Жаркое из шефа Невеличка Ася

— Мне надо закончить, — попытался сопротивляться я.

— Ну нет. Твоя проблема серьезнее, чем обвал на японской бирже. Выключай все, пошли в кабинет. К бару.

— Черт, давай хотя бы нарезку сделаю, чтобы закусить…

— Нет, Янчик, при таком резком развороте в своей жизни, привыкай глотать без закуски.

Бергер увел меня с кухни, не церемонясь всучил в руки большой бокал, бросил туда два кубика льда, потом подумал и убрал один:

— Первые пару бокалов предлагаю не разбавлять, — пояснил он.

И щедро плеснул виски себе и мне.

Выпили не чокаясь.

Помолчали.

Леха разлил еще и снова выпили.

— Давай по порядку, — велел он. — Как с ним познакомился, как понял, что тебя… ну это… влечет? Какие шаги предпринял?

Горло сразу сжало, что вдохнуть не мог. Прокашлялся, снова отпил из бокала и откинулся на кресле.

— Я начну немного раньше, — решился я на исповедь. — Ты знаешь, что у нас с Аллой очередной кризис…

— Какой по счету? — хмыкнул Бергер, не забывая подливать мне в бокал виски.

Я залпом влил себя содержимое бокала, тряхнул головой, когда от крепкости все же свело челюсть и выдохнул, приходя в себя.

— Он один, но затянувшийся.

Бергер кивнул, приглашая не останавливаться. Сам опять наполнил бокал.

— Ты знаешь, что по молодости она не хотела ребенка, потому что жили в общаге, жрать было не на что, с работой нихрена не складывалось… Она права, какой в то время ребенок? Самим бы как-нибудь выкарабкаться…

— Это да. Ты знаешь, что с моей один в один было.

— Да… Потом пришел успех. Наш первый с тобой ресторан… Помнишь?

Бергер хохотнул, протягивая мне бокал. Я поддержал тост без слов, но понятный нам с той самой первой аферы, когда деньги инвесторов Бергер пустил не в биржевые обороты, а в открытие и раскрутку моего первого ресторана. Первого, получившего звезду Мишлен, ставшего брендовым, сделавшим мне имя!

Он рисковал. Я рисковал. Но мы безрассудно верили друг в друга и победили!

Да.

— Но я со своей развелся, а ты продолжал держаться за Алку, — подчеркнул Бергер, возвращая меня к проблеме.

— Я ее любил.

Мы погрязли в тишине, в которой вопрос друга прозвучал особенно резко:

— Любил? Больше не любишь?

Черт, я и сам не заметил, как произнес это в прошедшем времени. Я любил Аллу, а теперь?

— Н-не знаю, — заикаясь произнес я. — Мне кажется, что зря она затягивает с ребенком. Я еще понимал, когда мы жили в нищете. И потом старался понять, когда она попросила пару лет пожить для себя, попутешествовать… Но пара лет как-то затянулась. Ей уже тридцать два, куда откладывать?

— Может она не хочет от тебя детей?

Я пожал плечами и снова влил в себя вискарь.

— Может уже и хочет, но я не могу.

— В каком смысле?

— Не стоит.

Бергер помолчал, потом тяжело вздохнул:

— Тут стоит выпить.

Мы снова опустошили бокалы.

— Вообще не стоит, или только на Алку? — уточнил Леха.

— Вообще стоит. Но не на Аллу.

— Хорошая новость.

— Нет, Леха. Плохая.

— Когда стоит — уже хорошо! — упорствовал Бергер.

— А когда стоит на парня?

Тут он помычал, а я отнял у него бутылку, налил себе до краев и снова выпил.

— Тогда переходи к Дану. Может с ним что-то не так?

Я прикрыл глаза потяжелевшими веками, воскрешая в памяти образ Дани и его неповторимый запах.

— Оооо, Леха, с ним все очень даже так. Он очень тонкий, изящный… С утонченными чертами лица. Такие скулы… ммм… как лезвия ножей, кажется, дотронешься и обрежешься! Глаза… Нет, у него глазищи. Посмотришь в них, а они как зимние озера подернутые тонким льдом, коварные. Вот так поймаешь его взгляд и тонешь. Зацепиться не за что, Лех… И губы…

Я застонал, пряча лицо в ладонях.

— Что губы? — надтреснутым голосом поинтересовался Бергер.

— Губы как засахаренная клубника, но это только видимость. Потому что запах искушает сложным букетом мяты, лимонной цедры, ванили и… Горечью жженной карамели. Ты не представляешь, как выбивает из-под меня почву, каждый раз, когда я смотрю на его губы и еле сдерживаюсь, чтобы…

— Ян, посмотри на мои губы, — тихо попросил Бергер.

Я поднял голову и нахмурился.

Издевается?

— Нахрена?

— Посмотри и опиши мои губы и их вкус, — настаивал Леха.

Я как идиот уставился на его губы, которые он нервно облизнул. Теперь они блестели, но не вызывали никаких ассоциаций.

— Ну? — поторопил меня Бергер. — Что-нибудь чувствуешь?

— Виски. Твои губы точно пахнут виски.

— Хочешь меня поцеловать?

Я отставил бокал. Кажется на сегодня хватит пить и откровенничать!

— Нет.

— Да, Ян. Поцелуй меня. Надо исключить вероятность, что тебя в принципе тянет к мужикам. А с кем, как не с лучшим другом?

Бергер поддался корпусом ко мне, вытягивая шею и губы трубочкой.

Я сморщился, но не мог отрицать логику друга. Все же у него всегда срабатывает безошибочная железная интуиция.

Закрыл глаза и поддался вперед.

Вот сейчас и выясним, насколько я поголубел.

Но стоило чпокнуть Бергера в губы, как я отпрянул, отплевываясь и вытирая рукой свои.

— Ты отвратителен! Плесни мне виски, я продезинфицирую! Фу! Как тебе вообще это в голову пришло?!

Бергер оттирал себя не менее интенсивно:

— Думаешь ты как амброзия? Противно… Буэ… Меня сейчас стошнит. Сам наливай.

Леха поспешно свалил в ванную комнату при кабинете, а я не смог выпить и половины бокала, помчался следом, толкнув его, чтобы подвинулся.

Только через полчаса, обессиленные, мы сидели на полу ванной и пытались отдышаться.

— Давай в душ и по бабам, — пробормотал Бергер, с трудом поднимаясь.

Состояние было прескверное. Не уверен, что даже уснуть смог бы в таком состоянии, а уж идти по клубам? Увольте!

— Я пас…

— Я не спрашивал, — буркнул сверху Леха и пнул меня носком туфли. — Иди приводи себя в порядок и едем в бордель.

— Да нахрена? — простонал я, хватаясь за кружащую голову и подавляя новый приступ тошноты.

— Потому что, Ян, походу ты влюбился в парня. А от ненужной влюбленности я знаю только один способ.

— Какой?

— Говорят, клин клином вышибают. Если у тебя не встает на Алку, это не значит, что встает только на парня. Сегодня оттянешься, трахнешь десяток телочек, и все пройдет. Главное не заострять проблему там, где ее нет в принципе.

Это звучало намного лучше, чем бахнуть друга в губы. И я согласился, внеся только одну правку:

— Только не десяток, не заставляй…

— Трахнешь, сколько захочешь, — согласился Бергер и стал при мне раздеваться.

Я чертыхнулся и опрометью, под его смех, вылетел из душа.

Что бы дальше не случилось, но Бергера я трахнуть точно не хочу! Надеюсь, к утру вместе с алкоголем из памяти выветрится и наш стремный поцелуй. Это не то воспоминание, которое я хочу оставить себе.

* * *

Все провалилось.

В клубе я находиться не смог из-за оглушающей музыки. Мы поехали с Бергером в отель и взяли восемь лучших эскортниц.

Пили…

Целовались…

Снова пили…

У меня не встал. Я искренне уговаривал себя, что по пьяному делу, иначе бы я ух!..

Но у Бергера встал, хотя пил он не меньше.

Я просто прикрыл глаза, жестом разрешая губастой блондинке реанимировать своего пассивного дружка, сам откинулся на спину и прикрыл глаза. Даже с закрытыми глазами меня нещадно укачивало, а чавканье губ на члене раздражало.

— Просто расслабься, — донесся до меня голос Бергера, и я постарался.

Очень постарался.

Закрыл сильнее глаза и представил… Даню. И его трепетный взгляд. Подрагивающие губы… Которые сейчас касаются головки моего члена.

В венах зазмеились разряды, безжалостно жаля и распространяя ток по телу. Член напрягся и требовательно уперся в гортань девушки.

— Омм!

— Молчи! — прошипел я, сосредотачиваясь на мысленном образе.

Когда я стою со спущенными штанами, а он передо мной на коленях. С огромными влажными глазами, глядящие на меня с обожанием.

И я млею от его пронырливого резвого язычка, обрабатывающего мой член как клубничку, вылизывающего как мороженное. От чего каменею и раздаюсь в размерах еще больше. Яйца поджимаются, внутри напряжение сворачивается и затягивается в тугой узел. Каждая жилка напряжена, готова палить из всех стволов.

Я не глядя кладу ладонь на затылок, мысленно ерошу короткие волосы Дана и насаживаю его рот глубже, так, что скольжу головкой по гортани и врываюсь под истошный рев!

Задыхаюсь от собственного оргазма и отпускаю эскортницу и мысленный образ Дани.

Как хорошо, что за мечты не ловят и не сажают. Потому что я с удовольствием повторил бы свой интим с участником шоу в реальности.

— Кыш, — распорядился Бергер и трюкнулся рядом со мной на диване. — Вот видишь, все получилось! А ты страдал, — ободряюще заключил он.

Но ничего не получилось. Я только что понял, что не успокоюсь, пока не трахну Дана в реале. Или не переболею им, чтобы меня перестало так штырить.

Но стоит ли об этом знать Лехе?

Вряд ли… Пусть считает, что помог мне.

— Да. Все отлично. В голове ни одной мысли, — отозвался я, закрывая глаза и проваливаясь в беспокойный сон.

Утром проснулся от визга Алки, который изнутри взорвал мозг.

— Детей ты хочешь? Вот значит, как ты их хочешь? Скотина! Лживая сволочь! Блудливая паскуда!

В меня полетела диванная подушка, увернуться я не успел и застонал от оглушающего звона колоколов в голове.

— Ты не получишь ребенка, — шипела Алла. — Ты будешь отвратительным отцом.

Запыхавшись, она замолчала.

Я с трудом разлепил веки и огляделся. Девчонок в номер не было, Бергера тоже. Я так и валялся на кровати в полуразобранном виде — в рубашке, но без штанов.

— Все. Я уезжаю, — снова заговорила Алла.

— Куда?

— На море. Мне надо отдохнуть и восстановить нервную систему. Я старалась. Я правда старалась, но ты опять все испортил, Ян!

Алка развернулась и молнией вылетела из отеля.

Я застонал, хватаясь за голову.

Как она меня здесь нашла?! Как?

В этот момент приоткрылась дверь ванной и выглянул Бергер:

— Ушла?

В ответ я снова закрыл глаза, разглядев на голом бедре жирный смазанный след помады.

Вот сука!

— Минет считается изменой? — с тоской спросил я, догадываясь об ответе.

— Изменой той, на которую у тебя не стоит? — издевательски уточнил Бергер.

— Заткнись, — простонал я. — Как я вообще поддался на твою провокацию?!

— Я тебя напоил и соблазнил, чтобы подставить перед Алкой. Можешь воспользоваться, если ищешь виноватого.

— Так это ты ее позвал сюда?

— Нет.

— А как?..

— Не знаю.

Мы замолчали.

В душе и во рту словно кошки нассали. Все стало хуже, чем даже было. Вместо помощи, я получил взбесившуюся жену. Друг подставил. А трахнуть Дана не расхотелось.

— Я пойду…

— Куда? — откликнулся Бергер.

— На работу. И… надо как-то уладить с Аллой.

— С ней можно уладить только одним способом — развестись.

— И жить одиноким бобылем как ты? Нет. Это не мой сценарий. Я хочу семью и детей. Двух.

Бергер развел руками, расписываясь в бессилии. Он для себя решил уже давно, что не собирается влюбляться и жениться второй раз.

Но я не готов был сдаваться. Буду бороться за нашу семью до конца.

Глава 5. Жесткий отбор

Глава 5. Жесткий отбор

Ева

Критические дни, как всегда, ворвались в жизнь неожиданно и обильно. Я обливалась потом, чтобы не открыть себя. Приходилось отпрашиваться из кухни, чтобы без свидетелей уединиться в душе.

И мне впервые в жизни пришлось украсть.

В тот день, когда я забежала за прокладками в спальню, а там на моей кровати лежал сам Ян Заславский. Странно, что он решил отдохнуть именно на моем месте…

Как дура, я пыталась проделать дырку в полу взглядом, пока шеф даже не думал уходить. И как мне при нем доставать из ящика прокладки?

— Чем быстрее ты вернешься на кухню, там проще будет нам обоим! — прогнал меня Заславский и я свинтила.

Не далеко. В одну из женских спален, где порылась в личных вещах Ангелины, взяла пару тампонов, потом у ее соседки Оли вытащила прокладку потолще и закрылась в туалете, сгорая от стыда, что мне пришлось пойти на такое.

Ничего… Нас двенадцать участников, точнее уже одиннадцать. Это значит два с половиной месяца. Если я чудом не раскроюсь сейчас, то всего-то пережить еще два цикла!

Смогу. Буду очень осторожна, но смогу.

Поправила штаны, фартук и посмотрела в зеркало. Поморщилась. Слишком большая прокладка немного выпирала даже через фартук. Я попробовала сдвинуть, но тщетно. А время поджимало!

Плюнула и побежала на кухню.

Михаил, наш су-шеф, нахмурился, но мотнул головой в сторону салатов. Я встала у секции и немного растерялась… Я конечно готовилась раньше, но у Степана Александровича никогда не было секционного разделения.

В его кухне мы просто варили гарниры в больших, и не очень больших, кастрюлях, стругали салаты в тазы, запекали котлетки на большом противне. Все, что не распродавали, раскладывали по пакетам и замораживали.

В общем, все очень практично и безотходно.

Единственное, с чем я заморачивалась в течении смены, это десерты. Вот их приготовить заранее или заморозить нельзя. Поэтому Степан Александрович, подумав, убрал выпечку из меню, оставив заводское мороженное.

Сейчас, на кухне Заславского, я понимала, что делать, как у Степана Александровича нельзя. Но как нужно — не знала.

— Чего стоишь?

Со спины подошел Костя. Так неожиданно, что я подпрыгнула и развернулась в воздухе. Он стоял слишком близко. Если бы я в прыжке не вскочила на стол, то распласталась у него на груди.

— Готовить… Буду… Сейчас.

Константин выразительно посмотрел вниз, между моих разведенных колен. Я тоже туда глянула и мысленно застонала. Прокладка окончательно выбилась и теперь вызывающе торчала.

Я подняла умоляющий взгляд на Костю. Заложит ведь, как пить-дать заложит. Меня выгонят за обман — и минус еще один конкурент…

Но тут же заорал су-шеф:

— Данила! Снял свою задницу с разделочного стола! Вымой и обработай! Немедленно!

— Д-да! — крякнула я, пытаясь сползти с рабочей поверхности, но Костя как назло даже не пытался отодвинуться.

Так и пришлось неловко просачиваться между столом и Костиным телом, мучительно краснея и досадуя, что не смогу с ним договориться сейчас. А до вечера может быть поздно.

Сдаст меня Костя. Точно сдаст…

— Я помогу, — неожиданно отморозился он, хотя голос так и остался надтреснутым, как ледяная корка.

— Я сам…

— Обрабатывай, — коротко распорядился он, — а я помогу с заготовками.

И это меня окрылило. Вселило надежду. Я по кухне залетала, словно крылья выросли. Хотя Михаилу так не показалось:

— Хватит метаться, Дан! Подсобка сразу за дверью кухни, налево! — гаркнул он, и я вылетела в дверь.

Ну или метнулась.

Это смотря с чьего роста смотреть.

Костя оказался толковым парнем. Он не только помог с заготовками к салатам, но и объяснил, как рассчитать объем, какого размера и каким ножом резать. Показал доски и ножи для разных видов продуктов, а потом часть судков накрыл пищевой пленкой, а часть поставил в холодильник под крышкой, объясняя срок хранения.

Я смотрела на него осоловевшими глазами!

Знай он, что я девчонка, принял бы меня за влюбленную дурочку. Но именно сегодня мне так нужна была поддержка! А еще так некстати разыгрались гормоны, что пробивала на слезы от сентиментальности.

Под конец времени, отведенного для заготовок, я повисла на Косте, обнимая и сбивчиво благодаря за помощь.

Во мне была стопроцентная уверенность, что я справлюсь! Ведь главное на кухне выжить и пройти смену до конца. А проявить себя смогу, когда поставят на десерты.

В этот вечер мы готовили под присмотром су-шефов. Это было последней репетицией перед генеральным открытием.

Я без перебоя подавала салаты. Костя стоял на горячем цеху, на мясной секции, и приглядывал за мной. Иногда подсказывая, иногда одергивая, иногда просто подмигивая.

Пару раз я нарвалась на похвалу Михаила. И это было очень приятно.

Пусть не Заславский, но его доверенный помощник! Если он хвалит, значит я действительно молодец!

Под конец пробного обслуживания я была как выжитый лимон, но очень довольная, что свою секцию не подвела.

Михаил выстроил нас, чтобы подвести итоги вечера, а за стенкой точно также построили девочек и разбирали их вечер, удачи и ошибки.

— В вашей команде всего пять участников, — начал Михаил, — это значит победить в первый же вечер будет сложнее. Мы позиционируемся как ресторан комплексного питания. Это значит, что у нас не выбирают отдельно гарнир, отдельно протеин. Мы сразу приносим комплексное, сбалансированное блюдо. А это значит, что вам придется готовить, а главное, подавать на раздачу компоненты одновременно!

Он оглядел нас, притихших и уставших. Потом добил:

— Сегодня вы каждый были поваром своей секции. Вам было наплевать когда подается гарнир, когда мясо. Вы в разнобой несли салаты и горячие закуски, хотя я зачитывал вам заказы с одного столика! А мы всем гостям столика подаем блюда одновременно.

Это мы знали. Эти стандарты Яна Заславского нам выдали одновременно с технологическими картами его меню.

— Поэтому я разберу с вами ошибки, допущенные только по части приготовления по картам. А вот время и коммуникации между собой наладите самостоятельно. Это будем ваше домашнее задание. Кто не выполнит — выйдет на ковер перед шефом Яном.

Мы привычно гаркнули “Да, шеф”. После полутора часов разбора ошибок по работе на секции у меня устали даже уши.

— Свободны, — отпустил нас Михаил.

Но мы знали, что никто нас не отпустит в комнаты, пока не приберем на кухне.

Поздно ночью, добравшись до спальни, все не сговариваясь просто рухнули в кровати без душа. Кроме меня.

Я с облегчением уединилась, сделала все свои женские дела и переоделась в мужскую пижаму.

Выключила свет, вышла из общей ванной комнаты и чуть не вскрикнула. Точнее, я бы вскрикнула, но он зажал мне рот рукой, втолкнул обратно в темную ванную и прижался к губам в голодном поцелуе.

Костя?

Страницы: «« « 12345678 » ... »»