Пустой трон Корнуэлл Бернард
– Верно.
– В отличие от моей дочери. – На этот раз у нее вырвался тихий вздох.
– Мне нравится Эльфинн.
– У нее голова перьями набита, – пренебрежительно отмахнулась она. – Однако для Стиорры самое время подыскать мужа.
– Знаю.
Этельфлэд помедлила, ее взгляд бродил по освещенному настенными факелами залу.
– Жена Этельхельма умирает.
– Он мне говорил.
– Возможно, уже скончалась. Этельхельм обмолвился, что священники уже соборовали ее.
– Бедняжка, – дал я подобающий ответ.
– У меня с ним состоялся обстоятельный разговор накануне моего отъезда из Глевекестра, – продолжила Этельфлэд, по-прежнему глядя в зал. – С ним и с моим братом. Они приняли решение нашего витана. И согласились оставить Этельстана на моем попечении. Мальчик будет расти в Мерсии, и никто не предпримет попытки его выкрасть.
– Ты в это веришь?
– Думаю, нам следует бдительно охранять парнишку, – язвительно отозвалась женщина и посмотрела на Этельстана. Тот с близняшкой-сестрой сидел за одним из нижних столов. По праву рождения он мог вкушать пищу на почетном месте, но я избавил его от бесед со священниками Этельфлэд. – Мне кажется, брат не желает мальчику зла, – продолжила она. – Он стоит на том, что между Уэссексом и Мерсией не должно быть розни.
– И не будет, если в Этельхельме снова не взыграют амбиции.
– Олдермен перехитрил самого себя и знает это, – заявила Этельфлэд. – Он извинился передо мной, причем весьма любезно. Однако, верно, амбиции в нем есть. Быть может, молодая жена отвлечет его? Особа, которая у меня на примете, определенно способна его занять.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, куда она клонит.
– Ты? – изумленно выдохнул я. – Ты собираешься выйти за Этельхельма?
– Нет. Не я.
– Тогда кто?
Она помедлила с удар сердца, потом с вызовом посмотрела на меня:
– Стиорра.
– Стиорра! – Имя вырвалось у меня слишком громко, и дочь глянула на меня. Я покачал головой, и она вернулась к беседе с отцом Фраомаром. – Стиорра! – повторил я, на этот раз тише. – Да девочка ему во внучки годится!
– Разве это так необычно, когда мужчина женился на молоденькой? – ядовито возразила Этельфлэд. И посмотрела на Эдит, сидевшую за нижним столом рядом с Финаном и моим сыном. Этельфлэд не порадовало присутствие в Сестере сестры Эрдвульфа, но я яростно вступился за нее, упирая на то, что признателен ей за свое выздоровление. «И за что еще?» – съязвила тогда Этельфлэд, но я оставил вопрос без внимания, а она с тех пор в упор перестала замечать Эдит. – И Этельхельм в добром здравии. И богат. Он хороший человек.
– Который пытался убить тебя.
– Пытался Эрдвульф, неправильно истолковавший пожелания олдермена, – не согласилась женщина.
– Он убил бы тебя, – упорствовал я. – Убил бы Этельстана. И убьет всех, кто стоит на пути его внука к трону.
Она вздохнула:
– Моему брату нужен Этельхельм. Олдермен слишком могуществен, чтобы можно было обойтись без него, и слишком полезен. А если Уэссекс нуждается в Этельхельме, то и Мерсия тоже.
– Хочешь сказать, что Этельхельм правит Уэссексом?
Этельфлэд пожала плечами, не желая признавать этот факт.
– Я говорю, что Этельхельм хороший человек. Честолюбивый, да, но деятельный. Нам нужна его поддержка.
– И ты намерена принести Стиорру в жертву на его ложе, чтобы заполучить эту поддержку?
Мой тон ее оскорбил.
– Мне сдается, что твоей дочери пора замуж. А Этельхельм восхищается ею.
– Ты имеешь в виду, что ему не терпится ее трахнуть, – проворчал я. И посмотрел на свою дочь, которая слушала отца Фраомара. Выглядела девочка серьезной и прекрасной. – Значит, ей отводится роль коровы мира между Мерсией и Уэссексом?
Коровой мира называли женщину, выданную замуж за врага, чтобы скрепить мирный договор.
– Поразмысли об этом, – веско посоветовала Этельфлэд. – Овдовев, Стиорра унаследует больше земель, чем ты когда-либо мечтал, больше воинов, чем ты способен был поставить под свое знамя, больше денег, чем во всей казне Эдуарда. – Она помедлила, но не дождалась от меня ответа. – И все это станет нашим, – едва слышно добавила Этельфлэд. – Не Уэссекс поглотит Мерсию, это мы поглотим Уэссекс.
У христиан в Писании есть история про то, как кого-то вознесли на вершину горы и предложили целый мир. Я ее плохо уже помню, знаю только, что тот болван отказался. И на том пиру я чувствовал себя как тот самый болван.
– А почему не выдать за Этельхельма Эльфинн? – спросил я.
– Моей дочери не хватит ума, – призналась Этельфлэд. – А Стиорре хватит. Чтобы управлять Этельхельмом, требуется умная женщина.
– Тогда что ты готовишь для Эльфинн?
– Выдам за кого-нибудь. Быть может, за Мереваля? Не знаю. Дитя меня разочаровало.
Стиорра. Я посмотрел на нее. Девочка действительно умна и красива, и подоспело время найти ей мужа. Так почему не выдать ее за самого богатого жениха в Уэссексе?
– Я поразмыслю над этим, – пообещал я и вспомнил о старом пророчестве, гласящим, что моя дочь станет матерью королей.
Настало время и ему сбыться.
* * *
Рассвет. Легкий туман над Мэрсом разорвали темные очертания двадцати шести драккаров, мерно машущих веслами, чтобы не дать приливному течению снести их. Люди Сигтригра сдержали данное слово. Корабли были готовы к отплытию, и Брунанбург снова стал нашим. Единственными норманнами на берегу были Сварт и еще шестеро, которые охраняли Эрдвульфа и троих оставшихся при нем соратников. Я требовал, чтобы Эрдвульфа мне передали в день нашей победы, но мерсиец слишком быстро улизнул. Впрочем, добежать он успел только до одной из усадеб данов в Вирхелуме, где его и обнаружили воины Сигтригра. Теперь он ждал нашего приезда.
Я захватил с собой Финана, сына и двадцать человек. Этельфлэд сопровождали еще около дюжины. Я настоял, чтобы Этельстан поехал в Брунанбург вместе со мной, а дочь тоже захотела понаблюдать за отплытием норманнов, поэтому сопровождала нас, захватив и свою служанку Хеллу.
– Служанка тебе зачем? – поинтересовался я у нее.
– А почему нет? Опасности ведь никакой, так?
– Ни малейшей.
Я верил, что Сигтригр сдержит обещание и что нового боя между нами не будет. Так и случилось. Мы встретились со Свартом и его отрядом близ недостроенного бурга, где Сигтригр сошел с данной ему на время лошади. Сварт вернул вождю меч, и ярл посмотрел на меня, будто спрашивая разрешения взять оружие. Я кивнул. Он вытянул клинок из ножен и поцеловал сталь.
– Давай убью этих саксов? – предложил Сигтригр, кивнув в сторону Эрдвульфа.
– Свою работу я сделаю сам. – Я спрыгнул с седла и удивился, что боли нет.
– Отец! – воскликнул Утред. Ему хотелось прикончить врага.
– Свою работу я сделаю сам, – повторил я.
И хотя боль давно прошла, я не забыл прислониться к лошади. И застонал, как если бы мучения вернулись, потом оттолкнул скакуна и заковылял к Эрдвульфу, притворяясь немощным и хромым.
Он наблюдал за моим приближением. Стоял расправив плечи, на узком лице не отражалось никаких эмоций. Темные волосы, уже не смазанные маслом, как он любил это делать ранее, перехвачены лентой. На длинном подбородке виднелась небритая несколько дней щетина, плащ был грязный, а сапоги – стоптанными. Эрдвульф выглядел как человек, изрядно потрепанный судьбой.
– Тебе стоило убить меня там, в Аленкастре, – сказал я.
– Сделай я это, правил бы сейчас Мерсией, – отозвался он.
– А теперь получишь во владение мерсийскую могилу, – произнес я и вытащил Вздох Змея. И поморщился, словно клинок был слишком тяжел для меня.
– Господин Утред, ты убьешь безоружного? – спросил Эрдвульф.
– Нет. Берг! – крикнул я, не оборачиваясь. – Дай этому человеку свой меч!
Я облокотился на Вздох Змея, уткнув острие в плоский камень. За спиной у Эрдвульфа находился недостроенный бург, длинный земляной вал которого порос колючим кустарником, образовав тем самым временный палисад. Мне подумалось, что норманны могли сжечь церковь и конюшни, но они ничего не тронули. Сварт и его люди охраняли сторонников Эрдвульфа.
Берг тронул коня. Мальчишка посмотрел на меня, потом извлек Ледяную Злость и швырнул в мокрую от росы траву под ноги Эрдвульфу.
– Это Ледяная Злость, клинок Кнута Длинный Меч, – сказал я. – Твоя сестра упомянула, что ты как-то пытался купить это оружие. Теперь я даю его тебе. Он едва не прикончил меня. Посмотрим, сумеешь ли ты довершить дело.
– Отец! – воскликнула Стиорра взволнованно. Должно быть, верила, что Эрдвульф и Ледяная Злость были мне не по зубам.
– Тихо, девочка! Я занят.
Почему я решил сразиться с ним? Скрести я с ним оружие или нет, ему в любом случае предстояло умереть, а он был опасен – вдвое моложе меня и настоящий воин. Но репутация, вечно эта репутация! Гордость – чувство коварное. Христиане относят гордыню к грехам, но ни один поэт не станет воспевать человека, лишенного гордости. Христиане уверяют, что смиренные наследуют землю, но в честь смиренных никто не складывает песен. Эрдвульф хотел убить меня, убить Этельфлэд и Этельстана. Эрдвульф стремился к власти, и он являл собой последний сгусток ненависти Этельреда. Мне следовало убить его, и чтобы весь саксонский Инглаланд знал, что это сделал именно я.
Он наклонился и поднял меч.
– Ты в кольчуге, – заметил Эрдвульф, тем самым признавшись, что боится.
– Я стар и ранен, – парировал я. – Ты молод. И еще – Ледяная Злость уже смогла однажды пробить мою кольчугу, может сделать это и еще раз. Это волшебный клинок.
– Волшебный? – оживился он. Потом осмотрел лезвие и заметил надпись.
†VLFBERH†T
Глаза его расширились, а рука сжала эфес.
Я поднял Вздох Змея и поморщился, словно вес сдавливал мне ребра.
– Кроме того, без кольчуги ты сможешь двигаться быстрее, – добавил я.
– И если я тебя убью? – поинтересовался Эрдвульф.
– Тогда тебя прикончит мой сын, – признался я. – Зато люди вечно будут помнить, что господин Эрдвульф победил Утреда.
Слово «господин» я произнес с издевкой.
И он бросился на меня. Эрдвульф был проворен. Я не взял щит, и противник рубанул Ледяной Злостью по моему незащищенному левому боку. Но то была не более чем попытка выяснить, способен ли я отразить удар, не доставившая мне забот. Клинки встретились, и Вздох Змея намертво остановил Ледяную Злость. Я отступил на шаг и опустил оружие.
– Рубящим ударом меня не взять, – сообщил я. – Даже клинок Ульфберта не прорубит кольчугу. Тут нужно колоть.
Он следил за моим взглядом. Сделал шаг вперед, поднял меч, но я не пошевелился, и противник снова отступил. Эрдвульф испытывал меня, но и сам нервничал.
– Твоя сестра также упомянула, что ты сражаешься в заднем ряду «стены щитов» и никогда не встаешь в первый.
– Лгала.
– Не лгала, а возлежала, – поправил я. – Возлежала в постели со мной. Говорила, что ты всегда предоставляешь другим драться вместо тебя.
– В таком случае она шлюха и врунья.
Я снова поморщился и немного согнулся в пояснице, как делал обычно при внезапных приступах боли. Эрдвульф не знал, что я выздоровел, и, заметив, что Вздох Змея опустился еще ниже, чем прежде, выдвинул вперед правую ногу и устремил Ледяную Злость в выпаде, нацеленном мне в грудь. Я отклонился в сторону, пропуская клинок мимо себя, и ударил Эрдвульфа в лицо тяжелой рукоятью Вздоха Змея. Противник пошатнулся. Я слышал, как Финан хмыкнул, когда Эрдвульф сделал круговое движение мечом, снова метя мне в левый бок. Но в его замахе не было силы, потому что он еще не восстановился после выпада и моего удара, и я просто поднял руки и принял клинок на кольчугу. Удар пришелся чуть выше раны, но доспех остановил его, и боли не было. Я улыбнулся Эрдвульфу и взмахнул Вздохом Змея так, чтобы его острие взрезало противнику щеку, уже кровоточащую от удара эфесом.
– Если твоя сестра и продавала ради кого-то свое тело, так только ради тебя, – заметил я.
Он коснулся левой щеки и ощутил кровь. Теперь я читал в его глазах страх. Да, он был воином, причем неплохим. Загнал в ловушку валлийцев на мерсийской границе и разбил их. Но его талант заключался в умении устраивать засады и избегать их, в том, как перехитрить врага и напасть на него тогда, когда тот мнит себя в безопасности. Без сомнения, доводилось ему и сражаться в «стене щитов», под охраной верных людей со всех сторон, но неизменно в заднем ряду. Этот человек был не из тех, кто упивается песней мечей.
– Ты продал тело своей сестры Этельреду и тем самым обогатился. – Я снова взмахнул Вздохом Змея, целя ему в лицо, но он проворно отскочил. Я опустил клинок. – Ярл Сигтригр!
– Господин Утред?
– Деньги Эрдвульфа до сих пор у тебя? Сокровища, которые он взял в Глевекестре?
– Да!
– Они принадлежат Мерсии.
– Тогда пусть Мерсия придет и возьмет их, – последовал ответ.
Я рассмеялся:
– Получается, ты все-таки вернешься домой не с пустыми руками. Много он стащил?
– Немало, – признался Сигтригр.
Я рубанул Эрдвульфа по ногам – несильно, просто вынудив его отступить немного.
– Ты вор! – бросил я ему.
– Эти деньги мне дали. – Он приблизился на шаг, поднимая меч, но я не испугался угрозы, и противник снова отступил.
– Это было золото, которое следовало потратить на воинов, – напомнил я. – На оружие, на частоколы, на щиты.
Я двинулся вперед и сделал замах справа налево, просто чтобы потеснить его. Потом следовал за ним, вскинув меч. Он уже должен был понять, что боль не докучает мне, что я перемещаюсь быстро и свободно. Впрочем, я чувствовал, что скоро устану. Вздох Змея – тяжелый клинок.
– А ты растратил их на масло для волос, – продолжил я. – На побрякушки для своих шлюх, на меха и лошадей, на драгоценности и шелка. Мужчине, господин Эрдвульф, полагается носить кожу и сталь. И сражаться. – С этими словами я атаковал. Он отбил, но был слишком медлительным.
Всю свою жизнь я упражнялся с мечом. Едва начав ходить, держал в руках меч и учился владеть им. Сперва я остерегался Эрдвульфа, допуская, что он проворнее меня и изощрен в мастерстве, но этот малый умел только рубить, колоть да отчаянно отмахиваться, поэтому я теснил его шаг за шагом. Противник следил за моим клинком, а я намеренно замедлял удары, чтобы он мог заметить и отразить их. Я просто не хотел, чтобы он оглядывался. Он и не пытался. И когда мы дошли до края рва, я заработал мечом быстрее и ударил его лезвием Вздоха Змея плашмя – не чтобы ранить, но чтобы унизить. Потом без натуги отбил его робкую контратаку и сделал неожиданный выпад. Эрдвульф отшатнулся, ноги его заскользили по грязи рва, он упал.
Шлепнулся спиной в заполнявшую ров воду. Там было неглубоко. Я рассмеялся, осторожно спустился по скользкому склону и встал у ног поверженного врага. Зрители, как саксы, так и норманны, подошли к краю и смотрели на нас. Эрдвульф поднял взгляд и увидел воинов, суровых воинов. И таково было испытываемое им унижение, что мне показалось, будто он вот-вот заплачет.
– Ты предатель и изменник, – прорычал я и нацелил Вздох Змея ему в живот.
Эрдвульф вскинул Ледяную Злость в намерении отбить удар. Но вместо того чтобы опустить меч, я отвел руку в сторону и сделал замах. Это был рубящий удар, в который я вложил все оставшиеся силы, и Вздох Змея встретил Ледяную Злость, и та сломалась. Знаменитый клинок раскололся пополам, как я и хотел. Саксонский меч сломал лучшее из творений Ульфберта, и какое бы зло ни гнездилось в Ледяной Злости, какое колдовство ни таилось бы в ее стали, им пришел конец.
Эрдвульф стал отползать на спине, но я остановил его, уткнув Вздох Змея ему в живот.
– Хочешь, чтобы я распорол тебе брюхо? – спросил я, потом возвысил голос: – Принц Этельстан!
Малец спустился с края рва и встал в воде.
– Господин?
– Твой приговор изменнику?
– Смерть, – недрогнувшим голосом отрезал он.
– Тогда казни его, – сказал я и протянул ему Вздох Змея.
– Нет! – вскричал Эрдвульф.
– Господин Утред! – раздался пронзительный возглас Этельфлэд.
– Моя госпожа?
– Это ведь всего лишь мальчик! – возмутилась она, хмуро глядя на Этельстана.
– Мальчик, который должен учиться быть воином и королем, – отрезал я. – Смерть – его судьба. Ему следует знать, как предавать ей. – Я похлопал Этельстана по плечу. – Сделай это быстро, парень. Он заслужил медленную смерть, но для тебя это первое убийство. Облегчи задачу для себя.
Я смотрел на Этельстана и читал решимость в юном лице. Наблюдал, как он подносит тяжелый клинок к шее Эрдвульфа и за гримасой, с которой мальчик опустил лезвие. Сильная струя крови брызнула мне на кольчугу. Нанося удар во второй раз, Этельстан не спускал глаз с лица Эрдвульфа. Потом он навалился на рукоять Вздоха Змея, удерживая лезвие в глотке жертвы. Мутная вода рва подернулась красным, Эрдвульф дергался некоторое время, потом раздался булькающий звук, и красных разводов стало больше. А Этельстан все налегал на меч, пока трепыхание не прекратилось и рябь не успокоилась. Я обнял парнишку, обхватил его лицо ладонями и повернул к себе.
– Это правосудие, господин принц, – произнес я. – И ты хорошо его исполнил. – Потом взял Вздох Змея у него из рук и крикнул: – Берг! Тебе понадобится новый меч! Прежний оказался не слишком хорош.
Сигтригр подал руку и вытянул меня изо рва. Единственный глаз горел радостью, которую я наблюдал на стене Сестера.
– Господин Утред, не хотел бы я иметь тебя врагом! – воскликнул он.
– Тогда не возвращайся сюда, ярл Сигтригр, – посоветовал я, сжимая его предплечье в ответ на его пожатие.
– Я вернусь, – возразил он. – Потому что ты сам этого захочешь.
– Я?!
Он повернул голову и поглядел на свои корабли. Один замер у самого берега, пришвартованный канатом к столбу. На носу у него был большой белый дракон, сжимавший в когтях красный топор. Корабль ждал Сигтригра, но рядом с ним, там, где трава переходила в прибрежный ил, стояла Стиорра. Ее служанка Хелла уже поднялась на борт драккара.
Этельфлэд наблюдала за казнью Эрдвульфа, но теперь тоже заметила Стиорру рядом с приткнувшимся к земле кораблем. Она нахмурилась, не вполне понимая, что это значит.
– Господин Утред!
– Госпожа?
– Твоя дочь… – начала она, но не знала, что сказать.
– Я разберусь со своей дочерью, – процедил я. – Финан!
– Господин?
– Покончи с этим отребьем. – Я мотнул головой в сторону сообщников Эрдвульфа. Потом взял Сигтригра за локоть и повел к кораблю.
– Господин Утред! – снова крикнула Этельфлэд, на этот раз строже.
Я отмахнулся и уже не слушал ее.
– Мне казалось, ты не нравишься ей, – проворчал я Сигтригру.
– Мы хотели, чтобы ты так и думал.
– Ты ее не знаешь, – упорствовал я.
– А ты знал ее мать, когда вы впервые встретились?
– Это безумие.
– Зато твой здравый смысл известен повсюду, господин.
Стиорра ждала нас. Держалась она напряженно. Смотрела на меня с вызовом и молчала.
Я ощутил ком в горле и жжение в глазах. Я говорил себе, что виноват дым, вьющийся от оставленных норманнами лагерных костров.
– Ты дурочка! – рыкнул я.
– Я увидела и влюбилась до беспамятства, – просто ответила дочь.
– И он тоже? – уточнил я, и девочка только кивнула. – И в эти две ночи, – продолжил я, – после пиров…
Я не закончил вопрос, но она все равно дала ответ, еще раз кивнув.
– Ты дочь своей матери, – буркнул я, обняв ее и крепко прижав к себе. – Но это мне решать, за кого ты выйдешь. – Я ощутил, как она напряглась в кольце моих рук. – И господин Этельхельм хочет жениться на тебе.
Мне показалось, что Стиорра плачет, но, разомкнув объятия, я увидел, что она смеется.
– Господин Этельхельм?
– Ты станешь богатейшей вдовой всей Британии, – пообещал я ей.
Она по-прежнему держала меня за руки, глядя в глаза. И улыбалась той самой улыбкой, какая была у ее матери.
– Отец, клянусь жизнью, что приму того человека, которого ты выберешь мне в мужья, – пообещала Стиорра.
Она знала меня. Видела мои слезы и понимала, что дым тут ни при чем. Я наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Ты станешь коровой мира, – прошептал я. – Между мной и норманнами. И ты глупа. Как и я. А твоим приданым, – я отступил на шаг и заговорил громче, – станут деньги Эрдвульфа.
Я заметил, что перепачкал ее светлое платье кровью Эрдвульфа. Потом повернулся к Сигтригру:
– Я отдаю ее тебе, но не разочаруй меня.
Какой-то мудрец, забыл кто, сказал, что нам следует предоставлять детей их судьбе. Этельфлэд злилась на меня, но я отказался внимать ее возражениям. Вместо этого слушал голоса норманнов, поющих песню весел, и наблюдал, как драккары уходят вниз по течению сквозь редеющий туман, окутывающий Мэрс.
Стиорра смотрела на меня. Мне подумалось, что ей следует махать, но она постояла неподвижно, а потом ушла.
– Нам надо закончить постройку бурга, – сообщил я своим людям.
Wyrd bi ful rd.
Историческая справка
Этельфлэд сменила своего супруга в качестве правительницы Мерсии, хотя ее никогда не провозглашали королевой. Она известна как Леди мерсийцев, и ее достижения заслуживают большего внимания в длинной истории создания Англии. Вражда между Этельфлэд и Этельредом носит исключительно вымышленный характер, так же как колебания витана по поводу ее избрания правительницей. Нет никаких свидетельств тому, что Этельхельм, тесть короля Эдуарда, пытался устранить Этельстана от наследования, хотя сомнения в законном рождении Этельстана отнюдь не плод фантазии.
Король Хивел существовал и известен как Хивел Дда, Хивел Добрый. Это был выдающийся человек: умный, амбициозный и талантливый. Он сделал для Уэльса многое из того, чего стремился добиться для Англии Альфред.
Сигтригр тоже существовал, и нападал на Сестер, и потерял на каком-то этапе своей бурной карьеры глаз. Возможно, я передвинул это нападение на немного более ранний срок. Англизированная версия его имени звучит как «Ситрик», но я предпочел норвежское произношение, чтобы не создавать путаницы с другим Ситриком, верным соратником Утреда.
Я благодарен моему доброму другу доктору Томасу Кину за описание чудесного выздоровления Утреда. Доктор Том всегда выражал сомнение в таком исходе, но он возможен, а в темную ночь, когда снаружи воет ветер, а внутри плещется виски, кто знает? Утреду всегда везло, так почему бы и не на этот раз?
Сыну Утреда тоже посчастливилось стать обладателем клинка работы кузнеца, который помечал свои изделия этим именем или словом:
†VLFBERH†T
Подобные мечи существовали, и несколько экземпляров сохранилось до наших дней, хотя ценность их была такова, что в X и XI веках изготавливались подделки. Покупателю приходилось выкладывать за это оружие кругленькую сумму, поскольку качество стали подлинных клинков работы Ульфберта не имело аналогов добрую тысячу лет. Железо – материал хрупкий, но кузнецы открыли, что при добавлении определенных веществ железо можно превратить в сталь, а из нее получаются твердые, острые и гибкие клинки, которые куда сложнее сломать в битве. Традиционный способ подмешивания углерода состоял в пережигании в кузнечном горне костей, но этот процесс не обещал стопроцентного успеха и загрязнял металл. Однако где-то в IX веке некий умелец изобрел способ расплавлять железноуглеродную смесь в тигле, получая таким образом бруски стали превосходного качества. Нам неизвестно, кто это был и где делали сталь. Похоже, ее импортировали в Северную Европу либо из Индии, либо, возможно, из Персии – свидетельство протяженности торговых путей, по которым также ввозились в Британию шелк и прочие предметы роскоши.
Никакое другое место не асоциируется так прочно со становлением Англии, как Брунанбург. Именно здесь и родилась Британия. Не сомневаюсь, что часть читателей не согласится с моей идентификацией нынешнего Бромборо, что на полуострове Уиррел, с историческим Брунанбургом. Нам известно, что Брунанбург существовал, но о точном его местоположении идут споры. Версий существует множество: от Дамфриса и Гэллоуэя в Шотландии до Эксминстера в Девоне. Но меня убедили аргументы, приведенные Майклом Ливингстоном в его подробной монографии «Битва при Брунанбурге, журнал событий» (Издательство Эксетерского университета, 2011). В данном исследовании описывается не то сражение, о котором говорится в этой книге, а гораздо более знаменитое и важное боевое столкновение, имевшее место в 937 году. На самом деле та битва при Брунанбурге в итоге увенчала исполнение мечты Альфреда и создала единую Англию, но это уже совсем другая история.
Читать бесплатно другие книги:
