Любовь между строк Парк Джессика
Мэтт стоял в коридоре, прислонившись к стене. На его лице было холодное, отсутствующее выражение.
– Не подходи ко мне. Я не могу сейчас с тобой разговаривать.
– Мэтт… – взмолилась Джули.
– Ради бога, не разговаривай сейчас со мной. Не надо.
– Мне так жаль. Ты даже не представляешь, насколько.
– Ничего не хочу слышать. Не говори мне ни слова.
– Мэтт, ты же знаешь, я люблю Селесту и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.
– Но вот сделала же.
– Дай мне, пожалуйста, еще раз объяснить, почему…
– Ты не умеешь останавливаться, да? Хочешь об этом поговорить? Хорошо. Давай поговорим. Ты думаешь, что можешь поселиться в нашем доме и лезть в наши дела? Нет. А еще ты не имеешь права вести себя так, будто во всем виноват я. Как будто все, что я для нее делаю, это полная ерунда. – Он подошел к Джули, и теперь их разделяла пара сантиметров. – Я из кожи вон лез, чтобы Селеста оставалась в стабильном состоянии, а ты пришла и все разрушила. Ты разбила ее. Господи, Джули. Ты здесь всего пару месяцев и уже считаешь себя вправе говорить, что нужно Селесте? Никто не просил тебя ничего чинить. И ты не можешь этого сделать. – Он запустил пальцы в волосы и продолжил тираду: – Ты не способна ничего поменять. И нам не помогают твои постоянные упреки, что мы все посходили с ума. Слышишь меня? Что с тобой не так? У тебя, что ли, своей жизни нет? Или таким образом ты пытаешься залечить раны, которые нанес тебе твой дерьмовый папочка? Ты его обожаешь и прощаешь ему все на свете, хотя он не делает для тебя вообще ничего – только отправляет пару паршивых писем в год.
Его слова ранили ее в самое сердце.
– Это несправедливо. – Джули тяжело дышала. Она не знала, как сделать так, чтобы он больше не сердился на нее. Чтобы он ее не презирал.
– Еще как справедливо. И Селеста – не твоя забота. Мы все – не твоя забота. Ты нам не семья.
– Я знаю. Я никогда… никогда не называла вас семьей. – Хотя у Джули дрожали губы, она не собиралась снова плакать перед Мэттом.
– А знаешь, что самое невероятное? Я послушал тебя. Знал, что ты неправа, и все равно позволил тебе переть напролом и делать все, что хочется. Поэтому в том, что случилось сегодня, виноват я.
Джули покачала головой.
– Нет, Мэтт. Я понимаю, что все это из-за меня. Мне правда очень жаль. Пожалуйста, поверь. Я чувствую себя просто кошмарно. Но разве ты не видишь, что Селеста не может провести всю жизнь, прячась от реального мира? И ты тоже не можешь.
– А почему бы и нет? – Он все еще кричал, и Джули морщилась от каждого слова. – Реальный мир причиняет ей боль.
– А тебе?
– Иногда.
– Так когда ты сам начнешь жить, Мэтт? – Теперь и она сама перешла на крик. – Ты ищешь легкий путь. Прикрываешься Селестой, чтобы ничего не делать, а только вязнуть в своих теориях и подсчетах. Ты сам себя хоронишь, проводя жизнь в интернете…
– Тебе ли говорить о жизни в интернете? – С его губ сорвался злобный, ужасный смешок. – Это я ищу легкий путь? Я хотя бы не исхожу слюнями по человеку, которого ни разу в жизни не видел. Которого даже здесь нет. Это ты прячешься от риска, потому что слишком боишься реальности.
– Не лезь в это, – резко проговорила Джули.
– Смотрите-ка, кто у нас заговорил о личных границах! – Он начал расхаживать взад и вперед. – Что касается Селесты, ты понятия не имеешь, что с ней происходит, поэтому не лезь в ее жизнь.
– Да, я и правда не знаю, что с Селестой. Я ничего не понимаю, и никто из вас не хочет мне объяснить! Почему твоих родителей никогда нет дома? – взорвалась Джули. – Зачем Селесте Картонный Финн? Почему ты мне не рассказываешь?
– Потому что не могу, Джули! Я не могу! И это не твое дело. Сколько раз тебе это повторять?
Она подняла на Мэтта беспомощный взгляд. Она ни разу в жизни не видела его в таком состоянии.
– Хорошо. Отлично. С меня хватит. – Она подняла руки, признавая поражение. – Больше никуда не буду лезть. Я только… всего лишь хотела помочь. Не нужно было этого делать. – Теперь она говорила тише, потому что все-таки сдалась. – Ты прав. Справляйся со своими проблемами, как считаешь нужным.
– Я все понимаю, Джули. Тебе не нравится то, что я делаю. И я сам тебе не нравлюсь. Без проблем. Мне на это плевать. Только хватить пытаться меня изменить. Ты не имеешь права выбирать, что во мне отвечает твоим стандартам, а что должно отправиться на помойку. Я никогда не стану таким, каким ты хочешь. Я не нравлюсь тебе? Так не лезь в мою жизнь.
Джули слушала его с нарастающим замешательством. Этот разговор уже зашел слишком далеко, а она даже не понимала, что происходит.
– Зачем ты так говоришь? Ты мне нравишься, Мэтт.
Он отвернулся и пошел к своей комнате.
– Как же я замучился. Как ты меня замучила.
– Мэтт, прошу…
– Иди к черту, Джули.
Джули застыла, не в силах сдвинуться с места. Она задыхалась. Что произошло? Как Мэтт мог все это наговорить?
Возможно, она и правда слишком давила на них и лезла не в свое дело. Нужно было оставить их в покое. Она просто жила в их доме, и у нее не было права лезть в чужую жизнь. Она ведь никогда не хотела злоупотреблять их гостеприимством и проявлять непочтительность. Но, видимо, именно это она и сделала. Ее профессор был совершенно прав. «Почему вам нужно чинить все вокруг?»
Но это не ее дело. И ей не стоило за него браться. Она всего лишь гостила в чужом доме. Была квартиранткой, сиделкой, водителем.
Она все-таки добралась до своей комнаты и упала на кровать, не расстилая ее. Уснуть не получалось. Теперь комната Финна вызывала другие ощущения: она казалась пустой и одинокой. Она испытывала слишком много эмоций сразу; плач Селесты и страшные слова Мэтта эхом отдавались в ее голове.
Возможно, он был прав насчет ее отца. Она давала ему слишком много шансов, а он снова и снова доказывал, что он ужасный родитель. Он ни разу не сделал ничего, чтобы заслужить ее любовь. Но она все равно его любила.
Но с Финном все было не так. В этом Мэтт ошибся. Финн испытывал к ней чувства.
Джули взглянула на часы. Почти четыре утра. Эта ночь была такой спокойной – пока не раздался телефонный звонок. А потом все полетело к чертям.
Она проворочалась еще сорок пять минут, мучаясь печальными мыслями, а затем решила встать. Она проверила почту: писем от Финна не приходило. И надо же ему исчезнуть именно сейчас! У нее было тяжело на сердце. Она скучала по нему и нуждалась в нем прямо сейчас. Как дождаться лета? Финн вернется и останется дома. Тогда Селесте станет лучше. Может быть, она не поправится совсем, но ей станет лучше.
Она побродила по комнате и посмотрела из окна на ночное небо, но ей ничего это не дало. Это было невыносимо. Она ненавидела ссоры – после них она не могла ясно мыслить. Все погрязло в хаосе.
Джули вышла в темный коридор, и, застыв на мгновение, тихонько постучалась в одну из дверей. Ответа не было. Но она уже не могла остановиться и все равно вошла.
– Мэтт?
Тихонько пройдя по комнате, она опустилась на краешек кровати.
– Мэтти, – повторила она.
Светила луна, и Джули видела, что он не спит, а просто не отвечает ей. Он лежал на спине, подложив одну руку под голову, а другую согнув на груди. Повернув голову, он посмотрел на нее. По крайней мере, выглядел он так же ужасно, как она себя чувствовала.
– Прости. Пожалуйста. Ты должен меня простить. – Ее голос дрожал от слез. Джули понимала, что еще чуть-чуть и она расплачется, но ничего не могла поделать с этим. – Прости. Прости, – повторяла она. – Мэтти, пожалуйста. Не злись так на меня. Я этого не вынесу. – Джули наклонилась к нему и, положив голову ему на грудь, попыталась просунуть руки под его плечи – так, словно он ее обнимал. Она совершенно не знала Мэтта, которого увидела этой ночью. А сейчас она прижалась к нему, больше всего на свете желая, чтобы к ней вернулся настоящий Мэтт.
Прошло несколько минут, когда она вдруг почувствовала его руку у себя на затылке. Он легонько гладил ее волосы. Она закрыла глаза.
– Шшш, – пробормотал он. – Это я должен извиняться. Я наговорил тебе много ужасного. На самом деле я так не считаю. Я был несправедлив по отношению к тебе.
Повернув голову, она прижалась щекой к груди Мэтта и прислушалась к его дыханию. Его голос и прикосновение успокаивали ее. Боль Джули начала понемногу утихать. Она не знала, что сказать, поэтому молчала и лежала так, не шевелясь, пока его рука гладила ее волосы, а потом и спину. Он убаюкивал ее, и она погружалась в тот мир, где ничего не могло причинить ей боль. Весь этот страшный вечер начинал казаться одним большим кошмаром, от которого она теперь просыпалась. Теперь рука Мэтта скользила по лямкам ее топа, поглаживая ее кожу, вызывая у Джули дрожь и заставляя сильнее к нему прижаться.
– Я вел себя ужасно, – говорил он. – Твои отношения с отцом совершенно не мое дело. Конечно, ты его любишь – у тебя есть на это все права. Я сказал непозволительные вещи. – Мэтт искренне переживал. Она слышала это в его голосе. – Ты – лучшее, что случилось с Селестой. До того, как появилась ты, она словно блуждала в темноте и нигде не могла найти себе места. Ты спасаешь ее. Я ни за что не должен был говорить того, что сказал.
– Нет, я слишком на нее давила, – тихо произнесла Джули. – И на тебя тоже. Я больше так не буду.
– Ты все делала идеально. Я бы хотел рассказать тебе правду, но не могу. Пока не могу.
– Я знаю. Все в порядке. – Она обнимала его так крепко, словно боялась, что, если отпустит, он снова набросится на нее с жестокими обвинениями.
Напряжение потихоньку спадало, и она начинала дремать, дрейфуя в тумане пережитых эмоций. Облегчение пьянило ее.
В комнате было прохладно, и от прикосновений Мэтта по ее коже бежали мурашки. Джули вздрогнула еще раз.
– Тебе холодно? – спросил он.
– Да. Немного.
Мэтт подвинул ноги в сторону, и она прилегла рядом с ним, нырнув под его одеяло и положив голову на его руку. Он продолжал гладить ее: по лопаткам, по основанию ее шеи, вниз-вверх по руке. Она крепко сжала его свободную ладонь, переплетя пальцы.
Мэтт тоже сжал ее ладонь.
– Значит, мы по-прежнему друзья? – спросила она.
– Да, – ответил он секунду спустя. – По-прежнему друзья.
Он не испытывал к ней ненависти. Между ними все было хорошо. У Селесты тоже все наладится. Они что-нибудь придумают. Не случилось ничего, что нельзя было бы исправить. Все остальное не имело значения.
Усталость брала свое. Джули зевнула. Она чувствовала себя страшно усталой и эмоционально выжатой. После этой ночи она уже не могла здраво рассуждать, но сейчас ей вдруг стало спокойно. Рука Мэтта постепенно замерла, а дыхание расслабилось, и Джули поняла, что он уснул. Было невозможно бороться с тяжестью сна, которая наваливалась на нее все сильнее, и посапывание Мэтта постепенно ее убаюкало.
Какое-то время спустя Джули пошевелилась. Она по-прежнему лежала в его объятиях, и он сжимал ее ладонь.
Она почувствовала, как он еле ощутимо поцеловал ее в макушку и что-то проговорил – так тихо, что она не расслышала, лишь сонно повернула к нему голову.
– Господи, Джули, мне так жаль.
– Мне тоже.
Ни о чем не думая, она потянулась вверх, пока ее губы не оказались на уровне его губ. Она понятия не имела, что делает, как будто повинуясь какому-то инстинкту, над которым не имела власти. Возможно, она все еще спала. Возможно, ничего этого на самом деле не происходило. Она подвинулась еще немного ближе, так что ее губы слегка прикасались к его рту – теплому, соблазнительному и манящему. Ни он, ни она не шевелились.
А потом Мэтт сжал рукой ее спину, приподняв ее и притянув к себе. Их губы встретились, и он ее поцеловал.
Его прикосновения были мягкими, а движения – неспешными, дразнящими. Когда он слегка коснулся ее языка, она задрожала и ответила на поцелуй, вдыхая его и пробуя на вкус. У Джули кружилась голова, и она вся трепетала от жара его тела. В этот момент весь остальной мир исчез и существовал лишь этот поцелуй. В свете луны все казалось простым и понятным. Они повиновались инстинкту. Джули закинула на него ногу и прижалась к нему еще ближе.
Это просто не могло происходить наяву.
Она прижималась к нему грудью, а он гладил ее по основанию спины, впиваясь пальцами в кожу. Джули хотелось, что это никогда не заканчивалось. Она завела руку к его затылку и поцеловала сильнее.
Но тут Мэтт сжал ее ладонь, а потом медленно откинул голову на подушку. Он убрал растрепавшиеся локоны ей за ухо. Следующую секунду Джули не шевелилась. Какое безумие. Ее тело опустилось обратно на кровать, и она снова прижалась к его груди. Хотя перед ее взглядом стояла пелена и все происходящее казалось нереальным, где-то глубоко она понимала, что ей нужно сейчас встать и уйти в свою комнату. Пусть больше всего на свете ей хотелось остаться. Она знала: то, что между ними произошло, невозможно объяснить. Это был сон.
Такое могло быть только сном.
Но это ее не беспокоило – по крайней мере, сейчас, – потому что теперь ужасный раскол, образовавшийся между ними, снова сросся. И не было ничего важнее этого.
«Мне нужно идти, – сказала она себе. – Будет правильно, если я уйду. – Джули закрыла глаза. – Почему я не хочу уходить? Почему не хочу?»
Но ей просто не хватило времени убедить себя вылезти из его кровати. Джули поддалась сну, позволив своему телу удобно прижаться к Мэтту, который крепко ее обнимал.
Глава 27
Мэттью Уоткинс прошел тест «Какое ты случайное число?». Мой результат: 3. Это обидно, потому что 3 – это, наверное, самое неслучайное из всех чисел.
Бог Финн Вот тебе и день Земли. Я все напутал и стал отмечать праздник совсем другой планеты. Теперь придется по всему двору собирать дурацких фарфоровых собачек, которых я понаставил. Но в прошлом году было хуже – тогда я украсил дом мраморными задницами.
Джули Сигл Мне нравится зубодробительное напряжение фильма «Челюсти 4». Эта история рассказана так просто и искренне, что не может не вызывать эмоций. А еще акула так круто рычит!
Джули перекатилась на бок и открыла глаза, щурясь от солнечного света, который заливал ей лицо.
Господи…
Она лежала в кровати Мэтта. По счастью, одна. Хотя бы удалось избежать пафосного пробуждения в объятиях друг друга. Она накрылась одеялом с головой и принялась вспоминать, что произошло накануне.
Не произошло ничего особенного. Они оба слишком расчувствовались, и события приняли неожиданный поворот. Ну и что тут такого? Люди постоянно с кем-то целуются. Да и разве они с Мэттом целовались? Так, чмокнули друг друга по-дружески.
Черт.
– Джули?
Она выглянула из-под одеяла. Мэтт заглянул в комнату, явно стараясь на нее не смотреть.
– Селеста готовит завтрак. – Он откашлялся. – А ты ходила на пробежку и только вернулась. Вот почему тебя не было в комнате, когда она пришла тебя будить.
– А когда это я начала бегать по утрам? Не знала о себе такого.
– В следующий раз сама придумай что-нибудь получше. – Он осекся. – Не то чтобы я рассчитывал, что будет следующий раз. Я просто… Может, тебе лучше… Ну ты поняла…
– Ага. Уже встаю. Меня здесь не было. – Джули провела рукой по лицу. – Скажи Селесте, что я сейчас в душе и скоро спущусь.
– Ладно.
– Подожди-ка. – Джули присела. – Селеста готовит завтрак? Она в порядке?
– Похоже, что да.
Мэтт исчез за дверью, а Джули встала и быстренько проскочила в свою комнату. Она состроила гримасу, взглянув на свое всклокоченное отражение в зеркале, взяла одежду и пошла в душ. Она надеялась, что на кухне ее ждет полный кофейник, потому что четырех часов сна явно было недостаточно.
К тому времени, как она присела за стол рядом с Картонным Финном и Мэттом, аппетитный аромат еды разнесся по всему дому. Джули с подозрением поглядывала на миску порезанной клубники, поднос с яичницей, беконом и колбасой, а также на блюдце с маслом, тарелочку с сиропом и кофейник. Селеста поставила на стол праздничную посуду и даже разложила салфетки. Почему она в таком хорошем настроении?
– Доброе утро, – прочирикала Селеста, выливая половник теста на блинную сковородку.
– Доброе утро, – неуверенно отозвалась Джули. – Сколько ты всего вкусного наготовила.
– Мне захотелось. Сейчас я закончу с блинами, и мы сможем все обсудить.
– Жду с нетерпением, – соврала Джули.
Она опустила голову, уткнулась в газету и притворилась, что изучает объявления о распродажах.
– Начинайте кушать. Блины сейчас будут готовы.
Джули и Мэтт одновременно потянулись за яичницей, что вызвало целый поток извинений и фраз в духе «нет, давай ты».
Та-да! Вот почему нельзя целоваться с друзьями, с которыми живешь в одном доме. И спать в их кроватях. И позволять им водить ладонью по твоим рукам и плечам, и трепетать от этих прикосновений…
Джули набила рот едой, чтобы не пришлось разговаривать, и продолжила не читать газету. События вчерашней ночи можно было объяснить: она столько месяцев мечтала о Финне, что перенесла все накопившиеся эмоции на Мэтта. А Мэтт, вероятно, еще не отошел от свидания с Даной. Фу, как противно: она целовалась с парнем, с которым накануне веселилась ее подруга. Да как она могла? И о чем вообще думал Мэтт? Может, он был еще тем бабником, который бегал по Бостону, целуясь с каждой встречной, и просто выжидал подходящего момента, чтобы добавить Джули в свой список. По крайней мере, в этом случае их поцелуй не имел бы для него никакого значения – как и для нее.
Она на мгновение подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
«Все это можно понять», – рассуждала она. Они привыкли друг к другу, так что ничего удивительного, что после такого тяжелого, насыщенного эмоциями вечера они немного перешли черту.
Джули поступила как типичная девчонка – попыталась помириться с парнем, дав ему то, чего он хотел: физический контакт. Только такой язык парни и понимают. Они, конечно, не раздевались и не делали ничего такого, но этот поцелуй был на ее совести. Она так плохо соображала от усталости и так отчаянно хотела, чтобы он ее простил, что решила исправить все за счет интима. Нет, между ними не произошло ничего такого уж интимного. Даже близко. Да они оба уже забыли о прошлой ночи. Чушь какая. Он точно не привлекал ее в таком смысле. Да и самого Мэтта наверняка заводили мегабайты, брандмауэры и бит торренты, а вовсе не она.
Но только вот он вчера гладил ее по…
Не важно, проехали.
Она надеялась, что Мэтт раскаивался так же сильно, как и она.
Кроме того, он забрал назад все свои ужасные слова, а значит, он все-таки считал ее частью своей семьи. Значит, он был ей как брат – она именно так всегда к нему и относилась. Только вот братьев не целуют в губы. Да еще и с языком. И не прижимаются к ним всем телом, в ту же секунду распаляясь и теряя контроль. По крайней мере, в теории.
Вот дерьмо.
Ладно хоть он не пытался сделать ничего другого. Он не трогал ее в правильных местах. Господи, не в правильных. В неподобающих. Неприличных. Непотребных. Вульгарных. Пикантных. Так, зачем она строит из себя словарь синонимов? Суть в том, что он не приставал к ней и не нашептывал в ухо пошлостей. А может, ей должно быть обидно, что он этого не делал? Хотя она бы ему в любом случае не позволила.
Так, стоп. Это же она забросила на него ногу. А он первым отстранился от поцелуя.
Ох. Мэтту, наверное, не понравилось, как она целуется. Вот он гад. Не будет она на него смотреть.
Джули залпом выпила полчашки кофе. Финн. Вот в ком было дело. Финн отправлял ей жаркие послания, из-за которых она едва ли не дымилась. К тому же они с Сетом расстались уже довольно давно, так что она была просто-напросто озабоченной студенткой, готовой заползти в постель к любому парню.
Нет, тоже не то. Джули была не такой. Ее мысли ходили по замкнутому кругу.
Селеста поставила на стол тарелку блинов и села на стул.
– Ого. Вы сегодня такие голодные. Съели все яйца и оставили всего один кусочек колбасы.
Похоже, Джули с Мэттом зашли слишком далеко в своем стремлении натолкать в рот еды, чтобы избежать необходимости говорить.
– Извини, – пробормотал Мэтт с полным ртом.
– Все хорошо. Я еще приготовлю. Я хотела поговорить с вами двумя.
– Конечно. Хорошая идея, – поддержала ее Джули.
– Нам нужно обсудить то, что между вами вчера произошло.
Мэтт подавился и закашлялся, а Джули почувствовала, как у нее белеет лицо. Видимо, Селеста не повелась на глупую выдумку Мэтта об утренней пробежке.
Ох. Джули не хотела, чтобы кто-нибудь об этом узнал, особенно Селеста. И конечно, Финн. Мэтт же не станет рассказывать Финну? Нужно ли ей самой сказать об этом Финну? «Дорогой Финн, так получилось, что я тут сосалась с твоим братом. Извини! Как поживают венесуэльские сироты?» Она дотронулась до камешка, висевшего у нее на груди. Этот кулон постоянно напоминал ей о Финне. Только вот вчера она не очень-то обратила на него внимание.
Картонный Финн неодобрительно смотрел на нее со своего места за столом. Джули отрезала вилкой кусочек яичницы и бросила на надменную фигуру сердитый взгляд. Заткнись.
Селеста как ни в чем не бывало поливала блины сиропом.
– Я очень расстроилась из-за вас.
– Ничего особенного не произошло, – промычал Мэтт.
– Точно, – подтвердила Джули и начала сосредоточенно выбирать самые большие кусочки клубники.
– Очень даже произошло. Между вами все изменилось, и мне это совершенно не нравится. Я все слышала, и я очень недовольна.
Ни Джули, ни Мэтт ничего не ответили. Что именно слышала Селеста? Чмокающие звуки? Нечаянные стоны страсти? Господи, неужели Джули настолько потеряла голову? Это же был всего лишь дурацкий, ничего не значащий поцелуй. И никаких страстных вздохов. Совершенно никаких.
Мэтт потер глаза.
– Селеста, о чем ты говоришь?
– А о чем вы говорите? – Она посмотрела на них с любопытством. И с надеждой – что вовсе не понравилось Джули. – Что-то еще случилось?
– Ничего. Эээ… совершенно, – пробормотала Джули. – Продолжай.
– Я слышала вашу кошмарную ссору.
– Ссору. А, вот оно что, – произнес Мэтт.
После всего, что произошло в кровати Мэтта, ссора совершенно вылетела у Джули из головы.
– Я страшно злюсь на вас обоих. Но особенно на тебя, Мэтт. – Селеста ткнула вилкой в его направлении. – Не думала, что ты можешь быть таким злым. Все эти месяцы Джули была ангелом во плоти, поэтому больше никогда не смей так на нее кричать. Джули, если честно, ты тоже не очень красиво себя вела. Мэтт делает для меня все, что может, причем ему очень непросто со мной приходится. Я очень вас люблю, но впредь не позволю вам ссориться ни из-за меня, ни из-за Картонного Финна. Хотя я безмерно благодарна за вашу заботу, отныне я собираюсь в большей степени ухаживать за собой сама. Уже пора. Ясно вам? Хватит обсуждать меня за моей спиной. Это я учусь в средней школе, а не вы. Вот и ведите себя как взрослые. – Селеста переводила взгляд с Мэтта на Джули и обратно, вопросительно подняв брови. – Вы еще друг на друга злитесь? Может, поцелуетесь и забудете все обиды?
Джули яростно закачала головой.
– Нет-нет. Это совершенно необязательно. Мы помирились. – Впервые за утро она посмотрела Мэтту в глаза. – Да, Мэтт?
– Да. Помирились. – Он выглядел вполне убедительно.
– Больше никогда так друг с другом не заигрывайте. Никогда! – наставляла их Селеста. – Теперь о неожиданных новостях. Я чудесно провела время у Рэйчел. Ну, если, конечно, не считать окончание вечера.
– Что… правда? – переспросил Мэтт.
– Да. Правда. – Она положила себе еще блинов. – Рэйчел – отличная девочка. У нас довольно много общего. Конечно, она не самая популярная девочка в школе, но мне это в ней нравится. Она учит практически те же самые предметы, что и я. А последнюю контрольную по истории она написала даже лучше меня. Мне кажется, у меня вчера получилось влиться в компанию. Мена даже попросили пересказать одну из первых серий «Милых обманщиц», и я мастерски с этим справилась. В общем, я чудесно проводила время, пока не пришла пора спать. Темнота действует на меня странным образом, и мою голову начинают атаковать непрошеные мысли. Мама Рэйчел услышала, как я плачу в ванной. Она любезно предложила мне сказать девочкам, что я отравилась и поэтому была вынуждена уехать. Так вот, я хотела кое-что вам сказать.
– Давай, – произнес Мэтт с ошарашенным видом.
– Во-первых, я хочу сама ходить в школу. Так что, Джули, тебе больше не придется за мной приезжать. Я к этому готова. Картонный Финн останется дома. Он до сих пор нужен мне, но не постоянно.
– О. Здорово. – Джули всем видом пыталась показать, что одобряет решение Селесты, хотя ей почему-то стало не по себе.
– Вторую новость не очень уместно сообщать за завтраком, но, как по мне, особой разницы нет. Вчера утром у меня пошли месячные.
Мэтт застонал во весь голос и закрыл уши руками.
– Селеста! Ты серьезно? Тебе обязательно говорить мне об этом… событии?
Селеста бросила на него недовольный взгляд.
– Мэттью, в этом нет ничего такого. Просто хотела, чтобы вы были в курсе. И нет, мне не нужно читать лекции о том, как девочка превращается в женщину. В моем теле произошла биологическая перемена, о чем я вам и сообщила, потому что, на мой взгляд, это важно.
– Как думаешь… эээ… ты поэтому вчера была такая?.. – Выбор слов давался Мэтту с трудом.
– Нет, – отрезала Селеста. – Первые месячные обычно не приводят к нервному срыву в гостевом туалете. У мужчин такие странные понятия о менструации, правда, Джули? Тем не менее, это и правда показатель того, что я расту, и эта мысль навела меня на другие размышления. Которые, в свою очередь, привели к рыданиям и истерике из-за Картонного Финна. Кстати, о взрослении: мне нужен лифчик. Хотя моя грудь еще не выпадает из одежды, с ней наконец что-то начало происходить. Я не буду носить спортивные лифчики, которые купила мне мама, – они некрасивые. Мэтт, я бы хотела сходить в торговый центр в дамской компании, если, конечно, ты сам не хочешь меня сопроводить.
– Эээ… Конечно. То есть, если ты думаешь, что так… эээ, нужно сделать. Если тебе нужно срочно… осуществить эту покупку. – Речь давалась Мэтту все хуже. – Джули, ты не могла бы оказать Селесте помощь…
– Конечно. Мы сходим по магазинам. – Джули попыталась выйти из состояния шока, в которое ее ввергли новости Селесты. Она бросила на Мэтта осторожный взгляд. – Ты не против? – Все-таки прошлой ночью она обещала ему больше не лезть в жизнь Селесты. Возможно, Джули не стоило больше ей помогать?
Он отвел взгляд, но все-таки отрицательно покачал головой.
– Конечно, нет. Сходите обязательно.
– А может, с тобой захочет сходить мама, когда вернется домой? – высказала предложение Джули.
– Пожалуй, я ее спрошу. Попробую, хотя я ей не очень интересна. А еще, – продолжила Селеста, – я хотела бы как-нибудь пригласить Рэйчел в гости. У нее некрасивые очки в металлической оправе, а еще ужасная прическа. Думаю, я смогу ей помочь. К тому же она ничего не знает ни о палеозое, ни о мезозое, ни о кайнозое, а я неплохо информирована на это счет, потому что Финн раньше обожал динозавров.
Джули не знала, как реагировать на этот внезапный поток слов. За последние двенадцать часов в Селесте произошла разительная перемена. И в их с Мэттом отношениях тоже. Теперь все было совсем по-другому.
– Может, летом вместе съездим на пляж? На острове Плам очень здорово, главное, не попасть в сезон слепней. А еще, я хочу перекрасить свою комнату. В желтый. Или темно-зеленый, как листья папоротника. По-моему, хороший план на лето. Джули, мне понадобится твоя помощь в выборе цвета.
Джули не успела ответить, потому что за нее заговорил Мэтт:
– Селеста, я уверен, что летом Джули будет занята. Она, наверное, уже к тому времени найдет себе жилье. Да, Джули?
Джули вздрогнула. Ей действительно нужно было найти жилье. Почему эта мысль не приходила ей в голову? Конечно, ей придется отсюда уехать. Роджер и Эрин великодушно пустили ее к себе на год, но на что Джули надеялась? Что проживет у них до окончания колледжа? Это было глупо. Возможно, они давно хотели попросить ее уехать, но их удерживала вежливость. К тому же она жила в комнате Финна, а он скоро вернется домой.
– Да, пожалуй.
Селеста нахмурилась.
– Мы будем видеться?
– Конечно. Можем назначить еженедельный девичник.
– Все равно будет не так, как сейчас.
– Ты права, не так. Но все равно будет хорошо.
– Наверняка с первого июля появится много объявлений. А может, даже и раньше, – сказал Мэтт.
– Отлично. Спасибо, – слабым голосом произнесла Джули.
По мере того как она осознавала, что больше не будет жить у Уоткинсов, в ее груди росло неприятное чувство. Это место стало ей домом.
Только вот если Мэтт не хотел ее здесь видеть, дом переставал быть домом.
Дурацкие поцелуи. Дурацкие прикосновения. Дурацкие мальчики.
– Начну искать квартиру сегодня же. Может, получится выехать, как только закончатся занятия. Попробую решить этот вопрос до первого июня.
– Джули, я не имел в виду…
– Конечно же, мне надо переехать, Мэтт, – язвительно произнесла она. – Это совершенно очевидно.
Мэтт смотрел куда угодно, только не на девочек, а Джули с удвоенным вниманием изучала в газете подробности предстоящих распродаж.
С лица Селесты не сходило озадаченное выражение.
– Интересное у нас с вами выдалось утро, да?
Джули встала и поставила тарелку в раковину.
– Куда пойдем выбирать лифчик? В «Леди Грейс» или «Виктория Сикрет»?
Глава 28
Мэттью Уоткинс Мне срочно нужен заряд позитива. Принимаю в дар деньги и/или то, что можно обменять на деньги. А еще хоббитов.
Бог Финн Тем, кто любит поучать других, стоит помнить: если слезть со своего любимого конька, выяснится, что он тоже какает.
Джули Сигл Не могу определиться с отношением к Твиттеру. Меня снова предупреждают о незащищенных твитах, но я не виновата, что презерватив не налезает на ноутбук. Но, думаю, я заслужила пятерку за старания.
Финн,
Лучше присядь, а не то упадешь: мы с твоей мамой, Селестой и ПОДРУГОЙ Селесты Рэйчел идем на маникюр в шикарный спа-салон. Это Селеста предложила помочь Рэйчел прихорошиться, а я подумала, что лучше сначала встретиться на нейтральной территории. Так на нас не будет давить КФ. Сначала я спросила у Эрин, можно ли мне отвести туда девочек, а потом я предложила ей пойти с нами. Слегка подтолкнув ее в нужном направлении, я получила положительный ответ! Немного странно, что я за рулем – чувствую себя наемным шофером, – но здорово, что мы вместе куда-то едем. И, чтобы ты не начал ныть (как Мэтт), что я превратила Селесту в глупого подростка, я добавлю, что после маникюра мы идем в Институт современных искусств, а потом ужинаем в каком-то монгольском ресторане.
Картонный Финн с нами не едет. По словам твоей сестры, эта поездка только для девочек. Так что у него выдастся (очередной) выходной в шкафу в компании какой-то сетки – не то бадминтонной, не то рыболовной.
Читать бесплатно другие книги:
