Остров невиновных Шевченко Ирина

ГЛАВА 21

Оборотни восстанавливаются быстро, и поутру Фаулер почти не ощущал последствий вчерашнего происшествия. А может, и подбирающийся к острову шторм помог. Неизвестно, как сказалось бы буйство стихии и магии на уроженцах материкового севера, вольфах и берах, но морские псы звались морскими не только за перепонки на лапах и любовь к купанию: если в действительности они и не вышли на сушу из темных глубин, как гласили легенды, с морем были связаны крепко и в штормах черпали силу.

Ведьмы и маги на шторм реагировали каждый по-своему. Что до Джо, тут вообще ничего нельзя предсказать, бывало по-всякому, но в этот раз чувствовала она себя, кажется, неплохо. Даже завтрак приготовила — что странно, не только съедобный, но и вкусный.

Заподозрив, что это матушка Гарнет неожиданно вернулась в город, Кен принюхался, но в доме не было свежих запахов других людей. А омлет с ветчиной и сладким перцем тем не менее был восхитителен. И на зубах ничего не хрустело.

— Да, я научилась отделять яйца от скорлупы, — подтвердила Джо, заметив его удивление. — А то, что случайно упало, отфильтровала магией. Соли было много, и ее тоже отфильтровала. Поэкспериментировала с количеством добавок, сочетанием специй и консистенцией смеси, а после выбрала наилучший вариант.

— Идеальная формула омлета? Не жалко тратить силы на ерунду?

— Жалко, — согласилась она, но объяснять ничего не стала.

Кен решил, что лучше спросить, как она планировала устроить ему разговор с Руби.

Утро выдалось прохладным и пасмурным, день обещал быть еще и ветреным, а ночь могла уже принести с собой шторм. Если повезет, тот задержится немного и накроет остров завтра к полудню, но в любом случае времени оставалось мало, а идей в запасе — еще меньше. Ни одной, если точно, и любая информация в такой ситуации пригодилась бы, потому и хотелось верить, что обещание Джо и непонятные слова о коробке ему не приснились.

— Есть коробка, — усмехнулась Джо. — Покажу, когда приедем в башню.

— И что в той коробке?

— Потом расскажу.

Дорогой она и вскользь не намекнула, что же это за коробка. Точно так он вчера молчал о своей задумке, пока не убедился, что не потерял лоскуток с кровью, и Джо, видимо, решила отомстить. Не только за то молчание. Фаулер слишком поздно понял, что женщина, не пожалевшая магического резерва на то, чтобы приготовить ему завтрак, ждала похвалы и благодарности, а не упреков в бесцельном растрачивании энергии.

Но коробка и правда была. Стояла между шкафами на самом первом этаже башни. Не слишком большая, не слишком тяжелая, и тащить ее нужно было недалеко — из архива в мэрию.

— Давно собиралась ее туда отнести, даже секретаря предупредила, и вряд ли кто-то усмотрит что-то подозрительное в том, что я попросила тебя мне помочь.

— Так что в коробке? — повторил свой вопрос Кен.

Джо пожала плечами.

— Документы, — отмахнулась беспечно. — Лучше спроси, что в мэрии.

— Что в мэрии?

— Подвал.

— И?

— Во время войны там оборудовали убежище. Для избранных, так сказать. Вместительность помещений небольшая, но перекрытия укреплены неплохо, вентиляция исправная, имеется запас воды и консервов, медикаменты, средства индивидуальной защиты… И автономный узел связи — радиоточка и телефон, не связанный с коммутатором острова. Использовали резервный кабель, проложенный параллельно основному. Оборудование, насколько я знаю, исправно, нужно только подать напряжение на пульт. Там вроде бы есть рубильник или что-то в этом роде… Ты ведь разберешься?

Он неуверенно кивнул. Разобраться-то разберется, но…

— Все это реально существует? — спросил с сомнением. — Похоже на городские байки.

— Существует, точно знаю. Забыл, что я уже второй год официально являюсь сопредседателем городского совета?

— Почетным, — вставил пес. — Никогда не считал это настоящей должностью.

— Я тоже. Но бункер под мэрией настоящий, поверь. И телефон, о котором мало кто знает. Сомневаюсь, что менталист успел до него добраться.

Фаулер обдумал услышанное. Информация внушала оптимизм: с неучтенным способом связи они могли не только с Руби пообщаться, но и сообщить о менталисте в имперскую службу безопасности. Если не останется иного выхода, разумеется.

— Как мы попадем в бункер? — поинтересовался он у Джо. — Я ведь правильно понял, известно о нем немногим? Значит, вход должен быть замаскирован, а дверь надежно заперта.

— Естественно. Я сама узнала о нем почти случайно. После почетного избрания в совет мне выделили каморку в мэрии. Кабинет, как они это гордо назвали. — По тому, как Джо брезгливо скривила рот, живо представлялся тесный чулан с затянутыми паутиной углами и тусклой лампой под потолком. — Человек, который занимал его до меня, оставил в столе кучу хлама. Можно было выбросить все, но я решила сначала просмотреть бумаги и убедиться, что в них нет ничего важного. Нашла парочку чертежей и сметы, в которых фигурировали значительные суммы, а это — деньги города, между прочим, и мне стало интересно, на что ушли такие средства, еще и во время войны…

— И ты спросила нашего дорогого мэра, — догадался Кен. — Это с тех пор он так перед тобой лебезит?

— Разве? Не замечала. Да и зачем ему? Формально никаких нарушений не было, деньги пошли по назначению, убежище на случай авианалетов построено… А то, что воспользоваться им смогли бы немногие, — уже нюансы. И не было ведь никаких налетов. Часть запасов после войны раздали нуждающимся, медикаменты передали в больницу. Оставили в бункере кое-что, но, если до истечения срока годности лекарства и консервы не пригодятся, город опять проявит щедрость.

— То есть от твоих расспросов все-таки был толк?

А ему и слова не сказала. Как и о том, что Белла Паркс занимается контрабандой нелицензированных артефактов, и кто знает о чем еще… Он не обижался, даже с лучшими друзьями не делятся чужими секретами, но получалось, что Джо таких секретов знала слишком много. Может, в этом и заключается истинное предназначение городского архивариуса и «почетной» главной ведьмы?

— Двери там запираются, да, — сказала она, пропустив его последний вопрос мимо ушей. — Та, что ведет в подвал, — на обычный замок, его и без ключа открыть несложно, а бронированная, в бункер, — на кодовый, как сейф. Код я знаю.

— Его могли сменить.

— Без меня не могли, — уверенно ответила Джо. — Так что, если хочешь застать своего приятеля дома, советую поторопиться, пока он не уехал в редакцию или на какое-нибудь интервью.

Маловероятно, чтобы Уоллес Руби вышел из дома до полудня, писать он предпочитал ночью, а после долго отсыпался, и звонку в восемь утра точно не обрадуется. Но позже в мэрии будет полно народу.

Значит — сейчас.

Сидевший на входе охранник встрепенулся при открытии двери, но, увидев, кто пришел, схватил со столика газету и уткнулся в нее носом, нимало не смущаясь того, что читать приходится вверх ногами.

— Я тоже счастлива тебя видеть, Дон, — лучезарно улыбнулась Джо.

В коридорах, как и ожидалось, было пока еще пусто, и господин градоначальник на рабочем месте отсутствовал — не только репортеры любят поспать по утрам, — а его секретарь, еще нестарый, но уже совершенно лысый мужчина «обрадовался» посетителям не меньше охранника.

У Джо и для него нашлась улыбка:

— Доброе утро, Клиффорд. Я принесла бумаги, как и обещала. Договоры аренды, планы земельных наделов… Помните? Только не успела все разобрать, но вы же не откажетесь мне помочь?

Секретарь тут же вспомнил о горе невыполненных заданий от своего патрона и рассыпался в неискренних извинениях.

— Какая жалость, — весьма натурально вздохнула Джо. — Может, Элис найдет для меня полчаса, когда появится? Или Сара? Спросите у них, пожалуйста. Или пришлите кого-нибудь еще.

План был дерзким и простым, как все гениальное: чем больше людей узнает, что миз Гарнет требуется помощь с документами, тем меньше будет желающих заглянуть к ней. Одним не нравилась сама Джо, другим — ее въедливость в работе, третьи в принципе не любили работать. Но Джо перестраховалась и, дойдя до середины коридора, в конце которого располагался ее кабинет-чулан, набросила на стену заклинание, похожее на то, каким защищала от посторонних облюбованный пляж. По счастливой случайности вход в подвал находился в этой же, огороженной сейчас части здания.

— Заноси. — Джо открыла дверь и пропустила Кена вперед.

Комнатушка, и впрямь тесноватая, как и любое помещение, хотя бы временно оказывавшееся во владении Джоан Гарнет, пребывала в идеальном порядке.

Лейтенант поставил коробку на стол, приметил в стакане с карандашами шило, которым прокалывали для сшивания бумаги, вынул и показал Джо. Она согласно кивнула. У двери в подвал пыталась шило отобрать, но Фаулер не отдал: открывать замки без ключей он тоже умел.

— В полицейской академии научили? — поддела Джо.

— Да, — ответил он честно.

Внизу было темно, но оборотню это не мешало, а ведьма неплохо ориентировалась по памяти. У бронированной двери в бункер пришлось пропустить ее вперед, хотя Кен справился бы и с этим замком. Механический, с наборными дисками, он издавал негромкий щелчок всякий раз, как выпадала правильная цифра кодовой комбинации, и слух морского пса легко уловил бы этот звук без специальных приспособлений. Но Джо знала код и справилась быстрее.

Воздух в убежище пах металлом и камнем, затхлостью немного, рождая сомнения в исправности вентиляции, а после того, как включился свет, коллекция ароматов пополнилась теплым винилом: где-то перегревалась проводка… Однако осматриваться и выискивать все недочеты было и некогда, и незачем. Да и Джо не позволила бы: сразу от входа схватила за рукав и потащила к двери, за которой скрывался узел связи.

Электричество провели и сюда, после щелчка выключателя вспыхнули лампы на потолке, но питание коммутатора было отключено. Впрочем, включение много времени не потребовало.

Когда загорелись лампочки на пульте, Джо натянула наушники и указала Фаулеру на стоявший тут же аппарат. Выглядело так, словно она хорошо знает, что делать, а откуда — вопрос сейчас лишний.

— Обойдемся без обходных маневров, — сказала, недолго подумав. — Попробую сразу связать тебя со столицей, а дальше уже сам. Номер помнишь?

— Вовремя ты решила уточнить, — усмехнулся Кен.

Номер он помнил отлично, и если бы автоматические телефонные станции работали без сбоев, в квартире Уоллеса Руби уже звонил бы телефон. Но, увы, автоматика худо-бедно соединяла абонентов внутри одного населенного пункта, а с другими до сих пор надежнее было связываться через телефонисток. Джо, как будто всю жизнь была одной из них, уверенно вставляла штепсель то в одно, то в другое гнездо, отыскала свободную линию и прощебетала в микрофон, идеально копируя девушек с переговорного пункта:

— Оплаченный вызов без лимита по времени, соединяю.

— Можно говорить? — спросил ее Фаулер.

— Можно, — незнакомым, но приятным женским голосом ответила ему телефонная трубка. — Я вас слушаю…

Он назвал номер, а затем напряженно вслушивался в тишину на другом конце провода.

— Простите, абонент не отвечает, — отозвалась трубка спустя минуту.

— Попробуйте еще раз, пожалуйста.

Если после всех ухищрений не получится поговорить с Руби, выйдет как минимум обидно.

В трубке что-то щелкнуло.

— Говорите.

Кен открыл рот, но его перебил недовольный рев разбуженного посреди зимы медведя:

— Какой, в задницу, междугородный вызов?! Кому неймется?

— Фаулер, — коротко назвался пес.

— Чего? — снова взвыла трубка. Затем — тишина и сокрушенный вздох: — Ну как так-то, Кен? Я ведь точно помню, была у тебя совесть! И часы были…

— Прости. Позже связаться не получится. Но если тебе нечего мне сказать, можешь идти досыпать.

Зря он это ляпнул, с Уоллеса сталось бы отключиться и завалиться обратно в постель, но повезло, и везение это тянуло на сенсацию: репортер оказался совестливее полицейского.

— Есть, — сознался он нехотя. — Сам тебе звонил вчера. В нормальное время, между прочим! Только тебя носило непонятно где.

— Прости, — повторно извинился Фаулер. — У нас тут… Много всего, расскажу потом. А пока — ты. Узнал что-то интересное?

— Вроде бы. Как по мне, для журналистского расследования вполне интересно. А для полицейского… Это уже тебе решать.

— Рассказывай. Коротко, если получится.

— Длинно и не собирался, — буркнул Руби. Видно, надеялся еще поспать. — Ты спрашивал про опальных лордов. Так вот, по двум родам из трех — ничего стоящего. Сидят на своих островах, показаться лишний раз боятся. А третий… Хотя нет, сначала — о близнецах.

Джо, слушавшая разговор через наушники, вопросительно приподняла бровь: он не говорил ей, что подозревает в чем-то Адама, а то пришлось бы объяснять в чем, а этого Фаулер сам не понимал. Просто чутье. И не подвело, судя по всему.

— В Идвере нет психиатрических клиник, — сказал как отрезал Руби. И тут же добавил эффектно: — Но…

— Но? — поторопил Кен. Театральные паузы крали драгоценное время.

— В пригороде имеется санаторий, и один из корпусов отведен для пребывания пациентов с определенными проблемами. Как мне разъяснили, откровенных психов среди них нет, просто люди, пережившие тяжелые душевные потрясения и полностью от них не оправившиеся. В прошлом году Вивиен Кейдн прожила там семь месяцев. Пришлось побеспокоить давних знакомых, чтобы разжиться сведениями, так что мне даже фото ее переслали. И историю, само собой.

— И что там?

— На фото? Милое белокурое создание с затравленным взглядом. Девочка несколько недель пряталась в погребе и грызла сырой лук, так что неудивительно…

— А что удивительно? — Фаулеру не терпелось добраться до сути, а Руби пока только пересказал то, что ему и так было известно.

— Ее определил на лечение двоюродный дядя. Некий Габриэль Кейдн. Его же внесли в карточку девушки при поступлении в санаторий как единственного родственника и опекуна. А когда Вивиен переводили в лечебницу на Карго-Верде, об этом забыли, родственников у бедняжки прибавилось, и опекуном внезапно стал брат — Адам Кейдн… Ты уверен, что он ей действительно брат?

— Абсолютно.

Он видел их обоих и видел не только глазами. Помимо внешнего сходства Адама и Вивиен объединяло близкое кровное родство, и связь между ними была сильна — у близнецов именно так и бывает.

Джо тронула за руку, привлекая внимание. «Мальчик, которого не было», — прочел Кен по ее губам.

— Тогда продолжаем, — не оспаривал его мнения Руби. — И продолжаем говорить о жителях славного города Идвер. Ты же в курсе, что он славный, хоть и сравнительно небольшой и находится где-то на задворках империи? А все потому, что под ним, как говорят, проходит мощная энергетическая жила и особняки в центре давно выкуплены древней аристократией и магами. Даже парочка лордов имеет там сезонные резиденции. Но нас интересует только один из них — наследник третьего опального рода, лорд Стайн. Томас Энтони Стайн.

— Чем же он так интересен?

— Многим. Во-первых, то, о чем мы говорили в прошлый раз: Ликардия, заговор лордов. Лорд Томас остался в хорошем выигрыше после тех событий. До войны о нем практически не слышали и даже в собственной семье в расчет не брали, в очереди на место главы рода парень был едва ли не первый с конца. Но, когда несколько его родственников погибли во время якобы нападения на Архипелаг дарнийцев, лорд Томас вдруг сделался единственным претендентом. Хотя были и другие, но их, скажем так, попросили подвинуться.

— Попросили? И кто?

— Считаешь, многие могут позволить себе подобные просьбы? — вопросом на вопрос ответил Руби.

— Император? — догадался Фаулер. — С чего бы?

— Говорят, молодой лорд Стайн неплохо проявил себя во время войны. Почти дошел до Ликардии, кстати, и вроде бы был одним из тех, кто обратил внимание на ритуальные убийства. Предотвратить он, как ты помнишь, ничего не предотвратил, но, возможно, минимизировал в какой-то степени потери имперской армии. А заодно доказал, что никак не связан с поддерживающими заговор родственничками…

— Или попросту сдал их, — закончил Кен, поняв, куда клонит собеседник.

— Или так, — согласился тот. — Вряд ли мы узнаем. Мы ведь и о заговоре ничего не знаем — вдруг это всего лишь наши фантазии и все совпадения случайны? А что до участия императора в судьбе Томаса Стайна, для этого есть другие причины. Не может же его величество позволить любимой кузине выйти замуж за рядового лорда? Куда лучше — за главу рода, пусть даже в отдаленной перспективе.

— Любимая кузина?

— В прошлом году Стайн объявил о помолвке. Невеста — Аманда Алфорд-Дешон, дочь Лоуэлла Дешона, графа Монгери. Правда, незаконнорожденная. Ее мать была актрисой в каком-то провинциальном театре, а лорд Лоуэлл в те годы немало путешествовал по стране и страстно любил театры. И актрис… Но это уже лишние подробности. Главное, дочь он признал. Как чувствовал, что она пригодится кузену-императору, чтобы оказать честь герою войны и возвысить его род.

— Но не так чтобы большую честь и не слишком возвысить?

Уоллес Руби одобрительно хмыкнул:

— Соображаешь. Только в случае Аманды Алфорд-Дешон есть еще один нюанс. Сам в этом не копался, не моя сфера интересов, но есть информация, что леди Аманда — это Мэнди Стрекоза.

Джо прищурилась, что-то припоминая, да и Кен определенно уже слышал это имя. Но где и когда?

— Командир маленькой, но весьма активной диверсионно-разведывательной группы, — не стал испытывать его память собеседник. — Ребята во всех смыслах попили крови у противника. Работали на оккупированных территориях, а после, поговаривают, даже в Дарнию забрели и там пошумели. Но, в отличие от их операций, о самих членах группы мало что известно, кроме того что их было всего пятеро или даже четверо и руководила ими женщина с позывным «Стрекоза», а несколько раз в эфир просочилось имя — Мэнди. Поскольку информацию не рассекретили даже после окончания войны, можно сделать вывод, что группа до сих пор работает, вопрос только — где, или же имена диверсантов держат в тайне по другим причинам. Мои источники склоняются ко второму варианту. И если они не ошибаются, сложно сказать, действительно ли лорду Томасу оказали честь или же к нему приставили пожизненную охрану, дабы случайно не свернул на проторенную дядьями дорожку. Думаю, Стайн сам все это понимает, потому и тянет со свадьбой. Сначала писали, что у него проблемы со здоровьем. Вроде бы он получил ранение на фронте, но мы же помним, что на лордах все заживает как на собаках? Извини… А когда он уже перебрался из столицы в Идвер, в газетах появилась другая версия отсрочки. Романтическая. Дескать, как раз после ранения у Стайна случилось великое чувство. Девушка была то ли медсестрой, то ли доктором, он любил ее, она любила его… К слову, хороший ход: лорд и простолюдинка. Читатели любят такое, но счастливой концовки в подобном сюжете не жди. Они планировали пожениться, но чуть ли не в день свадьбы в госпиталь угодил замагиченный снаряд и девушка получила осколок с отсроченным проклятием… Слышал же про эту мерзость?

— Угу, — промычал Фаулер, обменявшись с Джо взглядами.

— В общем, она умерла у него на руках, — закончил без патетики Руби. — Проплаченная сказочка, как по мне, но состряпана с умом. Было ли в жизни Стайна что-то мало-мальски похожее, не знаю. Не успел разобраться, только статейки те нашел, но зацепиться в них не за что. Фамилию девушки, разумеется, никто не упомянул, а по имени попробуй разыщи. К тому же имя выбрали распространенное…

— Мартина?

— О, так ты это читал?

— Да. Ты сказал, я вспомнил… Сам Стайн эту историю не подтвердил, как я понимаю?

— И не опроверг, — заострил внимание на данном факте репортер. — Ни он, ни его невеста тех статей не прокомментировали. Но и не поженились до сих пор. Леди Аманда до недавнего тоже жила в Идвере и иногда появлялась с женихом на публике, а когда я связывался с идверскими знакомыми по твоим вопросам, узнал, что она уехала из города. Официально — навестить родственников в столице. А что там на самом деле и вернется ли она — никто не знает.

— Уехала? — заинтересовался Кен. — Давно?

— Нет, я же сказал, всего несколько дней как…

— Ты ее видел? Сможешь описать?

— Зачем? — подозрительно уточнил Руби. — Впрочем, все равно ведь не скажешь… А видел я ее только на фотографиях. Красотка, как раз в моем вкусе. Да и вообще красотка — лицо, фигура… Ей сейчас около тридцати, но выглядит моложе…

— Блондинка или брюнетка?

— Блондинка.

«С короткой стрижкой?» — хотел спросить Кен, но промолчал: длина и цвет волос у женщин не имеют постоянных значений. А Уоллес подвизается на военных хрониках и политических новостях, глупо ждать от него подробного описания чьей-либо внешности, все-таки не воздушный бой и не пикет на крыльце Сената…

— Понятия не имею, что ты будешь со всем этим делать, но надеюсь, я хоть немного помог, — сказал Руби, заканчивая разговор. — Правда, не представляю, в чем именно.

— Однажды расскажу, — пообещал Фаулер. — Эксклюзив по-прежнему за тобой.

ГЛАВА 22

Похолодание не было неожиданным, о приближающемся шторме говорили давно, но все же к стылой промозглости раннего утра Марти оказалась не готова. Если в первый день на свободе ей было жарко в костюме, то сегодня хотелось, чтобы юбка стала длиною до пят, а у жакета появилась меховая подбивка. Тогда не пришлось бы дрожать от холода в ожидании автобуса.

Впрочем, дрожать Марти начала раньше, чем вышла из гостиницы. Намного раньше — еще вчера, когда, сидя у Бернис и ковыряя вилкой впервые самостоятельно заказанный пирог, поняла, что все-таки поедет в лечебницу. Что бы ни ждало ее там, ответы или новые вопросы, с этим нужно разобраться как можно скорей. Тогда и поселилась в теле мелкая нервная дрожь — то ли тревога, то ли предвкушение, а может, и то и другое сразу. Тревожное предвкушение, предвкушение тревог…

Оно отпустило ненадолго, когда Марти, побродив еще по городу, вернулась в свой номер, приняла ванну и вздремнула недолго, компенсируя ранний подъем. Но уже на закате заглянул вернувшийся от сестры Адам, и беспокойство напомнило о себе.

— Добрый вечер, Мартина. Не составите мне компанию за ужином?

Он хотел поговорить. Опять. Возможно, на этот раз не скрытничал бы и объяснил что-нибудь. Но Марти уже не нужны были его объяснения, она хотела найти их сама.

— Не сегодня, простите, — извинилась она и медленно потянула, закрывая, дверь номера. — Неважно себя чувствую.

— Заболели?

— Обычное женское недомогание. Я тяжело переношу эти дни… если вы понимаете…

Адама, который показывал ей город и возил к маяку, а в архиве с восторгом заглядывал в рот «миз Гарнет», подобное объяснение отказа смутило бы. Но того Адама больше не было, а пришедший ему на смену вряд ли знал, что такое смущение. Он оглядел Марти со скепсисом и, казалось, с насмешкой, будто его позабавила ее ложь, и, перехватив этот взгляд, Марти догадалась… почти догадалась о чем-то… Почти раскрыла один из секретов, коих Адам имел в избытке… Но только почти.

— Тогда увидимся завтра, — сказал он, притворившись, что поверил ее словам. — Доброй ночи.

Была ли ночь доброй? Была. Марти уснула довольно легко, и ее не тревожили сны.

И проснулась она сразу, без будильника, которым так и не обзавелась, — но именно тогда, когда нужно, чтобы успеть привести себя в порядок и не опоздать на автобус.

Вышла из номера… Через окно. Это было странно, но отчего-то подумалось, что раз уж она тайно покидает гостиницу, то дверью пользоваться нельзя, а окно, хоть и узкое, но не настолько, чтобы невысокой и худенькой женщине в него не пролезть, да и выходило оно не на отвесную стену, а все на тот же балкон, откуда можно было выйти в общий коридор и спуститься по лестнице в холл. Но все равно странно. С чего бы ей спускаться крадучись, а после придерживать, чтобы не хлопнула, входную дверь?

Небо нависло над городом темным пологом, в котором вязли рассветные лучи. Ветер трепал волосы и норовил пробраться под одежду. Люди на остановке — их было немного, всего четверо, трое мужчин и женщина, прятавшие руки в глубоких карманах плащей, зашнурованные, застегнутые на все пуговицы, — смотрели со снисходительным сочувствием и даже для вида не возмущались, когда Марти, маленькая, но грозная в своей решимости, растолкала их, чтобы первой забраться в подъехавший наконец-то автобус.

В салоне она свернулась на сиденье, растерла озябшие плечи, отогрела дыханием пальцы, но не смогла прогнать ожившую в них дрожь. Смотрела в окно и пыталась представить, что ждет ее в конце пути. Потом — наоборот, заставляла себя не думать об этом и не строить пустых догадок.

Автобус ехал медленно. Дорога казалась бесконечной. Попутчики задремали, и только Марти, боясь пропустить свою остановку, продолжала во все глаза таращиться в окно на однообразные рощицы, неубранные поля и изредка видневшиеся вдалеке строения.

— Лечебница, миз! — прокричал водитель за секунду до того, как автобус дернулся и остановился.

— Здесь? — недоверчиво уточнила Марти.

За открывшейся дверью не наблюдалось ничего похожего на лечебное учреждение, только деревья и густой кустарник.

— Идите по той дороге, — махнул рукой шофер. — Через четверть мили упретесь в ворота.

— Спасибо, — вздохнула Марти, спускаясь с подножки. — Во сколько вы будете здесь на обратном пути?

— Как повезет, миз. Если погода совсем не испортится, к семи вечера подъеду. Но если шторм успеет раньше… Тогда уже — как стихнет. Это дня на два-три обычно.

«Замечательно», — мрачно подумала Марти, глядя вслед удаляющемуся автобусу, но всерьез перспективе застрять на три дня в обществе душевнобольных не расстроилась: что-то подсказывало, что это — не самый худший вариант развития событий.

Повернуть назад тревожное предчувствие не заставило.

Да и куда поворачивать? Нет, только вперед, пока не упрется в ворота…

У ворот сидел в застекленной и, наверное, теплой будочке охранник. Заметив подошедшую Марти, он приоткрыл окошко и сочувственно покачал головой:

— Не лучший день вы выбрали для посещений, миз.

— Я не… Не посетитель. С кем можно переговорить по поводу устройства на работу? Сестрой или… можно санитаркой…

Хоть посудомойкой — лишь бы ее впустили внутрь.

Взгляд охранника переменился. Сочувствие все еще виделось в нем, но уже другое, словно устраиваться ей сюда нужно не на работу, а на лечение.

Но вслух ничего подобного произнесено не было.

— Как вас записать, миз? — Охранник придвинул к себе толстый журнал.

— Мартина Аллен.

— Можете предъявить права или другое удостоверение личности?

В сумочке у нее лежало только временное регистрационное свидетельство, полученное в день выхода из тюрьмы, и Марти, не задумываясь, просунула его в окошко.

Если у охранника и появились какие-то мысли на этот счет, он оставил их при себе.

— Подождите минутку, — попросил все так же вежливо.

Он снял трубку телефонного аппарата, негромко сказал кому-то несколько слов, дождался ответа, сказал еще что-то…

— Можете проходить, миз. — Автоматические ворота раздвинулись перед Марти, не полностью, но достаточно, чтобы пропустить ее за ограду. — От входа налево. У клумбы с желтыми розами повернете направо и выйдете на центральную аллею. По ней — прямо до главного корпуса, вас там встретят. Если увидите кого-то из пациентов, не волнуйтесь, у нас не содержат опасных психов, люди тут просто отдыхают…

«Как в санатории», — пришли на ум слова Адама.

Но в этом он, как выяснилось, не обманывал. Лечебница ничем не походила на те заведения закрытого типа, о которых вспоминают, говоря о психбольницах. Ухоженные аллеи, зелень, цветы. Вместо мрачных корпусов — небольшие светлые домики, которые вряд ли хочется покидать в такую непогоду, но все же нескольких пациентов Марти заметила. Они прогуливались по дорожкам с видом скучающих курортников, сами или в компании сиделок. Что ж, если эти люди действительно не настолько больны и нуждаются только в покое и относительном уединении, подобные условия им только на пользу.

— Что вы тут делаете? — громким шепотом спросил густо покрытый цветами куст спиреи.

Марти обернулась, но никого не рассмотрела за пышной зеленью и колышущимися на ветру полушариями белых соцветий. Пришлось ускорить шаг, чтобы выманить говорившего, вернее — говорившую, на просвет.