Неприкрытая жестокость Маккалоу Колин

— Корм в банках. Я взял то, что было в буфете у мисс Уорбертон. Теперь придется тратиться на их еду, зато эти двое помогут занять детей.

«Все сделано правильно», — решил он, возвращаясь в окружное управление с двумя пустыми переносками. Он даже не ворчал, когда заполнял требуемую форму для того, чтобы отправить полицейского с переносками в приют, находящийся за городом.

— На стеклянном ярде не нашлось ничего, кроме фрагментов кожи Хэнка Мюррея и лака для волос Аманды Уорбертон, — начал рассказывать Патрик О'Доннелл. — Однако когда убийца ударил Аманду, он намеревался ее всего лишь оглушить. А Мюррей получил сильнейший удар, повлекший за собой множественные кровоизлияния в мозг. Думаю, убийца был готов к встрече с мисс Уорбертон, но появление Хэнка стало для него неожиданностью. Его не волновало, как тот умрет, главное, что умер. Смерть же Аманды, на мой взгляд, была спланирована. Нож заострен так, что мог бы рассечь и волос. Во время удара голова и шея женщины были подняты, но не вытянуты — если бы шея была изогнута, то до сонной артерии достать тяжело. Голову он сдвинул уже после, чтобы хлынувшая кровь на него не попала.

— Как он забрал стеклянного мишку? Есть идеи?

— Пол тщательно изучил все следы в магазине и задней комнате. Он обнаружил только один тип следов — примерно сорок четвертого размера, — но из-за настила нет никаких шансов определить рисунок подошвы или срисовать очертания. Судя по следам от колес, для перевозки медведя он воспользовался большой тележкой. Платформа тележки поднималась с помощью электрического мотора, что помогло ему снять мишку с витрины и погрузить в машину. Но какое нахальство, Кармайн! Он снял медведя с витрины, упаковал его и погрузил на тележку еще до десяти тридцати. Охрана была повсюду!

— Удача. К тому же, наверное, положил в витрину записку об оформлении витрины, — сказал Кармайн. — Хотя ему действительно феноменально везет, как и сказала Делия.

— Он не просто вывез мишку из здания, — продолжил Патрик. — На следах от тележки нет ни капли крови, он старательно объехал места, где она могла быть. Он не торопился, не боялся наткнуться на охранника.

— Наткнулся — выстрелил бы прямо в голову пистолетом двадцать второго калибра с глушителем. К тому же он мог быть одет в спецодежду и катить тележку с якобы документами в руках — в такой ситуации он спокойно проследовал бы мимо охранника.

Что-то в голосе Кармайна заставило Патрика быстро взглянуть на брата, но его встретил только невинный взгляд светло-карих глаз.

— Есть еще вопросы? — спросил он.

— Нет. — Кармайн взглянул на часы. — Мне придется встретиться с близнецами Уорбертон и рассказать им о случившемся.

— Сделай мне одолжение, Кармайн.

— Что хочешь, Патси.

— Прежде чем запустишь близнецов в магазин, пошли туда Хелен, чтобы она как следует взглянула на его содержимое. Именно она определила ценность стеклянного мишки Тедди и, по-моему, разбирается и в других выставленных там вещах.

— Хорошая идея. Так и сделаю.

Хелен ждала его в комнате, где собиралась вся команда, взволнованная и расстроенная.

— Как я хотела бы, чтобы вы выгнали меня из программы! — сказала она вместо приветствия. — Я все пропустила. Все!

— Временами, мисс Макинтош, вы напоминаете мне любимую мной королеву Марию Антуанетту. Вы не можете всегда получать то, что хотите, и судья Твайтес со мной согласился бы. Его время гораздо ценнее, чем ваше, пусть вам это и малоинтересно. Не ворчите и воспринимайте его причуды, как подобает воспитанному человеку. Я понимаю, что вы чувствуете из-за гибели Аманды Уорбертон, но вы можете кое-что для нее сделать.

— Да что угодно! — страстно воскликнула Хелен, практически не обратив внимания на проповедь Кармайна.

— Езжайте в «Басквош-молл» и тщательно осмотрите магазин мисс Уорбертон, — сказал он. — Я хочу знать, не пропало ли что-нибудь еще, от маленькой китайской булавки до стеклянной капли. Ничего не пропустите.

— Да, капитан. — Она встала. — А куда направляются Делия и Ник?

— В офис и на квартиру Хэнка Мюррея. Ты же едешь в магазин. Все понятно?

— Да, сэр. — И она послушно ушла.

Магазин «Стеклянный мишка Тедди» вызвал в Хелен такие сильные эмоции, что даже проницательный Кармайн удивился бы. Магазин был местом работы женщины, которая стала Хелен настоящим другом, а настоящие друзья были для нее редкостью, потому что она еще не определилась, что для нее в людях главное. Аманда, которой она восхищалась, была непростой: милой снаружи, но со стальным стержнем внутри. Они друг друга понимали. Поэтому, делая первые шаги по магазину, Хелен пришлось смахивать набегающие слезы.

Оформление магазинов в черном цвете было, пожалуй, свойственно исключительно магазинам со стеклом. Только сейчас она оценила то, как искусно здесь выставлено освещение. Отдельные лучи света падали направленно на особо ценные экземпляры, а более дешевые стояли группами, полыхая светящимися гранями. На небольшом черном пьедестале красовалась великолепная призма, прямо за ней располагался распылитель воды, при нажатии на который вылетал фонтанчик брызг, и через призму они светились всеми цветами радуги. Потрясающе!

Пивные трубы в ярд и пол-ярда, такие разные по форме, висели над стеклянными рамками от Лалика и из муранского стекла; изящный чайный набор из стекла, ослепительно сверкая, горделиво возвышался над винными бокалами, а массивный хрустальный шар Баккара переворачивал мир с ног на голову. Все было таким прекрасным! Если близнецы Уорбертон устроят распродажу, чтобы закрыть магазин, она обязательно придет сюда и купит призму и хрустальный шар.

Но такая прогулка по магазину никак не поможет ей выполнить свой последний долг перед Амандой. И Хелен начала методично изучать товар, обходя магазин вдоль и поперек. Какая удача, что она заплатила за ту вазу для отца и забрала ее домой неделю назад. Почему она так поступила? Предвидение?

На прилавке стояла полочка с украшениями и миниатюрными предметами: крошечные животные размером с ноготь, пуговицы, ожерелья из хрустальных бусин — некоторые многогранные, а некоторые просто круглые. Почему-то пуговицы вызвали у нее улыбку: одни подходили исключительно для украшения свадебного платья, а другие, своей лаконичностью и простотой понравившиеся бы даже монаху, отлично смотрелись бы на морском кителе. Больше всего ей понравились пуговицы темно-синего цвета с золотистыми стеклянными львами. «Я куплю Курту набор таких на Рождество, — решила она про себя и тут увидела ожерелье из разноцветных бусин, от светло-розовых до насыщенно-бордовых. — О, как оно шикарно будет смотреться на маминой лебединой шее! Идеально! Скорпионьи цвета для женщины-скорпиона. Нет, нет, не отвлекаться!»

Девушка снова вернулась к полкам и подошла к замечательной коллекции пресс-папье. Она в ужасе увидела цену одного из них — пять тысяч долларов! А потом замерла — в середине полки пустовало место. Аманда его обязательно чем-нибудь заполнила бы, если бы продала стоящий здесь прежде предмет.

Строгие правила, навязанные страховыми компаниями, Аманда соблюдала четко. В план были внесены все тридцать пресс-папье, вместе с их снимками. Пропавшее, к удивлению Хелен, стоило недорого — триста долларов. Судя по фотографии, прозрачное стеклянное пресс-папье внутри украшали расходящиеся дорожки из разноцветных шариков, что напоминало карту метро, где каждая линия была выделена другим цветом.

Может, убийца его разбил? А если нет, то что могло привлечь его именно в этом дешевом в сравнении с другими пресс-папье?

— Больше ничего не пропало, — сказала она Кармайну в пятницу утром, сдавая свой отчет.

— Так ты думаешь, что пресс-папье взял он? — спросил капитан.

— Возможно, что мисс Уорбертон продала его поздно вечером накануне убийства и не успела поставить что-то новое, — сказала Хелен, — однако интуиция подсказывает мне, что забрал убийца. Я обыскала все коробки на складе и нашла второе такое же; я оставила расписку.

Девушка, порывшись в своей бездонной сумке, вытащила оттуда пресс-папье и поставила его на стол.

— Напоминает трехмерную карту метро.

— В самом деле, — согласился Кармайн, беря пресс-папье в руки. — Может, это точная копия его пути домой?

Хелен его шутка шокировала, но она мудро попридержала язык; капитан временами мог быть излишне жизнерадостным без явных на то причин. Лучше всего сменить тему.

— Как близнецы восприняли новость?

— Как я и представлял. Пронзительные вопли, визги, крокодильи слезы. Истерика у Горди, которую Роберт прекратил, вылив ему на голову воду из вазы с маргаритками. А в душе радость от того, что они оказались наследниками тети Аманды. Я сам передал им ее завещание, так как эта мудрая женщина не нанимала себе нотариуса. Но когда я рассказал им о пропаже мишки Тедди и о том, что если он найдется, то будет принадлежать Чаббу, они в равной степени были удивлены и расстроены. Полагаю, помчались выяснить, не могут ли оспорить права Чабба на этот самый выдающийся экземпляр коллекции.

— Все, возвращаюсь в Чабб, — с усмешкой произнесла Хелен. — Хотя сейчас и неуместно говорить об этом. Сначала нужно вернуть стеклянного мишку, а уж потом беспокоиться, кто будет им владеть. Верно, сэр?

— Разумеется.

— Что стало с ее питомцами, капитан?

На лице Кармайна появилось странное выражение. Будь здесь Делия, она бы сказала, что капитан смущен.

— Э-э… ну… я забрал их домой для детишек. Взрослые, приученные к туалету…

— Как здорово, сэр! Какое облегчение! Я голову сломала, думая, как убедить отца взять их, но теперь беспокоиться не о чем. Я вам завидую.

Ее слова заставили Кармайна почувствовать себя гораздо лучше, особенно после весьма тяжелой ночи, когда собака скулила, а кота время от времени тошнило. Дездемона изменила свое решение и хотела, чтобы их забрали, однако Прунелла высмеяла ее нетерпимость. Она уверенно заявила, что через два-три дня худшее будет позади и семье Дельмонико останется только удивляться, как они могли жить без Уинстона и Фрэнки. А потом она позвала плотника, чтобы тот сделал в двери люк для животных. «Может, — с надеждой подумал Кармайн, — Уинстон и Фрэнки убегут прочь, и тогда у меня дома все вернется в норму». Хуже всего было, когда ему приходилось убирать кошачью рвоту.

* * *

Когда Роберт и Гордон Уорбертоны выяснили, что наследство Аманды даже без стеклянного мишки Тедди превышает два миллиона долларов, они впали в экстаз. И уже не столь болезненно реагировали на заявление своего адвоката, толкового парня, что они могут забыть об оспаривании прав университета на владение тем музейным экспонатом, хранение которого в должных условиях мог позволить себе только Чабб.

— Где мы будем жить, мой дорогой? — спросил Горди брата. — Здесь или в тех дивных апартаментах?

— О, только здесь, вне всяких сомнений, — ответил Робби. — Терпеть не могу дом без сада. К тому же мы вложили сюда столько сил, а продать сможем всего за сотню тысяч долларов; апартаменты же уйдут на аукционе за сумму в десять раз больше. Наличность положим на счет! Нам нужны наличные на счете в банке! Если мы продадим апартаменты, то можем не притрагиваться к голубым фишкам Аманды и при этом жить на широкую ногу. Наши планы продвигаются. Кто мог знать, что Аманда оставит нам столько после своей смерти? Мы надеялись только на небольшое денежное подношение, но… как прекрасен, прекрасен мир!

— Смерть всегда приносит нам доход, сладкий мой, — сказал Гордон с улыбкой. — Посмотри на нашу мамочку.

— Спасибо, я не хочу смотреть на нашу мамочку!

— Я сыт по горло рисованием и раскрашиванием! — неожиданно воскликнул Горди.

Робби поспешил успокоить брата:

— Ну-ну, мой любимый братишка, я знаю. Просто помни, ты — тот фундамент, на котором стоит наше предприятие. Разве ты не хочешь, чтобы на наших могильных плитах появилась эпитафия получше, чем «Актеры-близнецы»? Не хочешь?

— Хочу, — признал Горди с ворчанием. — Но с другой стороны, я сыт по горло рисованием и раскрашиванием!

— О святые угодники! — воскликнул Робби. Он сел рядом с братом, взял его руки и начал их растирать. — Послушай, мой дорогой, мы не можем перейти на новый уровень, пока ты не закончишь. Я не преувеличиваю, твоя работа принесет нам успех, она должна произвести впечатление на капитана Дельмонико! Но как быть, если ты ее не закончишь?

— Он отказался продемонстрировать нам фотографии Аманды с перерезанным горлом, — мрачно заметил Горди.

— Я не мог слишком давить на него, ты же знаешь! Он нам нужен! Если он откажет нам в более важной просьбе, мы останемся пустым местом, с одним только текстом…

— Будем и дальше спасаться жестом иль квестом, — ожил Горди.

— Мне больше не нужно рифм! — оборвал его Роберт. — Подумай, как нам обессмертить себя, Горди! Как возвести реальность на новый уровень!

— Реальность, — сказал Горди, — всегда можно улучшить.

Атмосфера в кабинете Кармайна в понедельник, 25 ноября, становилась все тревожнее и напряженнее с каждым прибывающим членом команды. К тому моменту, когда Делия, придя последней, опустила свое облаченное в темно-розовые и яблочно-зеленые одежды тело на стул, казалось, уже невозможно было дышать. Они все приходили сюда в выходные и были поражены, не найдя здесь Кармайна; теперь, когда вот-вот должно было произойти новое нападение Додо, капитан опять отсутствовал.

Когда Кармайн появился в четверть девятого, то выглядел бодрым, отдохнувшим и даже веселым.

— Хорошо провели выходные? — осуждающе спросила Делия.

— Очень хорошо, — ответил он с готовностью. — Два новых члена семьи решили-таки обосноваться. И все пошло даже лучше, чем я надеялся. — Он облегченно вздохнул и улыбнулся: — Дездемона согласилась на их присутствие.

Ник затушил уже четвертую за утро сигарету.

— Если бы мы знали, Кармайн, о чем идет речь, нам было бы проще.

— А! В прошлый четверг я забрал домой домашних животных мисс Уорбертон, и у нас разразился небольшой семейный кризис, который мог бы перерасти в большой. Но этого не случилось. Пес влюбился в Дездемону, вы же ее знаете. В ней агрессии, как в гусенице. Кроме того, она — англичанка, а англичане обожают собак.

Делия удивленно моргнула:

— А что случилось с котом?

— Он привязался к настоящему хозяину дома — Джулиану.

Ник зажег пятую сигарету.

— Все это замечательно, Кармайн, но ты не забыл: завтра — день Додо?

— Ничего не произойдет, — уверенно ответил тот.

Три пары глаз в удивлении уставились на него.

— Не произойдет? — повторила Делия.

— Нет. Он может нанести удар на следующей неделе или еще через неделю, но не сейчас.

— Как вы можете быть так уверены? — спросила Хелен.

— Потому что на этой неделе у нас День благодарения. И он разрушает все его планы. Додо развивается, и ему остается только один путь — к более длинному и усложненному процессу. А значит, выбранная им жертва не должна отсутствовать три-четыре дня, — пояснил Кармайн.

— Конечно! — воскликнул Ник. — Даже самые нелюдимые личности обязательно к кому-нибудь приглашены на ужин в День благодарения.

— Именно так. Да и он планирует быть за праздничным ужином в гостях.

Делия аж подскочила:

— Вы знаете, кто он!

— Думаю, да.

— Скажите нам! — воскликнула Хелен.

— Не могу, Хелен. У меня нет доказательств — никаких. Пока я их не найду, моя догадка останется в тайне.

— Это нелепо! — не согласилась Хелена.

— Не нелепо, — ответила Делия, когда стало понятно, что Кармайн отвечать не собирается. — А вдруг сказанное станет известным? Если у Додо появятся хоть какие-то подозрения, что его раскрыли, дело может повернуться неожиданной стороной. Догадки капитана остаются исключительно подозрениями, раз нет доказательств.

— Я не скажу ни единой душе! — настаивала Хелен.

— Конечно, не скажешь. Но здесь у нас сравнительно людное место, дорогая.

— Оставили эту тему, — сказал Кармайн, беря со стола лист бумаги. — Яма начинает бурлить сильнее, чем Аргайл-авеню, и никто не хочет повторения прошедшего лета. Снег ко Дню благодарения не выпадет, а значит, нас ждет теплая, бесснежная зима. Нельзя допустить поджогов и мародерства, иначе это слишком сильно ударит по большинству жителей гетто. Капитан Васкес попросил предпринять превентивные меры, и комиссар Сильвестри счел его идеи здравыми. — Глаза янтарного цвета остановились на Нике Джефферсоне. — Полицейским отдыхать не придется — они должны быть готовы в считанные минуты выступить с противодействием мятежу. Детективам надлежит раздобыть информацию, то есть проработать Мохаммеда аль-Несра и «Черную бригаду». Обладая информацией, мы сможем подавить зачатки бунта. Эйб Голдберг работает с нами, но для тебя, Ник, есть особое задание. Эйб считает, что тебя можно замаскировать и внедрить туда. Если ты готов пойти на такой риск.

— Я готов, — ответил Ник с воодушевлением.

— У тебя есть семья, ты за них тоже несешь ответственность.

— Если бы не везение и не один маленький огнетушитель, Кармайн, мои мать и отец потеряли бы дом в июле и потом еще в августе, когда уже обзавелись шестью огнетушителями. Магазин моего дяди разграбили мародеры. Моя жена и дети примут мою сторону, готов поручиться.

— Капитан Васкес пригласил для содействия профессионального гримера — не все полицейские будут действовать в открытую, но их все-таки не обучали навыкам детективов. Поэтому многое зависит от тебя, Ник. Тот гример сказал, что может сделать тебя на шесть дюймов ниже и на двадцать лет старше. Иди к Эйбу, ладно?

Ник ушел.

— Хотела бы я поучаствовать в чем-то подобном, — сказала Делия, явно сожалея и о своей принадлежности к женскому полу, и о цвете кожи.

— Как тебе понравится идея присоединиться к проституткам недалеко от городского муниципалитета? Сутенеры у них все чернокожие, как и большинство девочек. Информация, Делия. Тебе остается только ее собрать. Сутенеры и проститутки общаются между собой, а я слышал, как ты можешь изобразить разные американские акценты. Сойдешь за мулатку, твой цвет кожи и волос идеально впишется.

— Мне нужен сутенер, — сказала Делия, в предвкушении подавшись вперед.

— Есть один из новых выпускников академии — чернокожий полицейский, лет около сорока и обладает подходящим лицом для маскировки. Джимми Пуч.

Делия испарилась.

— Как насчет меня? — спросила Хелен со сталью в голосе.

— У тебя занятия с криминалистами с девяти до полудня, а после — на вскрытие.

— Я тоже хочу работать на улице!

Лицо Кармайна застыло. Он сцепил руки и сурово посмотрел на девушку:

— Ты сейчас вступила в очередную, предсказуемую фазу в твоем обучении, Хелен, и тебе надо пройти ее, не испортив себе карьеру. Ты находишь занятия бесполезными, хотя они представляют самую важную часть твоего обучения. Позже ты увидишь, насколько я прав, но пока ты не можешь разглядеть очевидного, будешь просто повиноваться моим приказам. Что я, по-твоему, должен сделать с двадцатипятилетней ученицей с внешностью Джейн Фонда? Затонировать твою кожу и отправить в Яму или на Аргайл-авеню собирать информацию? Сколько глупостей ты там наделаешь! Тебя похитят и изнасилуют, и это будет не Додо! Какой-нибудь слетевший с катушек наркоман или свихнувшийся на ненависти член «Черной бригады»! Если бы я мог использовать тебя без риска для жизни в такой работе, так бы и сделал, но здесь нет ничего подходящего твоим способностям и твоей внешности. Твои амбиции беспредельны. В следующий раз, проходя мимо зеркала, вглядись в него. Ты подходишь для расследования корпоративного преступления или для изображения дорогой девушки из эскорта, но не для гетто на грани мятежа. Знания должны стать частью тебя, не забывай об этом и прими ограничения, не обвиняя во всем своего босса.

Она сидела, лишившись дара речи, в голове царил разброд. Один факт вызывал в ней сильнейшее отторжение — отца сменил человек, в два раза деспотичнее его. Конечно, капитан был прав, и никакие аргументы не смогли бы это изменить. Ее прежние представления о работе не имели ничего общего с действительностью.

После непродолжительного времени, которое она сочла достаточным, дабы сохранить лицо, Хелен встала и отправилась в кабинет Делии и Ника. Там она проработала со своими журналами почти до девяти часов вечера.

Выполнив всю бумажную работу, Кармайн пошел к Кори; в последние дни он всегда испытывал неприятное жжение в желудке, когда направлялся к нему, а небольшое расстояние стало казаться многокилометровой тяжелой дорогой. Бедная девочка! Он терпеть не мог так поступать, особенно учитывая недавние выговоры по другим причинам, но сказать ей было необходимо. Насколько он знал, Хелен Макинтош обладала очень сильным характером и была способна понять, что ее босс прав. Страстность заставляет ее постоянно искать способ проявить себя, прославиться. Но когда ей указывают на грубую действительность, она вполне способна умерить свой пыл и разглядеть правду.

«К несчастью, — подумал он, входя в кабинет лейтенанта, — Кори Маршалл не обладает способностью Хелен к пониманию. Он борется за выживание, и сейчас его самым опасным противником стал он, Кармайн. В этой ситуации не будет победителей».

Естественно, Кори тотчас вскочил и, упершись в стол костяшками пальцев, выгнул шею. Он решил наброситься первым.

— Я работаю в соответствии с собственными методами, собственным стилем и решаю свои задачи! — воскликнул он, выпячивая губы. — Если ты пришел, чтобы прочитать мне еще одну проповедь, не стоит утруждаться. Я всю работу сделал, даже заполнил эти формы Васкеса! Скажи мне, зачем все эти бумажки? Этот парень не полицейский, а бюрократ!

Он вышел из-за стола и принялся ходить взад-вперед по кабинету; Кармайн с непроницаемым выражением лица сел на стул и принялся наблюдать за ним.

— Ты презираешь меня, — говорил Кори. — А я не могу понять почему. Ты так одержим своей работой, что не можешь вынести малейшей недоработки, даже если она не имеет никакого значения. Весь мир должен быть как ты! Неудивительно, что ты любишь Эйба, — он такой же! Парочка маниакально-одержимых поборников!

«Слова, фразы, мысли Морин. Вот и пришли, — думал Кармайн. — Как я мог пропустить эту черту Кори? Да, я знал, что они с Эйбом совершенно разные люди, совершенно разные детективы, но не замечал в Кори этой зарождающейся паранойи, неумения строить тактические планы, не замечал внутренней слабости и безграничной, чудовищной власти над ним Морин. Я не осознавал масштаба его недостатков. Когда бы он ни брался за выполнение приказа, всегда ухитрялся справиться; а его соперничество с Эйбом было лишь борьбой за шанс стать лейтенантом. Его независимость тогда имела рамки, ответственность за все нес я. Тогда он мог отлично проявлять свои таланты. Теперь же он несет ответственность, и одна его часть преисполнена самоуверенностью и гордыней, а все остальное потерялось. Он закрылся от меня».

— Я хочу, чтобы ты позволил мне помочь, — неожиданно сказал Кармайн.

— Помочь? В чем?

— В выстраивании работы.

Кори закрыл глаза.

— Кажется, мы уже говорили на эту тему или на близкую к ней. Не знаю, откуда у тебя берутся такие идеи, Кармайн, но они ошибочны. Что ты хочешь?

— Яма вот-вот выйдет из-под контроля, и я хочу знать — дело со складом оружия в школе Тафта окончательно решено?

— Я представил тебе на рассмотрение отчет, в котором именно так и написано.

— Базз не так уверен.

— Базз стал как старая баба. Когда я получу второго члена в команду, и кто им будет?

— Донни Костелло. Он идет на повышение.

На недовольном лице Кори не появилось никакой радости.

— Костелло? Он такой же педант, как и Базз.

— Тебе нужны все педанты, которых только можно раздобыть, Кори, потому что ты сам таковым не являешься, — ответил Кармайн. — Будь поосторожнее с собственными людьми.

— Да пошел ты, Кармайн! Твоя проблема в том, что ты пытаешься учить свою бабушку, как яйца высиживать.

— К сожалению, ты никогда не был знаком с моей бабушкой Черутти.

— Отвали!

— Кори не осознает важности исполнения рутинных обязанностей детектива, — говорил Кармайн в пять часов вечера этого же дня Джону Сильвестри. — И пока Морин рулит ситуацией, он ни на йоту не изменится к лучшему. Я не видел в ней серьезного противника, а жаль. Как бы сказал психиатр, у нее мания величия.

— Нелепо, что мы так недооцениваем влияние домашней атмосферы. Ты можешь себе представить более непохожих женщин, чем Ава Джонс и Морин Маршалл? — спросил Джон Сильвестри. — Они себе все колени стерли, но для разных целей.

— Я ведь не могу избавиться от Кори, верно?

— Не можешь. На нас на всей скорости несется поезд, но, пока он не ударит, мы должны притворяться, что ничего не происходит.

— По слухам, Базз Дженовезе продолжает настаивать, что дело об оружии в школе Тафта еще не закончено, и это меня беспокоит.

— Он обратился за спиной Кори к тебе, Кармайн?

— Кто, Базз? Ни разу. Слишком порядочный.

— Кто пополнит команду Кори?

— Донни Костелло.

— Лучше он, чем какой-нибудь рекрут по стажерской программе. Костелло не против бумажной работы.

— А как насчет умерить бюрократические способности Фернандо?

— Забавно, он не многим моложе тебя, а готов весь день сидеть по локти в бумагах. Как ты можешь быть таким расслабленным, если Додо должен нанести завтра удар?

Кармайн встал:

— Не хочешь прогуляться в «Мальволио» и выпить? — спросил он. — Там я смогу рассказать тебе о Дне благодарения. Кстати, кем тебе приходится Луиджи?

— Двоюродный брат, но не по линии Черутти.

— Я совершенствуюсь. Мне понадобилось всего лишь восемнадцать лет, чтобы это выяснить. Вот вам и детектив.

Кармайн не мог знать, какой ожесточенный спор состоялся между Кори и Баззом по поводу школы Тафта.

Две недели назад Базз снова взялся препираться с Кори.

— Позволь мне продолжить расследование, — настаивал он. — Все говорит о том, что действует отколовшаяся группа и «Черная бригада» собирается объявить им войну. Ты не хуже меня знаешь, как воинственны враждующие между собой чернокожие группировки, особенно в Холломене, где имеются целых два гетто, разделенных университетским городком и бизнес-центром. Это работает нам на руку, но «Черная бригада» обосновалась в Яме, а эти новые — на Аргайл-авеню. Школа Тафта как раз между ними, как кусок мяса в гамбургере.

— Звучит интересно, но где факты, Базз?

— Их практически нет, — признал Базз. — Однако это не выдумки, Кор. В школе Тафта еще есть оружие.

Кори махнул рапортом:

— Твои аргументы такие же непрочные, как и эта бумага, на которой они написаны, Базз. У меня очень надежные осведомители в «Черной бригаде», и они говорят, что склад оружия в школе Тафта был ошибкой, а не частью плана.

— Но это работа не «Черной бригады», — продолжал настаивать Базз, — а отколовшейся группы с более жесткими намерениями, цель которой террор и опять террор. И один из главных пунктов — жестокость и применение силы в средней школе. Обычные солдаты из «Черной бригады» не знают о существовании отколовшихся, Мохаммед аль-Неср не будет о таком распространяться.

— Рапорт полон предположений, Базз. Если я буду руководствоваться ими, меня поднимут на смех, — сказал Кори.

— А страх быть высмеянным важнее, чем надвигающаяся бойня в Тафте? — не унимался Базз.

Разозлившись, Кори бросил бумаги на стол, словно они жгли ему руку.

— Предоставь мне факты, и я буду счастлив тебе поверить, но работать исходя только из подозрений не стану. Ты это можешь понять? — В его голосе зазвучали истеричные нотки. — Родители учеников школы Тафта наводнят суд Холломена исками с обвинением в дискриминации и клевете! Убирайся, Базз! Занимайся тем, что я тебе сказал, — выясняй, кто ограбил Четвертый национальный банк. Это и реально, и важно.

Базз вышел, он больше ничего не мог сделать. В заявлениях Кори была своя правда, и только мысль о возможности жертв среди детей толкала его на дальнейшее расследование.

Его рапорт вошел в дело о складе оружия в школе Тафта, но в течение двух четвергов, когда Кармайн, Эйб и Кори встречались, чтобы обсудить текущие дела, Кори его не показывал и даже не упоминал о его наличии. Рапорт лежал на самом дне его папки.

Поиск ограбивших Четвертый национальный банк занял некоторое время, но Базз Дженовезе был хорошим детективом, хоть и неопытным. По всем признакам преступники изыскивали на что-то средства, но не с целью личного обогащения. Осведомитель Кори из «Черной бригады» был еще очень молод и занимал низкое положение в иерархии организации, поэтому не мог знать мыслей Мохаммеда и со всей своей искренностью заявлял, что это провернули не они. На украденные 74.000 долларов можно купить много оружия, включая автоматическое, но если Мохаммед аль-Неср в этом не замешан, то кто? На этот вопрос Кори ответить не мог. Базз вышел на свою отделившуюся группировку и наконец раздобыл адрес: дом 17 на Паркинсон-стрит в районе Аргайл-авеню.

Во вторник днем, 26 ноября, Базз Дженовезе, Ник Джефферсон и четверо полицейских вошли в дом и нашли там двух чернокожих мужчин, смотрящих по телевизору повтор игры «Лейкерс»; никто из них не был вооружен, а тщательный обыск каждого закоулка трехэтажного дома не принес результатов. Внутри здания царила разруха, вдоль стен стояли матрасы, а окна были заколочены. Мило Вашингтон и Дарстон Пэрриш явно в нем проживали. Интуиция Базза говорила, что они являются главарями новой группировки, и Ник с ним был согласен. Тогда где же склад оружия?

Постеры, пришпиленные прямо к матрасам, прославляли кровопролитие, превосходство чернокожих, убийство белых, и на них неоднократно повторялась аббревиатура из трех заглавных букв: ВЧЛ. Такого Базз еще не встречал.

Он посмотрел на Мило Вашингтона, который казался ему значительнее Дарстона Пэрриша. Более шести футов ростом, крепкого телосложения, симпатичное лицо, более светлая кожа мулата; его большие глаза с необычным зеленым оттенком смотрели на полицейского с презрением. «Должно быть, — подумал Базз, — он чувствует себя полнейшим дураком, смотря игру "Лейкерс"!»

— Что значит ВЧЛ, Мило? Название группы? — спросил Базз.

— «Власть черным людям», — вызывающе и с гордостью ответил тот.

— Вот оно что! А кто ты? — спросил Ник.

— Я — основатель и лидер.

— Да ты умеешь говорить, когда нужно. Где оружие?

— Что еще ты хочешь знать, свинья дяди Тома?

Холодок страха пробежал по спине Базза; они не особо скрывались, когда вошли в этот дом, и тем самым позволили остальным скрыться до того, как засвистят пули.

— Что-то не так, — сказал Базз Нику, когда поиски не принесли результатов. — Мило не отрицает наличия оружия, он просто тянет время.

— У нас ничего на них нет, — ответил Ник. — Смотреть, как победили «Лейкерсы», не преступление, а никаких тайников мы не нашли.

— Можешь больше не задерживать дыхание, Мило, — сказал ему Базз на крыльце, удивившись, почему собравшиеся вокруг патрульной машины полицейские выглядят такими удрученными.

Оказалось, что, пока шел обыск дома, в школе Тафта произошло побоище. Два ученика, два учителя и один полицейский погибли, а еще тридцать три человека оказались ранены, к счастью, легко, кроме двоих. Кто-то с Паркинсон-стрит примчался в школу и взбаламутил учеников, входящих в группу «Власть черным людям»; собрав свои войска, он вытащил из тайника в школе автоматическое оружие и запасные обоймы, чтобы броситься вместе со сторонниками освобождать Мило и Дарстона. «Если эти свиньи думают, что им удастся арестовать Мило, пусть лучше подумают еще раз!» Но один из мальчишек «ВЧЛ» был шпионом «Черной бригады» и предупредил своих. Ребятишки из «Черной бригады» тоже достали свое оружие из тайника, и внутри школы разразилась битва. Только вмешательство полицейских остановило кровавые разборки.

«Почему Кори Маршалл не поверил моему рапорту? Ведь все указывало на это», — думал Базз, меряя шагами двор. Он винил себя… и Кори. Он был уверен, что в школе было оружие! Да только у него не имелось доказательств, чтобы выложить их перед капитаном Васкесом, который тогда смог бы накрыть школу в то же время, когда они обыскивали дом 17 на Паркинсон-стрит. «Нет, неправильно! Кори Маршалл должен быть связующим звеном».

Еще один полицейский вышагивал по двору: Кармайн Дельмонико. Его лицо было мрачнее тучи, и Баззу не было необходимости спрашивать, что он здесь делает. Иногда мужчине нужно свободное пространство и свежий воздух.

Кармайн увидел Базза и подошел к нему:

— Ты можешь в это поверить? Две враждующие черные группировки, две тысячи несчастных детей с кожей всех цветов. Почему одни решили, что Мило Вашингтона нужно освобождать и почему другие решили остановить их внутри школы? Моя жена права — все дело в оружии! И в наркотиках! Они воспринимают классы не как место для обучения, а как место для получения героина.

Двое мужчин начали вышагивать рядом.

— Я знал, что в школе оружие! — сказал наконец Базз, сжимая кулаки. — Я твердил Кори об отколовшейся группе, а он мне не верил. У меня не было никаких доказательств, только полицейское чутье. Я тоже обманулся, Кармайн, прислушавшись к осведомителям Кори из «Черной бригады». Они внушили мне, что бригада не обеспокоена формированием «ВЧЛ». Однако правда в том, что Мило слишком сильно посягнул на власть Мохаммеда и война была неизбежна. Обычные пешки Мохаммеда ничего не знали — я должен был это предвидеть! О Господи!

Они опять помолчали.

— Я четыре часа писал тот рапорт, из кожи вон лез, но у меня не было фактов, чтобы подтвердить догадки, — продолжил Базз. — Только едва заметные признаки: случайные фразы, косые взгляды, шепот. Украденные из Четвертого национального банка деньги пошли на покупку оружия для «ВЧЛ», но почему… почему им нужно было прятать оружие в школе? В школе! — Он замолчал, стараясь успокоиться. — Теперь уже слишком поздно. Пять жизней! Меня это гложет, Кармайн.

— Какой рапорт, Базз?

— Дополнительный, который я составил по поводу склада оружия в школе Тафта. Кори закрыл дело месяц назад за неимением доказательств. Полагаю, вы это знаете. Но я-то знал, что дело еще не закончено. Поэтому наблюдал и прислушивался в течение двух недель, а потом написал второй рапорт. — Он выглядел смущенным. — Простите, капитан, я не хотел ябедничать. Кори был прав — никаких доказательств.

— Что нам делать со вторым рапортом? — спросил Кармайн, держа бумаги. Он смотрел на комиссара Сильвестри и капитана Васкеса, которые старательно сохраняли невозмутимые лица. — Если хоть малая часть из этого рапорта выплывет на поверхность, у средств массовой информации будет настоящий праздник. Гибель детей в школе — новость мирового уровня, — продолжил Кармайн. — Холломен кишит журналистами. Местные группировки «Черная бригада» и «ВЧЛ» для журналистов в этот год мятежей и жестоких убийств мелочевка. Мартин Лютер Кинг убит, Роберт Кеннеди тоже — ужасный год! Но что, если выяснится, что департамент полиции Холломена предостерегали о наличии оружия в средней школе Тафта, а мы даже не стали его искать? Теперь известно, что обе группировки имели свои склады в школе, но ничто не говорит о том, что полиция делала свою работу. За исключением этого рапорта. — Он положил семь листов на журнальный столик Сильвестри.

Все они прочли рапорт Базза.

Кармайн вошел к Кори Маршаллу как раз в тот момент, когда тот доставал рапорт из дела, и до сих пор не знал, намеревался Кори принести его к нему или сжечь. Скорее всего сжечь.

— Ты говорил, что одно из моих дел мне аукнется, — сказал тогда Кори, протягивая ему рапорт.

— Мне жаль, что все так ужасно повернулось, лейтенант.

— Что теперь со мной будет? — ошеломленно спросил он.

— Не знаю. Но если у тебя еще остались мозги, не говори ничего Морин. Это твоя последняя надежда.

— Я посоветовал Кори не открываться перед Морин, — поделился теперь Кармайн. — Возможно, он наконец подчинится моему приказу, потому что не захочет получить от нее разнос.

— Ты очень умен, Кармайн, — сказал капитан Васкес.

— Если бы это было так, бойни не случилось бы. Я знал, насколько слаб Кори Маршалл, но ничего не предпринял.

— Это ты только так говоришь. — Фернандо своей красивой рукой показал на рапорт: — Сержант Дженовезе сохранил для себя копию рапорта?

— Нет. Зачем ему? Рапорт был в деле.

— На будущее имей в виду — копия должна быть. Новые правила предусматривают копирование всех данных. Мир все больше захватывают адвокаты, Кармайн, и некоторые из них еще более безжалостны, чем журналисты. Я не заставляю заниматься бумажной работой больше, чем то необходимо. Я делаю это, чтобы защитить своих людей. При отсутствии оригинала, без копии этого рапорта Базза Дженовезе можно счесть фантазером, — пояснил Фернандо, сверкая своими черными глазами.