Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала Митчелл Глэдис

Глава 16. И Кауз перепрыгнул луну

Ричард Кауз вошел, жуя кусочек ревеня, но, завидев выражение лица миссис Брэдли, которое явно не способствовало пищеварению, сунул пучок зелени, точно меч, за шелковый пояс, который повязал на талию, и дружелюбно улыбнулся.

— Доброе утро, пророчица, — произнес он.

Миссис Брэдли, которую за время долгой, извилистой и пестрой карьеры именовали почти всеми возможными эпитетами на большинстве известных языков, отреагировала с преувеличенным ужасом.

— «О нет, нет, Верный Томас, сказала она, — процитировала она мрачно и свирепо, — это имя не принадлежит мне. Я всего лишь королева светлого Эльфланда…»

И закончила взрывом смеха, удивившего даже невозмутимого констебля Коппла по другую сторону двери. Констебль шагнул в сторону сержанта и прошептал, прикрыв рот крупной натруженной ладонью:

— Вы слышали, что говорят об ирландских банши?[13]

— Ага, — буркнул сержант, которому миссис Брэдли активно не нравилась, — а еще я слышал рассказы об австралийских хохочущих женах и почему-то вдруг их вспомнил.

Ричард Кауз сел на указанный ему стул и развернул его так, чтобы миссис Брэдли тоже оказалась в поле зрения.

— Теперь, мистер Кауз, — проговорил инспектор, и Ричард наклонился вперед с тем доброжелательным интересом, какой изображает священник, готовый выслушать рассказ дорогого маленького Брайана о красивых маргаритках, и даже улыбнулся так же ободряюще. — Вы находитесь в моем списке подозреваемых.

— Прошу прощения, — весело сказал Кауз, — но подозреваемых в чем?

— В убийстве Хобсона и Энтони.

— Хобсона и Энтони, — протянул он. — Ну что же… Хорошо. Готов признать себя виновным, если это избавит вас от проблем. Видите ли, — он взглянул на наручные часы, — сейчас почти одиннадцать тридцать. Ленч в час, и у вас впереди… прошу прощения!

Вскочив, он подошел к дверям, где мягко, но уверенно отодвинул сержанта в сторону, чтобы тот не загораживал обзор. А затем высунул голову в библиотеку, где и пересчитал всех, кто там оставался.

— У вас впереди еще шесть персон для допроса помимо меня. И это если вы не пригласите еще кого-нибудь. Но я верю в то, что вы будете обязаны задать одному или двоим из них больше вопросов, после того как услышали то, что всем пришлось сказать.

Инспектор мрачно посмотрел на Ричарда.

— Опишите мне все свои передвижения после ужина в ночь, когда умер Энтони, мистер Кауз, — холодно произнес он. — И позвольте мне устраивать мои дела так, как я нахожу для себя удобным. У меня нет обыкновения принимать даровую помощь, разве что от людей… — он поклонился миссис Брэдли, — обладающих тактом и опытом.

— Ладно-ладно! — воскликнул Ричард, размахивая руками. — Все, как вы хотите. Думал, это может избавить от сложностей, вот и все.

— Вы были за обедом с остальными, конечно? — спросил Блоксхэм.

— В тот вечер, о котором вы упоминали? Да… да, я должен был. И после того как обед закончился, я сопровождал Гилари Йеомонда в его домик.

— Что вы там делали?

— Перестилали постели.

— Перестилали постели?

— Да, инспектор. Мы сняли постельное белье, перевернули мешок для картофеля камуфляжной расцветки, который широкая публика ошибочно принимает за матрас, и переложили те кирпичи… подушки, я имею в виду, а потом новое постельное белье.

— Зачем?

Ричард пожал плечами.

— Вы женаты, инспектор? — спросил он.

Блоксхэм усмехнулся.

— Ну, в любом случае именно этим мы и занимались, — подвел итог Ричард. — Затем я позвал Йеомонда поиграть в шахматы. Вы играете в шахматы, инспектор?

— Я играю, — ответила миссис Брэдли прежде, чем Блоксхэм успел вставить слово. — Вы должны сыграть со мной однажды.

— Ничто не даст мне большего удовольствия, о Сивилла. — Ричард всем телом изобразил придворный поклон, после чего ему пришлось поправить едва не выпавший пучок ревеня. — И вверх, к дому, устремились мы, и в столовую направили стопы наши!

— Почему в столовую? — спросил инспектор.

— Почему нет? — пробормотал Ричард себе под нос, громко же он произнес иные слова: — Там комфортно, и стол удобный, и доска с фигурами хранится в серванте, и портвейн с бисквитами достать нетрудно, и свет волшебным образом приглушен, и цвет занавесок подходит к моим глазам.

— Продолжайте, — процедил Блоксхэм.

— Чем я и занят, инспектор. Именно этому делу я и предаюсь. Итак, мы играли… желаете ли вы детального описания игры?

— Нет. Перейдите ко времени первого переполоха.

— Первый переполох, — начал Кауз послушно, — произошел в то время, на которое указали все остальные, однако в точности их утверждений я сам никак не могу ручаться. Надеюсь, это вам не помешает?

— Дальше.

— Переполох принял форму громкого стука, пинания и колочения по запертой калитке водяного парка, что сопровождалось шумом смущенных, звучных криков.

— Под «звучными» вы понимаете, полагаю, тот факт, что их издавал мужской голос?

— Нет, я не могу в этом поклясться. Это мог быть голос моей сестры или даже голос кухарки. Мне бы не хотелось, чтобы вы меня принуждали клясться, что это был мужской голос. — В этот момент Ричард Кауз выглядел смущенным.

— Вы же увиливаете от прямого ответа? — Блоксхэм поднял голову от бумаг.

Ричард нервно улыбнулся, но промолчал, и в разговор вступила миссис Брэдли:

— Не могли бы мы позвать еще на минуточку мисс Кэддик?

— Пока нет, пока нет! — торопливо ответил инспектор. — Позднее, если вам нужно. Сделайте об этом пометку, и мы пригласим ее еще раз. Я чувствую, что мы наткнулись на что-то по-настоящему важное.

Он повернулся к Ричарду.

— Ну, мистер Кауз, — голос Блоксхэма теперь звучал с откровенным недружелюбием, — забудем об этом голосе. Если потребуется, то мы сможем вернуться к этой теме. Теперь, пожалуйста, будьте крайне осторожны, поскольку все, что вы скажете, будет тщательно проверено. Что вы сделали, услышав тот громкий шум около входа в водяной парк?

Ричард вытащил пучок ревеня из-за пояса, выставил его вертикально, отдавая шутливый салют миссис Брэдли, а затем откусил от него большой кусок и принялся с хрустом жевать, придав лицу задумчивое выражение.

— Отвечайте на вопрос сразу же, — велел Блоксхэм. — Не останавливайтесь и…

Ричард прекратил жевать и засунул остатки своего «оружия» обратно за пояс.

— Я не могу говорить, когда мой рот полон, — мягко заметил он. — Я сделал такую вещь — выслушал ремарку Йеомонда.

— Какую же?

— «Мне пойти и впустить этого идиота или ты пойдешь?»

— Йеомонд так сказал?

— Да. Потом я объяснил, что нам не следует беспокоиться. Один из слуг мог взять ключ в кухне быстрее, чем мы.

— Именно так вы и сказали?

— Да. Однако шум стал таким громким, что Йеомонд сказал — нам в любом случае надо выйти на террасу и крикнуть тому человеку или людям, чтобы они вели себя тихо, поскольку наша тетушка, старая миссис Паддикет, ушла спать и шум может ей мешать.

— Кто же вышел на террасу?

— Мы оба.

— Что?

— Мы оба, инспектор.

— Сержант! — рявкнул Блоксхэм. — Следующего, пожалуйста!

Ричард грациозно удалился, первые три шага он сделал спиной вперед, точно придворный, уходящий от трона короля.

— Мистеру Каузу не дозволено покидать библиотеку, я с ним еще не закончил! — сердито добавил инспектор.

— Следующий в списке — мистер Гилари Йеомонд, сэр. Все в порядке? — осведомился сержант хриплым шепотом.

— Да, да! Разумеется, все в порядке. Пусть он войдет! — прорычал Блоксхэм, чьи нервы, судя по всему, начали сдавать.

— Прошу прощения, сэр! — Сержант вновь высунул голову из-за двери и сдержанно кашлянул. — Мистер Кауз интересуется, может ли он съесть свой ревень, пока ожидает?

— Он может съесть свою шляпу, если ему хочется!

Вошел Гилари Йеомонд, совсем молодой и невинный в своем фланелевом костюме.

— Один вопрос, мистер Йеомонд, — произнес инспектор. — Вы с мистером Каузом выходили на террасу вместе или по отдельности, услышав шум у калитки водяного парка в тот вечер, когда умер Энтони?

Гилари нахмурился, а потом его лоб разгладился.

— Вместе, — ответил он. — Вы имеете в виду, когда тот придурок… когда некто попытался снести калитку с петель?

— Да. Что произошло дальше?

— Ничего. Суматоха улеглась.

— Вы знаете почему?

— Да. Мы вместе проорали: «Прекрати этот гам, Энтони!» Кто-то пришел с ключом. Нечто вроде совместного рева.

Миссис Брэдли наклонилась вперед.

— Кто выбрал те слова, которые вы использовали? — спросила она.

— Я не имею в виду, что мы сначала договорились о конкретных словах, а потом слаженно их прокричали. Нет, мы просто орали нечто похожее, и получилось в два раза громче, чем у одного человека.

— Понятно. — Миссис Брэдли откинулась в кресле и закрыла глаза.

«Какая жалость, — подумала она, — что инспектор устраивает такой беспорядок».

— А теперь, мистер Йеомонд, — продолжила она, — что случилось, когда вы издали тот крик в адрес человека у калитки?

— Энтони? — Гилари вновь нахмурился.

— Я этого не сказала.

Инспектор вздрогнул и выпрямился на стуле.

— О чем это вы? — спросил он.

— Пока у нас нет ни единого доказательства того, что человеком у калитки был Энтони, — произнесла миссис Брэдли своим особенным, лишенным всякого выражения тоном.

— Но… смотрите же! — воскликнул Блоксхэм. — Если… э… вернитесь ненадолго в библиотеку, мистер Йеомонд, если вас это не затруднит… мы позовем вас через минуту. — Он повернулся к миссис Брэдли. — Если не Энтони поднял весь этот шум у калитки в одиннадцать сорок три ночи, то это рушит все мои версии по поводу времени убийства!

— Точно, — кивнула она, разглаживая складки на рукаве ядовито-яркого джемпера.

— Но, знаете ли! — Блоксхэм был сильно разочарован. — Данный момент необходимо прояснить раз и навсегда. Конечно, я считаю, что именно Энтони поднял этот шум. Вспомните копье, которое было брошено в окно спальни Амарис Кауз.

— То самое окно спальни, — сухо проговорила миссис Брэдли.

— Да! И тут мы возвращаемся к предыдущему преступлению.

— Преступлению? — осведомилась миссис Брэдли с еле заметной циничной усмешкой.

— Убийству Джекоба Хобсона, — объяснил инспектор.

Усмешка миссис Брэдли стала шире.

— Ну вы же знаете, что я имею в виду! — воскликнул он. — Преступление в техническом смысле. Оно переносит нас обратно в вечер восемнадцатого апреля.

— Конечно, — равнодушно согласилась миссис Брэдли. — И так любопытно насчет Херринга…

Последнюю фразу она добавила вроде бы для себя, однако Блоксхэм набросился на нее, словно терьер на крысу.

— Ха! — выпалил он. — Да! Херринг. Давайте пригласим его сюда. Я выбью правду из этого человека, даже если мне придется поджаривать его живьем!

И несчастного Джозефа позвали для беседы.

Он вошел с таким видом, будто следовал к месту казни, и колени Проныры задрожали, когда на него нацелился палец инспектора.

— Итак, вперед! — сказал Блоксхэм с жутковатым наслаждением, и эта фраза заслужила восхищение миссис Брэдли за сценический талант, с каким она была произнесена. — Садитесь, и поговорим теперь всерьез!

Джозеф опустился на стул и в ужасе воззрился на миссис Брэдли, которая ухмылялась, точно сам враг рода человеческого, да еще и потирала руки, предвкушая дальнейшие события.

— Кто украл кроликов? — прорычал Блоксхэм.

— Я… я… — промямлил Джозеф, облизывая губы.

— Ваших! Не полковника Дигота!

— Я… я… решил для собственного успокоения, что это сделал мистер Энтони, бедный парень, — отчаянно пропищал Проныра. — Именно он хотел запугать их всех, чтобы они уехали. Хотя это была мисс Кауз, она планировала поджечь домик мистера Гилари!

— Продолжайте, — сурово велел Блоксхэм. — Про домик я послушаю позднее.

— Я думаю, он убил их, испачкал копье в крови и напугал мисс Йеомонд, я считаю, он сделал, и все. Но я не могу доказать этого, умереть мне на этом месте. Только мисс Кауз сама сообщила мне про домик, поскольку ее я видел той ночью.

— Хватит нести чепуху. Вы умрете — на конце веревки, которую я вам обеспечу. Прекратите болтать об этом домике!

Мучительный стон вырвался из уст Джозефа, а за ним последовало многословное отрицание.

— Убирайтесь, — крикнул Блоксхэм. — Но оставайтесь в библиотеке. Я позову вас снова.

Энтони, как вы помните, начал практиковаться в метании копья, но потом миссис Паддикет запретила ему, — сообщил он миссис Брэдли после того, как Херринг ушел.

Обратившись же к сержанту, инспектор велел:

— Пришлите сюда Коста на минуточку. Мистер Кост, — произнес он, едва тренер появился в комнате, — скажите, насколько хорошо Энтони метал копье?

— Не так плохо, — сообщил Кост. — Однако удивительно, что он мог попасть в окно спальни. Непредсказуемым был мистер Энтони с этим копьем.

— А кто еще мог бросить копье помимо мистера Энтони? — осведомилась миссис Брэдли.

— Мисс Кауз. Очень хороша эта леди, ага. Уверен, мог бы подготовить ее как чемпиона. Затем мистер Мальпас Йеомонд и, конечно, я сам. Это не мой вид, но я метаю не так плохо.

— Вы еще цепляетесь за мысль, что не Энтони шумел около калитки водяного парка? — поинтересовался Блоксхэм. — Да, это любопытный момент. Мистер Кост, вам известно, чем занимался Энтони после того, как оставил вас у входа в паб в тот вечер?

Однако Кост ничем не мог помочь.

— Нужно снова позвать старую миссис Паддикет, — вздохнул инспектор. — Хотя нет… Пригласите мисс Кэддик! — громко велел он сержанту.

Мисс Кэддик, вновь полная нервозности по поводу того, что ее пригласили, с благодарностью приняла ободряющую улыбку миссис Брэдли и в то же мгновение забыла всю прежнюю враждебность в адрес пожилой леди.

— Мисс Кэддик, — сказал Блоксхэм, — откуда вы знаете, что именно мистер Энтони производил весь шум той ночью?

— Ну, миссис Паддикет сообщила, что это он, — пропищала она.

— Ладно. Но может, что-нибудь еще? Все убеждены, что именно Энтони устроил тот страшный переполох, однако я до сих пор не получил доказательств.

— Ну мы же можем отчитаться за всех остальных в тот момент, не так ли, инспектор? — робко спросила мисс Кэддик.

— Можем ли мы? Если да, тогда это должен быть Энтони или некий чужак, но если мы не можем… Давайте продолжим, мисс Кэддик. Это нам поможет. Итак, я буду называть имя, а вы будете мне отчитываться за этого человека. Готовы?

Ободренная и даже успокоенная добрым отношением инспектора, мисс Кэддик устроилась на краешке стула с решительным видом человека, который собрался играть в некую игру в строгом соответствии с правилами, и уставилась в сторону оконных занавесок.

— Мальпас Йеомонд, — произнес Блоксхэм, внимательно наблюдая за ней.

— Инспектор! — воскликнула мисс Кэддик, возвращаясь с небес на землю. — Какой неудачный первый выбор!

— Почему же? — Блоксхэм зловеще улыбнулся.

— Как я могу отчитаться за его перемещения? Его даже не было дома.

— Ну вот, теперь вы должны понимать, — сказал инспектор. — И я не могу отчитаться за его передвижения, как и за передвижения мистера Кауза, поскольку он находился в доме, а не там, где ему полагалось быть, — в своем жилище вместе с мистером Мальпасом. Также я не могу отчитаться за передвижения мистера Фрэнсиса Йеомонда, или мистера Браун-Дженкинса, или мисс Браун-Дженкинс. Что насчет мисс Кауз?

— Ну, это в ее окно влетело то ужасное метательное копье, так что я ничуть не была удивлена, когда она пришла и говорила со мной через щель в двери моей спальни. Инспектор, голос у нее дрожал от шока!

— Ничего удивительного, — заметила миссис Брэдли, — если копье только что пролетело через окно ее спальни. Слышали ли вы, как разбилось стекло?

— Я помню, что мы слышали, — объяснила мисс Кэддик. — Такой треск! Именно столь глупый, опасный, мешающий людям трюк и мог провернуть тот недалекий молодой человек!

Инспектор обратился к миссис Брэдли:

— Это подкрепляет версию, согласно которой именно Энтони находился снаружи.

Она сомневалась, судя по ее виду.

— Не упускайте факт, что убийца мог извлечь преимущество, если бы он заставил нас поверить в подобное. И доктор был весьма осторожен, говоря о предполагаемом времени смерти.

— Они часто осторожничают в наше время, — недовольно признался Блоксхэм. — Трупное окоченение уже не то, что было раньше. Хорошо, мисс Кэддик. Благодарю вас. Пришлите к нам мисс Кауз, — велел он сержанту, когда мисс Кэддик удалилась.

— Вы занимаете спальню, которая первоначально была предназначена для мисс Йеомонд, — начал инспектор сразу после появления Амарис. — Да, — отозвалась она и села, улыбнувшись миссис Брэдли.

— За исключением… э… проникновения метательного копья в окно в ту ночь, когда Энтони убили, были ли у вас основания жаловаться на предоставленную вам комнату?

— У меня нет ни единой причины жаловаться на комнату, — сказала Амарис в своей спокойной, свободной манере. — Меня не порадовал факт, что копье разбило окно, в то время как оно могло свободно пролететь сверху. Верхняя рама была полностью открыта. Конечно, оно бы в любом случае попортило обои над изголовьем кровати, осмелюсь заметить… — она сделала паузу и задумалась, — но я разозлилась из-за разбитого стекла. Так… неартистично. Копье должно было пролететь свободно. Тогда бы я не переживала.

— Вы слышали крики и удары у калитки? — спросил Блоксхэм.

— А кто мог бы не слышать? Громкий голос, буквально ревущий, и удары по дереву, а потом этот Ричард и молодой Гилари начинают вопить и кричать… Этого было достаточно, чтобы разбудить семь спящих эфесских отроков!

— Но недостаточно, чтобы разбудить мертвых, — пробормотала миссис Брэдли.

— У миссис Брэдли возникла идея, будто это не Энтони произвел шум и бросил копье, — продолжила Амарис. — Она считает, что его уже укокошили к этому моменту. Любопытная версия.

Инспектор усмехнулся, и тут его осенила некая мысль.

— Полагаю, мисс Кэддик ответила вам из-за двери своей спальни? — поинтересовался он.

Амарис лениво улыбнулась:

— Старая добрая мисс Кэддик. Вы же не думаете, что она пустилась во все тяжкие после своей последней выходки, о которой не раз пожалела?

— Отвечайте на вопрос!

Амарис подняла брови и с удивлением посмотрела на миссис Брэдли.

— Конечно, это был голос мисс Кэддик, — подтвердила она.

Инспектор кивнул и быстро записал что-то в блокноте. Отпустив Амарис, он послал за Клайвом Браун-Дженкинсом. Выслушав печальное повествование молодого человека, Блоксхэм повернулся к миссис Брэдли.

— С этим я ничего не могу сделать, — сказал он, постучав по исписанной страничке, — пока не побываю в Саутгемптоне и не проверю данную историю. Хотя то, что я услышал относительно времени возвращения этого джентльмена в компании велосипеда с проколотыми шинами, полностью совпадает с другими свидетельствами.

Селия последовала за братом, и тут инспектор столкнулся с похожей проблемой. Все, рассказанное о танцах в Лондоне, необходимо было проверить. Записав имена и адреса друзей, с которыми Селия встречалась, и добродушно поулыбавшись по поводу непоседливости юношества, он отпустил ее в столь же оптимистичном настроении, в каком она и вошла.

— Итак, у нас остается мисс Йеомонд, — задумчиво сказал Блоксхэм. — Введите ее, сержант. Наверное, ее уже тошнит от этого ожидания.

У Присциллы была довольно жалкая история.

Да, она слышала шум. Да, она была сильно напугана. Нет, она боялась и не пошла разбираться, что там происходит. Да, она ужасно нервничает по ночам. Да, это необычно, она не может не согласиться. Да, это было трусливо, но так уж получилось. Нет, она ничего не делала, только натянула одеяло на голову и надеялась на лучшее. Разумеется, нет! Она знала, что Селия не могла произвести весь этот грохот. Да, она думала об убийце. Да, она бы вскрикнула, если бы метательное копье влетело к ней в спальню. Естественно, она слышала крики «Пожар». Нет, она осталась в постели. Нет, это не было пренебрежение опасностью. Она просто слишком боялась, это было настоящее оцепенение. У нее не нашлось сил выбраться из кровати.

— Но вы же понимаете, мисс Йеомонд, — мрачно произнес Блоксхэм, — что все это выглядит странно.

Он повернулся к миссис Брэдли, держа в руках лист бумаги.

— Будьте добры, оставьте нас на минутку, мисс Йеомонд, — сказал он, — но не покидайте библиотеку, поскольку можете снова мне понадобиться, и очень скоро.

Присцилла, бледная, с тяжело бьющимся сердцем, едва не на ощупь выбралась в библиотеку. Амарис, все так же сидевшая в переднем ряду, изумленно посмотрела на нее.

— Мое дорогое дитя! — воскликнула она. — Что случилось?

— Я не знаю! — Присцилла постоянно облизывала губы, руки ее дрожали. — Мне… мне кажется, они пытаются… повесить убийства на меня! Я не могу думать о том, что делает инспектор! Я… я… ну, я просто хотела сказать, что я этого не совершала! Я… я не могла забыть поступок вроде этого! Я имею в виду, что ты не забываешь вещи… страшные вещи… Я этого не делала!

Она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Амарис поджала полные красные губы и испустила почти неслышный свист. А по другую сторону двустворчатых дверей инспектор показывал миссис Брэдли план водяного парка.

— Видите, — говорил он, указывая на пруд для золотых рыбок, — мы уверены, что труп Хобсона лежал тут, пока его не перетащили к озеру и не распорядились им так, как вы предполагали. Теперь у нас окно спальни, которое, вероятно, является решением проблемы. Именно из этого окна тяжелый предмет упал на голову Хобсона и убил его, разве не так?

— Это возможно. — В голосе миссис Брэдли не звучал энтузиазм. — Возможно и другое: он упал с террасы, если только был достаточно тяжелым.

— Да, но посмотрите сюда, — пылко возразил инспектор. — Даже если предположить, что Присцилла Йеомонд совершенно невиновна, хотя ее поведение в те вечера, которые нас интересуют, выглядит загадочным, замысел был составлен с целью убрать ее из этой конкретной спальни.

— Вряд ли. Более того, она не вышла из спальни до часа ночи, и я думала, что вы согласились с тем, что медицинское свидетельство по поводу Хобсона гарантирует время убийства около десяти вечера. И это если не вспоминать прочие доказательства в пользу такого развития событий, — добавила она, ухмыляясь, точно сатир.

Блоксхэм помрачнел.

— В любом случае есть нечто подозрительное в этой комнате, — проговорил он, — и я собираюсь разобраться, что именно.

— Чепуха и бессмыслие! — возразила миссис Брэдли, используя слова, которые, по ее мнению, употреблялись на родине миссис Макбрай, а затем продолжила: — Не забывайте, что у нас два кресла и оба могли быть на улице в ночь, когда умер Хобсон.

— Что? — растерянно спросил Блоксхэм и уставился на собеседницу, как человек, внезапно разбуженный.

— Оба могли быть на улице в ночь, когда умер Хобсон, — повторила она. — Одно мог использовать Энтони, чтобы напугать, а на втором могли перевезти труп к озеру.

Инспектор некоторое время молча смотрел на нее и только потом открыл рот, чтобы заговорить. Но он не успел произнести ни слова, поскольку в комнату заглянул сержант:

— Прошу прощения, сэр, тут этот Херринг вроде хочет сказать что-то еще. Могу я впустить его?

— Конечно, — ответила миссис Брэдли. — Проходите, Джозеф.

Несчастный Проныра робко сделал несколько шагов и замер, глядя на инспектора со смесью храбрости и страха.

— Ну? — жестко сказал Блоксхэм. — Говорите, только не лгите.

— Если память меня не подводит, — начал Джозеф, — что я осмелюсь сказать… — тут он не выдержал взгляда инспектора и отступил, — когда я пришел домой с тем самым кроликом, которого я… которого я подрезал у полковника, я видел темную фигуру у одного из домиков.

— Ха! — выдохнул Блоксхэм. — Видели? В какое время это было?

— Ну, инспектор, я сразу сообразил, что вы захотите узнать это у меня. Был бы я дураком, если бы не подумал об этом. Я вернулся в койку… в спальню, когда на будильнике было пять минут второго. Будильник спешит примерно на три минуты. Да, я почистился в комнате для мытья посуды… это заняло десять минут или типа больше…

— Да, — прервал Блоксхэм, — больше.

— Э? — Джозеф выглядел так, словно реплика инспектора сбила его с толку. — Не понимаю, о чем вы говорите. Умереть мне на этом месте, если я знаю.

— Кто поставил грязную отметку туфлей мисс Кэддик на чистом подоконнике, чтобы позлить кухарку? — холодно осведомился инспектор. — Продолжайте рассказ. Хочется услышать всю ложь, которую вы только можете выдумать. Предполагаю, что вы собираетесь опять мне рассказать, как мисс Кауз подожгла домик мистера Гилари Йеомонда. Ладно, вперед!