Стеклянные дети Ронина Елена

– На что «на это»?

Инге это надоело, какая-то она другая, из другого теста. Тоже мне разговорчик. Считай, поговорила сама с собой!

Ох, как же мы любим, когда с нами соглашаются, ждем подтверждения своим мыслям. И когда этого не происходит, раздражаемся, нервничаем. А ведь Антонелла просто высказала свою точку зрения. Причем очень уверенно. Может, отказалась рассуждать на эту тему, потому что нечего тут было обсуждать. И дураку понятно. А вот Инге непонятно. Она все ставила перед собой эти вопросы. За что? Почему? Почему с ней? И что делать? И как быть? Масса вопросов, которые мешали ей жить, не давали спать, делали ее ущербной.

22

Инга, даже когда ей сказали, что шансов ноль, все равно искала информацию. Не могла смириться с мыслью, что это конец. Так не могло быть. Не в ее случае. Главное – что-то делать. Всегда. Не сдаваться. Она никак не могла успокоиться.

Они с Глебом могли оплатить хорошую клинику и нормальное лечение. Если нужно ехать за рубеж и там помогут, она поедет. Она не обсуждала это с Глебом, но информацию собирала. Статистику и мнения.

Репродуктивный туризм как раз набирал обороты. Уже вполне можно было проследить потоки туристов, которые ехали за ребенком в другую страну. Американцы ехали в Европу, где стоимость того же лечения вдвое, а то и втрое дешевле, или в соседнюю Канаду. Цены в любом случае солидные, причем всю сумму по прибытии в клинику нужно заплатить до начала лечения наличными и обязательно в долларах США. Надо понимать, что это только сам цикл – без консультаций врача, без препаратов, криозаморозки и хранения эмбрионов. Все это дополнительная стоимость.

Инга вычитала, что неплохую репутацию в мировой репродуктологии имеет Таиланд, со специалистами в этой стране легко связаться по электронной почте, они сразу откликаются на письма потенциальных клиентов. Хотя репродуктивные технологии пришли сюда не более пяти лет назад. Человеческий фактор никто не отменял: больше доверяют клинике, которая отзывчива по отношению к клиентам, всегда дает полные и вразумительные ответы. Если клиника не отвечает на какой-то из поставленных вопросов, сразу ясно, что ответ на него в клинике не хотели бы озвучивать. А раз прячутся, значит, что-то там не так. Англичане ищут своих аистов в более дешевых в репродуктивном смысле странах. Но существуют и обратные потоки: люди с деньгами едут в Англию за качеством и новыми технологиями. Богатые пары из Индии вояжируют в Европу, считая услуги, предоставляемые европейскими клиниками, более качественными.

Медицинский язык перестал быть для нее птичьим, она свыклась с терминами, полностью в них разобралась. А потом еще и разобралась в иностранных терминах. Даже ей, со знанием иностранных языков, было непросто. In-Vitro, Kryonservierung. Но без терминологии никуда, и русский доктор с тобой разговаривать будет только на этом языке, а уж в зарубежных клиниках и подавно. Да, мужские и женские клетки соединяются в пробирке, и именно там зачинается новая жизнь, и очень важно не забыть про криозаморозку. Хотя, понятное дело, вам никто про это забыть не даст, все ж платно, но тем не менее. Материал у вас доктор взял и все, что не использовалось, сразу заморозил на будущее. Не получилось сейчас, можно будет попробовать потом.

Вот так для себя Инга объясняла сложные и научные вопросы, удивляясь, почему доктора не могут говорить по-простому?

Инга, проштудировав возможные варианты, тогда в своих мыслях остановилась на Италии. Тот виртуальный проект носил название «Если бы я все-таки решилась…». Даже фирму для реализации проекта подыскала со звучным названием «Итальянский доктор».

На сайте фирмы был подробно расписан план и программа лечения. Отмечалось, что медикаменты для гормональной стимуляции и поддержки беременности покупаются в аптеке и не входят в стоимость лечения. Количество препаратов, а значит, их стоимость очень различны и зависят от возраста пациентки и от степени возможных гормональных нарушений. Приблизительная стоимость препаратов для цикла ЭКО – около 700 евро до подсадки эмбрионов и около 400 евро после подсадки (поддержка беременности). Ну и стоимость самого ЭКО примерно 3 тысячи евро (включая наркоз), ИКСИ – около 5 тысяч евро.

Инга даже позвонила в турфирму, которая брала на себя все заботы. Милая дама была бесконечно любезна, еще раз подтвердила цены и попросила прислать имеющиеся анализы.

Особенно Ингу поразил список обязанностей сопровождающей в Италии.

– Вы можете даже закрыть глаза, все за вас сделает сопровождающая, которая будет заниматься только вами: встречает вас в клинике, заводит официальную карточку; переводит первичные беседы с врачами и сестрами; обеспечивает отдельной палатой; инструктирует супруга о его действиях; переводит беседу с врачом-анестезиологом, организует доставку еды, решает все вопросы, которые могут возникнуть. Все это время вы можете рассчитывать и на профессиональную психологическую поддержку вашей сопровождающей. В Италии вам необходимо будет пробыть примерно три недели.

Про «Итальянского доктора», так, на всякий случай, она рассказала Глебу. Совершенно между прочим, к слову, за ужином. Глеб тогда отложил в сторону вилку, снял очки и очень внятно произнес:

– Не верю. Ни единому слову этой елейной барышни не верю. Ну ты же умная женщина! Представь, если что-то пойдет не так?! Кто нам поможет? Где искать крайнего? Если ты хочешь продолжать лечение, будем лечиться здесь. Давай попробуем еще раз. Ну о чем ты? Еще в Таиланд давай поедем! Италия! Ну ты же знаешь этих неторопливых итальянцев!!!

Инга согласилась совершенно спокойно. Это скорее была еще одна галочка для самой себя. Я попробовала, я узнала. Это действительно опасно и неоднозначно. К «здесь и сейчас» она была не готова. И проект «Если бы я все-таки решилась…» был отложен, но все-таки он существовал.

А Антонелла на все отвечала: «А зачем?»

И так же, как и Глеб, Инга ей не верила. Ну не бывает такого. Каждая женщина мечтает стать матерью. Обязана мечтать. Или это какая-то неправильная женщина.

23

Неправильные женщины, неправильные мужчины. Есть человеческая природа, мы созданы как мужчина и женщина, именно мужчина и женщина могут зачать ребенка.

А вот он, Кирилл, в этом вопросе парам помогает. Как правило, бить тревогу нужно уже после года совместной жизни. Почему не наступает беременность? Значит что-то не так? Но как быть, когда на прием приходят двое мужчин или две женщины? Кирилл для себя решил давно: не оценивать. Для него главное – это человек. Человек здоров, человек болен. Или пациент. У пациента есть проблема, и ее нужно решать. Или хотя бы попытаться. Сделать все, чтобы помочь. А вот общество не всегда принимает непохожих, и часто болезненное состояние принимается за распущенность. И особенно достается транссексуалам. Кто же они такие?

Транссексуальность – это всего лишь медицинский термин. Термин, который меняет жизнь, а для кого-то превращает существование в ад, в муку. Что же это? Как пишут научные издания, несоответствия между анатомическим полом индивида и его гендерной идентичностью (психологическим полом). То есть женщина не чувствует себя женщиной, а мужчина мужчиной.

Такое состояние порождает у человека тяжелый психический дискомфорт, сопровождающийся депрессией, которая даже может привести к самоубийству. Частота депрессий и самоубийств у транссексуалов, не подвергавшихся гормонально-хирургическому лечению, по сравнению с подвергавшимися таковому значительно выше, что подтверждено многими исследованиями.

Кирилл был обычным мужиком, но на работе он всегда врач. Причем врач пытливый, он должен докопаться до сути, он должен разобраться и помочь. Почему так случилось? Почему они другие? В последние десятилетия накапливается все больше данных о том, что строение некоторых участков мозга транссексуалов отличается от строения соответствующих участков мозга обычных мужчин и женщин. Существует предположение, что феномен транссексуальности связан именно с этим. Так как же мы можем осуждать таких людей? Может, нужно поддержать и не делать их жизнь невыносимой?

В институтской группе Кирилла учился парень. Парень как парень, но вот только в свободное время он ходил по магазинам и покупал женские туфли. А как-то, зайдя в его комнату в общежитии, Кирилл и вообще обалдел: Сашка перед зеркалом красил себе губы. Дальше больше: парень начал переодеваться в женские платья. Над ним, понятное дело, насмехались, выгоняли его из компаний, никто не хотел с ним дружить. Но как-то Кирилл заболел на осенней практике, и именно Сашка пошел по осенней распутице в соседнюю деревню за нужными лекарствами, промок до нитки, а потом всю ночь ставил Кириллу компрессы на ночь. Хороший человек Сашка. Про него тогда думали: не дружит с головой. Из института он в итоге ушел, куда делся – непонятно. И в последнее время Кирилл часто о нем думал: что с ним стало? Несчастный парень…

Кирилл периодически сталкивался с такими пациентами. Не часто, но в его практике подобные случаи бывали. Интересно, что женщины-транссексуалы всегда целеустремленны (у них действительно сильно выражено мужское начало), знают, чего хотят, и, самое главное, не останавливаются перед препятствиями; они их с трудом, но всегда преодолевают. Они успешны в карьере и материально могут содержать не только себя, но и будущую или уже настоящую семью.

К примеру, женщина хочет стать мужчиной. Государство, проведя психиатрическое обследование, дает ей документы, справки из уважаемых медицинских учреждений с четким описанием транссексуализма, подтверждающие возможность смены пола. Будущие кандидаты на хирургическую смену пола должны проходить формальное тестирование для подтверждения диагноза путем исключения иных расстройств, как то: шизофрении, истерического расстройства личности, гомосексуальности, трансвестизма, алкоголизма, наркомании, асоциального поведения, средней и тяжелой степени слабоумия. И через год в несколько этапов проводится ряд операций по смене пола. Параллельно, в судебном порядке, по медицинским документам нужно изменить пол в паспорте с женского на мужской.

Что греха таить, некоторые транссексуальные пациенты после коррекции пола сталкиваются с еще большими проблемами, чем до нее. Кроме неопределенности их статуса в обществе, роль тут может играть и утрата репродуктивной функции. Нередко наблюдается и завышенность ожиданий, когда люди полагают, что коррекция пола сама по себе радикально изменит их жизнь в лучшую сторону.

Но в большинстве случаев транссексуалы удовлетворены результатом хирургической смены пола, а трудности, связанные с отсутствием опыта, часто носят временный характер и преодолеваются в пределах года. Исследования показывают, что сожалеют о смене пола менее одного процента прооперированных, и немногим меньше, чем одного процента, прибегают к суициду.

Вот такая у людей непростая жизнь. Решиться на такие испытания просто из прихоти невозможно. Это всегда вопрос жизни и смерти, и нам, обычным людям, лучше об этом не забывать. И не судить.

Кирилл навсегда запомнил Анатолия. На прием пришел красиво сложенный мужчина с небольшой бородкой. Выясняется, что у Анатолия по паспорту пол мужской (по суду ему уже изменили пол и имя). На руках и документы, подтверждающие, что он был Вероникой, а теперь стал Анатолием. Но во время медицинского осмотра Анатолий – не кто иной, как обычная женщина, которая имеет все женские атрибуты и планирует операцию по смене пола через год. А сейчас она принимает мужской половой гормон тестостерон, поэтому и выглядит (к тому же посетив парикмахера и сделав мужскую стрижку) как мужчина. Кирилл по опыту знал, что хоть он и видит на гинекологическом кресле перед собой женщину, называть он ее должен все равно Анатолием. Тут главное – не запутаться. Это важно. Если обратишься к нему как к женщине, конечно, ничего страшного не произойдет, однако нанесешь урон по самолюбию.

Так зачем же Анатолий пришел в клинику? Он хотел бы отменить препараты мужского полового гормона – тестостерона – и просил доктора назначить препараты, чтобы вызвать месячные и приступить к программе ЭКО с целью получения своих собственных ооцитов, которые должны быть подвергнуты криоконсервации. А потом, когда Анатолий сделает операцию по смене пола и женится (причем официально), то нужно будет использовать его собственные ооциты для оплодотворения их донорской спермой, а полученные эмбрионы перенести его будущей жене (по согласию, конечно) для вынашивания своего генетического ребенка. Может, немедику сразу и не понять, но все очень и очень разумно. Медицинская часть выполнима.

Кириллу тогда, помнится, очень понравился Анатолий: своей рассудительностью, своими планами, и ему действительно хотелось помочь. Это, конечно же, синдром врача. Если ты настоящий доктор, не важно, кто перед тобой: бедный или богатый, может, бомж или старик, а в этом случае – не то мужчина, не то женщина. Включается голова, и очень хочется сделать все возможное. Но есть юридические моменты! Как возможно взять у мужчины (по официальному документу – паспорту) его клетки (ооциты)? Как доктор может оплодотворить ооциты, принадлежащие мужчине (по паспорту), донорской спермой и перенести его жене (чаще всего здоровой, без медицинских показаний)?

Тем не менее Кирилл попытался решить проблему, обращался к юристам, те посоветовали решать вопросы через суд. То была очень неоднозначная ситуация. Доктор Кольцов тогда в который раз пожалел, что нет у нас в Минздраве комитета по этике, куда можно было бы обращаться по таким сложным вопросам.

Когда врач остается один на один с пациентом, есть риск неправильно поступить или просто неверно оформить документы и, стало быть, нарушить закон. В этом случае частная клиника немедленно лишается лицензии.

И Анатолий тогда ушел ни с чем, хотя все можно было сделать.

24

Вечерами Марио приглашал их на бокал вина. Бокал, как правило, выливался в две бутылки. Одну оплачивал Глеб, вторую тут же дарил Марио.

– А вы слышали о Рите Леви-Монтальчини? Между прочим, уроженка Турина. Прожила 103 года!

– Пила много вина, поэтому? – поинтересовался Глеб.

– Точно! Ее самое известно выражение: «Чтобы улучшить пищеварение, я пью пиво, при отсутствии аппетита – белое вино, при низком давлении – красное, при повышенном давлении я пью коньяк, а при ангине – водку». Когда же ее спросили о необходимости пить воду, она ответила: «Такой болезни у меня еще не было».

Инга перевела афоризм, и все дружно выпили за светлый ум сеньоры Леви-Монтальчини.

– Она вроде Нобелевскую премию получала? – Инга читала об этой экстравагантной и очень умной даме. Какая длинная и счастливая жизнь. И, кстати, Рита тоже была бездетна. Надо же, оказывается, она из Турина. Как и все итальянцы, Марио был влюблен в Пьемонт и знал о своей родине все.

– Это удивительная дама. Она родилась в 1909 году в Италии, ее мать была художницей, а отец – математиком и инженером. Отец был против образования Риты, но девушка вопреки воле отца поступила в медицинскую школу Туринского университета. Сначала она получиа ученую степень по медицине, а спустя четыре года – еще одну по психиатрии и неврологии. Несколько лет Рита работала ассистенткой у известного ученого Джузеппе Леви, который и пробудил в ней интерес к нейроэмбриологии. Перед войной научная карьера Риты встала под угрозу: Муссолини издал указ, который запрещал евреям делать профессиональную карьеру, и ей пришлось уйти из лаборатории и работать у себя дома. Только после 1945 года Рита смогла возобновить работу в нормальных условиях. Вскоре итогами исследований Монтальчини заинтересовались американские коллеги, которые пригласили ее работать в Университет Сент-Луиса. Работы Риты в Америке стали основой для последующего изучения рака и болезни Альцгеймера. В 1986 году профессор Леви-Монтальчини стала лауреатом Нобелевской премии в области медицины.

– Но при этом она была не замужем, и у нее не было детей.

– Вот, – обрадовался Марио, – и дожила до ста лет. Занималась собой и любимым делом! Рита сама признавалась, что сохранила ясность ума исключительно благодаря ежедневной работе. Она рано вставала, мало ела и ложилась спать не позже 11 вечера. И, кстати, она была против долголетия в принципе. По словам профессора, в таком случае нет места для новорожденных.

Какие умные и прагматичные эти итальянки, подумала Инга. Все время думают про окружающих. Только учиться и восхищаться!

В одну из пятниц решили сходить с утра в соседний городок на еженедельный базар. Марио, пожав плечами, высказал свое удивление: а что это они опять пешком?

– Пожалуй, до Кормоса не дойти.

– А нужно туда?

– Необходимо. Сегодня же базар!

– А что там можно купить?

– Все! Причем за 10 евро. Но обязательно еще поторговаться.

– Да у нас вроде все есть.

– Так не в этом дело! Главное – торговаться!

Сказано – сделано. Раз Марио сказал, заводим автомобиль! Через каких-то полчаса они въезжали в Кормос.

Машина с трудом пробиралась по улочкам маленького городка. Пешеходы шли навстречу и по узким тротуарам, и по проезжей части, не слишком обращая внимания на движущиеся автомобили. Понятное дело, все уже хотели торговаться, итальянцам было не до них!

Инга с Глебом уже отвыкли от такого столпотворения. Целую неделю они практически вдвоем гуляли по полям и немного одичали. Они с трудом нашли парковку и никак не могли разобраться с парковочным автоматом. Потом выяснилось, что у них нет монет, только денежные купюры, которые автомат категорически не хотел принимать. Инга беспомощно оглядывалась на Глеба, тот только разводил руками. Да, за связи с общественностью у них в семье отвечала жена. Говоришь по- итальянски? Вперед! При чем здесь разговоры? Автомат ей ответить никак не мог, как и она не могла ничего спросить у этого никчемного ящика.

Стая цыганок выросла как будто из-под земли. Минуту назад вокруг были только машины, даже вопрос некому было задать, и вдруг – на тебе! Три девчонки-подростка в длинных юбках, головы повязаны цветастыми платками, с широкими белозубыми улыбками.

– Синьора, синьора! Прего, синьора. Деньги поменять? Субито! Один момент!

Самая маленькая ловко выхватила у Инги пятидесятиевровую бумажку, Глеб рядом схватился за голову, но малявка ловко отсчитала все до копейки разменными монетами и выдала мелочь Инге.

– Гварда – смотри. А ке ора? (На какое время?) Уно, дуе, тре?

– Тре.

Девчушка ловко оплатила парковку, выдала квитанцию Инге. Инга отдала квитанцию мужу, и тот, не очень одобряя такой цыганский бизнес, пошел к машине, прикрепить ее на лобовое стекло.

– Синьора, прего. (Пожалуйста.)

Девчонка вытянула вперед ручку. Инга с улыбкой вложила в непромытую ладошку два евро. Заслужила!

Две ее товарки стояли рядом, широко улыбаясь, пожилая цыганка наблюдала за денежным обменом издалека, время от времени кивая головой. Инга была немного озадачена. Вот их много, они вернули ей пятьдесят евро, ни в коем разе не ограбили. Цыганки, однако, не отставали:

– Ке коза вуоле? (Что хотите?) Куда идете?

– На рынок, как лучше пройти?

Девчонка оглянулась на старшую цыганку. Та кивнула, в глазах была поддержка. Мол, вперед!

Девчонка начала объяснять, при этом, не отрываясь, смотрела Инге в глаза. В какой-то момент Инга поняла, что девчонка говорила медленнее, чем раньше, сосредоточеннее. Оторвавшись от ее глаз, Инга перевела взгляд немного ниже и заметила, что рука девчонки замотана в газету. А что там, под газетой? А под газетой рука ловко открывала Ингину сумку.

– Ах ты, маленькая пакостница! – Инга отдернула сумку. Девчонка отпрыгнула, ее наставница хлопнула себя по бедрам и громко выругалась.

Девчонка тут же подбежала к ней и начала громко и быстро говорить, тыча пальцем в Ингу. Обеих мало волновало, что у женщины к ним претензии. Главное, их гешефт не состоялся. Пожилая цыганка размахивала руками, наматывала на свою руку платок, водила ею по воздуху; прямо на месте, практически перед жертвой, демонстрировала, как та сейчас должна была быть ограблена. Девчонка перестала спорить, понуро стояла с опущенной головой и тяжело вздыхала.

Старшая в группе вдруг осознала, что перед ней стоит удивленная Инга.

– Скузи, синьора. Молодая, учится.

– Понятно, это у вас тут практика.

– Конечно. На рынке полиция. Замести могут. А тут одни туристы, не опасно. Где-то же надо учиться…

– Понятно. А если работать пойти?

– Так это работа! У вас одна работа, у нас вот эта! Каждому свое. Давай погадаю!

– Нет, уже не надо.

– Да ты не бойся. Клади десять евро. Нельзя бесплатно гадать.

Инга оглянулась назад. Глеб что-то там застрял у машины, Инга не знала, что делать, но цыганка уже схватила ее за руку:

– Да нам твой муж не нужен. Разные вы. Вот у него ребенок есть, а у тебя нету. А почему нету? А потому что он не хочет. Вот поэтому. А только родишь ты. В следующем году. Девочку, и будет у нее твое лицо. А денег можешь и не давать. Только если хочешь, чтоб сбылось, лучше дай.

Инга дрожащими руками вытащила купюру из сумки и сунула цыганке в руку. Та еще немного подержала ее руку в своей.

– Успокойся, не дрожи, теперь уже дрожать не надо. Теперь вести тебя будут.

– Кто?

– А человек есть. Ты его давно не видела, а знаешь хорошо. Вот он тебя поведет. Поведет, поведет. И выведет к мечте. А девочка хорошая, красивая, здоровая.

– Инга, ты с ума сошла. Зачем ты с ними разговариваешь? Идите отсюда, идите! – Глеб кричал по-русски и размахивал руками.

Цыганка накинула на плечи платок.

– Эй, не ори! Пошли отсюда, андиамо! – Стая цыганок неторопливо пошла вдоль по улице, периодически пожилая отвешивала молодежи затрещины, воздевала руки к небу, но ни разу не оглянулась.

– Проверь сумку, ничего не пропало?

Инга механически заглянула в кошелек. Да, гадание встало ей не в десять евро, а в пятьдесят. Только какое теперь это имело значение? Никакого.

25

Девочка, почему девочка? Инга всегда думала о сыне. Она была одинокой и мечтала о том, что кто-то должен ее защитить. Плечо подставить, причем плечо должно быть крепким, надежным.

Что значит девочка? Что может дать дочь? Бесконечные проблемы. Еще ее бабуля любила повторять: «Женщина рождается на страдания».

– Ба, ну зачем ты так. Вон мальчишки в армию идут, на войну. А мы же нет. У нас наряды красивые.

– Наряды! Много ты, дурында, понимаешь. Сердце у женщины большое и мягкое. И всех она в это сердце впускает, а оно все больше растягивается, а потом людишки-то мелкие оттуда вываливаются, и пустота образовывается, и тянет оно болью, и тянет. И справиться в одиночку с этим нужно. Страшно.

– Бабуль, ну чего ты. Я ж у тебя, мама.

– Ты ж, мама. И все ваши беды – все мои! А мужик – он что? Он так не чувствует, встал и пошел.

Был как-то случай у Инги на работе, еще во времена работы в консалтинговой компании, когда вот так сидела перед ней мать девочки и рыдала, захлебываясь, и ничем ей Инга помочь не могла, только вспоминала слова своей старенькой бабули. Про сердце, про боль, про никчемность женской судьбы. Имея дочь, никогда не будешь спокойной.

Молодая Алиса была принята секретарем на раз. Практически с первого собеседования. Высокая, красивая, улыбчивая, с хорошим русским языком и приятными манерами. Девятнадцать лет. Инга любовалась девушкой: ведь какая ладная, и одевается со вкусом, и понимает свое место, и не передергивает, и уважительная. Чай-кофе предлагает вовремя, как будто чувствует, именно сейчас будет кстати, и на высоких каблуках бегает не топоча. И, кстати, пытается даже придерживаться дресс-кода в одежде. Обязательная белая рубашка, причем застегнутая на все пуговицы, брюки или юбка, всегда прикрывающая коленки, жилеты, пиджаки. Когда важные гости, то темные, а в обычные дни – яркие. Инга отмечала про себя: какая же молодец, никаких декольте, разрезов. И так понятно: молодость, прекрасная фигура, хорошие формы. Своими бесконечными белыми аккуратными наглаженными рубашечками Алиса подчеркивала чистоту, скромность, непосредственность, чем еще больше располагала к себе сотрудников компании.

Это было еще до посольства. Фирма располагалась в большом офисом здании и занимала 150 квадратных метров на седьмом этаже. Стеклянные перегородки с горизонтальными жалюзи, все на виду. Иногда перегородки опускались, в зависимости от переговоров клиентов, кому как комфортнее. Фирма снимала помещение на территории бывшей промзоны. Руководство не сильно было обеспокоено вопросами дизайна, все песочно-серо-белое. Только яркие юкки немного скрашивали унылый интерьер. Но для работы все это очень даже подходило. В конце концов, настрой на рабочий лад важен, а здесь он как раз присутствовал в полном объеме.

Появление Алисы всем добавило настроения. Она сразу же получила доступ во все рабочие закутки. Кому чай принесет, кому за сигаретами в соседний магазин сбегает.

Бывают такие люди, которые враз становятся незаменимыми. И думаешь: как же ты обходился без него? Жизнь вмиг становится проще, легче, спокойнее. Только взгляд от компьютера поднимешь и сразу встретишься с улыбкой Алисы.

– Что-то надо? – спрашивала улыбка. И ты начинаешь соображать. А действительно: может, надо? Что? Да вроде ничего. Но так приветлива девочка, что даешь ей задание, даже не для себя, а скорее для нее самой. Чтобы ей доставить удовольствие проявить себя. Удивительное человеческое качество. Редкое. Именно так люди продвигаются по служебной лестнице. Или просто попадаются такие хорошие люди?

Про Алису не думалось как про карьеристку. Думалось именно про чудные человеческие качества. Так и прилипло к ней: «хорошая девочка».

«Ну какая же девочка хорошая», – такое слышалось со всех сторон.

Деньги из кошельков начали пропадать через месяц после того, как в компанию пришла Алиса. И никто из тридцати человек не мог подумать, что это она. Никому даже в голову не пришло. И друг с другом-то с неделю никто не делился. Вот только народ начал внимательно вглядываться в содержимое кошельков, потом задерживать долгие взгляды на коллегах. Но сначала молча. И недоуменно. Первым не выдержал Олег:

– Вот черт, меньше на тысячу рублей. Вчера не досчитался трехсот, а позавчера – сотни.

Инга ксерила документы в общем зале и прислушалась к разговору. А она-то думала, что ей показалось, будто в кошельке меньше денег. Такое с каждым случается: долго не можешь понять, куда делись деньги, потом спохватываешься, что никуда они и не делись, сама после работы в магазин заскакивала за «молочкой». Причем купила и кефир, и творог, и сырков. Вот тебе и недостача.

– Ты серьезно? – отозвался инженер Роман. – Ты знаешь, и у меня такая катавасия с деньгами. Честно говоря, вчера своему оболтусу дома врезал, подумал: неужели он? Тряс его за плечи: «Если не хватает, ты скажи. Я ж дам. Но вот так, из кошелька?!» Прямо ночь не спал сегодня. Значит, не он. Слава богу!

– Подожди, тогда это кто-то из наших. Да быть не может. Мы столько лет вместе.

И началась в офисе нервная жизнь. Деньги все так же пропадали, все друг друга подозревали. Причем народ уже с кошельками в туалет ходил, и все равно воришка был изощренным и подлавливал особо забывчивых моментально.

Главный вызвал в свой кабинет Ингу:

– Кого подозреваешь?

– Ума не приложу! Страшное дело, но каждый день у меня разные подозрения. – Инга отметила, что главный, вызвав ее, доказывает этим, что она вне подозрений. И то хлеб. Но как жить в такой нервной обстановке? Что делать дальше?

– И все-таки?..

– И все-таки у нас только один новый сотрудник.

– Вот тебе и хорошая девочка.

– Ну не милицию же вызывать?!

– Давайте выйдем на работу в воскресенье. И Алису попросим прийти. Мол, много офисной работы.

– Неужели думаешь, она в этой ситуации проколется?

– Не знаю, но выхода у нас нет, нужно проверять. А вдруг и проколется?

После работы Инга спускалась в лифте с молодыми девицами, соседками по этажу. Они хохотали беспрестанно, вспоминая милую историю, произошедшую с ними в обеденный перерыв в «Макдоналдсе».

– А Алиса где? – вдруг спросила одна из девушек.

– Вроде уже ушла, я сегодня немного задержалась.

– Точно? И что? Ждать тогда не будем? – одна девушка повернулась к остальным. – Она же вроде приглашала на сегодня?

– А куда, простите? – не выдержала Инга.

– В «Шоколадницу». У вас же премия. И вообще, вам кадры не нужны? Алиска постоянно какие-то премии получает, аж завидно.

Инга решила не выказывать удивление прилюдно.

– Нет, уже всех набрали, девушки. Алиса справляется, но, если потребуется, я про вас обязательно расскажу нашему начальству. И что? Часто она вас приглашает?

– Да, на прошлой неделе тоже звала! В четверг!

В четверг деньги пропали у Олега.

– Нам даже неудобно, но она говорит, мол, у нее денег много, ей приятно угощать.

Вот это да. Инга медленно шла к метро и думала об Алисе. Значит, ворует и раздает. Что это такое? Откуда в такой молодой девочке?

В воскресенье следственный эксперимент прошел успешно, не в пользу Алисы. Инга пошла в туалет, оставив сумку на стуле, предварительно пересчитав деньги. Вернувшись и дождавшись, когда из комнаты выйдет Алиса, она пересчитала деньги: не хватало двух тысяч.

Все было оговорено с главным, она тут же зашла с сумкой в кабинет к руководителю. Алиса стояла рядом, держа в руках документы на подпись.

– Две тысячи. Ты сейчас украла из моей сумки две тысячи рублей.

Девочка пошла пятнами. Руки затряслись.

– С какой стати, с какой стати вы меня сейчас обвиняете? Это не я!

– Но в кабинете, кроме тебя, никого не было.

– А вам показалось, вы просто деньги не считаете!

– Считаю, вот я как раз считаю.

Алиса прикрыла глаза и смотрела в окно так, как будто все происходящее не имело к ней никакого отношения.

– Садись, и давай все обсудим.

Они с главным договорились, что вести диалог будет Инга, он просто свидетель. И Инга начала блефовать.

– Деньги, которые ты взяла, я пометила. У тебя два варианта: я звоню в полицию, и тебя тут же забирают, или ты во всем сознаешься, пишешь сейчас расписку, возвращаешь все деньги, которые своровала, и мы с тобой расстаемся. Выбирай.

Алиса молчала. Она напряженно думала, шевеля губами, что-то там высчитывая в уме. Прикидывала. Инга внимательно смотрела на девочку. Как же так, они принимали ее на работу, каждый день с ней общались. Улыбчивая, услужливая, милая и приветливая. Сейчас перед ней стояла девушка со слегка туповатым угрюмым лицом, которая пыталась найти для себя выход. Что-то просчитать, найти выгоду.

Наконец, она вздохнула и сказала:

– Хорошо, это я. Только денег у меня нет.

– А где же они?

– Очки солнечные новые купила, с девочками два раза в «Макдоналдсе» поели, а еще в «Шоколаднице». Да, я угощала.

– Пиши, – Инга пододвинула бумагу. – Подробно пиши. Все, что вспомнишь, число, роспись. Когда деньги соберешь – позвонишь мне, встретимся где-нибудь, ты все отдашь, сюда больше не приходи.

Инга стояла и ждала, пока Алиса соберет свои вещи из тумбочки, и проводила ее до двери. Алиса ушла, не повернувши гловы и не попрощавшись.

– Как думаешь, вернет что-нибудь?

– С какой стати? Но главное, мы ее больше не увидим.

А через неделю к ним в офис пришла женщина. Женщина как женщина, ничем не примечательная. Поскольку нового секретаря еще не нашли, дверь открыла Инга.

– Я мама Алисы. Она у вас больше не работает?

Инге совершенно не хотелось вот так выяснять отношения. Она старалась отвечать коротко и не смотреть женщине в глаза.

– Нет, она уволилась.

– Почему?

– Не знаю, она вроде что-то другое нашла. Наверное, лучшее. Не знаю, вы извините, у меня много дел.

– Погодите, – женщина тронула Ингу за руку. – Мне с вами нужно поговорить. Давайте куда-нибудь выйдем. Буквально на пять минут.

– Хорошо, давайте зайдем в переговорную.

Женщина села за стол, поставила на колени большую хозяйственную сумку. Молодая еще, немножко полноватая, но довольно симпатичная женщина вдруг разом словно постарела лет на десять. Она никак не могла задать главный вопрос. И Инга решила молчать и ждать.

– Скажите, только честно, а у вас в офисе случайно ничего не пропало? – и женщина затравленно и с надеждой посмотрела на Ингу.

Инга размышляла мгновение, с одной стороны, она дала девочке слово никому не рассказывать про случившееся. С другой стороны, перед ней сидела сейчас мать.

– Да вроде нет, – неуверенно начала Инга.

– Не надо меня жалеть. Это не первый случай. Мне надо знать. Жить-то нам с ней дальше. Значит, да? – она в упор смотрела на Ингу.

Инга развела руками.

– К сожалению.

Женщина заплакала. Трясущимися руками она расстегнула сумку, достала бумажные платочки.

– Не знаю, я просто не могу понять почему. Вы понимаете, у нас нормальная семья. Есть еще старший сын. Отличный парень, институт окончил. Сейчас в армии. Алиса – долгожданная, любимая, ни в чем никогда не знала отказа. И вдруг такое дело. Причем мы долго не знали. Вокруг нас говорили о том, что где-то что-то пропадает, но мы не придавали значения, даже в голову не приходило, связи не могли найти. Ну а потом ее поймали. В школе. Был скандал, перевели в другую – то же самое. Неделю держится, и опять… Психологи говорят – болезнь. А нам что делать? – Женщина достала кошелек. – Сколько я вам должна?

– Но Алиса должна вернуть сама!

– Я с ней как-нибудь разберусь, но сейчас давайте уж я отдам деньги.

Инга принесла записку Алисы:

– Вот.

Женщина читала. Вытирала глаза, потом достала деньги, отсчитала.

– Если еще что всплывет, звоните.

Вот такая история, которую Инга никак не могла забыть. Девочка. И такие девочки бывают. И почему в голову пришло? Да больше не про девочку. Про маму. Мама – она на всю жизнь. Сколько бы лет ни было ребенку. Особенно если ребенок – девочка. Хрупкое ощущение счастья, как ваза хрустальная. Вот она переливается всеми цветами радуги, отражая свет, и вдруг разбивается на мелкие осколки. Стеклянное счастье, стеклянные дети.

26

Весь рабочий день Кирилл вспоминал Ирину. Он был совершенно счастлив. Надо же! Выходит, он разбил лесбийскую пару. Эти женщины обрели совершенно другой мир, когда появился малыш. По-видимому, в трудную минуту для обеих они нашли друг друга и образовали свой союз. Наверное, были на то серьезные причины. Их союз помог им в тот период поддержать друг друга. А когда родился малыш, они просто стали женщинами; проблемы, от которых они закрылись в своем союзе, показались им ничтожными перед счастьем материнства, со всеми вытекающими последствиями – одна стала мамой, а другая, видя ее счастье, тоже захотела испытать его. И опять Кирилл повторил уже сам для себя: природа! Ее не обмануть.

Да, он всего лишь акушер-гинеколог, и ему свое мнение по этому поводу нужно прятать в карман. К нему приходит человек со своей проблемой, со своими надеждами, и он должен помочь. Клятву давал. А для этого он должен разобраться.

Доктор Кольцов снова активировал страничку компьютера, проверяя запись на текущий день. И все равно из головы не шла Инга. Конечно, сердце дрогнуло. Ведь столько лет прошло с той истории! Вспоминал он ее? Сначала, да, постоянно: жалел, что не бросил все, не решился; не настоял на том, что они должны быть вместе. Она бы поддалась, она была готова. Ждала решения от Кирилла. А он спасовал. Значит, сомневался. А потом пришла мудрость. Из разряда, что все, что ни делается, – к лучшему. И это не просто слова, это действительно так. Два года он страдал, два года мучился сам, мучил жену, хотя она и делала вид, что все в порядке, никогда не обсуждала эту тему. Полинка, та и вообще ничего не почувствовала. Жили и жили себе. Папа много работает, так он всегда много работал. Он тогда с головой ушел в свою клинику, в работу. Дело лечило, профессия вытянула, а потом и пришло осознание, что счастье – рядом. Вот оно – жена, дочь. И как он мог все это вдруг в одночасье бросить, променять на то, что ему вдруг показалось. Ведь, по сути, ничего не было. Просто перед ним в какой-то момент развернулся другой мир, и на семьдесят процентов он его сам себе придумал.

Он ведь тогда советовался именно с Гошкой Степановым. Вот ведь тоже, какая ирония судьбы. Именно ему как-то все рассказал за рюмкой водки во время короткой московской командировки.

– Не дури, – сказал тогда Гоша. – Пройдет. Такое с каждым бывает.

– И у тебя?

– И у меня. И сейчас есть. Потому что слабый я и развязать этот узел проклятый никак не удается. Прямо тебе скажу. Дело это тяжкое. Сразу все менять не решился, но думал, что, пожалуй, хватит меня на всех: и на Веру, и на Наташу. И знаешь, поначалу хватало, и такой от этого адреналин. Везде успеть, для всех быть хорошим. Этак с полгода радости. Про развод даже речи быть не могло, это я всегда знал четко, жена у меня одна. И Наталья вроде согласна была. А потом давай мне руки выкручивать. И как-то Вере позвонила. Ну, в общем, вышла банальная такая стыдная история. Осенний марафон такой. Смотрел?

– Про Бузыкина?

– Про него самого. И вот я давай отпираться. И юлить. И всех успокаивать. Никак не мог порвать. Это сложно, понимаешь, это очень сложно. Там клялся, здесь клялся, а сам думал: ну зачем мне все это? Мы же с тобой доктора. Это самая настоящая зависимость. Но не в пример, допустим, алкогольной. Тут нужно самому себе сказать – стоп. И все.

– Чемодан без ручки…

– Какой чемодан?

– Когда нести тяжело, а бросить – жалко.

– Во-во, – воодушевился тогда Степанов.

Кирилл очень хорошо помнил тот разговор во всех подробностях. Они плавно перешли с проблемы Кирилла на проблему Игоря Степанова. Кирилл слушал и успокаивался.

Как же верно, лучший совет – это исповедь. Кирилл Кольцов слушал взрослого сильного, состоявшегося мужчину и удивлялся тому кошмару, в который тот сам себя вогнал. Но ведь он, Кирилл, был, собственно, в таком же положении. И если бы Инга была понахрапистее, если бы она решила тогда за них двоих, а не ждала его решения, то он мог оказаться точно в такой же ситуации. Но Инга была сдержанной: молодая женщина из интеллигентной семьи, хорошо воспитанная. Такая тургеневская барышня. Или бунинская. Почему-то, когда он ее увидел, сразу всплыла фраза, понравившаяся в молодости, когда зачитывался именно Буниным, именно среди его «темных аллей» искал понимания непростых отношений между мужчиной и женщиной:

«Женщина прекрасная должна занимать вторую ступень; первая принадлежит женщине милой. Сия-то делается владычицей нашего сердца: прежде, нежели мы отдадим о ней отчет сами себе, сердце наше делается невольником любви навеки».

Инга была именно милой. Застенчивой, выжидающей, молчаливой.

Правда, помог ему тот разговор со Степановым часа на два. А потом червь сомнения вновь начал точить его. Соответствует ли ему Майка? А не будет ли новая жизнь лучше, интереснее? Инга восхищалась его работой, а Майка стеснялась того, что он гинеколог. Да не гинеколог! Акушер-гинеколог, повторял бесконечно! Дурь какая. И потом, Инге нужна была его помощь, а Майка была от природы здоровой. Но все прошло. Медленно, со скрипом. Спасала работа. Он тогда всерьез изучал витрификацию. Новое слово в науке, которое меняло все!

27

Так что же такое витрификация? Если по-простому – то заморозка, или криоконсервация. Кардинально усовершенствовал методику японский профессор Куваяма, и это стало настоящей революцией в криоконсервации биологического материала. Еще немного, и человек из французского фильма «Замороженный» станет реальностью.

До 2000 года при методике «медленной заморозки» клетки не выживали – разрушались. И это совершенно закономерно. Не нужно забывать, что яйцеклетки на 80–90 процентов состоят из воды. Поэтому, как только температура понижается ниже нуля, яйцеклетки травмируются, а то и полностью разрушаются. Отсюда невысокий процент наступления беременности после криопереносов по старой методике.

И вот новая технология: когда вода, «пролетая» нулевую отметку, не успевает «сообразить», что происходит, и застывает в аморфном состоянии, поэтому кристаллы льда не образуются и яйцеклетки при криоконсервации и разморозке не разрушаются. Вода остается в аморфном состоянии – отсюда и название «витрификация» (в переводе с английского – «стекло»).

Но Кольцов был уверен – за витрификацией будущее! Это настоящая революция в гинекологии. Сегодня женщина может заморозить – криоконсервировать (это необычно звучит, правда) яйцеклетки впрок, на будущее. Например, женщине 30 лет, а она еще не замужем и детей нет. Планы, конечно же, есть, но все потом, все после, где-то лет через пять-семь лет. К сожалению, к этому возрасту у многих уже и со здоровьем не все в порядке и операции гинекологические за плечами. Что делать в таком случае? Раньше выход был один: использовать донорские клетки, ведь физиология неумолима. Климакс начинается с тридцати пяти лет. И он обязательно наступит у каждой женщины. Раньше или позже. До сих пор даже в институтах продолжают вдалбливать студентам, что климактерий начинается после 45–48 лет, когда у женщины начинаются первые приливы, нарушения менструальной функции. Все это неправда – климактерий начинается после тридцати пяти лет, когда физиологически начинает снижаться «запас яйцеклеток» в яичниках. И вот тут нам как раз и поможет криозаморозка впрок.