких следов борьбы не видно. И Линда проспала все на свете. Он управился самое большее за две минуты.
— Остается один вопрос: кто оставил окно незапертым? Или мистер Бьюли редко проверял их, или наш приятель явился в дом заранее и открыл защелки.
— Скорее всего это дело рук преступника. Полагаю, мистер Бьюли запирает окна сразу после начала холодов и отпирает только весной, с началом оттепелей. В доме отличная вентиляция, а в последнее время похолодало настолько, что девочки вряд ли стали бы открывать окно. Здесь на десять градусов холоднее, чем в Холломене.
Вошел Пол, качая головой.
— В таком случае обшарим здесь каждый сантиметр — проверим белье на кровати Маргаретты, особое внимание уделим наволочке. Кармайн, — окликнул Патрик брата, выходящего из комнаты, — если девушка рослая, худая и чернокожая, значит, он перешел на жертвы другого типа. Может, это и не наш Монстр.
— Спорим?
— Тридцать дней, совершенно иной способ похищения, другой тип жертвы — и ты хочешь сказать, что это все тот же убийца?
— Вот именно. Самый важный фактор не изменился: эта девушка так же чиста и непорочна, как остальные. Судя по всему, запугать его нам не удалось. Преступник действует в соответствии с подробным планом, каждое похищение — один из его этапов. Двенадцать девочек за двадцать четыре месяца. Возможно, теперь ему предстоит похитить двенадцать девочек за двенадцать месяцев. Сегодня первый день нового года. Можно предположить, что для его второй дюжины рост и цвет кожи не имеет значения или Маргаретта — первая из жертв нового типа.
Патрик с шумом втянул воздух.
— Думаешь, он и расправляться с ними будет по-новому?
— Если чутье не обманывает меня — да. Но в одном я не сомневаюсь, Патси: это наш давний знакомый. И никто иной.
Кармайн велел Эйбу и Кори вернуться вместе с Патриком, но прежде обойти все дома на Даблин-роуд и выяснить, не заметили ли чего-нибудь соседи. На успех обхода никто не рассчитывал: вечеринки в честь Нового года завершились совсем недавно.
Было половина одиннадцатого, когда «форд» свернул на подъездную дорожку к дому Смита — длинную, извилистую, ведущую к очень большому, обшитому традиционной вагонкой дому на холме, с георгианскими окнами и темно-зелеными ставнями. Дом был не довоенным, но и не новым и стоял на участке площадью пять акров, где сохранился лес; садовников семейство Смит не держало.
Дверь открыла миловидная женщина лет сорока — несомненно, супруга профессора. Кармайн представился, хозяйка пригласила его войти в дом, который внутри выглядел так же традиционно, как и снаружи. Интерьер свидетельствовал о хорошем, но непритязательном вкусе. Безусловно, Смиты могли позволить себе любую обстановку.
— Боб в доме, — уклончиво сказала Элиза. — Не хотите чашечку кофе?
— Спасибо, не откажусь. — Кармайн последовал за хозяйкой на кухню: мебель «состарили» на сто лет, воспроизведя все правдоподобные детали — от червоточин до поблекшей краски.
Пока Элиза наливала гостю кофе, в кухню заглянули два мальчика-подростка. Живостью, свойственной мальчишкам этого возраста, природа их обделила: Кармайн привык, что подростки засыпают его вопросами, считают его профессию престижной и думают, что настоящие убийства гораздо интереснее телевизионных. Но сыновья Смита, которых мать представила как Бобби и Сэма, выглядели скорее пугливыми, чем любопытными. Как только мать отпустила их, они поспешили уйти.
— Бобу нехорошо, — вздохнула Элиза.
— Неудивительно — такой напряженный период.
— Нет, дело не только в этом. Его беда в том, что он не привык к неудачам, лейтенант. Боб жил словно в сказке: респектабельные предки-янки, богатая семья, блестящие успехи в учебе начиная со школы, все, что душе угодно, в том числе и место в правлении фонда Уильяма Парсона. А ведь ему всего сорок пять. Представьте, ему и тридцати не исполнилось, когда он получил это назначение! Сбывалась одна мечта за другой! Непрерывная цепь удач.
— До настоящего момента, — заключил Кармайн, помешивая кофе, аромат которого показался ему затхлым. Сделав глоток, он убедился, что нюх не подвел его.
— Да, — согласилась Элиза.
— В прошлый раз, когда я видел профессора, он был чем-то подавлен.
— Очень, — кивнула она. — Он оживляется, только когда уходит к себе в подвал. Он проведет там и сегодняшний день, и завтрашний.
У появившегося профессора Смита был затравленный вид.
— Лейтенант! Какой неожиданный визит. С Новым годом!
— Увы, сэр, поводов для радости нет. Я только что из Гротона: очередное похищение состоялось на месяц раньше, чем мы ожидали.
Смит осел на ближайший стул, побелев как мел.
— Только не в Хаге, — пробормотал он. — Не в Хаге.
— В Гротоне, профессор.
Элиза резко поднялась и принужденно улыбнулась.
— Боб, покажи лейтенанту свою причуду, — предложила она.
«Вы умница, миссис Смит, — подумал Кармайн. — Вы сразу поняли: я заявился не для того, чтобы поздравить вас с Новым годом, а чтобы получить разрешение осмотреть дом, не имея на то официальной санкции. И поскольку вы не хотите, чтобы муж отказал мне, вы взяли быка за рога, вынудили мужа оказать мне содействие, не роняя достоинства».
— Мою причуду?.. А, причуду! — Смит оживился. — Ну конечно! Хотите посмотреть, лейтенант?
— Охотно.
Чашку с почти не тронутым кофе Кармайн оставил на столе без сожаления.
Дверь, ведущая в подвал, запиралась на несколько замков, установленных профессионалом; Бобу Смиту понадобилось некоторое время, чтобы отпереть их. Деревянная лестница освещалась тускло, у подножия профессор щелкнул выключателем, и все огромное помещение залил ослепительный свет, не дающий тени. Ошеломленный Кармайн уставился на то, что Элиза Смит назвала «причудой».
Почти весь подвал занимал квадратный стол, каждая из сторон которого была более пятнадцати метров.
На его поверхности расположился ландшафт с пологими холмами, лощинами, горным хребтом, несколькими долинами, лесами с крохотными, поразительно похожими на настоящие деревьями, реками, озером на дне вулканического кратера и водопадом среди скал. Здесь же размещались фермы, на равнине раскинулся городок, а другой приютился между двумя холмами. И повсюду поблескивали двойные серебристые рельсы миниатюрной железной дороги. Через реки были переброшены стальные фермы мостов, по озеру курсировал цепной паром, по горным ущельям проходили виадуки с изящными арками. На окраинах городов располагались вокзалы.
А поезда! «Суперчиф» стремительно пронесся через лес и вылетел на высокий подвесной мост. Два дизельных локомотива тащил и составы, груженные углем. Второй состав представлял собой сцепленные цистерны для нефти и других химикатов, третий — товарные вагоны. У одного из вокзалов стоял пригородный поезд.
Кармайн насчитал одиннадцать поездов. Все были приведены в движение, кроме небольшого пригородного, ждущего отправления. Поезда двигались с разной скоростью: «Суперчиф» несся во весь опор, один из грузовых составов едва полз, а цистерн в нем было так много, что понадобилась пара дополнительных дизельных локомотивов. И все это в миниатюре! Кармайн не сомневался, что увидел восьмое чудо света.
— Никогда ничего подобного не видел, — осипнув, произнес он. — Это… неописуемо.
— Я строил эту дорогу с тех пор, как шестнадцать лет назад мы переселились сюда, — объяснил профессор, настроение которого быстро менялось к лучшему. — Все поезда приводит в движение электричество, но я хочу перейти на паровые двигатели.
— Паровые? Хотите сказать, топливом для паровозов служит дерево? Или уголь?
— На самом деле я получаю пар, сжигая спирт, но принцип тот же самый. Это гораздо интереснее, чем просто подключать их к домашней электропроводке.
— Могу поклясться: вы с сыновьями часами просиживаете здесь.
Читать бесплатно другие книги:
