Пустой трон Корнуэлл Бернард

– Вы оба были при Теотанхеле, – бросил я.

– Были, – осторожно подтвердил Сеолнот.

– Великая победа, – добавил его брат. – Благодарение Господу.

– Пожалованная Всемогущим лорду Этельреду, – подхватил Сеолнот, желая позлить меня.

– А не королю Эдуарду? – поинтересовался я.

– И ему тоже, да, – торопливо добавил Сеолнот. – Хвала Господу!

Эдит ехала рядом с Сеолнотом под охраной двоих моих парней. На ней по-прежнему была кольчуга, поверх которой висел яркий серебряный крест. В двоих священниках она видела, наверное, союзников, поскольку они числились среди непоколебимых сторонников Этельреда. Девица мрачно посмотрела на меня, явно гадая, какую судьбу я ей уготовил. По правде говоря, никаких планов у меня не было.

– Как думаешь, куда отправился твой брат? – спросил я у нее.

– Откуда мне знать, господин? – ледяным тоном отозвалась она.

– Тебе известно, что он вне закона?

– Надо полагать, – отстраненно заметила Эдит.

– Хочешь присоединиться к нему? – осведомился я. – Возможно, сгораешь от желания гнить в какой-нибудь уединенной долине в Уэльсе? Или стучать зубами от холода в шотландской лачуге?

Она скривила лицо, но ничего не сказала.

– Госпожа Эдит может найти приют в любой женской обители, – встрял отец Сеолнот.

Я заметил, как она вздрогнула, и улыбнулся.

– Возможно, составит компанию госпоже Этельфлэд? – обратился я к Сеолноту.

– Если ее брат так решит, – упрямо ответил тот.

– Таков обычай, – заявил Сеолберт. – Вдове полагается искать приюта у Господа.

– Однако госпожа Эдит, – я сделал язвительный упор на слово «госпожа», – не является вдовой. Она прелюбодейка, как и госпожа Этельфлэд.

Сеолнот вытаращил глаза. Сказанное мной было известно всем, но поп едва ли ожидал, что я заявлю об этом во всеуслышание.

– Как и я, – добавил я.

– Бог не оставляет своей заботой грешников, – благостно сообщил Сеолнот.

– Особенно грешников, – дополнил Сеолберт.

– Я это учту, – сказал я и поглядел на его брата. – Когда перестану грешить. А пока расскажи мне, что происходило в конце битвы при Теотанхеле.

Попа просьба озадачила, но он добросовестно постарался все вспомнить.

– Силы короля Эдуарда преследовали данов, – сказал он. – Но нас больше заботила рана господина Этельреда. Мы помогали уносить его с поля боя, поэтому преследования почти не видели.

– Но перед тем вы наблюдали за моим поединком с Кнутом? – спросил я.

– Разумеется.

– Разумеется, господин, – ткнул я его в упущение в этикете.

Он поморщился.

– Разумеется, господин, – неохотно исправился поп.

– Меня тоже унесли с поля?

– Да. И мы благодарим Бога, что ты выжил.

Лживый ублюдок.

– А Кнут? Что сталось с его телом?

– Его раздели, – сказал Сеолберт, сильно шепелявивший из-за недостатка зубов. – И сожгли с другими данами, – продолжил он и после явной внутренней борьбы добавил: – Господин.

– А его меч?

Последовала заминка, такая краткая, что ее трудно было заметить. Но я-то заметил, как обратил внимание и на то, что ни один из братьев не смотрел на меня, когда Сеолнот ответил:

– Я его меча не видел, господин.

– Кнут был одним из самых опасных воинов в Британии, – промолвил я. – Его меч сразил сотни саксов. Это было прославленное оружие. Кто его взял?

– Откуда нам знать, господин? – огрызнулся Сеолнот.

– Какой-нибудь западный сакс, наверное, – уклончиво сказал Сеолберт.

Ублюдки врали, но выжать из них правду я мог, только хорошенько врезав им, а Этельфлэд, скакавшая шагах в двадцати, не одобряла избиения священников.

– Если узнаю, что вы солгали мне, то вырежу ваши проклятые языки, – пригрозил я.

– Мы не знаем, – заявил Сеолнот твердо.

– Тогда сообщите про то, что знаете…

– Мы ведь уже сказали, господин, что ничего не знаем!

– …насчет следующего правителя Мерсии, – закончил я свой вопрос. – Кто должен им стать?

– Не ты! – прошипел Сеолберт.

– Послушай, жалкий кусок змеиного дерьма! – разозлился я. – Я не собираюсь править ни в Мерсии, ни в Уэссексе. Нигде, за исключением родного Беббанбурга. Но вы оба поддерживали ее брата. – Я кивнул в сторону Эдит, которая внимательно следила за разговором. – Почему?

Сеолнот помялся, потом пожал плечами.

– Господин Этельред не оставил наследника, – заговорил он. – Нет ни одного олдермена, который мог бы стать естественным его наследником. Мы обсудили эту проблему с господином Этельхельмом, и тот убедил нас, что Мерсии нужен могучий правитель, способный оборонять северные ее границы, а Эрдвульф – добрый воин.

– Прошлой ночью он этого не доказал, – вставил я.

Оба не удостоили меня ответом.

– Было решено, что Эрдвульф выступит как рив короля Эдуарда, – заявил Сеолнот.

– Чтобы Эдуард мог править Мерсией?

– А кто еще, господин? – спросил Сеолберт.

– Лорды Мерсии сохранили бы свои земли и привилегии, – пояснил Сеолнот. – А Эрдвульф руководил королевской дружиной как армией, противостоящей данам.

– А раз Эрдвульфа больше нет?

Близнецы задумались.

– Король Эдуард должен править напрямую, – заявил Сеолнот. – И назначить начальника над войсками Мерсии.

– Почему не его сестру?

Сеолнот презрительно рассмеялся:

– Женщина? Во главе воинов? Да сама идея нелепа! Долг женщины – повиноваться своему мужу.

– Святой Павел все четко разъяснил! – яростно поддержал брата Сеолберт. – В Послании к Тимофею он писал, что ни одна женщина не должна повелевать мужчиной. В Евангелии все ясно изложено.

– А у святого Павла были карие глаза? – осведомился я.

Сеолнот нахмурился, сбитый с толку:

– Мы не знаем, господин. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что он был под завязку набит дерьмом, – ехидно произнес я.

Эдит рассмеялась, но почти тут же осеклась, а оба близнеца перекрестились.

– Госпоже Этельфлэд следует удалиться в монастырь и замаливать свои грехи, – сердито бросил Сеолберт.

Я посмотрел на Эдит:

– Какое будущее тебя ожидает!

Она снова вздрогнула. Я коснулся коня шпорами и повернул. «Кто-то знает, где спрятана Ледяная Злость, – подумал я. – И мне предстоит это выяснить».

* * *

Когда мы въезжали в Глевекестр, снова шел дождь. Вода напитала поля, журчала в замусоренных сточных канавах, а намокшие камни римских стен потемнели. Мы ехали к восточным воротам, облаченные в кольчуги и шлемы, со щитами на руках и с поднятыми копьями. Стража у ворот расступилась, не остановив нас, и молча наблюдала, как мы ныряем под арку, наклонив на время копья, а затем под звон копыт по мостовой едем по улице. Город казался мрачным. Это, возможно, объяснялось нависшими темными облаками и дождем, поливающим соломенные кровли и уносящим навоз с дорог в Сэферн. Минуя дворцовую арку, мы снова опустили копья и знамена. Вход охраняли трое воинов, на щитах у которых была нарисована скачущая лошадь Этельреда. Я натянул поводья и посмотрел на старшего из троицы:

– Король все еще здесь?

Воин мотнул головой:

– Нет, господин. Вчера уехал. – (Я кивнул и тронул коня.) – Но королева осталась, господин, – донеслось мне вдогонку.

Я остановился и повернулся в седле:

– Королева?

– Королева Эльфлэд, господин. – Вид у стража был смущенный.

– У западных саксов не бывает королев, – сообщил я ему. Эдуард являлся королем, но Эльфлэд, его жена, не имела титула королевы. Так в Уэссексе повелось испокон веков. – Ты имеешь в виду госпожу Эльфлэд?

– Она там, господин.

Он кивнул в сторону самого большого из строений, римского здания, и я поскакал туда. Значит, здесь дочь Этельхельма? Отсюда следует, что и сам Этельхельм остался в Глевекестре. И действительно, когда я въехал на просторный, поросший травой двор, то увидел его воинов с изображением прыгающего оленя на щитах. На других щитах был дракон Уэссекса.

– Здесь Эльфлэд, – сообщил я Этельфлэд. – Возможно, занимает твои покои.

– Покои моего мужа, – поправила она меня.

Я посмотрел на стражу из западных саксов, молчаливо наблюдавшую за нами.

– Они дают нам понять, что въехали и выезжать не собираются, – сказал я.

– Но Эдуард отбыл?

– Похоже на то.

– Не захотел быть замешанным в спор.

– Который нам предстоит выиграть, и это значит, что ты вселишься в королевские палаты.

– Без тебя, – едко отозвалась она.

– Знаю! Я могу спать и на конюшне, а вот ты – не можешь.

Я обернулся и подозвал Редвальда, беспокойного воина, многие годы служившего Этельфлэд. То был человек осторожный, но одновременно надежный и преданный.

– Госпожа Этельфлэд обоснуется в покоях своего супруга, – сказал я ему. – Твои люди будут оберегать ее.

– Да, господин.

– И если кто-то попытается не дать ей вселиться в комнаты, даю свое разрешение убить их.

На лице Редвальда отразилось беспокойство, но его спасла Этельфлэд.

– Я разделю покои с леди Эльфлэд, – заявила она резко. – И приказываю никого не трогать!

Я повернулся к воротам и подозвал стража, рассказавшего мне про отъезд Эдуарда.

– Эрдвульф вернулся сюда? – спросил я.

Воин кивнул:

– Вчера утром, господин.

– Как было дело?

– Он приехал в спешке, господин, и через час снова уехал.

– Люди при нем были?

– Восемь или девять. Ускакали вместе с ним.

Я отпустил его и приблизился к Эдит.

– Твой брат побывал здесь вчера, – сообщил я. – Побыл немного и удрал.

Она перекрестилась:

– Я молюсь за его жизнь.

Новости о неудачном покушении на Этельфлэд не могли достигнуть Глевекестра раньше появления Эрдвульфа, поэтому никто не заподозрил его предательства, хотя наверняка удивились последующему бегству.

– Зачем он приезжал сюда? – спросил я у Эдит.

– А ты как думаешь?

– За деньгами? И где они хранились?

– Были спрятаны в личной часовне Этельреда.

– Ты пойдешь туда и скажешь, исчезли они или нет, – велел я.

– Конечно исчезли!

– Знаю, – сказал я. – И ты это знаешь. Я просто хочу убедиться.

– А потом?

– Что – потом?

– Что будет со мной?

Я посмотрел на нее и позавидовал Этельреду.

– Ты не враг, – сказал я. – И если хочешь присоединиться к брату, то пожалуйста.

– В Уэльсе?

– Так он туда направился?

– Я не знаю, куда он направился. – Эдит пожала плечами. – Но Уэльс ближе всего.

– Просто сообщи мне, исчезли ли деньги, – заявил я. – А потом можешь уходить.

Глаза женщины блеснули, но были то слезы или дождь, не берусь сказать. Я соскользнул с коня, скорчившись от боли в ребрах, и отправился выяснять, кто за старшего во дворце Глевекестра.

* * *

Спать в конюшне мне не пришлось, меня разместили в палатах одного из римских зданий поменьше. Это был дом с внутренним двором, всего с одним входом, над которым прибили деревянный крест. Переминающийся слуга сказал, что в этих комнатах живут капелланы Этельреда.

– И сколько же капелланов у него было?

– Пять, господин.

– Пять в этом доме? Да здесь для двух десятков места хватит!

– И еще их слуги, господин.

– Где капелланы теперь?

– Несут бдение в церкви, господин. Завтра похороны лорда Этельреда.

– Капелланы Этельреду больше без надобности, – сказал я. – Пусть ублюдки выметаются отсюда. Могут спать в конюшне.

– В конюшне, господин? – Слуга нервно сглотнул.

– Разве ваш пригвожденный Бог не в стойле родился? – спросил я, и он только тупо уставился на меня. – Если ясли годились для Иисуса, то подойдут и для Его треклятых попов. Но не для меня.

Мы вынесли пожитки священников на двор, потом мои люди заняли освободившиеся комнаты. Стиорра и Эльфинн делили свою со служанками, а Этельстану пришлось спать под одной крышей с Финаном и полудюжиной других воинов. Я позвал парня в свои покои – палату с низкой кроватью, на которой я лежал, потому что боль в нижней части ребер сделалась нестерпимой. Я ощущал, как гной и сукровица сочатся из раны.

– Господин? – с тревогой обратился ко мне Этельстан.

– Здесь Этельхельм, – сказал я.

– Знаю, господин.

– Тогда скажи, чего он от тебя хочет?

– Моей смерти?

– Вероятно, – согласился я. – Но твоему отцу это не понравится. Тогда чего еще?

– Забрать меня у тебя, господин.

– Зачем?

– Чтобы его внук стал королем.

Я кивнул. Разумеется, парень знал ответы на мои вопросы, но он должен был их прочувствовать.

– Хороший мальчик, – сказал я. – И как намерен он поступить с тобой?

– Услать меня в Нейстрию, господин.

– А что произойдет в Нейстрии?

– Меня или убьют, или продадут в рабство, господин.

Боль усилилась, и я зажмурил глаза. Сочащаяся из раны жидкость воняла как сточная канава.

– Так что ты должен делать? – спросил я, снова открыв глаза и посмотрев на него.

– Держаться рядом с Финаном, господин.

– Не убегать! – резко бросил я. – Не искать приключений в городе. Никаких подружек! Ни на шаг от Финана, понял?

– Конечно, господин.

– Ты можешь стать следующим королем Уэссекса, – проговорил я, – но станешь никем, если умрешь или отправишься в какой-нибудь проклятый монастырь служить подстилкой для шайки монахов, и поэтому ты будешь торчать здесь!

– Да, господин.

– И если Этельхельм пришлет за тобой, ты не подчинишься, а сообщишь мне. Теперь иди.

Я смежил веки. Проклятая боль. Проклятая боль. Проклятая боль! Мне нужна Ледяная Злость.

* * *

Она пришла после наступления темноты. Я спал, а Финан или кто-то из слуг принес в комнату высокую церковную свечу. Она сильно коптила, едва освещая потрескавшуюся штукатурку на стенах и отбрасывая танцующие тени на потолок.

Разбудили меня голоса за дверью: один просящий, другой грубый.

– Пусть войдет, – сказал я. Створка приоткрылась, пламя свечи затрепетало, тени запрыгали. – Закрой дверь.

– Господин… – заикнулся было караульный.

– Закрой дверь, – повторил я. – Она не убивать меня пришла.

Впрочем, боль была такой, что я не стал бы возражать, имейся у гостьи подобное намерение.

Эдит нерешительно вошла. Она переоделась в длинное платье из темно-зеленой шерсти, подпоясанное золотой веревочкой и отороченное широкими полосами вышитых желтых и голубых цветков.

– Ты разве не должна быть в трауре? – ужалил ее я.

– Я в трауре.

– Неужели?

– Думаешь, мне обрадуются на похоронах? – горько осведомилась девушка.

– А мне, как считаешь? – Я рассмеялся и тут же пожалел об этом.

Эдит нервно смотрела на меня.

– Деньги… – проговорила она наконец. – Их нет.

– Естественно. – Я поморщился от укола боли. – Сколько?

– Не знаю. Много.

– Мой двоюродный братец был щедр, – ехидно заметил я.

– Это так, господин.

– Так куда же подался ублюдок?

– Он взял корабль.

– Корабль? – Я удивленно уставился на женщину. – У него недостаточно людей, чтобы управлять судном.

Эдит покачала головой:

– Возможно, господин. Но Селла выдала ему хлеб и ветчину, а он сказал ей, что намерен найти рыбачью лодку.

– Селла?

– Кухарка, господин.

– Хорошенькая?

– Вполне, – кивнула девушка.

– И твой брат не взял ее с собой?

– Он предложил, но она отказалась.

Итак, Эрдвульф сбежал, но куда? В его распоряжении горстка приверженцев и куча денег, и ему нужно найти убежище. Рыбачья лодка – идея разумная. Малочисленная команда вполне может сидеть на веслах, а парус – нести, но вот куда? Предложит ли ему Этельхельм убежище в Уэссексе? Едва ли. Эрдвульф был бы ему полезен, если бы помог избавиться от Этельстана. Поскольку в этом он не преуспел, в Уэссексе, и уж точно в Мерсии, ему будут не рады.

– Твой брат моряк?

– Нет, господин.

– А его люди?

– Сомневаюсь.

Значит, едва ли он отважится отплыть по Сэферну в Нейстрию на маленькой лодке, поэтому целью будет Уэльс или Ирландия. Если повезет, его лодку заметит в море какой-нибудь датский или норвежский корабль, тут и придет конец Эрдвульфу.

– Если он не моряк и если ты его любишь, то тебе лучше помолиться о хорошей погоде. – Я разговаривал с ней резко и решил, что был груб. – Спасибо, что сообщила.