Неприкрытая жестокость Маккалоу Колин

— Лежи и размышляй о смерти, пока я подберу себе книгу, которая научит меня новым словам или фразам и развлечет, пока я ожидаю.

Книги! Она следила за ним взглядом, пока он направлялся в ее кабинет, стены которого были уставлены тремя тысячами книг. Он вернулся с книгой, но она не могла сказать с какой. «Сними клейкую ленту!»

Он содрал ленту и уселся в обитое белым бархатом кресло.

— Что за книга, Курт?

— Генри Райдер Хаггард «Копи царя Соломона». Я очень ценю романы Викторианской и Эдвардианской эпох, так как они преимущественно приключенческого характера, — ответил он, явно настроенный на дальнейшую беседу. — Замечательный слог и гнетущая атмосфера. Я всегда нахожу произведение нужного мне литературного жанра на полках начитанной женщины, а неначитанные женщины мне неинтересны.

— Что случилось бы, не найди ты нужной книги?

Он рассмеялся:

— Такого не может быть. Предварительно я несколько раз посещаю апартаменты будущей жертвы, чтобы узнать ее поближе.

— Здесь ты прежде не был.

— Да, но много раз бывал в Талисман-тауэрс!

— Я многое изменила, Курт.

Он открыл книгу и начал читать, а Хелен тем временем продолжила попытки освободить руки, которые ему под ней не было видно. Она поняла, что на руках надеты ее собственные наручники, связанные цепью с его наручниками, что на щиколотках. Комиссар взял несколько образцов на пробу, так как продавец клялся, будто бы они затягиваются тем сильнее, чем сильнее сопротивляется преступник. Хелен выдали комплект, чтобы опробовать его на Делии и Нике, которые вскоре поняли, как блокировать механизм сжатия. Поняла и Хелен.

Курт-Додо с успехом надел их на нее, но сильно не затянул. Возможно, он хотел, чтобы самую сильную боль ей причинял он, а не наручники.

Ее суставы были тонкими и гибкими, а сила воли — неимоверной. Только бы книга заняла его целиком и полностью! Короткая цепь удерживала ее руки вместе. Хелен схватила пальцы правой руки левой рукой и сжала их вместе, двигая левую руку вниз, потом сжала их еще сильнее, пока ладонь правой руки не стала почти такой же узкой, как запястье. Как больно! Наручник соскользнул. Теперь будет проще освободить левую руку, работая свободной правой. Отгородившись от боли, она протиснула и левую ладонь сквозь наручник, полностью освободив руки. Она лежала в центре кровати — до подушки ползти и ползти. Но Хелен заставила себя всем видом изображать неподвижность и перемещалась очень медленно, буквально по миллиметру, чтобы он боковым зрением не смог уловить никакого движения. Книга поглотила его, но если бы он взглянул на нее, то все бы понял, уж слишком сильно изменилось ее положение.

Хелен застыла, понимая, что ее единственная надежда на спасение в пистолете. Впервые с того момента, как он предстал перед ней во всей красе своего второго Я, она испытала приступ страха. Холодный и черный, как космос, он был неким существом внутри безрадостного человеческого тела, которое наслаждалось чужим ужасом и впадало в экстаз при виде страданий. Но Хелен испугалась не мучений или смерти. Она боялась, что не справится. Она должна справиться, должна!

— Ты отдыхаешь, чтобы у тебя потом опять встал? — спросила она, отвлекая его от чтения.

Он с удивлением посмотрел на нее и, как девушка надеялась, не заметил, насколько она сдвинулась.

— Даже ты не заставишь меня впасть в неистовство, — с насмешливой улыбкой ответил он.

— Ты когда-нибудь достигал оргазма?

На его лице читалась ложная стыдливость вкупе с отвращением.

— Омерзительно! Ты омерзительна! Это тебя не касается!

— Совершеннейшая чушь! Ты кончал, Курт?

Теперь он действительно разозлился и не замечал ее движений.

— Безнравственно! Ты безнравственна!

Еще несколько дюймов. Все ближе и ближе…

Он вскочил с кресла и бросился к кровати, его лицо исказил гнев; только сейчас Хелен заметила на прикроватном столике рядом с ним пистолет с глушителем. Это был ее шанс. Выгибаясь и принимая сидячее положение, пока он в удивлении на нее уставился, Хелен одновременно выбросила вперед руку со своим парабеллумом. Она выстрелила ему в правую часть туловища. Курта отбросило назад, он распластался на пушистом белом ковре, по-прежнему не сводя с нее глаз, и маленькие розовые пузырьки стали появляться у него на губах.

— Ты будешь мертв, как додо, Курт, — сказала она, ставя ноги на ковер. Она прекрасно видела собирающуюся у его рта красную пену. — Еще можешь говорить?

Он попытался, но закашлял.

— Страшно умирать, Курт?

Ее слова заставили его задвигаться.

— Это отличные апартаменты, совершенно звуконепроницаемые, — продолжила она спокойно и непринужденно. — Звуки выстрелов могут принять только за какой-то взрыв, произошедший вдалеке отсюда. Я обязательно позвоню в полицию. Когда захочу. Но сначала я хочу, чтобы ты помучился. Выстрел в живот. Боже мой, как же это больно!

Короткое страшное дуло поднялось вверх, пистолет выстрелил.

Курт издал тонкий и пронзительный вскрик.

— Не думаю, что задела жизненно важные органы, — сказала она. — Но ты можешь надеяться. Нет никаких артерий! Только печень и живот.

Его крики делались все тише, розовая пена капала изо рта, а хлынувшая из раны на животе кровь стала темной.

Она продолжала говорить с ним, хотя не знала, слышал ли он ее в самом конце. Только когда последние огоньки жизни погасли в его глазах, она выстрелила ему в сердце.

— Шоу закончено, — сказала она, оглядывая свое обнаженное тело. — Никакие полицейские не должны это видеть.

Через некоторое время она сняла в кабинете телефонную трубку.

— Капитан Дельмонико? Это Хелен Макинтош. Я убила Додо в моих новых апартаментах в Басквош-Инлет. Они принадлежали раньше Аманде Уорбертон. Пожалуйста, вы можете все организовать?

Когда Кармайн приехал вместе с Делией, Хелен в шелковом халате невозмутимо сидела на кровати, как можно дальше от тела Курта фон Фалендорфа, не проявляя никаких признаков шока.

— Как это произошло? В подробностях? — спросил он, вставая на некотором расстоянии так, чтобы хорошо ее видеть.

Рассказывала она ясно и лаконично. Это было самое образцовое и подробное описание убийства, которое он когда-либо слышал, — она хорошо усвоила полученные знания.

— Комиссар оказался прав, когда отказался закупать эти наручники, капитан. Курт увидел их в моем кабинете и решил ими воспользоваться — к счастью для меня! Я изображала Гудини, пока он читал книгу. Кисти рук у меня довольно тонкие, и я знала, как действовать, чтобы наручники не затянулись.

— Парадокс в действии, — сказал Кармайн.

— Вы знали, кто Додо, — обвинила она его.

— Прочтя твои записи, да. Это станет твоим первым экзаменом в понедельник утром. Просмотри их и найди то, что выдало Курта. Там все есть.

— Пресс-папье?

— Да. Расходящиеся в разные стороны разноцветные дорожки из стеклянных шариков похожи на следы субатомных частиц. Я понял, потому что читаю научные журналы.

— И я поняла. Курт показывал мне фотографии, но до сегодняшней ночи я о них забыла. Мне нужно тренировать свою память. — Она посмотрела на Кармайна с осуждением: — Почему вы не арестовали его, капитан?

— Теперь называй меня просто Кармайн, Хелен. У меня не было реальных доказательств. Моей самой большой ошибкой стала уверенность, что он никогда не вносил тебя в список жертв. Ты не подходила под требуемый стереотип. К примеру, ты слишком агрессивна. Еще ты была для него источником информации — он читал твои записи, пока я не прозрел и не запер их. Моей последней ошибкой стало то, что я недооценил всю глубину его безумия.

— Как насчет девушек, которые вписываются в его стереотип, Кармайн? — спросила Делия. — Нам их поиск доставил столько трудностей.

— Да, вы с Хелен вымотались, пытаясь определить список качеств, которые его привлекали в жертвах, но всегда блуждали в тумане, — ответил Кармайн. — Мы ведь даже сейчас не можем их с точностью назвать, верно?

— Не можем, — согласилась Хелен. — Он раскрылся передо мной сегодня за ужином. Не знаю, намеренно или нет. Для него также стал полной неожиданностью мой переезд из Талисман-тауэрс, из Кэрью. Проживание в Кэрью многое для него значило, теперь я это понимаю.

«Эта молодая леди такая же несгибаемая, как старые армейские ботинки, — слушая ее, думал Кармайн. — Ответная реакция придет позже, ночью, но она будет не сильнее, чем у закаленных в боях ветеранов. Она станет одним из тех полицейских, которых преступники предпочитают обходить стороной. Изящная и смертельно опасная — вот такая наша Хелен. Я рад, что она мне нравится, и понимаю, почему все остальные мужчины-полицейские ее не любят.

— Ты же меткий стрелок, Хелен, — неожиданно сказала Делия. — Почему ты не выстрелила ему в голову?

— У меня была очень неудобная поза, — с запинкой произнесла девушка. — Мы оба оказались почти на одном уровне. Словно стреляешь в бок мишени. Второй выстрел пришелся в живот, потому что в тот момент, когда я нажала на курок, он подпрыгнул. В конце у меня получилось, я попала в сердце.

— Перед судом ты не предстанешь, но будет проведено внутреннее полицейское расследование, — сказал Кармайн. — Не ломай над этим голову. Когда офицер производит смертельный выстрел, расследование неизбежно.

Ее глаза наполнились слезами, девушка задрожала.

— Я знаю! Не забывайте, я была офицером полиции три года.

«О! Наконец признаки стресса. Слава Богу. — Кармайн уже было начал удивляться ее самоконтролю, забыв, что она — дочь ММ. — Кремень!»

— Дом Курта может подождать, — сказал он.

— Я не смогу дальше участвовать в расследованиях? — спросила Хелен.

— Сможешь. Комиссар не отберет у тебя значок и оружие. Тебе будет позволено работать по любому делу, кроме Додо, но в качестве стажера. Как бы то ни было, к концу января, думаю, ты уже сможешь подыскивать себе подходящую работу.

— Капитан! Кармайн! Как это здорово! — обрадовалась она.

— Может, тебе послужит утешением тот факт, что у меня никогда больше не будет и вполовину такого хорошего ученика, как ты. Поэтому я вдвойне сожалею об этих выстрелах.

— Вы имеете в виду, что здесь для меня не найдется свободного места, сэр?

— Боюсь, нет, Хелен. У нас тут слишком много подходящих людей, которые с трудом дослужились до звания детектива. Куда бы ты хотела поехать?

— Я подумаю.

— Вы выбрали странный момент, чтобы сообщить такие важные новости, — заметила Делия, когда они одевались в холле.

— Она не так спокойна, как хочет казаться, — ответил Кармайн. — Ее нужно было встряхнуть, пусть определится с дальнейшей судьбой.

— Я предложила остаться с ней, но она и слышать не захотела, — сказала Делия. — Объявила, что будет спать на кушетке в гостиной. Видимо, она еще не обставила другие спальни, потому, надеюсь, воспользуется моим советом.

— Каким советом, Дилс? — спросил Кармайн, опуская вниз подбитые мехом уши шапки-ушанки. На улице ощутимо подморозило.

— Я посоветовала ей больше не стелить белых ковров.

Было еще одно дело, которое Кармайн мог бы уладить и в квартире Хелен, но он предпочел потерпеть до возвращения в свой кабинет. Капитан перебрал содержимое сумки Хелен, изъятой в целях расследования, и нашел ее личную записную книжку. Номер телефона Дагмар располагался на букву «Ф» — Фалендорф; он так и думал. Взглянув на железнодорожные часы, он решил, что Дагмар уже наверняка у себя в офисе. После смерти Джозефа объем работы, должно быть, только возрос, если, конечно, он что-либо делал за столь существенную зарплату.

На том конце она назвала свое имя — значит, линия была рассчитана исключительно на личные звонки.

— Фрау фон Фалендорф, говорит капитан Кармайн Дельмонико. Возможно, вы меня помните? Я — начальник Хелен Макинтош.

— Да, капитан?

— Боюсь, у меня очень плохие новости, мадам. Ваш брат, Курт, умер несколько часов назад.

Когда он замолчал, только едва уловимые помехи на линии говорили ему, что она все еще слушает; тишина при обрыве связи была бы иной, более оглушающей.

— Фрау фон Фалендорф?

— Да, я здесь. Курт умер? Курт? — В ее голосе звучало недоверие. — Мой маленький Кюртхен? Как?

— Он был застрелен, мадам, когда пытался убить офицера полиции.

— Вы говорите, что Курт пытался совершить убийство?

— Он уже убивал прежде, мадам. Профессор фон Фалендорф был убийцей-насильником, известным нам, как Додо, — ответил Кармайн.

И опять тишина. Кармайн не нашел в себе силы, чтобы ее прервать. Наконец женщина заговорила:

— Вы уверены, что он называл себя Додо? Уверены, что Курт и Додо — один и тот же человек?

— Абсолютно, фрау фон Фалендорф. Абсолютно.

— Как странно, что Курт выбрал Didus ineptus! Вы ведь эту птицу имеете в виду, говоря «додо»?

— Да. Почему странно?

— Когда Курт отказывался понимать химию, наш отец называл его додо — слишком глупый, чтобы избежать вымирания. Он имел в виду, что Курт слишком глуп, чтобы следовать семейной линии.

«Не то!» Кармайн считал, что патология Курта идет с более ранних лет, нежели его обучение химии. Но все же спросил:

— Сколько лет ему тогда было?

— Три-четыре года. Мы уже тогда знали, что Курт умен, однако папа считал, что его уделом должна быть только химия, — ответила Дагмар.

«Слишком надуманно, слишком. Почему она лжет?»

— Только это, фрау фон Фалендорф?

— Мне больше ничего не приходит в голову.

Кармайн прочистил горло.

— Э-э… похороны, мадам. Вы хотите, чтобы тело было выслано вам?

— Я сделаю необходимые приготовления, капитан. Секретность прежде всего.

Из разговора он вынес один любопытный факт — фрау фон Фалендорф была не сильно удивлена произошедшим. Горечь возникла и тут же исчезла. Сестра Курта ожидала подобных вестей. Но с какого времени? Со времени его устройства в Чабб? Или со времени проявления неспособности к химии? Но больше всего Кармайна мучил другой вопрос: почему Курт-Додо напал на Хелен?

И, как всегда, единственной наперсницей его мыслей стала Дездемона.

Курт фон Фалендорф не хранил в гостевом крыле свое снаряжение для нападений, однако украденные им книги были здесь на виду. Во время обыска, проводимого после похищения Курта, никто не обратил на них внимания, так как было неизвестно, какие книги взял Додо у своих жертв. Теперь же к ним присоединился стеклянный мишка Тедди и пресс-папье, оба выставленные на фоне черной драпировки.

— Не понимаю, зачем он украл стеклянного мишку? — удивилась Делия. — Он ведь не собирался его продавать, верно?

— Нет, он просто хотел убрать Тедди из такого места, где Хелен могла его видеть, — ответил Кармайн. — Никто из нас не знал, насколько сильно Хелен подружилась с Амандой Уорбертон, а Курт знал. К тому же он читал записи девушки, где она восхищалась мишкой Тедди. Хелен была чрезвычайно горда своим открытием по поводу драгоценных глаз Тедди.

— Но мы же знали, что Хелен подружилась с Амандой, — возразила Делия. — Она действовала согласно твоим инструкциям.

— Возможно, я ей и приказал, но их дружба не была притворной. Курт безумно ревновал, так сильно, что ее тетради стали для него дневниками, которые он не мог расшифровать.

— Но они же не были дневниками! — воскликнула Делия.

— И шифра никакого тоже не было. Только фантазии сумасшедшего. Когда Курт проник в магазин, чтобы украсть стеклянного мишку Тедди, он уже балансировал на грани безумия. Я разговаривал сегодня рано утром с его боссом, Дином Галраджани по телефону. Он сначала списал явные перемены в Курте на похищение, но потом признал, что они начались с появлением в лаборатории женщины-физика — Джейн Трефузис. Курт ее ненавидел.

— Но зачем было убивать тех двух милых и безвредных людей? — спросила Делия.

— Он же читал записи Хелен, где она восхищалась стеклянным мишкой. По сути, он считал, что Тедди принадлежит ей.

— Я знаю, что он увивался за Хелен, — сказал Ник. — Но любил ли он ее на самом деле? Был ли он способен на такие чувства?

— Не был, но думал, что любит. Его зацикленность на Хелен имела несколько причин, и одна из самых важных была связана с семьей. Как они воспримут жену-американку? Подходила только Хелен.

— Тогда кто был вандалом? — спросил Ник.

— Хэнк Мюррей. Больше некому. Он использовал личину вандала, чтобы сблизиться с Амандой, которая ему сильно нравилась. Проблема в том, что ему нечего было ей предложить, а прошлое запятнано: никто не знает, то ли он первый напал на жену с ножом, то ли она на него. Видимо, он до смерти боялся суда и окончательного приговора.

Когда они втроем покинули дом Курта, снаружи их поджидали Роберт и Гордон Уорбертоны.

— Мы слышали, что Курт мертв, как додо, — сказал Робби хихикая.

— Эта шутка уже затасканна, — устало ответил Кармайн.

— Значит, правда? Действительно правда? — взвизгнул Горди.

«Они похожи на гномов, — подумал Кармайн. — Хотя не маленького роста и не уродливы. Не от мира сего? Нет, скорее из другого мира. Точно: они с Марса».

Так как все события стали достоянием гласности, Кармайн кивнул соглашаясь.

— Разве я не говорил тебе? — спросил Горди у Робби. — Злодей! Злодей-с-крашеными-волосами!

— Если уж быть точным, злодей-с-крашеными-париками!

Кармайн не сдержал улыбки — они были остроумными.

выдал Робби.

— Возможно, вы и правы насчет дальнейшей судьбы Курта, — сказал Кармайн. — Вы придумываете ваши лимерики на ходу?

— Конечно, — ответил Робби. — Вот почему слово «радиоактивный» не совсем вписывается в ритм стиха. Ничего, пустяки!

Неожиданно Горди заговорил:

— Капитан, мы с Робби воплотили замечательную идею в настоящий сценарий! — Его зеленые глаза забегали по сторонам, выдавая хладнокровный расчет. Быстрый взгляд Кармайна на другого близнеца выявил такое же выражение лица. — Сейчас он закончен и защищен авторским правом, однако, прежде чем мы успеем претворить его в жизнь, он может быть украден и пущен в ход. Мы не знакомы ни с одним большим человеком в Голливуде!

В голосе Гордона проскользнуло отчаяние, а глаза наполнились страхом. У второго брата стал абсолютно такой же взгляд. «Как им это удается?»

— О, замолчи, Горди! — с раздражением воскликнул Робби. — Не то чтобы прогнозы Горди слишком пессимистичны, капитан, нет. Однако он скорее сбивает с толку, чем рассказывает суть.

— Верно, — ответил Кармайн, продолжая наслаждаться ситуацией. — Расскажите мне суть, Роберт, если я действительно обращаюсь к Роберту?

— Именно так, — ответил тот. — Горди прав, уверяю вас, капитан. Наш сценарий будет урезан, сокращен и изменен до неузнаваемости, причем в рамках закона, и мы больше не будем обладателями уникального произведения. — Тут он отвел Кармайна в сторону от Делии и Ника. — Мы приняли во внимание, что Майрон Мендель Мандельбаум, муж вашей бывшей жены, является вашим лучшим другом. Поэтому просим вас прочесть наш гран-гиньол[27]. Мы работали как сумасшедшие, чтобы его закончить. Он полностью расписан по кадрам. Гордон — замечательный, замечательный художник.

— Расписан по кадрам? — недоуменно переспросил Кармайн.

— Да. Представьте ваше любимое кино в виде огромной книги комиксов — это и есть раскадровка. Кино — это визуальное средство подачи информации, и его создатели не любят читать. На самом-то деле слова — враги. Переработай их в комиксы, и любой голливудский додо — упс! — поймет основную идею и содержание. — Роберт состроил рожу. — Думаю, описание характера героев стало еще одной причиной для создания такого сценария.

— Вы хотите, чтобы я попросил Мандельбаума дать вам аудиенцию? — спросил Кармайн.

— Да, именно так! Наш сценарий отлично ему подойдет, но мы не можем пробраться даже сквозь его внешнюю зону обороны. Если бы мы могли встретиться с ним лично, он загорелся бы нашим проектом! «Кровь из камня», может, и не принесет «Оскара», но кучу денег — точно!

— Тогда он обязательно привлечет внимание мистера Мандельбаума, — с усмешкой сказал Кармайн. — Если я устрою вам аудиенцию, вы обещаете держаться от меня подальше?

Робби издал театральный вздох и стал заламывать руки.

— Капитан, капитан! Если вы это сделаете, то даже следов наших больше не увидите!

— Тогда договорились. — Кармайн взглянул на часы. — Как раз сейчас он должен быть у себя в кабинете. Могу я воспользоваться вашим телефоном?

— Вы бы еще спросили, умеет ли толстый ребенок пукать! Конечно, можете!

Близнецы радостно скакали вокруг него, направляясь к дому. Войдя внутрь, Кармайн резко остановился. Прямо перед ним на стене красовалась жуткая голова — зеленоватая и раздувшаяся.

— Это — Артур де Мортейн, — сказал Горди. — Первая жертва Каменного человека. Все они ведут свой род от короля Артура и его законной жены — француженки Жислейн.

— Вы сами будете сниматься?

— В этом фильме? Капитан, мы и есть главные герои! — воскликнул Робби. — Вы видите близнецов Теннисон, неординарных сыщиков.

— Ага! Действие происходит в тысяча восемьсот девяностых.

— Да, на жутких кладбищах в дымке лондонского смога. Каменный человек представляет собой нечто среднее между мумией и Франкенштейном.

— Почему бы не сделать его обаятельным и красивым, как Грегори Пек?

Нет, так им не подойдет; они стали заложниками привычного образа.

— Гарантирую, тебе понравятся близнецы Уорбертоны и то, что они написали, — говорил он Майрону несколькими минутами позже, листая страницы одного из массивных альбомов. — Чистый Голливуд! В их сценарии также достаточно много смешного. Не говоря уж о том, что сами Уорбертоны — настоящие комики… Ну? Так я говорю им, чтобы садились на самолет, или нет?

Кармайн повесил трубку.

— Садитесь сегодня же на самолет, летящий на Запад, джентльмены. Мистер Мандельбаум уделит вам целое утро, а если ему понравятся ваши комиксы, то и обед в «Поло-лондж».

— Оказывается, они обхаживали меня ради моих связей с большим человеком из Голливуда, — сказал Кармайн, вернувшись в окружное управление.

— Они выйдут сухими из воды, — без тени одобрения заметил Ник. — Не замешаны ни в чем криминальном, стали богачами за счет бедной мисс Уорбертон, а теперь еще продадут свою идею лично Майрону Менделю Мандельбауму. — Он скривил губы. — Вот хитрюги!

— Согласен, Ник, хитрюги, — ответил Кармайн. — И являются ярким примером того, что может произойти с неопределившимся человеком. Им повезло в жизни, а значит, не обязательно идти на преступление.

— Верно, как у адвокатов, — сказал Ник.

— Тебе кто-то предъявил иск?

— Нет. Я только поддерживаю точку зрения Шекспира, вот и все.

— Того, наверное, изрядно донимали адвокаты, — вставила Делия. — Возможно, даже от обманщика Бэкона.

— Нет, нет, не будем снова продолжать эту тему! — воскликнул Кармайн. — Два разрешившихся дела не дают нам повода для веселья. Слишком много трупов.

«Эту часть своей работы я ненавижу сильнее всего», — думал он, осаживая их энтузиазм и приподнятое настроение в связи с закрытием длинного и непростого расследования.

Вошла Хелен.

— Мне можно присоединиться? — спросила она.

— Конечно. В любом случае мы сейчас отправляемся на обед.

— Курт был вандалом? — спросила Хелен.

Кармайн рассказал все еще раз.

Потом девушка резко сменила тему:

— Папа уже видел стеклянного мишку Тедди?

— Я повезу его сегодня после обеда, — ответил Кармайн.

— А я поехать не смогу, верно?

— Боюсь, что нет.

Она сделала глубокий вдох.

— Кармайн, я знаю, что так не положено, но никак не могу избавиться от мучающего меня вопроса, — сказала она. — Сущая головоломка, и я никак не могу найти ответа. Если знаете, скажите мне, и клянусь, больше никогда не упомяну Додо.

— Любопытство кошку сгубило, Хелен.

— Но информация вернула ее к жизни.

— Хорошо, но только один вопрос. Спрашивай.

— Курт присутствовал на каждой вечеринке в Кэрью, но явно не был тем симпатичным парнем на диванчике. Ведь Курт был всегда на виду! Кто тогда тот незнакомец, которого никто не смог опознать?

— Неизвестно. Это остается для нас загадкой.

— Не означает ли это, что есть еще один Додо?

— Если бы так, он уже нанес бы первый удар. Я сомневаюсь, что Холломен когда-нибудь еще пополнится женщинами, скрывающими свое изнасилование, по крайней мере в таком количестве уж точно не будет. Так как все пострадавшие описывали одного и того же человека — более или менее, — нам следует принять на веру, что он действительно посещал вечеринки в Кэрью. Я полагаю, что мы столкнулись с психологом, который пишет книгу или проводит какие-то исследования. Раз он не рассказал об этом девушкам, значит, его намерения неэтичны. Я понимаю, что в Кэрью больше не проводится таких вечеринок, но «джентльменский патруль» продолжает искать загадочного мужчину. Если он проявится, его арестуют.

— Даже если он ничего не сделал? — спросила Хелен.

— За одни только расспрашивания. И получит предостережение, если в нем возникнет необходимость. Никто не хочет появления подражателя Додо.

— Никогда об этом не думала, — сказала Хелен и повернулась к Делии: — Ты ведь говорила, что молния не бьет дважды в одно и то же место?

— Смотря какая молния, дорогая.

— Это уж слишком! Подражатель Додо! Вы же не серьезно?

— Тогда кто он? — спросила Делия. — Коварный психолог?

ММ был потрясен.

— Это самая необычная вещь из когда-либо виденных мной, — сказал он, во все глаза рассматривая стеклянного мишку Тедди. — Хелен была права насчет его глаз, они завораживают.

— Вы бы видели его в витрине магазина при правильном освещении, — сказал Кармайн. — Дыхание захватывает.

— Слышал, вы реквизировали собаку и кота.

— Для детишек. Думаю, это был мудрый поступок.

— Пока одно из животных не умрет, — тяжело вздохнул ММ. — Вот тогда начнется настоящий кошмар!

— Глас опыта?

— И неоднократного.

— Где вы собираетесь разместить эту красоту?

— Оберги изводят меня, требуя финансировать постройку художественной галереи, но они хотят небольшое здание — интимное, как сказал Хорс. Но в таком здании трудно найти подходящее место для Голубого Мишки — так его теперь будут называть, — поэтому попрошу Хорса найти пригодный для этого дом. Голубой Мишка должен располагаться в центре зала, от него до зрителей должно быть не менее трех метров, чтобы какой-нибудь маньяк не смог разбить его молотком. — ММ вздохнул: — Мир полон маньяков! Взгляните на Курта фон Фалендорфа. Я даже надеялся, что моя дочь выйдет за него замуж. Никому и никогда нельзя доверять.

— Верно, — серьезно ответил Кармайн.

— Здесь Голубого Мишку тоже нельзя оставлять.

— Его сегодня отвезут в банковское хранилище, сэр. Я заполню необходимые бумаги и передам вам, чтобы вы могли забрать Тедди в ваше хранилище.

— Что вы думаете, Кармайн? — спросил ММ, когда они вышли.