Жаркое из шефа Невеличка Ася
— Ян Станиславович, продолжим съемку? — вмешался в мои мысли голос режиссера.
Я кивнул, занимая исходную позицию и подзывая к себе Дана.
С ним ситуация сложилась нехорошая. С одной стороны, парень прилично готовит. С другой, его не принял коллектив. Не принял единогласно.
Я убрал половину булочки в бумажный пакет и в карман. Сейчас выгоню одного участника и сделаю с женой то, что должен был сделать с первого раза.
Чертова булочка! Теперь я уверен, что все получится.
Дело не в десерте и не в человеке, а в крепкой ассоциации запаха с работой, которая меня расслабляет. Так получается.
И судя по торчащему в штанах члену, я чертовски сильно люблю свою работу!
— Кто второй номинант? — спросил я Семена.
— Э-э… Второй номинант — Василий.
— Почему?
— По результатам общего голосования шеф, — Семен развел руками.
— Конкретнее.
— Ну, было два кандидата — Вася и Фил. Но по итогу, именно за Васино яйцо сняли три балла. Поэтому он идет номинантом.
— Логично, — я кивнул, подзывая Василия.
И посмотрел на Филиппа.
Я вернулся, когда мне позвонил режиссер и спросил, будем ли оставлять кадры драки.
Драки, нахрен! На первом же конкурсе!
Я метнулся обратно, хотя это стало отличным отмазом для Аллы. Срочная работа. Опять. Да, без конца. Деньги легко не даются.
И вот теперь передо мной битый и один из хитрецов. Но я уже посмотрел кадры избиения и знал, кого выгоню первым. Еще до обслуживания первого вечера.
— В этот вечер вы должны были усвоить первый урок, что победа зависит от слаженной и честной работы команды. Но я не мог отпустить вас отдыхать, потому что настало время второго урока. Кто прав? Сильный или честный?
Стоящие напротив меня участники молчали. А я продолжал размышлять.
Салага не продержится долго, есть ли смысл тянуть его мучения?
Но если оставлю Фила, он будет уверен, что большинство вопросов можно решить с помощью кулаков! С другой стороны, для шоу выгоднее оставить обоих и снимать драки после каждого ужина.
Только это не мое шоу. Я ищу не клоунов, а хороших поваров, которые любят свое дело.
— Филипп, выйди к нам. Ты будешь третьим номинантом от меня.
— За что? — тот не поспешил, развязано продолжая стоять в шеренге.
Уже за одно это пренебрежение лишился бы у меня должности, но здесь шоу. А в шоу все подчиняется правилам и рейтингу.
— Ты взял чужое приготовленное блюдо, а это против правил кухни. Здесь мы всегда презентуем то, что приготовили своими руками.
— Пф… Не доказано.
Я наклонил голову, чтобы не вспылить. Если я еще сомневался кого выгнать, стоит ли пожалеть парнишку и отпустить, или все же наказать наглого вора и преподать всем урок, то теперь сомнения закончились.
— Зато остался вопрос. Кто прав? Сильный или честный?
— Я не понимаю, шеф, — продолжал спорить Фил. — Если вы спрашиваете меня, кого выгнать, то гоните слабого вруна. Он тянет нашу команду на дно, и утопит все ваши рестораны.
Тут Дан резко повернулся, с чего то решая, что ему тоже можно высказаться:
— Я не…
— Молчать! — рявкнул я.
Дан сразу поник, повернулся ко мне и опустил голову. Вот пусть так постоит, целее будет.
Я повернулся к Филиппу:
— Я всегда выгоняю тех, кто считает, что правда в силе. Нет, Филипп, она в честности. Дан, — я обратился к парню, но продолжал смотреть на Филиппа, — скажи, кто приготовил глазунью?
— Я, шеф, — убитым голосом ответил он.
— Понимаешь, Филипп? От того, что ты сильнее и можешь его запугать, правда не изменится. Он прав, а ты покидаешь шоу. Отдай мне фартук.
— Да подавитесь!
Филипп сорвал с себя голубой фартук, швырнул его в мою сторону и пошел в сторону выхода.
— Если ты хочешь написать заявление о побоях, — обратился я к Дану, но тот быстро замотал головой и перебил меня.
— Нет, не буду. Не хочу. Но я рад, что он уходит.
Я пожал плечами и остановил Василия, решившего вернуться в строй.
— Я еще не закончил.
Осмотрел оставшихся мужчин.
— Я хочу раз и навсегда пресечь любое насилие. Где бы вы не находились, здесь за всеми следит камера, — краем глаза я заметил как дернулся Дан, должен быть благодарен, что мы ничего не упускаем. — И в случае необходимости, мы готовы вызвать полицию и представить доказательства. Это понятно?
— Да, шеф!
— Можете быть свободны.
Камеры выключились, помощники сняли с меня микрофоны, и я побрел на выход к стоянке, сжимая в кармане оставшуюся половинку булочки.
Если мои выводы верны, то с зачатием у нас с Аллой проблем не будет. У меня их не будет. А Алле придется очень постараться, чтобы и дальше жить в роскоши и достатке.
* * *
Утром я торчал на своей кухне и смешивал ингредиенты для сдобной булочки с мятной глазурью.
Вчерашняя половинка помогла, но быстро закончилась… Бежать в общежитие и выпрашивать добавки было стыдно. Ну не у Клубнички же клянчить!
Первая партия булочек не получилась… В них отсутствовал лимонный вкус и нотка жженной карамели. И вообще, мои булочки были другие!
Вторая партия отправилась в мусорку вслед за первой.
К пятой партии я уже психовал не в состоянии повторить долбанный вкус гребанных булок!
Ничего. Я решил поймать девчонок на приготовлении и выманить рецепт. Лишь бы они на диету не сели.
Выходной логичнее было провести дома. Позагорать, поплавать в бассейне. Но вышла Алла, томно потянулась и подсела ко мне, загораживая солнце и шарясь руками в районе ширинки.
Несмотря на въевшийся в меня запах булочек, у меня не стояло…
Психологический дискомфорт.
Я стал четко разделять свое состояние расслабленности и напряжения. Алла меня напрягала, булочка расслабляла…
— Сегодня конкурс десертов, — заявил я с порога, только появившись на кухне на следующий день.
Я должен узнать рецепт чертовых булочек не выдавая своего особенного интереса к ним.
— Нет, — отрезал режиссер, — сегодня ты расставляешь их по секциям и проверяешь на знание меню.
— Черт…
Это важный этап не для шоу, а для слаженной работы кухни в вечера обслуживания. Мы не снимали это для шоу, но камеры работали, чтобы при монтаже сделать больше эмоциональных нарезок.
— Ян, все нормально? Ты какой-то взвинченный с самого начала шоу.
Я натянул улыбку, хлопнул режиссера по плечу:
— Я в норме. Небольшие проблемы, но все почти уладил.
Почти.
Мне просто надо в сознании поменять местами булочку с Аллой. И все снова станет нормально.
— Выводи ребят. Проверим, насколько у них хорошая память.
И первое, что я почувствовал, когда команды спустились вниз, возбуждение!
Это просто преследование какое-то. Грех словно ходит за мной по пятам! Что за черт? Вчера я извел все ингредиенты в собственном доме, пытаясь приготовить сахарные булки, но так как сейчас у меня не стояло!
А может дело не только в запахе, но и в том, от кого он исходит?
Я сразу пошел к девушкам, выстроившимся в ряд. Начал с Клубнички и…
Мимо.
Как это?..
Твою мать, она больше всего подходила на роль моего секс-катализатора.
Как пес, я переходил от одной к другой, обнюхивая Карину, Машу, Олю, Катю… Свету?
Нет. Ни одна из них не пахла так, как надо.
Более того, эрекция начала спадать.
Может у меня проблемы не с потенцией, а с головой?
Я вернулся на свое место и снова дернулся от удара ниже пояса. Невольно скосил глаза на мужскую команду… Ну нет… Или да?
Семен пекущий булочки? Хотя кто его знает…
Снова сделал жест режиссеру и подошел к мужской команде.
Не Семен. Не Андрей. Не Вася и не Костя…
Нет.
Нет, черт побери!
Хотя член упорно голосовал “Да”, выпирая в сторону Дана…
Глава 4. Замес
Глава 4. Замес
Ян
Я стоял напротив Салаги и не знал, как унять свое буйное либидо. Голова не соображала, зато гребанный член раздувало от желания.
Сцепил челюсть и еще раз принюхался.
Дан пах как чертова сахарная булочка.
Очень съедобно и с неправильным сексуальным подтекстом для меня.
— Я смотрю, ты подсел на сладкое? — холодно поинтересовался я, а Дан вздрогнул и опустил глаза.
Потом снова вздрогнул и поднял взгляд. Я поморщился. Некоторые реакции тела не скрыть никакой одеждой. К сожалению. Но ведь до него я обнюхивал девушек. Пусть думает, что у меня не прошла реакция после них.
— Да, шеф… То есть, нет. Я…
— Пахнешь булочками с мятным сахарным сиропом, — закончил я за него.
Дан коротко кивнул.
— Пытаюсь усовершенствовать рецепт, после того, как вы раскритиковали, шеф.
Я попытался вспомнить, когда успел раскритиковать. И в памяти всплыли все мои неоднозначные реакции на запах. Рядом всегда оказывался Дан.
Первое шоу-знакомство: я вызвал Клубничку и Дана…
Номинация участников: я послал Дана за булочкой и он стоял рядом, пока я пробовал ее.
Только. Блядь. Не это!
У меня что, проблемы не с потенцией, и не с головой, а… с ориентацией?
— Я. Запрещаю. Тебе. Печь. На моей долбанной кухне. Булочки.
Отчеканил я, развернулся и выбежал с кухни, догоняемый окриками режиссера.
Все, что я смог — отправить су-шефов разбираться с навыками своих новых поваров. Те проверят знание технологических карт, умение готовить горячее, гарниры и салаты, распорядятся насчет заготовок к вечеру.
А вечером…
Вечером я как-нибудь справлюсь с потрясением.
Наверное.
Перед тем как уехать к Бергеру, я убедился, что камеры, следящие за общежитием выключены, и пошел проводить следственный эксперимент.
Прежде чем я признаюсь другу в тяге к парню, мне самому лучше в этом убедиться. Еще раз. Или даже два…
Я поднялся на третий этаж над рестораном-павильоном Пылающей кухни. Здесь запах сдобы был сильнее. Ноздри сами собой затрепетали. Со стороны я наверное был похож на зверя, вышедшего на охоту за самкой…
Хорошо, что этого никто не увидит!
На стойке возле плиты еще осталась пара булочек. Я взял одну, уже зная, кто печет эту адскую смесь и надкусил.
Ну какое улучшение? Они и так превосходны!
Это как маленький вкусовой оргазм во рту, набирающий обороты и пробирающий все тело. А главное, когда я ем сахарную булочку, то не думаю о Дане, но определенно испытываю возбуждение.
Ободренный первыми результатами, я развернулся к стойке и раскрошил булочку. Текстура, наполнитель — все гармонично, а вот я больше использовал разрыхлителя, не подумав, что плотность как раз нужна для концентрации вкуса.
Лизнул мятную глазурь и тихо застонал.
Все в идеальном балансе. Не представляю, что еще может сбалансировать сильный вкус мяты, кроме плотной текстуры сдобы.
В общем, я прав. Салаге печь запрещено. У меня стоит исключительно на работу и отлично откалиброванный рецепт.
И ничего больше!
Но черт меня дернул свернуть в спальню парней.
Ну вот какого хрена спрашивается я там искал?
Комната с тремя двухуровневыми кроватями и я безошибочно, по запаху нашел место Дана. Постоял, прислушиваясь к себе и легкой нервозности. Подтянулся и лег на его место.
Кроме усилившегося эффекта присутствия, во мне возросло напряжение. Нет, не возбуждения, слава богу, а страха от подтверждения, что меня тянет к парню.
Но вроде ничего такого не произошло.
Я постарался расслабиться… Закрыл глаза… Сосредоточился на вкусе булочек и…
В памяти почему-то всплыл один ничем не примечательный провинциальный ресторан. Я даже не помнил, кого там искал… Наверное, кого-то из участников. Я не мог вспомнить ни места, ни лиц, но что-то в этом воспоминании меня тревожило. Нет, скорее волновало.
Что?
Я повернулся набок и уткнулся в подушку, бездумно вдыхая аппетитный запах глубже.
Что в том ресторане? Что-то уютное, родное. Я мысленно огляделся, но такое место не могло мне понравится, я не мог о таком мечтать.
— Будете у нас есть?
Я вспомнил голос. Вот теперь стало теплее… Голос. Он волновал. Не так… Он будоражил чем-то, о чем я мечтал, но никак не мог получить.
Попытался вытащить из памяти больше. Разглядеть, кому принадлежит этот голос?
Но я никак не мог разглядеть лица, меня словно слепило солнце. Хотя какое солнце в запущенном ресторане с немытыми мутными окнами? Скорее уж нимб над чьей-то головой…
Только над чьей?!
Я разглядел заляпанный фартук со следами муки. Маленькую аккуратную грудь. Это точно девушка. И у меня к ней осталось теплое чувство… Ну или местами, горячее. Неправильное, греховное… Но такое сладкое.
Снова втянул носом запах сдобы.
Булочка.
Да, теперь я вижу связь запаха с тем, что важно для меня, но на что я не обратил внимание. Булочка, девушка.
Точно девушка, а не парень! Просто это проклятие какое-то, что на моем шоу есть Дан и он пахнет как та чертова Булочка!
— Шеф?! — Снизу раздался испуганный возглас упомянутого не вовремя Дана. — Что вы делаете в моей кровати?
Хотел бы я знать! Но сейчас повернулся и лег на живот, чтобы не породить ненужные слухи.
— Устал, решил прилечь, — проворчал я, тут же вскидываясь и другим тоном отвечая: — А почему ты здесь, а не на кухне?
— Отпросился…
— Куда отпросился? Поспать?
— Н-нет… в туалет.
Дан покраснел и опустил глаза, а я как дурак разглядывал его пунцовые щеки, длинные ресницы и надутые губы, к которым очень хотелось прижаться. Чисто в научных целях. Узнать, такие же они сладкие на вкус, как и на запах.
— Уходи, — с трудом проскрипел я севшим голосом, понимая, что проблема у меня обострилась.
Но Дан упорно продолжал стоять и краснеть у кровати.
— Что?
— Н-ничего…
— Тогда свалил! И чем быстрее ты вернешься на кухню, там проще будет нам обоим!
Он тут же развернулся вокруг своей оси и дерзко виляя задом помчался вон из комнаты.
Я протяжно застонал, затыкая потрясенный рев подушкой. Но от ее запаха внутри все свело судорогой.
Ну как? Как, твою мать, работать, когда от близости с Салагой у меня все мысли перетекают вниз и требовательно пульсируют прижаться к нему как можно теснее?
Как я это объясню жене?
Как, к чертям, я объясню это себе?!
С трудом встав, придерживая рвущийся наружу член, вышел из мужской спальни. Если в чем-то не мог разобраться, лучше прибегнуть к совету. А кто лучше всего меня поймет? Только давний друг!
К Бергеру. Срочно излить душу Лехе, пока не натворил бед. Похерю всю наработанную репутацию нахрен, если свяжусь с мальчишкой! Тем более на шоу!
Если бы еще в Америке… Там бы это только приветствовали, а здесь…
Черт, как все сложно.
* * *
Бергера застал не в духе.
— Хорошо, что ты пришел, — в спешке проговорил он. — У меня все рушится к чертям! Но хоть обед по расписанию.
Я кивнул, прошел на кухню, зная, что как только Леха освободится, то обязательно заглянет сам. Ну а я пока успокоюсь. За готовкой я всегда восстанавливал равновесие и набирался сил.
Для меня готовка — магия.
Я повязал фартук, наточил рабочие ножи, проверил, чем заполнила холодильник Виктория, помощница Бергера. И взял свежайшую вырезку телятины.
Бергер был единственным исключением, кому я готовил лично трижды в неделю. Остальные дни, насколько я знал, тот ужинал в клубах и ресторанах. Но в мои дни — всегда дома.
Леха единственный, кто поверил в мой талант, молодого двадцатипятилетнего парня. Не просто поверил, а вложился, не пожалев рискнуть первым заработанным капиталом.
В двадцать лет я уговорил Алку выйти за меня замуж, наобещав золотых гор, звезду с неба и яхту в море. Но все мечты разбились о суровую реальность. Молодой неопытный повар не нужен был ни в одном ресторане. А в кухне кафе мне максимум доверяли чистить картошку и резать хлеб.
На заработки от таких кулинарных шедевров я смог предложить Алке только общагу и питание в контейнерах из кафе, в котором работал. Она героически продержалась пять лет, давая мне шанс раскрутиться и показать себя.
Но в двадцать пять я был на грани полного отчаяния. Уже доработал до повара секции в ресторане, но все что там ценилось, это не оригинальные блюда, а как приготовить испорченные продукты, чтобы ничто не пропало и никто не просек.
В один из дней с отравлением полегла вся смена поваров. Я остался один, а зал арендовал Бергер. В тот день мы оба сделали ставку на жизнь.
Я обливался потом и кровью, готовя смену блюд из собственного меню, на свой страх и риск, не предупреждая ни администратора, ни управляющего. Более того, закупил на последние деньги, отложенные на аренду квартиры, свежие продукты, рыбу и вырезку.
А Бергер пытался убедить крупных бизнесменов страны доверить ему акции для выхода на международную биржу.
Гений-инвестор и гений-повар в тот день были в одном шаге от краха.
В итоге мы оба выиграли. Не сразу, но в конце концов, благодаря друг другу…
— Прости, я замотался, — Бергер зашел на кухню и сел на высокий стул у стойки, где я крошил овощи. — Вика чудачит, Влад заигрался в шпиона, а японская биржа сегодня решила выкинуть фортель. Бесят, суки.
— Понимаю, — протянул я и отложил нож.
На всякий случай.
— У меня тоже нарисовались проблемки. Точнее одна.
— Алла? — попробовал угадать Бергер.
Я поморщился. Алла уже перевалила в раздел “Проблема”. Ее я бы не посмел преуменьшать.
— Нет. Дан. Данила “Салага” Митрошин.
— А в чем проблема? — не понял Бергер.
— Я хочу его трахнуть, Леха.
Признался и выдохнул, боясь поднять на друга глаза.
— В каком смысле трахнуть? По голове? — опешил Бергер, но лишь бы к шутке все не свел.
— Нет. В прямом смысле. Поставить его раком… Или как их ставят?.. И трахнуть.
Бергер озабочено потрогал мой лоб, поморщился.
— У тебя горячка, Ян?
— Если бы… — буркнул я и снова взял в руки нож, заметив как они трясутся.
Мне нужно было успокоиться, а что меня успокаивает? Конечно, любимая работа!
Но Леха решительно выдернул нож и убрал в выдвижной ящик.
Читать бесплатно другие книги:
