Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала Митчелл Глэдис

Глава 13. Майская ярмарка

— Когда находишься в деревне, принимай участие в таком количестве деревенских увеселений, в каком только сможешь, — сказала Маргарет Дигот в среду, тридцатого апреля, после чего взглянула на миссис Брэдли. — Мы всегда ходим на ярмарку в Хилли-Лонгер первого мая, — добавила она, — а это уже завтра. Не захотите ли вы сопровождать нас? Конечно, ярмарка уже не та, что была ранее, но все равно хороша.

— Давайте пойдем, — охотно согласилась миссис Брэдли. — Я бы покидала деревянные шары в кокосы. Вам нравятся кокосы?

— Мне всегда так кажется, пока я не начинаю есть кусочек одного из них, — призналась Маргарет. — Не возражаете, если Присцилла Йеомонд отправится с нами? Она устала от этих убийств, полицейских и прочего и будет рада любой перемене обстановки.

Миссис Брэдли не стала спорить и не отказалась от предложения сопроводить дочь своих хозяев в Лонгер, чтобы забрать Присциллу.

— Конечно, — промолвила Маргарет, когда они уже вышли на дорогу, — я должна сказать, что другая девушка, ее кузина, тоже пойдет, и несколько парней. Вы же не против отправиться туда большой компанией?

Миссис Брэдли выразила невероятное удовольствие от «отправления куда-либо большой компанией» и добавила, что надеется на хорошую погоду. На самом же деле она надеялась на дождь, поскольку, как объяснила позднее молчаливому Рексу, который их сопровождал, — нет ничего лучше сильного дождя, промочившего легкую летнюю одежду, чтобы проявить худшие аспекты человеческой природы.

— А один из них, или двое, или, возможно, трое совершили не так давно убийство, мой мальчик, — проговорила она, испустив смешок, достойный злобного, но веселого призрака, — и я должна выяснить кто и почему.

— Я считаю, — мрачно отозвался Рекс, — что первомайская ярмарка — не самое удачное место для этого.

— И именно здесь, мой мальчик, вы демонстрируете ошибку, — сказала миссис Брэдли с удовлетворением в голосе. — Великолепно было бы, если бы они все собрались и пошли с нами. Как вы думаете, это можно устроить?

— Все? — уточнила Маргарет, на некоторое время отошедшая, чтобы позвать убежавшую собаку, а теперь вернувшаяся на дорогу.

— Да, моя дорогая.

Миссис Брэдли опустила руку в обширный карман твидовой юбки, извлекла оттуда маленькую записную книжку и зачитала имена племянников и племянниц миссис Паддикет, не забыв и тренера.

— Мне бы было приятно, если бы этот предприимчивый укротитель кроликов тоже отправился с нами, — добавила она, закрывая блокнот и убирая его, — но, увы, социальные устои сельской местности таковы, какие они есть, а не такие, какими их хотел бы видеть Клайв Браун-Дженкинс. В общем, нам придется довольствоваться тем материалом, который есть.

— Откуда вы знаете, что Клайв Браун-Дженкинс — социалист? — удивилась Маргарет.

— А он социалист? — миссис Брэдли сделала страшную гримасу.

Остаток прогулки был посвящен дискуссии относительно Бернарда Шоу, которая велась исключительно между братом и сестрой. Один из них шел вдоль одной из обочин, другой — вдоль противоположной, и они находились в том возрасте, когда аргументы кажутся более вескими, если их выкрикивать. Миссис Брэдли выступала посередине дороги и развлекала себя, декламируя вполголоса стихи известных современных поэтов.

— В любом случае ты не можешь не вспомнить «Дом разбитых сердец»! — воскликнула Маргарет в тот момент, когда они очутились около ворот Лонгера.

— …в тебе, во мне, — серьезно закончила миссис Брэдли, и Рекс открыл ворота, чтобы она могла пройти.

Первым человеком, с кем они столкнулись, была сама миссис Паддикет. Кресло, приводимое в движение мисс Кэддик, которая выглядела более бледной и угловатой, чем обычно, резко остановилось, и миссис Паддикет воткнула наконечник зонтика в песок дорожки, после чего яростно запищала в адрес Маргарет:

— Почему ты приводишь людей на ленч? Ты же знаешь, у меня нет ничего, кроме ягненка! Девчонка — дура!

— Мы пришли не на ленч, уважаемая миссис Паддикет, — ответила Маргарет успокаивающим тоном рыцарственной юности, которая вынуждена противостоять ворчливой и нелепой старости. — Это миссис Брэдли, писательница и психоаналитик. Я думаю, что вы встречались.

— Вчера, — сказала миссис Паддикет, после чего выставила палец цвета пергамента, украшенный кольцами, в сторону миссис Брэдли. — Я слышала о вас. Более того, читала ваши книги. Полная ерунда. Как вы поживаете?

Миссис Брэдли отреагировала на столь нелестный комментарий в адрес своих работ взглядом искоса, который придал ей пусть не особенно привлекательное, но выразительное сходство с сатиром.

— Не уверена, что могу проявить сентиментальность, — заметила она, — но мое сердце в данный момент на вашей стороне, миссис Паддикет. Как вы, должно быть, наслаждаетесь этими убийствами!

Тетушка Паддикет пронзительно всхрапнула, словно испуганная лошадь. Приложив украшенный кольцами палец к губам, она оглянулась, как заяц, чтобы напомнить собеседнице о присутствии скромной и мягкой мисс Кэддик позади кресла.

— Маргарет, моя дорогая, — пропищала миссис Паддикет, — займись моим креслом, девочка. Компаньонка, ты свободна. Неужели ты никогда не научишься красить лицо? Цезарь сказал, — добавила она, когда ее незадачливая компаньонка с радостью переложила ответственность за кресло на чужие плечи и поспешила к дому, — или кто-то скажет, что Шекспир это сказал, но я не знаю, то ли Шекспир заставил Цезаря сказать это, то ли Цезарь Шекспира. Вы понимаете, о чем я? Несколько глубже, как мне кажется, чем спор насчет авторов и их персонажей. Я ненавижу это старое, вульгарное, безнадежно запутанное противоречие Шекспир — Бэкон.

— Вокруг себя желаю я иметь людей лишь тучных[11], — произнесла миссис Брэдли и кивнула.

Она сняла нелепую шляпу, которая мешала ей кивать, и положила к ногам миссис Паддикет. Старая леди пнула ее разок, после чего решила игнорировать.

— Откуда вы знаете, что я собралась процитировать эти слова? — поинтересовалась она.

— Это совершенно очевидно из контекста, — ответила миссис Брэдли. — Почему вы не заставили одного из них практиковаться в метании копья?

— Это все вина Тимона. — Глаза миссис Паддикет злобно вспыхнули. — Негодник раздражал Коста, чтобы раздражать меня. И все же я предпочитаю, чтобы Кост убил его, а не он убил бы Коста. Такой хороший тренер и, конечно, не причиняет никакого вреда попугаям.

— Нет, не причиняет, я полагаю, — сказала миссис Брэдли, анализируя эту цепочку мыслей. — И вот что я думаю о гольфе. Это не игра для маленьких детей или клириков, но по меньшей мере попугаям от нее никакого вреда. Это утешает.

Тут она позволила себе хрипло расхохотаться и обратилась к Маргарет:

— Я потолкаю кресло. Идите и соберите людей. Мне бы хотелось, чтобы все пошли на ярмарку. Там они увидят много любопытного.

Пустив в ход изобретательность, Маргарет сумела заполучить в свои сети всех, кроме Фрэнсиса Йеомонда, мисс Кэддик и Коста — трое последних присоединиться отказались.

— По вашему лицу я вижу, — начала миссис Паддикет прощальную речь в адрес миссис Брэдли, когда они оказались на террасе, — что недолго мне осталось наслаждаться этими убийствами. В любом случае я, вероятно, оставлю свои деньги одной из девчонок. Мир будет женским примерно через двадцать лет. Так раздражает, что Энтони позволил Косту себя убить. Близорукая политика — убивать гусыню, которая может нести золотые яйца.

Миссис Брэдли перегнулась через каменную балюстраду и внимательно посмотрела вниз, на еще не законченный пруд для золотых рыбок.

— И кусочки мозга, полагаю, — пробормотала она себе под нос. — Очень интересно.

— Никакого мозга вообще, — буркнула старая леди, неправильно поняв собеседницу. — Тупоголовый, узколобый, злобный тип, вечно в неприятно воинственном состоянии интоксикации или в состоянии услужливости, которая никогда, как показывает нам история, не дорастала до доброты к собственной жене. Бедная несчастная женщина! Ничего удивительного, что она воспользовалась своим шансом, когда его увидела.

Миссис Брэдли удивленно посмотрела на миссис Паддикет, а затем, изучив один из орнаментальных каменных шаров на балюстраде, спросила:

— Вы так считаете?

— Раньше у нас было две резных каменных фигуры на верхушке лестницы, — произнесла миссис Паддикет, не обратив внимания на вопрос, — но Амарис убедила меня убрать их.

— Я сказала, что у меня от них шея болит, — сообщила Амарис, в этот момент стоявшая у входа в парк в компании Присциллы, Селии и Гилари. — Они были мерзкие. Если вы хотите посмотреть сами, то сейчас они в гараже, позади старого кресла.

— Позади чего? — спросила изумленная миссис Брэдли.

— Я могу перестать использовать кресло и заказать новое, если захочу? — резко проговорила миссис Паддикет. — А если честно, то у старого не было резиновых шин.

Миссис Брэдли кивнула и неожиданно подняла небольшую чашу в виде полусферы, стоявшую на полу террасы между двумя каменными балясинами, после чего аккуратно положила ее на вершину одного из шаров. Утвердив ее там, к собственному удовлетворению, она уже собралась отступить, когда ее каблук зацепился за колесо кресла. Пальцы миссис Брэдли соскользнули с гладкого бока чаши, и она упала на дорожку водяного парка с хрустом разбиваемой керамики.

— Ну вот, — вздохнула миссис Брэдли, — что получается, если возиться с вещами, которые тебя вообще не касаются.

Она извинилась со всей искренностью, и компания двинулась прочь под едкие замечания тетушки Паддикет по поводу неуклюжести людей, от которых другие вправе ожидать некоей разумной аккуратности.

Хилли-Лонгер была маленькой старинной деревушкой с церковью норманнской эпохи, которую возвел, предположительно, один из строителей аббатства Крайстчерч. Дорога к ней тянулась через поля, затем цепляла край леса, а поскольку день был хорошим и всех радовала сама мысль о каких-либо переменах, которые позволят отвлечься от дневной рутины тренировок и полицейских допросов, то было принято единодушное решение идти пешком.

Когда они добрались до окраины деревни, миссис Брэдли ухитрилась получить ценную первоначальную информацию о таинственных событиях прошлых недель. Она узнала среди прочего истинную историю сбора семейства в Лонгере, услышала о двух случаях, когда испачканное кровью метательное копье нашли на спортивной площадке; ей доложили о ночных страхах Присциллы Йеомонд и о полуночных изысканиях Клайва Браун-Дженкинса. Не избежал ее внимания и факт обнаружения тела на дне пруда. Но более всего прочего она наслаждалась тем, что ей удалось сформировать четкое мнение о том, что каждый думает обо всех остальных и почему именно он так думает. Рассказ о том, как Тимон Энтони сначала предложил брак Присцилле Йеомонд, потом Амарис Кауз, а затем попытал удачу с юной, но разумной Селией Браун-Дженкинс, заинтересовал ее ненадолго. Каждая из девушек ответила отказом.

— С Маргарет он тоже говорил, полагаю, — пробормотала миссис Брэдли, рассматривая девушек с тем, что должно было выглядеть эксцентричной улыбкой, но более напоминало ухмылку, с какой аллигатор на берегах Нила может наблюдать за приближением полного и беззаботного ребенка.

— Маргарет отказала ему сто лет назад, — сообщила Присцилла. — Она написала мне и рассказала обо всем еще до того, как мы сюда приехали. Раньше он приходил к ним часто, но после отказа совсем перестал появляться.

— Кто из этих людей когда-либо бывал в вашем доме, дитя? — спросила миссис Брэдли, умело отделяясь от остальных в толпе, заполнявшей ярмарку. Она держала Маргарет за руку и аккуратно тянула ее в сторону палатки предсказательницы.

Предсказательница, симпатичная дева лет двадцати, радостно приветствовала их, и миссис Брэдли вручила ей пять шиллингов.

— Подумайте пока, — сказала она, останавливая Маргарет красноречивым жестом. — Мне хочется, чтобы вы были уверены в своих словах. Мадам, — она зловеще улыбнулась чернобровой Медее за столом, — вам не будет трудно подождать пять минут?

— Как угодно прекрасной леди, — ответила сивилла с льстивой усмешкой.

Миссис Брэдли окинула ее взглядом доброжелательно настроенной акулы, после чего хозяйка палатки шагнула назад и отвела нахальные карие глаза. Маргарет села на один из двух маленьких стульев и поставила локоть на стол. Вспоминая имя, она произносила его вслух, а миссис Брэдли фиксировала его в своем объемном блокноте под таинственным заголовком.

— Человек, который изобрел скоросшиватели, — произнесла она, записывая о Тимоне Энтони крохотным и почти нечитаемым почерком, — вероятно, произошел от родителей, которые были криминальными гениями.

— Все Йеомонды, — продолжила Маргарет, морща лоб. — О, нет. Не Фрэнсис. Извините.

Миссис Брэдли сосредоточенно писала несколько секунд.

— Оба Браун-Дженкинса, — сказала Маргарет, — и Ричард Кауз.

— Не Амарис? — Миссис Брэдли посмотрела угольно-черными глазами на предсказательницу, которая вдруг начала беспокоиться, поскольку ей нечего было делать и всей ее прирожденной интуиции не хватало, чтобы понять, о чем идет беседа.

— Нет, не Амарис, — ответила Маргарет.

— Тогда, конечно, еще Джозеф Херринг, укротитель кроликов, — задумчиво произнесла миссис Брэдли, добавляя его имя к своему списку.

— Полагаю, вы это делаете не просто так? — Маргаре рассмеялась.

— Посмотрим, — ответила миссис Брэдли, после чего протянула желтую, похожую на лапу с когтями руку в сторону хозяйки палатки. — Четырнадцать детей, и помните о высоком парне с золотыми волосами, — сообщила она со зловещим смешком, прежде чем неудачливая предсказательница смогла произнести хоть слово, а потом еще и зацапала ее руку в стальной захват. — Сегодня некто даст вам один фунт, — она принялась рассматривать ее ладонь, — и не попросит сдачи.

После этого она отпустила руку предсказательницы и вытащила из сумочки банкноту.

— Где это вы вдвоем были? — осведомилась Присцилла через пятнадцать минут.

— Узнавали наше будущее, — отозвалась миссис Брэдли, продуктивно потратившая пять минут на наблюдение за тем, как Амарис Кауз и молодые люди пытают удачу с кокосами.

Амарис воспользовалась тем, что рыцарственный хозяин аттракциона позволил участвующим дамам подойти поближе, и расколотила на куски четыре ореха первыми четырьмя шарами. Но затем отказалась от второго тура в компании возгоревшегося пылом игрока в красно-черном полосатом шарфе, который он носил вместо рубашки и воротничка.

Амарис повернулась на голос миссис Брэдли и скромно улыбнулась.

— Что насчет метания? — поинтересовалась она.

— Никакого метания, — ответила миссис Брэдли. — Разве не испытываете вы уважения к законам, ограничивающим азартные игры, всякие игрища и все прочие, имеющие назначенной целью денежный выигрыш или прибыль любого рода? Мы отправимся играть в дартс, будем стрелять по разноцветным яйцам, танцующим на потоках воды; мы даже войдем в лабиринт с зеркалами и выставим себя дураками, развлекая зевак… Но метание… Нет. Это против моих принципов — пытаться воткнуть квадратный колышек в круглое отверстие.

Остальные рассмеялись и капитулировали.

Добравшись до дартса, миссис Брэдли потребовала дротики и, швыряя их так быстро, как только могла, украсила избранную мишень заглавной буквой Б. Этот подвиг ловкости был встречен аплодисментами со стороны зрителей, часть которых предложила сделать ставки на то, что она не сможет с такой же сноровкой изобразить заглавные буквы их собственных имен. После сообщения миссис Брэдли, что она страдает невероятной рассеянностью, причиной которой является то, что ее уронили на голову в возрасте двух месяцев и трех дней, и никогда не уверена, куда именно полетит ее следующий дротик, хозяйка аттракциона вежливо, но твердо отвергла притязания самозваных промоутеров, указав, что они могут применить свои усилия в ином направлении.

После этого миссис Брэдли переключила свое внимание на Ричарда Кауза.

Ричард, который скромно, но эффективно выбил минимальное призовое число, как раз решал, станет его закадычным приятелем на остаток дня зеленая или канареечная мягкая игрушка. Амарис утрясла проблему за брата, схватив канареечную и сунув ее ему в руки. Она увела его, и тут миссис Брэдли потребовала еще дротиков, выбила нужное число очков, захватила в плен зеленую игрушку и, сунув ту под мышку, так что ее цвет кричаще выделялся на фоне оранжевого шерстяного полукомбинезона, повернулась к Мальпасу и Гилари Йеомондам. Те вместе с Клайвом Браун-Дженкинсом обсуждали важный вопрос ленча.

— Готова биться об заклад, что никто из вас не справится так, как Ричард или я, — произнесла она.

Мальпас вкрутил монокль в левый глаз и посмотрел на крохотную даму с большим интересом.

— Не справимся? — удивился он.

В маленьком блокноте миссис Брэдли в тот вечер появились следующие записи, озаглавленные «Дартс. В порядке выхода к черте»:

«Ричард Кауз. 200. Приз.

Мальпас Йеомонд. 139.

Клайв Браун-Дженкинс. 415. Приз. Выбей он еще 35, то получил бы два приза.

Присцилла Йеомонд. 25.

Селия Браун-Дженкинс. 65.

Гилари Йеомонд. 110.

NB. Что насчет Фрэнсиса Йеомонда и Джозефа Херринга?»

И все же ничто не могло быть более очевидным.

Солнце встало в 5:29 на следующее утро, и миссис Брэдли поднялась вместе с ним. Она прокралась вниз по ступенькам и проникла в библиотеку, где над камином висела обширная коллекция оружия, принадлежавшего всем периодам и многим странам. Оружие повесили так, чтобы оно образовало большой круг, диаметр которого определялся дюжиной турнирных копий. Миссис Брэдли подтащила крепкий стул из красного дерева к камину, взгромоздилась на него и изучила впечатляющую экспозицию. Внутри большого круга имелся второй, образованный меньшими копьями, в том числе метательными, гарпунами, дротиками и единственным ассегаем с широким лезвием. Миссис Брэдли потыкала в два или три из них пальцем и покачала своей птичьей черной головой.

— Не здесь, не здесь, мое дитя, Фелиси Дороти Хеманс, — с печалью заметила она. — Ну ладно.

Миссис Брэдли слезла со стула и вернула его туда, где он находился ранее. Внимательно посмотрела в окно, а затем покинула библиотеку и поднялась по лестнице. Постучав в дверь одной из спален и не получив ответа, она повернула ручку и вошла.

Оказалась она в комнате Рекса. Он лежал на левом боку так, что его лицо было обращено к гостье. Несмотря на то что рот был широко открыт, выглядел Рекс привлекательно: раскрасневшийся во сне, волосы спутаны, ресницы длинные, темные и загибающиеся кверху. Миссис Брэдли вздохнула с материнской тоской и мягко приблизилась к кровати. Погладив юношу по волосам желтой лапкой так нежно, словно касалась лепестка розы, она тихо произнесла:

— Проснитесь, мой дорогой.

Рекс хрюкнул и сел в кровати.

— Отправляйтесь в Лонгер, Рекс, и украдите мне метательное копье, — резко сказала миссис Брэдли, как только увидела, что он проснулся и понимает, что происходит.

Рекс молча кивнул.

Миссис Брэдли улыбнулась, будто довольная рептилия, и отправилась в сад. Выпрыгнувший из кровати Рекс двинулся в ванную комнату и через пятнадцать минут со скоростью, достойной Клайва Браун-Дженкинса, уже ехал на велосипеде в сторону Лонгера.

Завтрак был в девять.

Рекс сидел напротив сестры, и волчье наслаждение, с которым он расправлялся с почками и беконом, не скрыло от нее факта, что он был возбужден. Как только с едой оказалось покончено, Маргарет отправилась за братом в библиотеку, а там, проследив за его взглядом, она обнаружила, что в коллекции копий над камином появился новый объект. Рекс обернулся через плечо.

— Закрой дверь, пожалуйста, — попросил он.

— Не оставляйте меня снаружи, — сказала миссис Брэдли, входя в библиотеку. Захлопнув створки, она с интересом уставилась на Рекса, а тот указал в сторону оружия на стене. — Ага, вот и метательное копье, — с удовлетворением произнесла миссис Брэдли. — Снимите его, дитя мое.

Рекс послушно исполнил приказ и отдал ей оружие, а она положила его на коврик перед камином.

— Что еще? — спросила миссис Брэдли.

Рекс посмотрел на дверь, потом на открытое окно, после чего подошел к нему на цыпочках и закрыл. Маргарет нервно хихикнула, брат свирепо взглянул на нее и вернулся к миссис Брэдли.

— Я нашел веревку из спортзала, — прошептал он.

Ее черные глаза восторженно засияли.

— Мое дорогое дитя! — радостно воскликнула она. — И где же?

— На дне бочонка для дождевой воды, который стоит у двери дровяного сарая. Она из двух кусков примерно одинаковой длины.

— Бочонок для воды? — произнесла Маргарет.

— И веревка из спортзала, вот ты клуша, — ответил ее брат.

Миссис Брэдли с уважением посмотрела на молодого человека.

— Бочонок для воды! Конечно! Но я никогда бы не догадалась! Как вы обнаружили это, дитя?

Рекс усмехнулся:

— Репортер упал в него, и бочонок перевернулся. Херринг спас бедолагу и вытащил два куска веревки. Они меня не видели.

— Вы наполняете мое сердце изумлением и восторгом, дитя мое, — призналась миссис Брэдли. — Я не знала, что веревка состоит из двух кусков, и не представляю, где они могли ее спрятать. И метательное копье… — Она нагнулась и подняла оружие, внимательно рассматривая его металлический наконечник.

Глава 14. Русалочка

Инспектор Блоксхэм раздраженно помахал дубинкой крестоносца перед лицом суперинтенданта.

— Кончено! — сказал он с сардонической печалью, к которой это слово так подходило. — Все кончено, черт его дери!

— Э? — выдавил суперинтендант, в этот момент прилежно лизавший конверт, после чего украдкой взглянул на часы. — Главный констебль будет тут через минуту-другую. Удержи его на месте, пока я не вернусь. Надо выйти, чтобы добыть что-нибудь поесть. — Суперинтендант накинул пиджак и провел крупной рукой по черным волосам. — Справишься — тебе же будет сильно лучше. Так что ты, Блоксхэм, развлекай старика, пока я не вернусь, а там уж я им займусь. Проклятый старый дурачина, — последнюю фразу он начал извиняющимся тоном, — все еще говорит, что нужно позвать Скотленд-Ярд. В общем, будь готов ко всему, мой мальчик, поскольку я не в силах более удерживать его.

Он вышел, и Блоксхэм услышал, как суперинтендант жужжит себе под нос на пути к наружной двери. Инспектор уселся на край большого стола, швырнул дубинку на единственный свободный стул и принялся беспокойно постукивать левым каблуком по нижнему выдвижному ящику.

Устало глядя на улицу, он надеялся, что автомобиль главного констебля сломался. За окном не нашлось ничего интересного, кроме маленькой пожилой леди, единственной заметной чертой которой был почти неприличный горчичный цвет спортивного пиджака, особенно в сочетании с томатно-красным платьем. Костюм этот выглядел так, что вызвал бы одновременно восхищение и отчаяние у столпов британской моды, и венчался дамской шляпой в форме колпака, украшенной одним-единственным прямым агрессивным пером.

Перо торчало вверх по меньшей мере на двадцать дюймов и, если верить безбожному Гилари Йеомонду, — а он клялся, что получил привилегию наблюдать перо в деле на перекрестках Макит-Лонгер, — использовалось для контроля уличного движения, и его с этой целью приводили в движение подъемом брови или шевелением кончика уха.

К удивлению инспектора, сие явление пересекло дорогу и начало подниматься по ступеням участка.

— Потеряла своего попугая, — произнес Блоксхэм вслух, не зная, что его слышат, причем очень хорошо.

Миссис Брэдли, чей слух был неестественно острым, одолела вторую ступеньку и улыбнулась инспектору.

— Не в этот раз, — ответила она с находчивостью, достойной уличного сорванца.

Через пять секунд она была уже внутри.

— Дело в том, инспектор, — сказала миссис Брэдли, удаляя странное сооружение с головы и небрежно роняя на пол, — я пришла, чтобы рассказать вам кое-что о тех случаях в Лонгере.

— Слава небесам, — пробормотал Блоксхэм, суеверно скрещивая пальцы на одной руке и касаясь дерева пальцами другой. — И что с этими случаями, мадам?

— Мое имя Брэдли, Лестрэйндж Беатрис, единственное число, женский пол, объектный падеж, откликаюсь на имя Додо, если оно сопровождается кусочками сахара, — сообщила гостья, ухмыляясь инспектору, точно тигр-людоед; потом она направилась к стулу, взяла дубинку, осмотрела ее, взвесила, оценивая баланс и тяжесть, и взмахнула ею.

— Потянет запястье, — сказал инспектор сам себе.

Миссис Брэдли кивнула и подтвердила:

— Да. Иногда они становятся невероятно агрессивными.

— Кто же?

— Психически больные.

— Теперь я понял, кто вы, — проговорил Блоксхэм. — Вы та дама-психоаналитик. Читал ваши книги. Очень познавательные.

— Вы смущаете меня, дитя мое. — Миссис Брэдли закатила черные, лучившиеся юмором глаза.

Она снова посмотрела на дубинку и аккуратно положила на книжную полку.

— Есть слово, которое обычно используют гольфисты, — произнесла она с сожалением. — Понимаете, о чем я?

— Ай-ай-ай! — с готовностью предположил Блоксхэм.

Сев в крутящееся кресло суперинтенданта, он повернулся, чтобы видеть собеседницу.

— Благодарю вас. А теперь примените его к себе, мой бедный друг.

Блоксхэм улыбнулся:

— С чего бы?

Ее глаза обратились в сторону лежавшей на полке дубинки, и инспектор покраснел.

— Ну, — сказал он воинственно, — если учесть все факторы, это могло быть оно! Вспомните, у меня не было слепка с черепа Хобсона в тот момент, когда я заметил эту штуку, висевшую в кухне Лонгера. В любом случае это зверское оружие имеет закругленное навершие, и я знал, что округлым инструментом разбили череп того несчастного парня.

— Круглое, а не закругленное, — сурово поправила его миссис Брэдли. — Сферическое, дитя мое, сферическое.

— Но вы не видели мертвеца! — воскликнул Блоксхэм. — Что вы об этом знаете?

— Я читала медицинское заключение, предоставленное в распоряжение суда. Конечно, медицинские профессионалы немного… сдержанны в определенных вопросах, но позднее я повидалась с двумя докторами, осматривавшими тело Хобсона, и я вполне удостоверена тем, что я знаю: как Хобсон был убит, когда и почему.

— Но вы не знаете, кто убил его? — недоверчиво осведомился инспектор.

— Увы, я даже знаю, кто убил его и как тело было помещено в центр достаточно широкого пруда. Теперь готовы ли вы вернуться со мной в Лонгер?

Машина остановилась у полицейского участка, Блоксхэм вскочил и выглянул из окна.

— Я бы с радостью, но сначала мне придется избавиться от главного констебля, — сообщил он.

— От сэра Бертрама? — Миссис Брэдли заулыбалась с воистину макиавеллиевским весельем.

— Сэр Бертрам Пэлли, — отозвался инспектор. — Вы его знаете?

— Да, но я не хочу с ним встречаться.

Миссис Брэдли подхватила свою нелепую шляпу и накинула на себя, на цыпочках пересекла комнату и, прежде чем ошеломленный Блоксхэм смог вымолвить хотя бы слово, откинула нижнюю оконную створку и выбралась через подоконник. Расстояние до земли было чуть менее десяти футов, но ее это не смутило: цепляясь за подоконник рукой, она улыбнулась снова, так, что ей позавидовал бы Чеширский кот, и пропала из виду. В тот же самый момент главный констебль появился в комнате — как все, через дверь.

Разговор оказался коротким, начальство отправилось по своим делам, не дождавшись суперинтенданта. И униженный, раздраженный, обеспокоенный инспектор направился кратчайшей дорогой в Лонгер.

Он нагнал миссис Брэдли только у самых ворот, и дальше они зашагали вместе. Она привела Блоксхэма на огород, а затем, через него, к дверям дровяного сарая. Тут стоял бочонок для воды, почти пустой, и на его дне, практически у всех на виду, лежали два куска веревки из спортзала.

Инспектор вытащил их и, смотав, понес в сторону пустынного в этот час стадиона. Там он растянул оба куска на траве. Если не высчитывать до дюймов, они были равной длины. Блоксхэм хмыкнул и сделал пометку в блокноте, убрал его в карман и в отчаянии посмотрел на миссис Брэдли.

— Не знаю, тупоголовый ли я или просто запутался, пережевывая эти дела, — сказал он, — но я признаю здесь и сейчас, что вид этих дурацких веревок ничего не вызывает у меня в голове, за исключением совершенно очевидного вывода, что исходник разрубили пополам тупым ножом.

Миссис Брэдли торжественно похлопала его по широкому плечу.

— Это не так плохо для начала, — ободряюще сказала она. — Отнесем их к пруду.

Инспектор послушно собрал улики и вслед за пожилой маленькой дамой отправился к берегу.

— Вторая ива будет та, что нам нужна, — проговорила миссис Брэдли, указывая на древнее изогнутое, узловатое дерево, ветви которого торчали, будто спутанные волосы на голове волшебника.

— Точно напротив того места, где находилось тело Хобсона.

— Насколько широк пруд в этом месте, как вы думаете? — спросила миссис Брэдли, прикрывая глаза ладонью.

Инспектор достал блокнот и посмотрела в него.

— Примерно двадцать шесть ярдов, — ответил он.

— А общая длина веревки из спортзала?

Блоксхэм разложил два отрезка веревки на земле, а потом измерил с помощью складной карманной линейки.

— Восемнадцать футов в общей сложности, — сообщил он.

— Ну, тогда отправляйтесь в деревню и узнайте, кто там купил моток веревки или бельевого шнура общей длиной не менее тридцати двух ярдов после восемнадцатого апреля, — распорядилась миссис Брэдли.

— Вы же не думаете, что убийство Хобсона планировалось заранее? — воскликнул инспектор.

— Я знаю, что не планировалось, — торжественно произнесла миссис Брэдли, — однако расположение тела тщательно спланировали заранее. Вряд ли планированием занимался сам преступник. Подумайте над этим.

— Я должен кого-то арестовать, — неожиданно заявил Блоксхэм, — и посмотреть, что случится дальше.

Миссис Брэдли одобрительно кивнула:

— Разумный ход. Сделайте это, и пусть мир дивится на вас!