Ящер Чередий Галина

Глава 15

Макар

Не умеет еще Лизка моя скрывать свои эмоции, в силу возраста, наверное. Сидела в микроавтобусе пытаясь сделать мордаху каменную, типа не замечает она косяки оперов или они ей совершенно похрен. Но сопением своим забавным выдала себя с потрохами.

Мы, конечно, все взрослые люди, и никого не должно совокуплять, с кем она и чем там занимается вне рабочего времени, но жизненные реалии-то таковы, что совокупляют, и еще как. Лизка — ягодка реально лакомая, и не верю, что кто-то из этих архаровцев каких-нибудь планов не строил. А может, кто уже и с предложением своего ливера и кожаной флейты подкатывал. По-любому, никто, по крайней мере, переспать с ней не отказался бы хоть разок, потому как нельзя быть живым молодым мужиком нормальной ориентации и такую девчонку не захотеть. Небось каждый день мысленно ее имели в этом их офисе, а то и змея одноглазого кто душил, представляя это, уроды, бля, озабоченные…

Стоп, о чем это я? А, да, короче, сальных шуточек или хотя бы намеков Лизке теперь не избежать и, если прямо сейчас я могу это пресечь, не оставляя ее в тачке с этими конями, то уже в понедельник никак не прикрою. Они ей и отсутствие туфлей и платье измятое, и губы распухшие от поцелуев припомнят, а про чуть шальной блеск глаз хорошо трахнутой женщины вообще молчу. Как и про тот самый аромат секса, что мы самцы чуем всем нутром, и он манит со страшной силой. На животном уровне что-то, бабу, которая пахнет сексом и желанием, хочется внезапно жутко, даже если разумом четко понимаешь, что причина этого аромата — другой самец. Или скорее уж потому и хочется, бросая вызов чему-то дремуче-примитивному в мужике, доказать, что он-то будет круче.

— Господин Лебедев! — негромко окликнул меня оперативник, что поперся таскаться за мной по кругляку и, само собой, не пропустил, что я затарился презервативами. — Могу я пару слов сказать?

— Если насчет Ерохиной, то сразу нет. — отрезал я, проходя через стеклянные двери наружу.

— И все же, — насупился парень. Ну да, он-то на Лизку и зыркал всю дорогу больше всех и с этим дебильным предложением домой ее отвезти вылез, явно нарочно еще больше смущая.

— Ну? — остановился я, не подходя к микроавтобусу, нечего еще публичные выяснения устраивать.

— Лиза хорошая девчонка, только очень уж целеустремленная, но все равно, только девчонка, — начал оперативник, хмурясь. — Вы ей голову только не морочьте и ложных надежд не давайте.

— Это ни хрена не твое дело, юноша. Двое совершеннолетних людей имеют право заниматься чем угодно по взаимному согласию, в курсе?

— В курсе. И я не про это ваше “заниматься”, — с легкой ноткой пренебрежения ответил парень. — Вы ей про любовь-морковь и будущее не пойте только, я же вижу, что вы не из таких.

— Соловья во мне увидел? — огрызнулся я. Каких это “таких” еще? Заводящих серьезные отношения. Ну верно, чего уж, но однозначно не его дело и вообще ничье. — И в ваш “Орион” еще и экстрасенсов набирают? Парень, ты зря стараешься. Лиза от этой жизни другого хочет и на тебя, пока ты так и бегаешь рядовым опером, и не глянет.

— А я не слепой и не дурак, это знаю. Лизка жизни хорошей и достатка ищет, а кто из нас нет? — невозмутимо пожал опер-ясновидящий плечами. — В нищете разве много жить желающих? Главное, что человек она сама по себе не говно, а это очень ценная штука. Но вам ведь на ее душевные качества похер, и я собственно веду к тому, что неправильно с вашей стороны будет это скрывать от девушки.

— Слышь, ты, ведунья в камуфляже, поехали! — отвернулся от умника я. — Учить он меня будет. Завидовать, юноша нужно молча, а еще лучше завести свою девушку и не заглядываться на чужих.

Распахнул дверь и полез в микроавтобус.

— Да она у меня и так уже есть, — тихо фыркнул мне в спину неизвестный широкой публике внук бабы Ванги.

Говнюк такой, взял и настроение пересрал почти все. Девушка у него есть, ну да. Была бы, полез бы он ко мне с разговорами по душам, как же. Ссыкун ты еще, а то я насквозь тебя с твоим дальним прицелом не вижу. Есть такая категория среди мужиков — хитровы*банные утешальщики, что так и норовят вовремя подвернуться бабе с раненным сердцем и огарок свой попарить, пользуясь моментом слабости или обиды.

И, между прочим, у него уже в понедельник будет шанс на уши-то Лизке моей присесть. А мне такое никуда не вперлось. Надо что-то решать с этим.

Раздажение пинало меня в зад, и я бросил пакет в тускло освещенной прихожей, скинул туфли и пиджак и пошел прямо в ванную, раздеваясь торопливо на ходу.

Расслабленно лежавшая в ванне Ерохина подняла голову с бортика и глянула на меня из-под мокрых слипшихся ресниц. Никакой пенной хрени в воду она не добавляла, поэтому предстала передо мной, как какая-то долбанная роскошная жертва, принесенная на алтарь внезапно снова адски голодному демону похоти, что видать вселился в меня с ее появлением.

— М-м-м, меня наконец покормят, — проурчала девушка, подняв руки и потянувшись, отчего ее соски показались над водой, съеживаясь буквально на глазах, и я скрипнул зубами, выдираясь из рубашки..

— Еще как, — практически огрызнулся я, подступил вплотную к ванне, сгреб теперь распущенные и мокрые волосы Лизки и наклонился, чтобы вожраться в и так уже припухшие от моих совсем не бережных ласк губы.

И снова ее вкус мгновенно распылил мне мозги, раскалил окружающий воздух, вскипятил кровь. Лизка застонала, отвечая с равной моей горячностью, охватила за шею, пытаясь затащить к себе, но я не позволил. Целовал и целовал, не ощущая ни грамма неудобства из-за позы, о чем моя спина однозначно припомнит завтра. Облапал груди, заставив Лизку замычать мне в рот, когда сжимал-дразнил соски. Обманул, отрываясь и вероломно обещая передышку, а сам сунул руку ей между ног, сходу попадая идеально, судя по ее вскрику и тому, как дернулась и изогнулась. Не особо нежничая, натирал там, слегка ныряя в жаркую тесноту пальцами и снова целуя, чтобы звонкая девочка всех соседей Боевских на уши не подняла. Лизка засучила ногами, цепляясь за мою ласкающую ее руку, но я коварно остановился, выпрямился и рванул ширинку. Не давая девушке ни секунды на опомниться, обхватил затылок и подтянул к себе, так, что уже гудящий от напряжения член оказался у ее лица.

Лизка вскинула на меня свои глазищи, и меня аж заколбасило, взъярило от свирепой похоти от прочитанного в них. Никогда раньше. На миг показалось — сейчас она забьется, начнет вырываться, отталкивать, настолько много было в ее взгляде шока. Но еще мгновение спустя Лиза глубоко вдохнула, ловя мой запах, шок обратился изумлением, и губы ее разомкнулись, смело коснувшись мокрой от смазки головки. Мне как поддых долбануло, вырывая рваный выдох и еще один, когда Лиза, не разрывая визуального контакта, облизнула губы, как будто изучая мой вкус и решая нравится ли ей.

Я стиснул ее волосы, а бешеное вожделение так же беспощадно стиснуло мои яйца и все мышцы от поясницы до колен, от неимоверного желания втолкнуть себя в ее рот. Но даже сквозь непроглядно багровую пелену в мозгах пробилось понимание — нельзя. Первый опыт пересрать девчонке — уродом быть конченым. И так я, считай, принуждаю.

Лиза опустила веки и подалась вперед, захватывая меня. Неумело, цепляя зубами, но от этого только острее было, и каждый укол боли взрывался в черепушке кайфом. Держать глаза открытыми — адское испытание, но закрою — сорвусь к чертовой матери. С каждым скольжением, жарким, влажным погружением, каждым ожогом прохлады от ее выдохов, меня стягивало в пекло адово неумолимо. Но сильнее всего от того, как взгляд Лизы стремительно становился все более пьяным, и принимала она меня все жаднее, пусть и награждая уколами боли все чаще, но дикий кайф наблюдать расцвет ее желания перешибал все. Она мне сосала, неопытно и не по своей воле изначально, но ее саму от этого уносило — такого не подделать, не изобразить. И тут Лиза застонала, вмазав звуком и вибрацией по моим обнаженным нервам со всей дури, и я шарахнулся от нее, сжав член у основания, в бесплодной попытке тормознуть ломанувшийся лавиной оргазм. Но хрен там, порвало, высушило, опомнился, только излившись до капли. Хапая воздух и еще переживая остаточные тянущие спазмы в паху, наткнулся на пристальный взгляд Лизки, что не отрываясь наблюдала за мной, возбужденно дыша.

— Ух ты, — сипло произнесла она. — Вот уж не думала, что смотреть на кончающего мужчину так заводит.

Угу, тоже мне нашла удовольствие смотреть как мужик эгоистично спустил сам, оставив партнершу голодной. Ну, ничего, сейчас исправим.

Спихнув с ног брюки вместе с трусами и содрав носки, я молча залез к Лизке в ванну, сдвинув ее вперед и расположив на своей груди. Целуя жестко острые плечи и изящную шею, зафиксировал вокруг талии, мягко, но до основания вогнал в ее скользкую жару два пальца, нашел большим волшебную бабскую кнопку и заставил кончить. Да так, что она пятками воду всю в пену взбила, бедра мне исцарапала, цепляясь, а как билась, чуть ключицу мне затылком не сломала. А уж соседи Боевские наслушались, если не спят еще. Но это их личные трудности. А вот моя в том, что я, похоже, головой повредился. Нижней. Заклинило там что-то, видать. Потому что опять уперся железным стояком в Лизкину поясницу, а пальцы никак из нее не хотели выниматься, хоть она уже и толкала мое запястье, шепча что-то жалобно-умоляющее.

Пришлось сделать над собой усилие и немалое, иначе мы, походу, быстрее скончаемся от голода и жажды, чем сможем остановиться. Я уж точно.

— Лизка, из “Ориона” в понедельник увольняешься, — приказал я хрипло, хоть как-то переключая мозг с траха нон-стоп.

— Что? — слабо отозвалась она, обмякая на мне.

— Увольняешься, говорю, со мной поедешь. Отношения на расстоянии с тобой я практиковать не собираюсь.

Глава 16

Лиза

Смысл того, что сказал Макар до моего сознания шел долго, видать каким-то длинным, обходным путем, выискивая его среди развалин, которые устроил в бедной черепушке мой чудо-любовник. Вот оно что, оказывается, имеют в виду, говоря “вытрахать все мозги”! Такое чувство, что у меня не просто впервые в жизни член во рту побывал, но до мозга добрался и взболтал, сделав их сладкой тягучей жидкостью, которая теперь отправилась растекаться по всему телу, пропитывая его сытой ленью кайфа.

— Не слышу утвердительного ответа, — тем временем заворчал Лебедев и лишил меня такой обалденной опоры, какой являлся. Чуть сдвинул вперед и стал выбираться из ванной. — Блин, ну и где у Боева тут полотенца?

— Попробуй вон в тот шкафчик заглянуть, — посоветовала ему, мобилизуя одновременно свои мыслительные способности, чтобы понять таки чего он там рыкнул сразу после того, как сыграл на мне пальцами взорвавшую мозг секс-мелодию.

Не то, чтобы мне раньше не случалось кончать от ручной работы партнера, как раз наоборот, только так и было. Но обычно приходилось еще и направлять парня, подсказывать, короче, отвлекаться на значительную корректировку в процессе, а это, как только что выяснилось, лишало меня большей части удовольствия. Потому что, когда мужчина просто берет и делает тебе хорошо, не спрашивая ни о чем, да чего уж там, не оставляет ни мгновения на подумать — хочешь ли ты этого и так, то внезапно выходит намного-намного круче. По здравому размышлению — что-то животно-примитивное, а по ощущениям — полный улет. Настолько, что мои прежние оргазмы даже чудиться стали какой-то мастурбацией, прости господи, натуральным самоудовлетворением.

— Лиза! — строго зыркнул на меня Макар, энергично растираясь полотенцем.

— Что? — везет же кому-то, я же могу пока, пожалуй, только пялиться.

Упс! И, кажется, есть за что взгляду всерьез зацепиться. Хм… а это нормально, когда вот так сразу и опять?

— Ты меня совсем не слушала что ли? Я сказал, что ты увольняешься из “Ориона” и уезжаешь со мной, и жду твоего согласия.

— Ну формально-то я в “Орионе” еще и не трудоустроена. Полгода обучалась и сейчас… стажируюсь, так сказать, — ответила, продолжая бесстыже пялиться на гордо торчащий из поросли темных курчавых волос агрегат Макара, который покачивался, пока его обладатель вытирался, при этом казалось оставаясь постоянно нацеленным на меня, как ствол грозного орудия. Бешеной мозгоразрушительной силы штука, должна признать.

— Какая, блин, разница! — отмахнулся Лебедев и спас незначительные остатки моей соображаловки, обмотав полотенцем бедра. Интригу создал, ну да. — Ты туда больше не ногой.

— Почему это? — я, вздохнув и почесав заурчавший сразу живот, тоже полезла из воды.

— Осторожнее, — шагнул ко мне Макар и подхватил под локоть. — Голова может закружиться.

Угу, а дядя свое дело знает и даже обо всех его возможных последствиях в курсе.

— Потому что я в принципе считаю эту работу личной охранницей для девушки полной дурью, да и вообще, нечего тебе делать в той толпе озабоченных кобелей. К тому же, ты по-любому не можешь даже числиться там, катаясь со мной туда-сюда, не говоря уже о том, чтобы я терпел эти твои задания, вроде того, как со мной.

— Так, секундочку! — я перестала вытирать концы волос и уставилась на Макара. — Я не сказала, что собираюсь кататься за тобой.

Лебедев обжег меня в ответ взглядом, вот только был он теперь ледяным. Опаньки, куда это мой горяченный любовник подевался? Сейчас на меня пристально смотрел какой-то чужак холоднее холодного, не лицо — маска невозмутимости. Я даже поежилась и ощутила себя неприлично голой и мигом завернулась в полотенце, прячась. Что это еще за метаморфоза из горячего самца в рептилоида?

— Лиза, формат отношений, когда ты где-то там, а я за сотни кэмэ от тебя, и мы обмениваемся милыми сообщениями и долгими звонками меня не устраивает. Никакого секса по телефону, — безэмоциональным и одновременно явно не подразумевающим неповиновения тоном продолжил Макар. Хотя нет, сейчас передо мной господин Лебедев, никак иначе. — Ты или моя девушка и все время при мне, или не о чем и речь вести.

— Намекаешь на то, что только ты в дверь, и я могу во все тяжкие податься? — саркастично усмехнулась я, чувствуя, что реально закипаю. — А уж в “Орионе” при таком богатстве выбора прямо сам Бог велел?

— И это тоже, — сухо кивнул мужчина, и меня прорвало.

— Да с хера ли гости понаехали?! Чего же я это до сих пор там перебором членов не занималась, а?

— Потому что ты — девушка строго ориентированная на достижение финансового благополучия за счет партнера. — У Лебедева ни один мускул на физиономии каменной не дрогнул. — И я это ничуть не осуждаю, поверь, даже скорее одобряю, потому что это все упрощает.

— Здорово! Надо же, не осуждает он, какая широта души и терпимость безграничная! Ну и говорил бы прямо — я готова торговать собой, — откровенно психуя, я ломанулась мимо него из ванной и потопала вперед по коридору, что привел меня на кухню.

Ну и чего я сюда поперлась? Надо себе шмотье какое-нибудь нашарить, да простит меня за самоуправство Андрей Федорович и его супруга, и валить отсюда к хренам. Развернулась и натолкнулась на невозмутимого Лебедева, что занес и поставил на кухонный стол пару пакетов.

— Не дергайся, Лиза. Поищи бокалы, присядь, поговорим нормально, — велел он и извлек из пакета бутылку шампанского, начав ее откупоривать.

Я уже была готова огрызнуться, но тут заметила в пакете еще сыр, икру и явно дорогущую колбаску, выглядывающую из-под банановой кисти, и желудок позорно взвыл. Целый день же, что та Найда, бегаю не жрамши. Нахально отодрала один банан, очистила и откусила сразу чуть не половину и только после этого полезла искать бокалы. Нашлись коньячные, но сойдут, думаю. Сполоснула и со стуком поставила на столешницу. Пробка негромко хлопнула, Макар наполнил бокалы и подал один мне.

— За знакомство, — предложил он тост.

Да уж, знакомство у нас вышло то еще. Ближе некуда, со стремительным развитием и, полагаю, весьма скоротечным завершением.

— Угу, — коснулась я слегка его бокала и сделала несколько глотков, пока дыхание не перехватило от колючих пузырьков.

Макар только чуть пригубил и, поставив бокал, подошел к шкафчикам, нашел доску с ножом и стал нарезать закуску, пока я молча доедала банан.

— Лиза, этот разговор не для того, чтобы оскорбить тебя, тем более ты уже достаточно взрослая девочка, чтобы не обижаться на правду, — выдержав паузу, продолжил Лебедев, не отрываясь от своего занятия, пока я следила за четкими движениями его рук и прислушивалась к нарастающему хмельному шуму в голове.

Поговорить хочет, да? А я не против, заодно и поесть.

— Хорошо, да, я хочу выбраться из нищеты, и использовать для этой цели мужчину не считаю чем-то слишком уж позорным, и что с того? — спросила и стянула у него с доски кусочек сыра и запихнув его в рот, уставилась с вызовом на Макара.

М-м-м, или я такая голодная, или сыр дико вкусный, еще и под шампанское. А я-то его вечно только шоколадками закусывала.

— А то, что я достаточно знаю женщин, чтобы предсказать — как только у тебя не будет больше поводов переживать о хлебе насущном, то потянет на любовь всяко-разную. Освободится, так сказать, место для эмоций от нечего делать. А я не собираюсь выступать в роли папика-оленя рогатого. Хочешь красивой жизни — я тебе ее дам, но для этого живешь ты тогда по моим правилам пока мы вместе. — Лебедев перешел к нарезке сухой колбасы и теперь я стянула ее ломтик. — Лиза, кончай, не дай бог случайно порежу.

Как бы не так! А то я не вижу, какой вы сейчас весь из себя собранный, господин Лебедев. Ни единого лишнего движения или эмоции на лице.

— Стало быть, по-твоему выходит, что любая женщина — шлюха по сути своей, о, пардон, бл*дстве ее заставляет не думать только недостаток финансов, а как с бабками все становится нормально, так она сразу по членам прыгать начинает? А мне вот казалось, что как раз от нищеты всеобщей сейчас девки на панель ломанулись.

— Лиза, не вали все в одну кучу и не делай вид, что не понимаешь столь очевидной разницы, когда женщина готова спать с мужиком ради денег или же когда она начинает гулять тупо, в поисках романтики, потому как мозги уже не заняты мыслями на что жить. Шлюха, продающая себя по необходимости — одно, тупо бл*дь, шалава, раздвигающая ноги от скуки и изменяющая — совсем другое.

О-о-о, а у вас видать негативный личный опыт был, господин Лебедев, да? Вот только я за чужое прошлое не в ответе.

— Так, давайте конкретизируем, господин Лебедев, — осушив бокал до дна, я стукнула им по столу.

— Лиза, — поморщился Макар, наливая мне еще шампанского.

Ну надо же, хоть какое-то проявление чувств, а то точно в рептилоида невозмутимого обратился. Как там горемыка Артурчик говорил? Ящером Лебедева за глаза кличут подчиненные. Вот теперь понимаю за что.

— Ну уж извините, господин Лебедев, но раз вы желаете сейчас выступать в роли моего нанимателя, то и обращаться стоит соответствующе. Итак, твои условия — я ухожу из “Ориона”, дабы не пробудилось во мне древнее общебабское бл*довитое зло, бросаю семью и начинаю таскаться за тобой повсюду в разъездах в качестве безотказной телогрейки на срок… ну пока тебе не надоест, правильно понимаю?

— Облекать все это в унизительную для тебя форму вовсе не обяза…

— Тшшш! Вот тут уж позволь мне самой определять степень унизительности твоего охрененно щедрого предложения. По сути верно изложила?

— Да, — слегка раздраженно согласился Макар.

Что, подбешиваю тебя, Ящер? Ну так это исключительно взаимно.

— И все это за то, что на протяжении исполнения мною обязанностей твоей личной телогрейки ты меня будешь осыпать подарками и всячески приобщать к безбедной жизни? — уточнила, закинулась сразу колбасой и сыром и неэстетично запила игристым, как компотом. — Ну так вот, предложение отклоняется, так как не соответствует тем целям, которые я перед собой в этой жизни ставлю.

— Да неужели? — слегка приподнял правую бровь Лебедев. Какой же все-таки он охрененный мужик, жалко что только сука такая бездушная. — Разве твоя цель не пожить красиво?

— Моя цель, господин Лебедев, не пожить красиво вот прямо счаз, потратив годы своей молодости на, не буду извиняться, мудака, который сменяет меня на кого-то посвежее через несколько лет, а добиться достатка на постоянной основе, обеспечив себя и своих близких, которых я ни черта не собираюсь бросать ни ради денег, ни ради члена. Даже если он вдруг золотой, а прилагающийся к нему мужик — фееричный любовник. Короче, я хочу свое дело, бизнес, который поставлю на ноги с посторонней помощью, чего уж прибедняться, а не роль временной зависимой подстилки.

— Ты отдаешь себе отчет, что по сути заявляешь, что готова стать той самой шлюхой, которая продает себя тупо за бабки? Похер, на бизнес там или на красиво пожить?

— Ну кому похер, а кому и нет, — пожала я плечами, запрещая себе заводиться. Подарки и оскорбления становятся твоими, если ты их принимаешь, а я себя шлюхой не считаю, ясно? — А ты мне только что не такую должность разве предложил?

— Я тебе предложил быть со мной, а тебе, выходит, срать с кем, бабло бы капало? — ответил вопросом на вопрос Макар, и его совсем недавно так жадно целовавшие меня губы искривились в пренебрежении.

— Ты меня купить во временное единоличное пользование предложил, а это мало похоже на “быть со мной”. Я, может, и наивная какая-то, но быть вместе с кем-то для меня не включает тупо приобретение одного человека другим, как секс-игрушку.

— Знаешь, Лиза, ты с таким настроем вряд ли найдешь себе эдакого щедрого и доброго папика, на чьих денежках построишь свою будущую финансовую независимость, не подчиняясь при этом его требованиям. Мы, мужики, за свои деньги хотим от шлюх выполнения своих желаний, а не их взбрыков.

— Ну, не все мужчины одинаковы и, в конце концов, у меня еще целая жизнь впереди, — максимально легкомысленно, надеюсь, ответила ему. — Не найду доброго, щедрого, понимающего, так придумаю как самой разбогатеть.

— Переменяв для начала десяток-другой членов? — едва ли не выплюнул Макар.

— А ты мне разве любовь до гроба одну и на всю жизнь только что предложил? У тебя, Макар, нет права на меня смотреть сейчас, как на дрянь какую-то, ясно! Почему это ты, который хочет купить — хороший, а я, не готовая продаться так дешево и без перспектив — шлюха и дерьмо? Пошел ты, господин Лебедев! А за еду и выпивку спасибо.

Заграбастав сразу с десяток кусочков сырно-колбасной нарезки, я прихватила бокал и пошла в недра чужой квартиры в надежде отыскать что-то из одежды и, при большой удаче, хоть тапки какие-нибудь. Топать в мятом вечернем платье на голое тело и босиком через полгорода ночью — поганая перспектива, даже если у меня хватит навыков отбиться от рядового приставалы или даже нескольких. Оставаться же здесь и продолжать беседу с Лебедевым, погружаясь в рассуждения почему не готова стать его постельной принадлежностью, мне не улыбалось. А все почему? Потому что я, конечно же, ставила перед собой цель обогащения с помощью мужиков и понимала, что придется на этом пути гнуться и подстраиваться, но получить такое вот предложение от Макара было почему-то сродни пропустить удар под дых. И кто бы мне еще сказал отчего. Просто… вот от кого угодно, но не от него, и все тут.

Глава 17

Макар

— Надеюсь, ты не станешь вести себя, как полная дура и не устроишь попытку красиво-дебильного ухода в ночь? — сука, кто бы знал, каких сил мне стоило сохранять относительное спокойствие во время этого пошедшего вкривь и вкось разговора.

Не вспомню точно, кто из известных модельеров сказал, что баба из чего угодно может сварганить салат и скандал, и вроде что-то там еще. Шляпку что ли, но похер на это. Главное, что скандал — это то, что любая носительница сисек слепит на пустом месте, даже основываясь на твоих самых лучших порывах.

— А ты станешь возражать? — огрызнулась Лизка и наклонилась, резанув мне по глазам видением бледных полушарий ягодиц из-под кургузова полотенца, завлекая даже в нынешнем раздраженном состоянии всмотреться повнимательнее.

— Я буду пресекать, — ответил ей и счел за благо поднять глаза к потолку. По крайней мере, на дурацкую Боевскую лепнину у меня не встает с таким упорством, будто одержим демоном похоти каким-то. — Не выйдет у тебя, Лиза, выставить меня совсем уж уродом моральным, который сначала тобой наивной воспользовался, а потом отпустил посреди ночи полуголой на все четыре стороны.

— Блин, нет ничего. — сокрушенно проворчала Ерохина и обернулась ко мне. — И что станешь делать? Свяжешь до утра?

Идея — огонь, особенно ценная тем, что с тобой, связанной, до этого утра творить можно, жаль только реализовать ее чревато. Во-первых, Лиза не рядовая девчонка, сопротивление может оказать ого-го какое, тогда как я-то ее буду стараться не помять, а завтра светить фингалами не горю желанием. А во-вторых, я уже слегка просек ее характер, и такая, как она, просто так не спустит, даже справься я с ней. Найдет как отомстить за насильственное удержание, о сексе в таком положении вообще молчу, эта засранка мне каждый причиненный без спросу оргазм гвоздем в бошку вобьет.

— Связывать не буду, но препятствовать стану. А если упрешься и все равно попрешься куда-нибудь, пойду с тобой.

—Ух ты, перейдем к романтичным провожашкам? — фыркнула девчонка насмешливо. — Поздновато будет во всех отношениях, не находишь?

Я вообще-то, не нахожу причин почему ты так психанула. Что я такого сказал-то изначально? Предложил сразу перейти к совместной жизни, без всяких там сопливых выкрутасов, на которые у меня времени нет, да и глупо в моем возрасте и после того, что уже между нами произошло. Какие, к хренам, походы по киношкам-ресторанам и букеты-конфеты после того, как четко мы вместе в притон вломились, от бандюков-вымогателей отбились и трахались так, что я кукухой повредился и вирусом непроходящего стояка на тебя, походу, заразился?

— Я нахожу, что тебе врезало по мозгам шампанским на голодный желудок, да еще после такого дня, что был у нас сегодня, и моей ошибкой было затевать серьезные разговоры с тобой в таком состоянии. Предлагаю пойти и поесть уже нормально, потом лечь спать, а завтра я позвоню, чтобы привезли твои вещи, и ты сможешь уйти, если захочешь.

— Да у меня ни в одном глазу! — возмутилась Лиза и покачнулась. Ага, я вижу, трезва, как стекло. У меня самого от этой шипучки чуток в голове зашумело, а ей типа нипочем. — И ты сомневаешься, что я уйти захочу? — я пожал плечами, явно ее зля все больше. — Считаешь, только поэтому все пошло как-то не так? А называть меня шлюхой — это фигня?

— Я не… — ладно, отрицать собственные косяки не по-взрослому. — Я перегнул. Далеко не каждый день я предлагаю девушке начать жить вместе и получаю отказ.

Точнее, я сделал это впервые и отнюдь не после долгих и здравых размышлений, и поддаваясь самому непонятному порыву. После Карины никогда я с женщиной совместных проживаний не практиковал и желания не испытывал. И реакция Лизы напомнила мне почему. Бабы сношают мозг, желать сунуть голову в петлю мозго*бства — верх тупости. Особенно учитывая, что эта конкретная баба начала сходу совершать действия насильственно-сексуального характера с моими нервами, даже не попытавшись показаться паинькой, до того момента, как взберется мне на шею. Она, видишь ли, вовсе на нее взбираться не намерена! Моя шея недостаточно, сука, удобна, да?

— Да ни черта не это ты предложил! И вообще не предлагал, а попытался приказать тебе продаться, чтобы мог за собой таскать, дабы пресекать всенепременно заложенную во мне шлюховатость, — обвиняюще ткнула она в меня пальцем, снова чуть покачнулась и оперлась спиной на шкаф, в котором только что рылась.

— Что поделать, Лиза, я не склонен доверять женщинам.

— Но это ни хрена не моя проблема, Лебедев! — оттолкнувшись от шкафа, Лиза прошла мимо меня на кухню, и я молча последовал за ней.

— Ну, раз соглашаться на мои условия ты не намерена, то да, это не твоя проблема, — пожал я плечами, жестко скручивая рвущийся из меня гнев, наблюдая за тем, как она плюхнулась на табурет, самостоятельно наплескала себе еще шампанского, выдула его, как воду, и стала сооружать здоровенный бутерброд.

Долбо*б я, жизнь ничему не учит, да, Макар? Бабы не умеют ценить ничего из того, что ты готов им дать, они все время хотят чего-то сверх этого. Ты любишь, душу выворачиваешь — она тебе — “без бабок ты не мужик”, ты платишь — баба тебе — “маловато будет, еще-еще”, ты предлагаешь сходу отношения и жизнь достойную показать, так нет же — не так сказал, не с того конца зашел! Планы у нее быть состоятельной и независимой, ты посмотри! Да что ты можешь, кроме как картинки у себя в голове рисовать, девчонка? Думаешь, бизнес свой легко поднимать? Происшествие в ресторане не навело на мысли, что такое сейчас свое дело в России, и с чем столкнуться придется? Дура! Говорит мужик, что будешь жить красиво — так хватайся за это, а не выделывайся или обидки включай.

— Все, вопрос исчерпан, и мы можем наконец расслабиться и отдохнуть? — спросил, а Лиза прищурилась, будто подозревая меня в каком-то коварстве. — Я сделал предложение — ты отказалась. Бегать за тобой с мольбами и членом наперевес не собираюсь. Ты охрененно привлекательная и сексуальная девушка, Лиза, но не настолько, чтобы я забыл о самоуважении.

Девушка тщательно пережевала и только после этого ответила.

— Если бы ты, господин Лебедев, почаще вспоминал еще и об уважении к другим, а не только к себе, то было бы куда как круче, — и мне почудилось крайне обидное разочарование в ее голосе. Эдакое — чуть больше и трансформируется в презрение. А я такого от Карины нахлебался досыта, хорош!

— Уважение на пустом месте не рождается, его заслужить нужно, Лиза.

— Согласна, — кивнула она, — только это штука работает в обе стороны, как по мне. Заслуживать его хочется только в глазах того, к кому уважение испытываешь. Ну, или хотя бы глубокую благодарность. Но, выходит, иногда не нужно это и пытаться сделать, потому что невозможно.

— Это ты о чем?

— О том, что много лет жила с благодарностью к тебе, Макар. Когда-то ты спас меня. Помнишь ту девочку, которую вытащил из поганого подвала в том гаражном кооперативе? Ты спас меня от ада, и я тебе за это благодарна была и буду до самой смерти. Ты — мой герой все эти годы. Серьезно герой, самый настоящий, без балды. А герой не может… не должен был предлагать мне такое. От кого угодно это было бы норм, но не от него, — она погрустнела, перестав прятаться за маской непрошибаемого пофигизма и глянула на меня с какой-то пронзившей навылет откровенной уязвимостью. — Но это уже мои проблемы, ведь оставаться для меня героем ты ни хрена не обязан. Короче, я к тому, что я не чокнутая какая-то, которая не знает, чего хочет и не понимает, каковы правила реальной жизни, хотя тебе, безусловно, глубоко пофиг. Затык просто в тебе, Макар. Даже готовой продаваться ради своей цели дряни нужен герой, понятно? Ну или типа того, а то тогда жить вообще погано. Короче, спасибо, что спас и был… И это… — она поднялась, пошатнулась, икнула и хихикнула: — Пошла я, и правда, спать.

Я проводил ее ошарашенным взглядом, осознавая услышанное. Лиза. Да, точно, Лиза, это имя было в ориентировке вместе с фото. Вот только фамилия другая была. Девочка с разбитым в кровавое месиво неузнаваемым лицом и обнаженным хрупким тельцем в ссадинах и кровоподтеках, которую я нес на своих руках, завернув в пиджак. Она, одинокая и насмерть испуганная, дралась как и сколько могла с теми тварями, и поэтому мы с Федором Кравченко тогда успели. С невесть откуда взявшейся силой и багровым маревом лютого бешенства перед глазами, я сумел высадить плечом железную дверь, не заметив, что сломал ключицу. Болит до сих пор на погоду всегда.

Девочка — гостья из моих снов много лет подряд. То кошмаров, в которых мы не успели, и все самое гадкое случилось. То светлых, очень-очень редких, от которых просыпался с осознанием, что жизнь не полное говно, раз дает шанс человеку на такие поступки, и посещала грусть, что от возможности совершать подобное еще отказался ради бабок.

Девочка, чей взгляд забыть так и не вышло, потому что никогда и никто, ни прежде, ни позже не смотрел на меня так же. Ан нет, вру. Нечто очень похожее я поймал в глазах Лизы, в момент, когда снимал ее с подоконника в гребаном ресторане-западне. Поймал и пропустил, забыл в горячке и позволил смыть похоти.

— Что… — в глотке почему-то пересохло, и я хлебнул выдохшейся уже кислятины с горла и скривился, растирая грудь в том месте, где вдруг болеть стало. — Что мне, на хрен, с этим делать-то?

Думал, Ерохина мозготрахом занимается? Не-е-ет, для нее это мелко. Она мне мозг взорвала и пошла спать! А ты, Лебедев, сиди теперь и думай, как быть дальше и что делать, чтобы… Чтобы что? Исправить свой имидж в ее глазах и вернуть себе ореол героя? Да ну нах! Герои, это же эдакие причиняющие всем добро дебилы едва ли не бесполые. А я не хочу быть Лизкиным героем, я хочу быть мужиком, который станет трахать ее часто и регулярно, а она будет этого хотеть. Меня, а не бабок или красивой жизни или какой-то, мать ее за ногу, независимости. И это возвращает меня к отнюдь невеселому выводу. Я — дебил, и жизнь меня ничему не научила.

Глава 18

Лиза

Когда гордой цаплей в полотенце сваливала из кухни, думала не засну ни черта. Потому что все прямо вскипело внутри от полного отсутствия хоть какой-нибудь реакции на физиономии Макара. Я ему такое, а он… сидит себе с такой же каменной маской на лице. Ну а с другой стороны, ты чего хотела, Лиза? Это для тебя то спасение было событием на всю жизнь, а для него-то вряд ли. Он же курсантом школы милиции был, небось, потом такого на работе повидал, что какую-то там спасенную, едва не иснасилованную толпой, девчонку разве упомнишь? Не растерзали ведь, обошлось, а так везет отнюдь не всем, и подобное дерьмо чуть ли не каждый день у ментов на работе. Вот интересно, а почему он ушел?

Ой, да что там интересного! Страна вразнос пошла, жить всем на что-то надо, а ментам тем сколько платят — зубы на полку мигом сложишь, тем более, если семья.

Но все равно! Все равно! Хоть как-то можно было среагировать! Лежала и ждала все же, что придет, мол разговор не закончен скажет. Но нет. Глаза закрыла — открыла, а уже утро, и в квартире тишина. Села на кровати, заметила свою сумку с вещами у кресла. Выглянула из спальни, которую вчера нахально заняла по принципу “все нахер с пляжу — я тут ляжу”. Тишина полнейшая. В санузле пусто, на кухне тоже, со стола все убрано, и лежат только несколько тысячных купюр. Это, сука, что? Это он типа мне заплатил за секс? Ну и курва же ты, Лебедев! Я тебе все, как на духу, сказала же, что ты — это совсем другое, что никогда с тобой ради денег не смогла бы, а ты… Скот!

Наверняка же нарочно, чтобы ткнуть меня носом в то, кем считаешь и по-другому никак.

— Ну и похер на тебя! — пробормотала, кусая губы, чтобы забить физической болью жжение в груди. — Так даже лучше. А то еще сдуру бы повелась на твое предложение конченное и каждый день бы чувствовала себя, как оплеванной.

Приняла душ, оделась, нашла в холодильнике вчерашние деликатесы и поела, хоть на вкус все показалось пеплом каким-то.

В прихожей увидела клочок бумаги, поверх которого лежали ключи от квартиры. “Отдай Боеву”. И все. Как говорится — ни здрасти, ни насрать, вообще и словечка не достойна ты, Ерохина. А и правда, чего там писать, да? О чем? Рабочих отношений больше нет, в притоне и с бандюками чуток покуражились, и тоже тема закрыта, секс случился, но за него уплачено. Все.

Шумно втянула воздух носом, медленно выдохнула, изгоняя прочь и боль. Она, гадина, упорно цеплялась за что-то внутри, но фигня вопрос, все дело в количестве вдохов-выдохов и минут-часов-дней. Пройдет. Че там было-то в принципе?

На районе все как всегда в выходной день. Пацаны гоняют на великах, мамаши с колясками на них рявкают периодически, взрослые дядьки забивают козла в домино за деревянным раскладным столом под здоровенной липой, пенсионерки ковыряются в цветниках под окнами первых этажей, очищая их от сорняков, пивных бутылок и пакетиков от семок, которыми стабильно все загаживают Соленый и подобные ему свинорылы. Перед подъездами на лавочках дневной дозор из бабулек на изготовке — ни одна муха не пролетит, не обзаведясь четкой классификацией: шалава она, наркоман, алкаш, уголовник или просто невоспитанная зараза, которой трудно разве постоять с хорошими людьми и выслушать от них все сплетни и снабдить новыми.

Я прошмыгнула мимо наших стражниц подъезда едва кивнув на их попытку вцепиться в меня с разговорами, и бегом поднялась по лестнице.

— Лизка! — шепотом приветствовала меня Ирка. — А мы думали ты только завтра вернешься или сегодня поздно вечером.

— Ну раньше освободилась, — пожала я плечами, стараясь натянуть самое невозмутимое выражение лица из возможных. — Мама Любку укладывает?

— Ага. А че случилось-то? Не срослось что-то с работой? — встревоженно всмотрелась мне в лицо сеструха.

— Все нормально, говорю! — раздраженно прошипела в ответ. — Спать пойду, устала.

— Ли-и-из… — сестра шагнула ко мне и обняла кратко, — херня все, не бегом, так ползком, но где надо будем.

Ну да, кого обмануть-то хочу, роднулю свою, которая меня как облупленную знает.

— Не ругайся! — состроила строгую гримасу я и спаслась бегством в комнату.

Но спастись не вышло, минут через десять пришла мама, села на мою кровать и стала гладить по волосам, не взирая на то, что я старательно изображала из себя спящую зубами к стенке. В груди снова отчаянно защемило, и я поняла, что еще чуть, скажи она хоть слово утешающее, и я позорно разревусь. Так что вскочила и опять сбежала. На этот раз прочь из нашей квартиры, вверх по лестнице и на чердак. Вот там-то уже и позволила себе пореветь, то и дело мысленно матеря себя и спрашивая: ну вот с хера ли?

— Слышь, Ерохина, ты хоть в курсе какая у меня в квартире слышимость с этого сраного чердака? — раздался раздраженный женский голос, и я дернулась и больно врезалась в балку над головой. — Мало мне топота этих долбо*бских голубей, которые спать днем не дают, так теперь еще и твои завывания слушать!

— Ночью спать не пробовала? — традиционно огрызнулась я на Светку Лаптеву, что высунулась по пояс из чердачного люка и уставилась на меня.

Мы с ней по жизни в вечных вялотекущих контрах. Она лет на пять старше меня и путанит еще чуть ли не со школы, чего нисколько не стесняется и бодро шлет на хер всех, кто пытается ее устыдить или упрекнуть. Всегда ходила одетая в фирму, с офигенским макияжем даже мусор выносить, в старой хате покойных родителей — горьких пьяниц — ремонт забабахала — всем соседям на зависть.

— Ночью я работаю, чтобы не быть как вы, нищеброды горемычные, — так же почти беззлобно привычно отбила Светка. — Ты че воешь-то?

— А тебя *бет?

— Нет, *бут меня, Ерохина, исключительно за хорошие бабки и никак иначе.

— И как оно? — вырвалось у меня само собой.

— С какой целью интересуешься? В конкурентки метишь?

— А если и так! — зыркнула я на нее зло.

— А если так, то ты — дура *банутая, — припечатала Лаптева.

— Это почему же? Ты вот живешь — не тужишь. Нас вон всех нищебродами зовешь.

— Лизка, лучше нищебродкой оставайся до гробовой доски, чем как я. Начнешь — обратной дороги нет, — неожиданно серьезно и зло ответила Лаптева.

— И кто мне это говорит, — фыркнула я, сквозь всхлипы.

— Тот, кто знает реально, о чем речь. — Светка поднялась на чердак полностью и присела возле меня на корточки, брезгливо отмахнувшись от паутины. — Лизка, под мужиков за бабло ложиться — это не херня какая-то, от которой только болячки и возможность нарваться на извращугу или там субботник бандитский опасность. Это такое паскудство, что тебе под кожу въедается, и ничем потом его оттуда не вытравишь. И мужики это потом чуют, как если бы от тебя разит вечно продажностью. Захочешь тормознуть, завязать — а хрен тебе. Куда бы ни поехала, везде найдутся такие вот нюхачи, что в тебе шлюху готовую давать за деньги, почуют.

— Да уже один учуял походу, — утеревшись, зло усмехнулась я и неожиданно для себя призналась извечной врагине. — Еще и не начинала, полезла на мужика сама, как ума лишилась, а он мне сначала предложил личной телогрейкой под строгим присмотром во избежании бл*дства на стороне стать, а когда отказалась — утром деньги на столе оставил и свалил без единого слова.

— Ты деньги-то, надеюсь, взяла?

—- Еще чего!

— Ну *банутая, че, — посмотрела на меня, как на слабоумную, Светка и поднялась. — Слушай, Ерохина, раз ты мне все равно сон обломала, то пошли винца что ли хряпнем, и расскажешь мне все подробно. Че-то мне кажется ты что-то привираешь.

— Не договариваю, — поколебавшись, согласилась я. Не домой же возвращаться с зареванной мордой и давать родным еще больше поводов переживать. — И я только чай.

Глава 19

Макар

Гонять в башке все и дальше, усугубляя и так устроенный там Ерохиной бардак, я смысла не видел. Убрал жратву со стола, и пошел в спальню. Присел на край кровати вполне готовый к тому, что Лизка еще попытается устроить сцену “янетакая” и в одной постели спать не захочет. Но она даже не шелохнулась, знай себе сопела ровно, свернувшись на боку. Бедолага моя, все же вряд ли у нее в жизни такие вот насыщенные дни приключались, если и для меня даже сегодня было приключений выше крыши. Еще бы ей не отключиться начисто, после полбутылки шампусика в одно лицо, ведь видел, что и с первых глотков повело. Тоже мне, алконыряльщица лихая. Аккуратно подцепил одну из прядей ее темных волос, потянул носом, вдохнув запах… и все.

Разбудил меня пронзительный звук звонка моего сотового, заверещавшего на тумбочке. Схватив его, сразу зыркнул на Лизку, но она по-прежнему дрыхла, никак не среагировав.

— Да! — рыкнул хрипло, не глянув даже, кому приспичило трезвонить в такую рань, и, подорвавшись с кровати, вывалился из спальни в коридор.

— Макар Алексеевич, это Валентина Макеева! — прозвучал в трубке смутно знакомый голос.