Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала Митчелл Глэдис
— «Я поднимаю палец и говорю: “Чирик-чирик”»[14], — процитировала миссис Брэдли себе под нос.
— Это правда, это правда и есть, — произнес Проныра, и в его словах прозвучала вполне обоснованная обида. — Да, я видел эту фигуру около домика, который занимают мистер Фрэнсис Йеомонд и мистер Браун-Дженкинс. Хотя нет, не там. Сбиваете меня с толку своими замечаниями! Она находилась у хижины, где ночует мистер Гилари.
Инспектор поймал взгляд миссис Брэдли, и нечто в ее немигающем взоре заставило его проглотить горячие слова, готовые сорваться с его губ. Вместо того чтобы разразиться гневной речью, Блоксхэм лишь тихо заметил:
— Продолжайте, что замерли?
— Конечно, — сказал Джозеф, явно обрадованный тем, что сумел наконец завладеть вниманием столь неподатливой аудитории. — Я подумал, что это просто тень падает, чтоб мне ослепнуть! Но тут эта тень возьми да кашляни! Вот честно! Я посмотрел, как она уползает в сторону пруда, а потом взял и дунул домой. Чтоб я еще раз пошел гулять ночью! Но я видел, как ходила и кашляла мисс Кауз на следующее утро, так что я понял, что это она и была.
— Очень интересно, Джозеф, — произнесла миссис Брэдли с одобрением. — Предполагаю, вы не выдумали все это?
— Мадам! — воскликнул Проныра, выпячивая грудь и изображая оскорбленную невинность.
— Так, шутки в сторону, — вмешался инспектор. — Слушайте, что именно вы сказали.
Он зачитал вслух внятную, на полицейском английском изложенную версию рассказа Джозефа.
— Все верно? — спросил Блоксхэм. — Тогда можете подписать текст. Вот тут. Спасибо. Это все.
Джозеф на мгновение остановился у двустворчатых дверей.
— Я отношу это к своему скромному мнению, но мне кажется, что инспектор теперь знает, кто убийца. Конечно, я могу ошибаться. — И он эффектно удалился.
— Конечно, мы знаем, что был сообщник в убийстве Хобсона, так почему бы ему не быть в убийстве Энтони? — проговорила миссис Брэдли. — Кстати, вы проверили гладиус римского воина на отпечатки пальцев?
— Ничего не нашли, — ответил Блоксхэм. — Но все же это именно то оружие. Сомнений нет. Хотелось бы мне найти ту штуку, которой убили Хобсона.
Миссис Брэдли усмехнулась:
— Попробуйте два каменных шара на балюстраде, те, что по сторонам от лестницы, ведущей к водяному парку.
Инспектор посмотрел на нее так, словно ожидал со стороны пожилой леди розыгрыш. Однако лицо ее было столь бесстрастным, как у тибетского монаха, и он решил в дискуссию не вступать.
— Они пустили в ход ключ, который у них был, чтобы попасть в водяной парк и затем выйти из него, когда они прятали тело Энтони под песком, — продолжила миссис Брэдли. — Это кажется возможным.
— Почему тогда они не попытались утащить тело, как они сделали с трупом Хобсона? Я вижу, что для вас очевидно — оба убийства совершил один человек.
— Конечно, это так. Посмотрите на мотивы.
— Но именно это я и не могу сделать, — с негодованием произнес инспектор. — Никакого мотива найти не могу, такого, чтобы его было просто приложить к одной из персон в этом доме… даже для одного преступления!
— И в том и в другом случае одиозная личность была приговорена к смерти, — сообщила миссис Брэдли.
Блоксхэм покачал головой и нарисовал рожицу на листе промокательной бумаги.
— Этого мало, миссис Брэдли, — возразил он. — Никто не назовет это мотивом.
— Когда вы проживете столь же долго, сколько прожила я, то вы осознаете, что мотивы порой — очень странная вещь. Ни одно убийство не имеет того, что полиция могла бы назвать адекватным мотивом. Подумайте об этом на досуге. Это только в книгах и кино мотив достоин тщательного изучения, если мы имеем дело с преступлением.
— А сейчас нам бы задать вопросы мисс Кауз по поводу этого ночного дела, — сказал Блоксхэм.
И Амарис вошла, пленительно улыбаясь.
— Подожгла домик? — спросила она. — Да, я это сделала. Глупый поступок. Однако я устала от дурачеств Энтони и подумала, что могу учинить что-нибудь получше. Плохо, что Херринг меня узнал. Я все как раз готовила, когда он увидел меня. Пришлось выйти из дома через кухню и вернуться так же. Я знала, что Ричард заманил Гилари Йеомонда на игру в шахматы, подальше от домика, поскольку я попросила брата так поступить. И Ричард так быстро оказался на месте пожара, поскольку знал, что произойдет.
— А что насчет железных прутьев? — спросил Блоксхэм.
— Ричард воткнул их, едва попав на место, ведь мы решили изобразить все как попытку убийства. Глупый поступок, я повторяю. Сейчас я это понимаю.
Глава 17. Список инспектора Блоксхэма
Инспектор не столкнулся с трудностями, уточняя, где находились Клайв и Селия Браун-Дженкинс в вечер убийства Тимона Энтони. Никаких сомнений не осталось, что Клайв посетил Саутгемптон, а Селия — Лондон. Начальник станции в Макит-Лонгер вспомнил, что девушка приехала очень поздно или очень рано и долго не могла найти какой-то экипаж до дома.
Напрямую проверить, где находился Клайв после того, как покинул гараж, где оставлял велосипед, оказалось невозможно. Но, тщательно сравнив все упоминания о времени, инспектор убедил себя, что история с проколом шины была либо правдой, либо ее так тщательно подготовили, что найти какие-либо изъяны в ней получится с большим трудом. В итоге он склонился к мысли, что все действительно так и случилось.
Следующей важной задачей была попытка выяснить, что же произошло с Энтони после того, как они расстались с Костом. Но самое тщательное расследование не помогло добыть нужную информацию, и инспектору пришлось остановиться на том, что никто, за исключением убийцы, не видел Энтони после пяти минут десятого того рокового вечера. Одна вещь, и только одна подняла упавший дух Блоксхэма. Удалось найти оружие, с помощью которого убили Джекоба Хобсона.
Действуя на основании того, что лично инспектор счел крайне легкомысленным замечанием миссис Брэдли, он отправился к старой миссис Паддикет и сообщил ей, что собирается разбить оба каменных шара, украшающих балюстраду рядом с лестницей. Миссис Паддикет несколько минут издавала писклявые протесты, но затем все же сдалась, заметив лишь, чтобы это совершалось в ее присутствии.
В том шаре, что находился справа от ступеней, они обнаружили двенадцатифунтовое ядро для толкания.
Амарис Кауз очень смеялась и заявила инспектору, что он должен арестовать ее брата.
— Но почему, мисс Кауз? — спросил Блоксхэм с профессиональной невозмутимостью, хотя чувствовал беспокойство. Да, он нашел предмет, которым, вероятно, отправили в лапы смерти Хобсона, это выглядело бесполезным для расследования и годилось только для газетных заголовков.
— Ну, — начала Амарис, лениво и широко улыбаясь. — Ричард толкал ядро, ведь так?
Инспектор изобразил ответную улыбку, а позднее проинформировал миссис Брэдли, что он не понимает, как она выяснила, что прячется внутри одного из каменных шаров, но наверняка в деле замешано ясновидение. Миссис Брэдли, разоблачение которой в качестве известного медиума было причиной обширных слухов в Лондоне всего год назад, и предположила, что шар не был таким цельным, каким выглядел.
— Нет. Обожженная глина, — ответил инспектор, — покрашенная сверху белым. Амарис Кауз думает, что преступник должен был заменить этим шаром старый, который положили по приказу тетушки. По-моему, она права.
— Пиранделло, — раздался попугайский, хриплый, пронзительный голос миссис Паддикет прямо за спиной Блоксхэма.
— Точно, — кивнула миссис Брэдли, которая, к лютой и долговременной ярости старой леди, правильным образом интерпретировала цитату из «Пайпа проходит мимо», едва ее услышав, а потом еще несколько минут посмеивалась от удовольствия.
— Так бестактно, — пропищала миссис Паддикет, обращаясь к сочувствующей Амарис Кауз, — понять все, как только я подала голос, а еще она сказала, что не может остаться на обед!
— В любом случае, — продолжил инспектор, осознав, что единственный способ управляться со старой леди и иметь при этом некий успех состоит в том, чтобы игнорировать ее и заниматься своими делами, — к этому моменту все у нас выверено так, что осталось только извлечь, кого надо.
— Почему? — сказала миссис Брэдли. — Мы ведь знаем, кто они.
— Кто «они»? — спросил Блоксхэм с любопытством.
Он никогда не был уверен в том, шутит миссис Брэдли или говорит серьезно.
— Убийца и его сообщник, конечно, — небрежно проговорила она.
Инспектор только головой покачал, и вид у него был невеселый.
— Как бы я хотел, чтобы вы не прерывали мой поток мыслей этими легкомысленными и даже фривольными ремарками, — печально заметил он. — Я как раз собирался сказать, что если обращусь к блокноту и составлю список тех, кто мог убить Хобсона, и всех людей, которые могли убить Энтони, а потом отобрать тех, кто мог убить и того и другого, и допросить их еще разок, то тогда мы добились бы результатов.
Миссис Брэдли посмотрела на него с жалостью.
— Но все так очевидно, — сказала она. — Используйте свой разум, дитя мое.
— Я использую, — упрямо пробурчал Блоксхэм. — И главный констебль говорит мне, что он отправляет за помощью в Скотленд-Ярд уже завтра.
— Сколько вам нужно времени, чтобы записать все это в своем блокноте? — спросила она.
— Примерно час.
— После этого вы будете знать, кто совершил эти преступления?
— Нет. Я буду знать, кто их не совершил, — признался Блоксхэм.
— А я расскажу вам остальное, — пообещала миссис Брэдли, — когда вы почувствуете готовность услышать меня.
Инспектор лишь рассмеялся.
Через два часа он показывал суперинтенданту пару страниц из блокнота, где был следующий список:
а) люди, которые могли убить Хобсона:
Миссис Хобсон;
Энтони;
Кост;
Кэддик;
Херринг;
Браун-Дженкинс;
–
–
Кауз;
Присцилла Йеомонд
(очень сомнительно, конечно);
Селия Браун-Дженкинс
(очень сомнительно, конечно);
Энтони
–
–
Кост;
Кэддик (очень сомнительно);
Херринг;
–
Мальпас Йеомонд;
Фрэнсис Йеомонд;
–
Амарис Кауз (очень сомнительно);
Присцилла Йеомонд;
б) люди, которые не могли убить ни Хобсона, ни Энтони:
Миссис Паддикет;
Гилари Йеомонд;
с) люди, которые могли убить Хобсона, но не Энтони:
Миссис Хобсон;
Браун-Дженкинс;
Кауз;
Селия Браун-Дженкинс;
д) люди, которые могли убить Энтони, но не Хобсона:
Мальпас Йеомонд;
Фрэнсис Йеомонд;
Амарис Кауз;
е) люди, которые могли убить Хобсона и Энтони:
Кост;
мисс Кэддик;
Херринг;
Присцилла Йеомонд (?).
— Разумеется, сэр, — заметил Блоксхэм, когда суперинтендант поднял голову от аккуратных записей, — очевидное заключение, исходя из того, что должно быть два убийцы или, в любом случае, убийца и сообщник, состоит в том, что это Кост и Кэддик. Не разлей вода — эти двое. Спят вместе, и все такое.
— Что? — буркнул заинтересовавшийся суперинтендант.
— Ну, они не говорят это прямо, но это логически доказуемо. Кэддик признает, что в тот вечер, когда убили Хобсона, впустила тренера в дом. Сообщает, что они слышали голос Хобсона в водяном парке перед тем, как поднялись по лестнице. Говорит, что приютила Коста на запасной кровати в гардеробной комнате миссис Паддикет. Однако я не могу поверить, что Кэддик рисковала просто так… Пройти через спальню старой леди, которая была уже в кровати, чтобы попасть в гардеробную, а затем проделать обратный путь утром… Что вы говорите?
— Я молчу, — отозвался суперинтендант. — Продолжай. И каков тогда мотив для убийства Хобсона? Я бы представил, что если все обстоит так, как ты говоришь, то они должны избегать публичности, а не добиваться ее. Вы же не можете совершить убийство так, чтобы никто не заметил? И зачем оно тогда нужно?
— Он узнал про их отношения и обещал сообщить старой леди. Они не могли с этим смириться, поскольку у Кэддик есть надежда на получение значительной суммы после смерти хозяйки. Она этим хвастается. Мне удалось найти дневник Кэддик в тот день, когда я проводил обыск, и там есть фразы про деньги. Двадцать пять тысяч фунтов записаны черным по белому. Перечеркнуто, конечно, но можно различить и понять. Кост знал, на что может рассчитывать, и ясно, как он собрался поступить с пьяным крикуном вроде Хобсона, когда тот решил явиться в дом и все рассказать старой леди. Кэддик сама призналась мне, что миссис Паддикет уволила бы ее мгновенно, если бы узнала, что Кост провел ту ночь в доме.
Суперинтендант кивнул.
— Тогда возьмем Коста, — горячо продолжил инспектор. — Убийство совершили тяжелым ядром, оно упало на голову Хобсона. Что может быть легче для Коста, профессионала, наклониться над балюстрадой и просто уронить ядро из руки на голову человека внизу? И еще, вспомним то, как тело привязали к статуе русалочки. Тут требовался опытный, сильный пловец. Разве вы не помните, как Кост и Мальпас Йеомонд ныряли утром в субботу, чтобы вытащить из воды изваяние и труп? Конечно, вас там не было, но я потом все рассказывал. Есть еще проблема — как войти в водяной парк и выйти из него после того, как его заперли на ночь. Кэддик, хорошо знающая дом, могла легко добыть ключ от парка, чтобы Косту не приходилось тратить время и обходить его. Кстати, я думаю, что ключ изготовили в Саутгемптоне или даже в Лондоне. Я прочесал все мастерские в Макит-Лонгер и даже подальше — в Химбридже и Чэффон-Эмблем, но никто там ничего не знает.
— Ну, это все сочетается очень неплохо, — произнес суперинтендант. — А что насчет Энтони?
— Поскольку Кост замешан во всем этом, я не могу сказать в настоящий момент больше того, что у него нет алиби после пяти минут десятого в тот вечер. В пабе он провел менее десяти минут. Энтони был ленивым, и, вполне возможно, Кост последовал за ним… Он невероятно быстр на короткой дистанции, как он сам мне сказал, даже похвастался этим… и убил его в водяном парке. Это объясняет тот факт, что я не нашел никого, кто видел Энтони живым после того, как он оставил лекционный зал в тот вечер в компании Коста. В любом случае, будет справедливо полагать, что тренер был последним известным нам человеком, который видел Энтони живым.
Суперинтендант кивнул.
— И Кэддик? — спросил он.
— Неизвестно, — признал инспектор. — Я не знаю вообще ничего по ее поводу в связи с убийством Энтони, если только это не по ее наущению Кост совершил преступление.
— Снова тот вопрос с деньгами?
— Да, сэр. Мы должны помнить, что Кэддик знает старую леди лучше всех остальных. Она ее постоянная компаньонка. Могло случиться так, что был услышан некий намек, будто Энтони унаследует и состояние, и собственность вместо кого-то другого. И Кэддик подумала, зная молодого человека очень хорошо, что он попытается лишить ее честно заработанной доли. Она не может спорить с ним в суде… или боится связываться с судебным разбирательством… так или иначе… и Кост решает проблему для нее, убивая Энтони до того, как старая леди умрет. Как вам это, сэр?
— Ну, по меньшей мере, это лучше, чем ты объяснял до сего момента, сынок, — произнес он. — Нужно собрать их тут, в безопасности, до того как начнутся зимние шторма… или, если говорить другими, более простыми словами, до того как некий чертов важный, надутый детектив из Лондона начнет отдавать здесь команды.
— Я распоряжусь немедленно, сэр.
— А ты не беспокоишься по поводу еще двоих? — поинтересовался суперинтендант, снова заглядывая в блокнот инспектора.
— Еще двоих? — Блоксхэм нагнулся над плечом начальства, чтобы увидеть страницу. — О, Херринг и мисс Йеомонд? Ну, тут все дело в том, кто может быть кому сообщником. Я не представляю, чтобы эти двое помогали друг другу совершить убийство. Ни Херринг и Кэддик, ни Кост и Херринг, ни Кост и мисс Йеомонд. Понимаете, о чем я? Остальные, ну, они просто не сочетаются по парам никаким образом, и выглядело бы сомнительным, если бы они сочетались.
— Да, я понимаю, о чем ты. Определенно факт дружбы между Костом и Кэддик делает разницу. А что если между двумя этими убийствами нет связи? Ты же сам сказал, что для убийства Энтони не нужен был сообщник.
— Кост и Кэддик снова выглядят единственной парой, которая подходит друг другу. Давайте посмотрим на подозреваемых в первом убийстве, на одного за другим. Миссис Хобсон — я бы вычеркнул ее из списка, если бы не факт, что у нее убедительный мотив для того, чтобы убрать мужа с дороги, и не то, что у нее нет алиби до двенадцати ночи в вечер убийства. Но тогда кто из остальных в нашем перечне мог быть ее сообщником?
— Что насчет людей не из списка? — предположил суперинтендант.
— Это возможно, если бы у миссис Хобсон были связи или любовник, но у нее нет никого. Самое близкое к ее другу, что можно назвать, из того сорта людей, который бы пригодился, чтобы перетащить тело и статую в озеро, да еще и связать их, — это констебль Коппл, а он не умеет плавать. А кроме того…
Тут они оба рассмеялись, и Блоксхэм перешел к следующему пункту в своем списке.
— Энтони. Не вижу мотива. Кстати, снова возникает проблема с сообщником. Кто бы мог ему помочь? И хватило бы мозгов и отваги у Энтони, чтобы совершить убийство так, чтобы полиция не сумела его раскрыть за это время? Он был прожигателем жизни, этот парень. Нет, отвергаем данный вариант. Готов поспорить, что убийца — Кост или кто-либо еще — значительно опытнее, чем этот слабый в коленях юный распутник. Черного кобеля не отмоешь добела.
— Ты почти убедил меня насчет Коста и Кэддик, — сказал суперинтендант. — Следующим, я вижу, у тебя тот самый Херринг, и его имя есть в обеих колонках. Иными словами, он мог убить Энтони, если верить имеющимся у тебя доказательствам.
— Херринг для меня настоящая загадка. Но, как я уже сказал, я склонен вычеркнуть его, поскольку он никак не годится на роль сообщника. Есть только одно объяснение факта, что похищение кроликов всякий раз происходило в вечер убийства… я не могу быть уверенным, что вы не воспримете его как надуманное, сэр. Просто предположим, что убийство кролика, вероятно, имевшее место, произошло без участия Херринга, просто совпало с убийством в первый раз, но во второй его использовали, чтобы заманить Джозефа в ловушку.
Суперинтендант нахмурился и постучал по столу карандашом.
— Не понимаю, — сказал он. — Кто, как ты считаешь, убил первого кролика?
— Наверное, Энтони. Выглядит довольно ясным, что он принялся воплощать в жизнь глупый план из розыгрышей над родственниками, возможно, для того чтобы запугать их и заставить уехать.
— Снова это наследство, — проворчал суперинтендант.
— Убийца обнаружил, что Херринг не осмелился сообщить старой леди, что один из ее кроликов пропал. Так что, когда он решил убрать Херринга с дороги, он просто спер второго кролика, точно зная, что Джозеф захочет заменить и этого.
— А зачем ему убирать Херринга с дороги? — спросил суперинтендант. — Какие идеи по этому поводу?
— Сэр! Теперь я понял! Он хотел убрать Херринга с дороги по той же причине, по какой Энтони хотел убрать его с дороги! В его отсутствие куда легче получить доступ к ключу от водяного парка! Так и есть! Именно Энтони увидел Клайв Браун-Дженкинс, когда тот валял дурака около дома в час ночи. О, к чертям все! Я хотел бы знать, в какое время шел дождь в тот вечер? Или его не было?
Суперинтендант взялся за телефон и через несколько секунд сообщил:
— В тот вечер дождя не было. Но дождь шел предыдущим вечером. — Он снова обратился к телефону. — И еще на сутки раньше тоже…
— Спасибо, — сказал Блоксхэм. — Но на самом деле это не имеет большого значения. Хотелось бы только понять, смогу ли я уличить миссис Паддикет. Видите, сэр, Браун-Дженкинс и Присцилла Йеомонд клянутся, что в час ночи после смерти Хобсона один слышал, а другая видела кресло, катившееся по спортплощадке. Есть два кресла на колесиках в сарае, что находится позади дома. Одно использовалось с некоей шутливой целью в ночь убийства, а другое пустили в ход, чтобы доставить тело Хобсона к озеру. Такой вариант весьма вероятен. Однако миссис Паддикет продолжает держаться абсурдной версии, которую она озвучила мне в самом начале расследования.
— Абсурдная версия? Слышал ли я о ней?
— Думаю, да, сэр. Миссис Паддикет клянется, что она находилась за пределами дома в своем кресле в час ночи.
— Подожди. Насколько гуманна, по твоему мнению, старая леди?
— Что вы имеете в виду?
— Может она быть особой, готовой рискнуть ради спасения человеческой жизни? — уточнил суперинтендант.
— Ну, я бы сам не рискнул ответить на этот вопрос. А почему вы спрашиваете?
— Не бери в голову. Полагаю, я бы наступил тебе на мозоль, если бы сам отправился в Лонгер, чтобы допросить старую леди от твоего лица? Это пустяки. Подожди здесь. Табак есть в полке с чашками, и если ты будешь достаточно громко вопить из окна, выходящего на задний двор, то сотрудники принесут тебе чашку чая. Пока!
Со смешанными чувствами стоял Блоксхэм у окна и наблюдал, как широкоплечий суперинтендант орудует пусковым рычагом автомобиля. Он был не в полицейской форме и напоминал скорее букмекера, дела которого по обыкновению шли исключительно хорошо.
Суперинтендант увидел миссис Паддикет в водяном парке: кресло стояло пустым, а старая леди расположилась на одной из каменных лавочек, откуда лениво глазела на золотых рыбок в пруду. Миссис Паддикет вцепилась в зонтик, как в дубинку, завидев чужака, и гневно запищала на него.
— Добрый день, мадам, — произнес суперинтендант с максимальной любезностью. — Прекрасный денек.
— Молодой человек, — отозвалась она, опуская зонтик и моргая желтыми глазами. — День, несомненно, отличный. Но что ты имеешь в виду, заигрывая так?
— Но я… мое имя не Кост. — Суперинтендант соображал достаточно быстро, чтобы воспользоваться ситуацией.
Старая миссис Паддикет рассмеялась и одобрительно ткнула его в ребра зонтиком.
— Кто рассказал тебе о Косте? — пропищала она. — И ты поверил в это? Ты знаешь компаньонку Кэддик? Видел ты Коста? Я никогда не думала, что буду восхищаться этой женщиной. Нанимая ее, я сказала себе: «В любом случае, Матильда Паддикет, это бедное создание не причинит тебе и минуты беспокойства». Но ничего себе! Когда она крадучись вошла в мою комнату в ту ночь, ведя за собой то красивое, мужественное создание, я думала, что умру от смеха. У меня слабое сердце. Старые женщины исключительно порочны. Я старая женщина. И это силлогизм. И когда я должна в свои годы поразмыслить о собственных грехах… я делаю это, конечно! Все старые люди думают о своих грехах. Мне не нужно завершать силлогизм, поскольку ты умный молодой человек и понял, к чему все идет. Я чувствую только печаль, когда размышляю, насколько более порочной я могла быть, если бы у меня хватило смелости. Но все же! Приятные воспоминания о грехах, которые я могла совершить и действительно совершила! Повеселись со мной! Я была намного более грешной, чем большинство моих современников.
— Да, — согласился суперинтендант, ощущая, что его смущает ее резкий, пронзительный, как у попугая, голос, — это по-настоящему удивительно, при каких обстоятельствах можно выйти сухим из воды. Я полагаю, она тоже провела ночь в гардеробной?
— Это самая любопытная деталь, — злорадно сообщила миссис Паддикет. — Вовсе нет.
— Нет?
— Она вышла практически сразу же, заперла дверь снаружи и забрала ключ. Около шести утра она снова прокралась в мою комнату, отперла гардеробную и выпустила его. Что ты думаешь об этом?
Суперинтендант, скрыв истинные чувства, ответил:
— Совсем ничего. — И затем, поддавшись, очевидно, раблезианскому настроению старой леди, добавил: — Все выглядит пустой тратой времени, не так ли?
Миссис Паддикет игриво стукнула его зонтиком и радостно запищала.
— Но, я полагаю, — произнес суперинтендант, разумно продолжая расспросы по линии наименьшего сопротивления, — вы уснули и, возможно, пропустили… вторую часть пьесы?
— Да? — усмехнулась миссис Паддикет. — У людей моего возраста не так много развлечений, молодой человек, чтобы они могли засыпать и пропускать подобное! Никогда бы не поверила, что компаньонка Кэддик способна на такое, никогда! Набраться смелости и провести молодого и привлекательного мужчину в дом мимо моей собственной кровати!
Тут эмоции охватили ее, она откинулась на спинку лавочки и смеялась, попискивая, пока не устала и едва не задохнулась.
— Но вы ухитрились хорошенько пошутить над инспектором, — заметил суперинтендант. — Сказали ему, будто находились на улице в этом кресле в час ночи, если помните.
— Не помню, чтобы говорила ему что-либо подобное! — возразила миссис Паддикет. — А что он собирается делать вон с той балюстрадой после того, как разбил два моих каменных шара?
— Я принесла вам это, чтобы их заменить, — раздался голос миссис Брэдли из-за статуи римского гладиатора.
Когда она появилась на виду, то оказалось, что она держит в руках каменные украшения.
— Пожалуйста, возьмите их у меня, суперинтендант, — попросила миссис Брэдли.
— Суперинтендант? — яростно пропищала миссис Паддикет. — Все это время я болтала с подслушивающим полицейским?
— Нет, подслушивал тут психолог, — пробормотала миссис Брэдли вполголоса, поскольку она воспользовалась укрытием, которое обеспечивала статуя, и слышала беседу целиком.
— Ничего хорошего, сынок, — произнес суперинтендант, вернувшись в Макит-Лонгер.
Блоксхэм посмотрел на начальство с тревогой и спросил:
— В каком смысле?
— Насчет Коста.
— Ничего хорошего?
— Да. Тот тип был заперт в гардеробной на всю ночь. Даже если он и убил Хобсона, то, вероятно, не мог перетащить тело к воде и привязать к статуе. Доставай свой блокнот, и попробуем еще раз. Если Кост не убийца, то мы не можем считать Кэддик сообщницей. И на сей раз ты определенно плеснул подливкой на обои, мой мальчик.
Глава 18. Сомнительное поведение чемпионавелосипедиста
— В любом случае, мы не доказали, что Кост не совершал второго преступления. Именно он последним видел Энтони в живых, — начал Блоксхэм.
— Ты это уже говорил, — мягко заметил суперинтендант. — Я бы на твоем месте отправился снова в Лонгер и узнал бы у мисс Кэддик, действительно ли она заперла дверь.
Блоксхэм, который опасался предложить этот очевидный шаг, исчез до того, как суперинтендант смог произнести еще что-либо.
Мисс Кэддик приняла его в малой столовой, где она пила чай.
— Не желаете ли чашечку чаю, инспектор? — угодливо спросила она.
Блоксхэм кивнул.
— Вы хотели меня видеть ради… чего-то особенного? — продолжила мисс Кэддик после того, как он сообщил, что предпочитает два кусочка сахара.
— Да. — Блоксхэм сам взял хлеб и масло. — Почему вы заперли дверь изнутри, когда провели Коста в гардеробную миссис Паддикет в тот вечер, когда убили Хобсона?
— Что? А, это. — Она застенчиво рассмеялась. — Я подумала, что едва ли будет удобно, если кто-нибудь откроет эту дверь и обнаружит его там ночью. Такое замешательство для дорогой миссис Паддикет, вы понимаете. Я сочла, что будет намного проще запереть дверь и забрать ключ.
Блоксхэм мрачно кивнул.
— Но посреди ночи, — произнесла мисс Кэддик, — незадолго до того, как мистер Клайв нас всех разбудил, упав на лестнице, мне пришло в голову — в какой большой опасности окажется дорогой мистер Кост, если предположить, что дом будет охвачен огнем. Я тихо зашла в комнату дорогой миссис Паддикет и отперла дверь гардеробной. Конечно, мистер Кост покинул дом очень рано тем же утром.
Они немного поговорили на другие темы, а затем Блоксхэм собрался уходить. Если Кост был заперт в гардеробной до полуночи…
У калитки в водяной парк он встретился с миссис Брэдли.
— Вы пришли или уходите? — спросил инспектор.
— Я хочу вернуть книгу, которую позаимствовала, — ответила она, ехидно рассматривая его черными блестящими глазами. — Как ваша арифметика?
— Арифметика? — Блоксхэм хохотнул. — Каждый раз получается лимон.
Миссис Брэдли моргнула, опознавая фигуру речи, и сочувственно улыбнулась.
— Пойдемте в библиотеку, в которую я имею достаточно причин войти, не спрашивая позволения у кого-либо, живущего в доме, — сказала она, — а пока я буду ставить на место этот том и брать следующий, вы расскажете мне о преступниках и о том, когда вы их арестуете.
Инспектор последовал за миссис Брэдли в библиотеку.
— Блокнот, — попросила она, протягивая руку, похожую на птичью лапу.
Блоксхэм отыскал нужную страницу и показал ей. Миссис Брэдли изучила ее и негромко, но одобрительно цокнула языком.
— Это же изумительно! — воскликнула она. — Где наручники?
Читать бесплатно другие книги:
