Пустой трон Корнуэлл Бернард

С этими словами я развернул жеребца и погнал к «стене щитов». Эрдвульф кричал что-то вдогонку, но я не слышал. Щиты разомкнулись, и Финан, сын и я прошли сквозь строй. Слезая с коня, я корчился от боли и чувствовал, как из раны сочится гной. Она не давала покоя. Я приклонил увенчанную шлемом голову к седлу, ожидая, пока приступ пройдет. Выглядело так, будто молюсь, да так и было. Один, Тор, помогите нам! Я даже коснулся серебряного креста в эфесе Вздоха Змея, подарка на память от старой возлюбленной, и вознес мольбу к христианскому Богу. Они, боги, все обладают могуществом, и мне требовалась их помощь. Распрямившись, я увидел, что Финан и Утред заняли место в центре первого ряда. Если им удастся убить Эрдвульфа, у нас появится шанс превратить поражение в победу.

Эрдвульф наблюдал некоторое время за нами, потом бросил что-то сестре, развернул коня и поскакал к своим. Они спешились и взяли щиты. Я смотрел, как мальчики принимают поводья лошадей, а воины образуют «стену щитов», смыкая их, заводя друг на друга, и подгоняют так, чтобы стена стала крепкой.

Вставая во второй ряд, я понимал, что должен был сдаться. Мы в любом случае обречены, так зачем плодить вдов и сирот? Мной двигал расчет, что Эрдвульф предпочтет не сражаться или его люди не захотят нападать на меня. Но я ошибся, и, что еще хуже, Эрдвульф точно знал, что делать. Он не стал вести свою «стену щитов» против моей, но не спеша изменил срой, превратив стену в «свиное рыло» – клин, нацеленный на мой правый фланг. Он ударит здесь, сосредоточив все силы на одном краю нашей «стены», а прорвав ее, окружит уцелевших и устроит в излучине реки кровавую баню.

– Мы повернемся к нему, когда подойдет, – распорядился Финан, молчаливо принявший на себя командование моими людьми. – Как только приблизится, ударим клину в бок.

– И пойдем за Эрдвульфом, – добавил сын.

Эрдвульф, сидя на коне, располагался за клином, чтобы, если каким-то чудом мы опрокинем его воинов, ему удалось сбежать от опасности.

– Мне доводилось ломать «свиные рыла» прежде, – заявил Финан, пытаясь укрепить в людях уверенность. – Бейте во фланг, и он рассыплется!

– Нет, – проронил я негромко.

– Господин? – спросил ирландец.

– Я не стану убивать своих, – бросил я Финану. – Дерись или нет, он все равно своего добьется.

– Значит, сдаешься?

– А какой у меня есть выбор? – горько осведомился я.

Меня подмывало дать Финану обрушить нашу «стену» на правый край клина Эрдвульфа. Славная будет битва, и мы положим кучу мерсийцев, но в итоге численный перевес сыграет свою роль. Выбора нет. Горько и позорно, но я лишь даром потрачу жизни своих дружинников, хороших и преданных парней.

– Выбор у тебя, похоже, есть, – с внезапным воодушевлением отозвался ирландец. Я заметил, что он смотрит поверх Эрдвульфа, на северный холм. – Видишь?

На гребне появились новые всадники.

* * *

Запел рог. Это был унылый звук, угасший прежде, чем рог затрубил снова. Эрдвульф обернулся.

На дальнем холме виднелось два десятка конных. Это один из них дул в рог. Всадники обступали знамя, но из-за отсутствия ветра флаг обвис. Прямо у нас на глазах появились другие три штандарта. Каждого из знаменосцев окружала группа верховых воинов, но остальные всадники держались на обратном склоне, поэтому мы не могли сосчитать их. Все, что мы видели, – это тусклый блеск кольчуг и солнечные зайчики, отражающиеся от шлемов и наконечников копий.

Эрдвульф посмотрел на меня, потом обернулся на холм. Считать он умел. Четких правил не было, но один штандарт подразумевал сотню воинов, а у него в тылу собралось четыре флага. Появившиеся первыми всадники подались назад и укрылись, подобно прочим, на другой стороне склона, но знамена остались. Затем рог пропел в третий раз, от центра гребня отделились четверо конных и, сопровождаемые всего одним знаменосцем, поскакали по направлению к нам.

– Кто это такие? – спросил Финан.

– Откуда мне знать? – огрызнулся я.

Эрдвульф, похоже, был озадачен не меньше. Он снова взглянул на меня, потом развернул коня и погнал его к дороге.

– Люди Этельхельма? – предположил я, хотя если олдермен выслал своих дружинников, то почему они просто не присоединились к Эрдвульфу? Я подозревал, что Этельхельм и Эдуард решили заставить Эрдвульфа расхлебывать заваренную мной кашу. Им не хотелось бросать западных саксов в бой против мерсийцев, пусть лучше те истребляют друг друга.

А приближающиеся всадники были мерсийцы. Знаменосец размахивал штандартом на скаку, и мое сердце упало, поскольку на флаге была изображена скачущая лошадь Этельреда.

– Увы, – уныло проронил я.

Но Финан расхохотался. Я укоризненно глянул на него, потом снова вгляделся в пятерку конных, галопом промчавшуюся мимо Эрдвульфа. Из-под копыт взлетали пенные брызги, такие же белые, как плащ первого всадника, и тут я понял причину смеха ирландца.

Наездником в белом была Этельфлэд.

Не обращая внимания на Эрдвульфа, женщина промчалась мимо него, как мимо пустого места. Она была в своей длинной кольчуге, но без шлема и, приближаясь к задним рядам построения Эрдвульфа, не сбавила хода. Скакала Этельфлэд на Гаст, белой кобыле. Ноги, живот и грудь лошади были густо перепачканы грязью, а значит, скачка в последние два или три дня была напряженной. Миновав образованный щитами клин, Этельфлэд в облаке брызг развернула кобылу. Знаменосец и трое сопровождающих натянули поводья рядом с ней. Она не смотрела на меня, я тоже не тронулся с места.

– Вы отправляетесь домой, – обратилась женщина к воинам Эрдвульфа. Она взмахнула рукой в сторону юга, где его люди стерегли мост. – Вы уходите туда, и немедленно.

Никто не пошевелился. Все стояли и смотрели на Эрдвульфа. Тот тронул коня и приблизился.

– Твой муж велел… – начал он грозным тоном.

– Ее муж мертв! – крикнул я, перебив его.

– Твой супруг… – снова заговорил Эрдвульф.

– Умер! – гаркнул я еще громче и скорчился от боли, ударившей в нижнюю часть ребер.

Этельфлэд обернулась и посмотрела на меня. По ее лицу я понял, что она не знала про смерть Этельреда. Я и сам не был до конца убежден, опираясь на одно только слово Эльфинн, но верил, что девчонка говорила правду. Этельфлэд все еще глядела на меня, нахмурившись, и ожидала знака. Я кивнул:

– Он мертв, моя госпожа.

Она перекрестилась и снова повернулась к щитоносцам Эрдвульфа.

– Ваш повелитель мертв, – сказала она им. – Господин Этельред умер. Мы скорбим по нему и отслужим много месс за его душу, да спасет ее Господь. И теперь ваш долг – вернуться домой. Так идите!

– Моя госпожа… – предпринял еще одну попытку Эрдвульф.

– Кто тут правит, ты или я? – яростно оборвала его женщина.

Это был хороший вопрос, на который Эрдвульф не мог дать ответа. Сказать, что правит Этельфлэд, означало склониться перед ее властью, а назваться старшим самому – узурпировать господство над Мерсией. Его хрупкая претензия на власть строилась на браке с Эльфинн и на поддержке западных саксов, но обе эти опоры рассыпались. К тому же Этельфлэд доводилась королю Уэссекса сестрой. Нападать на нее или бросать ей вызов – рисковать лишиться расположения Эдуарда. Эрдвульф проиграл и понимал это.

– Мой супруг ценил вашу верность, – Этельфлэд снова обратилась к клину, – и хотел бы, чтобы она сохранилась. Я продолжу его труды, пока витан не решит, на кого следует возложить обязанности правителя. А до той поры я требую послушания и поддержки.

Я заметил, что некоторые воины смотрят на нее, а другие отводят глаза, и догадался, что последние – это те, кто поддержит скорее Эрдвульфа, чем Этельфлэд. Примерно треть из отряда чувствовала себя неуютно, но остальные вздохнули с облегчением, подобно мне.

– Ты, – Этельфлэд посмотрела на Эрдвульфа, – остаешься во главе моей дружины и отведешь ее назад в Глевекестр. Я последую за вами. А теперь идите!

Эрдвульф медлил. Я угадывал его мысли в этот момент. Он думал – осмеливался думать! – выхватить меч и напасть на Этельфлэд. Она так близко! Ее люди на далеком холме и не успеют быстро прийти на помощь, его же рать стояла напротив моей горстки. Этельфлэд разрушила все его мечты. Эрдвульф просчитывал будущее. Хватит ли поддержки Этельхельма для того, чтобы отвратить гнев Эдуарда, если он убьет Этельфлэд? Губы его сложились в тонкую линию, глаза сузились. Узурпатор смотрел на нее, и я видел, как правая его рука потянулась к рукояти меча. Но Сеолнот тоже это заметил и схватил Эрдвульфа за предплечье.

– Нет! – услышал я окрик священника. – Нет!

– Увидимся в Глевекестре, – твердым голосом отрезала Этельфлэд.

И Эрдвульф повернул коня. Все его будущее решалось в то мгновение, и он проиграл. Он и его люди ушли. Не веря собственным глазам, объятый волной облегчения, я наблюдал, как воины Эрдвульфа садятся на коней и, не говоря ни слова, проходят по мосту и исчезают на юге.

– Иисус сладчайший! – вырвалось у Финана.

– Помоги мне залезть, – попросил я сына, и тот подсадил меня в седло, и мне пришлось затаить дыхание, пока боль не отпустила.

Этельфлэд знаком велела моим людям разойтись, чтобы она могла пробраться к нам.

– Это правда? – спросила она. Никакого приветствия, только этот короткий вопрос.

– Думаю, да, – ответил я.

– Думаешь?!

– Твоя дочь слышала новость. Хотя Эрдвульф отрицает ее.

– Но, однако, не его сестра, – вмешался Финан. – Она плакала. Горевала.

– Этельред умер в канун Этельвольдова дня, – пояснил я. – В ночь перед свадьбой.

– Это так, мама. – К нам присоединилась взволнованная Эльфинн.

Этельфлэд перевела взгляд с дочери на Финана, потом на меня.

– Он мертв, – кивнул я. – Они хотели сохранить это в тайне, но он мертв.

– Да упокоит Господь его душу, – промолвила Этельфлэд и перекрестилась. – И да простит Бог меня.

Ее глаза заблестели от слез, но объяснялись они печалью по Этельреду или по своим собственным грехам, сказать я не брался и спрашивать не стал. Посмотрев на меня, она тряхнула головой. Лицо ее было строгим, почти суровым, поэтому следующие ее слова удивили меня.

– Как ты? – тихо спросила дочь Альфреда.

– Корчусь, разумеется. И рад, что ты пришла. Спасибо.

– Еще бы я не пришла! – В ее голосе теперь слышался гнев. – Выдать Эльфинн за Эрдвульфа! Собственную дочь!

Так вот почему она скакала на юг. Как и у меня, у Этельфлэд имелись при дворе Этельреда свои люди, и едва свадьба была объявлена, кто-то из них передал весточку в Сестер.

– Я знала, что не поспею в Глевекестр вовремя, – продолжила она, – но не могла не попытаться. А потом мы встретили твоих парней, идущих на север.

Это были те, кто управлял перекрывшими улицы Глевекестра возами. Сама эта уловка, видимо, не сыграла роли, поскольку Эрдвульф не сразу организовал погоню, зато возницы уведомили Этельфлэд о том, что я похитил Эльфинн из дворца Этельреда и иду на север по дороге через Аленкастр.

– После этого оставалось просто разыскать тебя, – подытожила Этельфлэд.

– Сколько воинов ты привела?

– Тридцать два человека. Остальных пришлось оставить для защиты Сестера.

– Тридцать два? – С губ у меня сорвалось удивленное восклицание, и недаром. Я посмотрел на север и увидел спускающихся с холма всадников. Я ожидал, что их будут сотни, но на деле – всего горсть. – А как же четыре флага?

– Три из них сделаны из плащей, нацепленных на ветки.

Я бы рассмеялся, если бы не было так больно.

– Куда теперь? – поинтересовался я вместо этого. – Назад в Сестер?

– Сестер? – презрительно хмыкнула Этельфлэд. – Мерсия управляется не из Сестера. Мы едем в Глевекестр.

– И Эрдвульф идет впереди нас, – заметил я.

– Ну и что?

– Ты сохранишь за ним место начальника ближней дружины?

– Разумеется, нет.

Я посмотрел на юг, в ту сторону, куда удалился Эрдвульф.

– Быть может, стоило взять его в плен?

– По какому праву? Насколько мне известно, он до сих пор командует войсками моего мужа. И его люди вполне могли вступиться за него.

– Могли, – произнес я. – Однако у него еще остается шанс. Он понимает, что если женится на Эльфинн и убьет тебя, то станет правителем Мерсии. А через час-другой он узнает, что людей у нас в два с лишним раза меньше, чем у него.

– Он наблюдает за нами?

– Естественно, – ответил я. Эрдвульф не мог не оставить разведчиков.

Этельфлэд посмотрела на юг, как бы ища глазами дозорных.

– Тогда почему он просто не убил меня сейчас?

– Потому что не все его воины подчинились бы ему и потому что он полагал, будто у тебя за холмом две или три сотни дружинников. Но если бы у тебя имелись эти две сотни, он сам был бы уже мертв. Зато теперь Эрдвульф понимает, что терять ему нечего.

Этельфлэд нахмурилась:

– Ты действительно считаешь, что он нападет? – В ее голосе звучало недоверие.

– У него нет выбора, – пояснил я. – Чтобы получить желаемое, у него остался один день. Один день и одна ночь.

– Тогда ты обязан остановить его, – только и обронила она.

И мы помчались на юг.

* * *

Но поскакали не все. Семьи и поклажу под охраной двадцати пяти воинов я оставил в форте, опять под началом Осферта.

– Когда дороги достаточно подсохнут для повозок, езжай дальше в Сестер, – велел я ему.

– В Сестер? – удивился он.

– А куда еще?

– Разве теперь не безопасно вернуться в Фагранфорду?

Я покачал головой:

– Мы уходим на север.

Я оставлял юг. Мой край – Нортумбрия, северная страна, где арфисты в усадьбах играют громко, чтобы перекрыть дикий вой налетающего с холодного моря ветра; северная страна долгих зимних ночей, бесприютных гор и высоких утесов; страна суровых людей и неплодородной почвы. Даны разлились по Британии к югу, выгнав саксонских правителей из Нортумбрии, Мерсии и Восточной Англии, но теперь их теснили назад. Мерсия почти уже свободна, и если я поживу еще, то увижу, как наши саксонские армии пойдут все дальше и дальше на север, пока все мужчины, дети и женщины, говорящие на саксонском наречии, не объединятся под властью одного из своих соплеменников. То была мечта Альфреда, и она стала моей, хотя я любил данов, почитал их богов и говорил на их языке. Так почему я воевал против них? Из-за клятвы, которую дал Этельфлэд.

Наша жизнь состоит из клятв, и, пока мы скакали на юг в надвигающемся вечере, я думал о людях, следующих за Эрдвульфом. Сколько из них принесло ему клятву? И сколько выражало тем самым преданность не Эрдвульфу, а Этельреду? Многие ли поднимут меч против Этельфлэд? И осмелится ли Эрдвульф убить ее? Этот человек вознесся высоко, и его власть держится на тонкой ниточке. Она зависела от милости Этельреда, а теперь от женитьбы на его дочери. Если Эрдвульфу это удастся, он унаследует власть Этельреда вместе с поддержкой западных саксов, станет в Мерсии жалующим золото, владетелем земли. Но без Эльфинн он никто, а когда человек вынужден выбирать между ничем и чем-то, выбор его прост.

– Быть может, Эрдвульф и не станет тебя убивать, – сказал я Этельфлэд, пока мы ехали на юг.

– Почему же?

– Слишком многие мерсийцы тебя любят. Он лишится их расположения.

Она рассмеялась:

– И что же он предпримет? Женится на мне, а не на моей дочери?

– Возможно. – Об этом я не подумал. – Но полагаю, тебя Эрдвульф заточит в монастырь. Эдуард и Этельхельм одобрят это.

Некоторое время Этельфлэд скакала молча.

– Может, ты и прав, – уныло согласилась она. – Возможно, мне и стоит уйти в монастырь.

– Почему?

– Я грешница.

– А твои враги – нет? – фыркнул я.

Женщина промолчала. Наш путь лежал через буковый лес. Место было возвышенное, потоп сюда не добрался. Я выслал разведчиков далеко вперед и, хотя знал, что дозорные Эрдвульфа тоже ищут нас, не сомневался в превосходстве своих людей. Мы слишком долго били данов и стали мастерами в своем ремесле. Я распорядился, чтобы мои воины не мешали всадникам Эрдвульфа наблюдать за нами, но не позволяли им догадаться, что их самих заметили, – я готовил для него ловушку. До сих пор ему удавалось перехитрить меня, но сегодня настал его черед быть жертвой. Я повернулся в седле и скорчился от резкой боли.

– Парень! – крикнул я Этельстану. – Иди сюда!

Я велел Этельстану ехать с нами. Дочь и Эльфинн тоже были здесь. Я подумывал отправить девушек вместе с Осфертом, но потом предпочел оставить под своим надзором. Кроме того, с такими воинами, как Финан, они были надежно защищены. Самое же главное, я нуждался в Эльфинн в качестве наживки. Решение взять с собой Этельстана было рискованным, потому что опасность подвергнуться нападению нам угрожала скорее, чем людям Осферта. Но этот бой разгорится из-за Этельстана, и ему стоит узнать его, увидеть его, понюхать его и пережить. Я учил парня быть не только воином, но и королем.

– Я здесь, господин, – отозвался он, подгоняя коня, чтобы скакать вровень с нами.

– Я тебя чую, поэтому нет нужды говорить, что ты здесь.

– Да, господин.

Он ехал по другую сторону от кобылы Этельфлэд.

– Как называется эта страна, парень?

Этельстан замешкался, ища в вопросе подвох.

– Мерсия, господин.

– А Мерсия – это часть…

– Британии.

– Так расскажи мне о Британии, – велел я.

Он глянул на тетю, но та не спешила на помощь.

– Британия, господин, – это земля четырех народов, – сообщил мальчик.

Я помедлил.

– Ну и?.. Это все, что ты знаешь, – земля четырех народов? – Я пропищал эти слова, подражая его голосу. – Эрслинг ты мокрозадый! Подумай получше.

– На севере живут скотты, – затараторил он. – Они ненавидят нас. На западе обитают валлийцы, и они ненавидят нас. Остальная часть поделена между нами и данами, которые тоже ненавидят нас.

– А мы ненавидим валлийцев, шотландцев и данов?

– Это наши враги, а Церковь учит, что мы обязаны любить врагов.

Этельфлэд рассмеялась, я нахмурился.

– И ты любишь их? – уточнил я.

– Ненавижу, господин.

– Всех одинаково?

– Быть может, валлийцев чуть меньше, потому что они христиане и, пока остаются в своих горах, на них можно не обращать внимания. Скоттов я не знаю, господин, но ненавижу, так как ты рассказывал, что это голозадые ворюги и лжецы, а я верю каждому твоему слову. Ну и конечно, я ненавижу данов.

– Почему?

– Потому что они хотят отобрать у нас нашу землю.

– Разве мы не отбираем землю у валлийцев?

– Да, господин, но они позволяют нам делать это. Им стоит усерднее молиться и лучше сражаться.

– Поэтому, если даны завоюют нашу землю, это будет наша вина?

– Да, господин.

– Так как же остановить их? Молитвой?

– Молитвой и силой оружия.

– Как мы сражаемся с ними? – задал я следующий вопрос.

Один из разведчиков вернулся и направил коня ко мне.

– Поразмысли над ответом, а я пока поговорю с Бедвульфом, – бросил я Этельстану.

Бедвульф – невысокий, жилистый парень, один из лучших моих разведчиков. Он был из саксов, но разметил лицо чернильными линиями, как это любят даны. Многие мои люди усвоили этот обычай. Они использовали гребень с заостренными зубьями, с помощью которого наносили сок чернильного орешка под кожу щек и лба. Им казалось, что так они выглядят более устрашающе, хотя мне думается, что они были достаточно жуткие и без чернил.

– Ну, подыскали место? – уточнил я у Бедвульфа.

Тот кивнул:

– Есть местечко, которое тебя устроит, господин.

– Рассказывай.

– Усадьба. Маленький дом и большой амбар. Обитателей около дюжины, но частокола нет.

– А вокруг дома?

– По большей части пастбище, господин. Немного пашни.

– Люди Эрдвульфа наблюдают за нами?

Бедвульф ухмыльнулся:

– Трое, господин. Неуклюжие, как бычки. Мой пятилетний сынишка и то управился бы лучше.

– Как далеко отстоит усадьба от леса?

– На хороший выстрел из лука, – предположил разведчик. – Может, на два.

Останавливаться было рановато, но данное Бедвульфом описание идеально подходило под мою задумку.

– Сколько езды отсюда?

– Примерно час, господин.

– Веди нас туда, – велел я.

– Да, господин. – Бедвульф погнал коня вперед, где ехал во главе отряда Финан.

Я снова повернулся к Этельстану:

– Итак, парень, как мы сражаемся с данами?

– Строим бурги, господин.

– Бурги обороняют окрестные земли и народ, – ответил я. – Но кто эти земли завоевывает?

– Воины, господин.

– А кто возглавляет воинов?

– Лорды, – уверенно заявил малец.

– А какие лорды ведут своих воинов против данов, парень?

– Мой отец, господин? – Это прозвучало как вопрос, потому как Этельстан знал, что это неправильный, хотя и дипломатичный ответ.

Я кивнул.

– Где он сражается с данами?

– В Восточной Англии.

Это было верно, до определенной степени. Силы западных саксов концентрировались в Лундене, на границе с Восточной Англией, принадлежавшей данам, и к северу и востоку от города происходили постоянные стычки.

– Хорошо, – продолжил я. – Твой отец бьется с данами на востоке. Но кто сражается с ними на севере?

– Ты, господин, – последовал уверенный ответ.

– Я старик и калека, пустоголовый ты кусок лягушачьего дерьма! Кто сражается с данами на севере Мерсии?

– Госпожа Этельфлэд, – выпалил малец без колебаний.

– Отлично! – воскликнул я. – Будь ты королем Уэссекса, а заодно, допустим, и Мерсии, предложил бы ты госпоже Этельфлэд уйти в монастырь, потому что она овдовела? – (Парень наморщил лоб, озадаченный подобным вопросом.) – Отвечай! – рявкнул я. – Ты король, тебе придется принимать такие решения!

– Нет, господин!

– Почему?

– Потому что она сражается. Она и ты – единственные, кто воюет с данами.

– Будем считать, что ты доложил свой катехизис, – заключил я. – Теперь проваливай.

– Да, господин. – Этельстан ухмыльнулся и погнал лошадь вперед.

Я улыбнулся Этельфлэд:

– Ты не уходишь в монастырь. Будущий король Уэссекса только что вынес решение.

– Если доживет, – рассмеялась она.

– Если все доживем.

Дорога шла в гору. Лес был густой, с просеками ферм, но к исходу дня мы добрались до усадьбы, о которой говорил Бедвульф. Она располагалась всего в сотне шагов от римского тракта и вполне подходила. Даже очень и очень подходила.

Место для моего капкана.

* * *

Старик носил имя Лидульф. Я называю его стариком, хотя он вполне, возможно, был моложе меня, однако жизнь, состоящая из прокладки канав, рубки леса, прополки сорняков, распашки полей, колки дров и ухода за скотиной, сделала его седым, скрюченным и наполовину слепым. И наполовину глухим вдобавок.

– Чего угодно, господин? – проорал он.

– Твой дом! – крикнул я в ответ.

– Тридцать лет, – отозвался старик.