Ящер Чередий Галина

Глава 20

Лиза

— Елизавета, как ты сама оцениваешь результаты своей стажировки? — спросил Корнилов, глядя на меня, слава богу, не как в момент отбора в группу обучения — так, словно мог видеть меня насквозь.

Понедельник, а с ним время разбора полетов выходных дней неумолимо наступил. Спала я паршиво, стоило только задремать, и накрывало. Требующие своего широкие ладони, скользящие по коже и загребающие грудь и ягодицы… Жадные губы и язык, что пили меня, опьяняя в ответ… Охрененное ощущение сокращающихся под моими руками мышц на мужской спине, пока он распинает меня жесткими толчками, неумолимо сносящими в оргазм…

В офис я слиняла из дому раньше обычного, избегая так и вымогающих моих откровений взглядов мамы и Ирки. Хорошо, что хоть Любка пока мелкая балбесина и не смотрит на меня выжидающе-сочувственно, а только знай себе лыбится. Вызвали меня на ковер в кабинет Корнилова прямо из спортзала, где я пряталась под видом тренировки уже от взглядов парней из опер-группы.

Я глянула на сидевшего тут же в кабинете Камнева, чье лицо было непроницаемой маской, потом на ободряюще улыбающегося Боева и решила, что привирать или приукрашивать что-либо нет смысла.

— Я считаю, что ее вряд ли можно назвать состоявшейся, а меня готовой к подобной работе.

— Ерохина, ну ты совсем-то не пессимиздь! — мигом нахмурился Андрей Федорович. — Все же нормально. Объект жив-здоров, вон даже от бандюков смогли отбиться и сбежать.

— На тот момент я уже не была по факту на работе. Вы меня сняли, — напомнила ему.

Угу, не работа это была, а пошедшее вразнос свидание, которое кончилось… ну чем кончилось — ничем. И это мягко выражаясь.

— Ой, да не пофиг ли! — отмахнулся Боев. — По факту там или по сути. Все нормально говорю.

— Андрей! — строго глянул на него Корнилов, которого в офисе не наблюдалось в субботу во время разгребания нашего с Лебедевым подвига.

— Молчу, — огрызнулся Боев и откинулся в жалобно взвизгнувшем под ним кресле.

— Елизавета, продолжайте, — велел Корнилов.

А что тут продолжать? Моей обязанностью было обеспечивать объекту безопасность, а не влюбляться… то есть… да какой там! Но… да, походу.

Общение наше странноватое с Лаптевой закончилось в тот момент, как я выболтала ей о нашем эпичном вторжении в гадский притон с освобождением девчонок и захватом уродов, их удерживающих и принуждающих обслуживать клиентов. Светка тут же подорвалась и заметалась по кухне, где поила меня чаем с конфетами, а сама хлебала винище. Оказывается, она тоже сталкивалась с этими ублюдками, но ей повезло не попасть в их лапы, однако уже больше трех недель она сидела дома, выезжая только к своим постоянным и проверенным клиентам. Боялась просто, что приехав на очередной незнакомый адрес на вот такой вот квартире-тюрьме и очутиться, и придется пахать на бандитов, а не на себя.

— А сама-то бросить не думала? — спросила я ее, когда Лаптева без особых церемоний принялась меня выпроваживать, намереваясь собраться и умчаться.

— А жить на что? Ерохина, я в этой жизни ничего больше не умею. Все, вали давай, сеанс бесплатной психотерапии окончен. Мой вывод — появится опять этот твой мачо на горизонте — не вы*бывайся и в позы гордые не становись. Мужики нас в других позах предпочитают, знаешь ли. А если тебе еще и самой в кайф, как он тебя ни поставь, то на остальное можно и глаза закрыть. Нет людей без закидонов, мужиков взрослых без косяков — тем более. Ну вот такая у нас доля бабская — или терпеть и подстраиваться или гордо на себе все вывозить, как лошадь ломовая. И это еще два самых идеальных варианта. Посмотри вокруг, как большинство баб живет, Лизка. Она и пашет, и дома шуршит, и выглядеть еще нужно норм, потому что ее законный домашний паразит на сторону то и дело косится, да еще и в постели это сокровище — полный ноль. Зато глава семьи, мать его за ногу! И она не задроченная жизнью и сроду не знавшая, как быть удовлетворенной, а порядочная семейная женщина в глазах окружающих. Не брошенка, не разведенка, не шалава, в свое удовольствие живущая. А теперь все, пошла-пошла!

— Я бы обратила ваше внимание на то, что нужно озадачиться подходящим гардеробом для девушек на заданиях сопровождения объекта, особенно на публичных мероприятиях. Возможно даже нужно поработать с ателье, разработав модели, дающие возможность и выглядеть эффектно, но и сохраняющие удобство при реагировании в случае угрозы. К тому же, я предлагаю продумать предложение будущим заказчикам услуги комплексной охраны.

— Поясни.

— В связке с девушкой должны работать еще один-два наших парня. Я столкнулась с тем, что взаимодействовать с чужой охраной очень сложно без предварительной подготовки. Мало того, что воспринимают тебя с неприязнью, так еще и больше мешают, чем сотрудничают.

— Вот кстати да, тоже не продуманный нами момент, — согласно пробасил молчавший до сих пор Камнев. — Я думал над этим, и вот мы получили подтверждение.

— Для того Елизавета и прошла эту пробную стажировку, — пожал плечами Корнилов. — Предполагаю, что мы еще много чего выявим и скорректируем в процессе введения данной услуги в нашу сферу безопасности. Елизавета, а вы психологически готовы продолжать?

— Думаю, нет смысла умалчивать о том, что между мной и объектом произошло… — я прикусила губу и опустила глаза, формулируя, — личное взаимодействие. Если вы сочтете это поводом для моего отстранения или вообще вышибите за дискредитацию репутации агентства — я пойму.

— Хм… — мое начальство переглянулось между собой, и Корнилов снова пожал плечами. — Лиза, мы все тут взрослые люди, которые неплохо понимают жизненные реалии. Учитывая специфику поручаемой вам работы, вероятность перерастания рабочих отношений в нечто личное весьма высока. Ничего тут уж не поделаешь. Следует только помнить, что подобное не входит в число наших обязательных услуг объекту.

Я вспыхнула и вскинула голову, натолкнувшись на пристальный изучающий взгляд Корнилова.

— Вы планируете и дальше поддерживать это… личное взаимодействие с господином Лебедевым?

— Боюсь, что он этого не планирует, — пробормотала, погружаясь в адский пламень стыда окончательно.

— Что же, тогда давайте этот момент отнесем к приобретению вами нового опыта, Елизавета, который вы будете учитывать в будущем, и закроем тему. — постановил Михаил Константинович. — Если найдете в себе решимость поделиться данным опытом с другими девушками вашей группы, чтобы их предостеречь — буду признателен. Нет — это исключительно ваше право, и нами не будет никогда озвучено или поставлено вам в вину.

— Ну я бы не торопился с выводами и оглаской этого… эм… опыта, — ворчливо возразил Андрей Федорович.

— И я все же возвращаюсь к своему вопросу, Елизавета, — повторил Корнилов, коротко зыркнув на Боева. — Вы готовы продолжить работать в нашем агентстве?

— Да, конечно.

— Я рад. Но, обращаю ваше внимание на то, что ту легкость, с которой вы позволили вовлечь себя в действия крайне авантюрного характера, считаю негативной и полагаю, что вам стоит проанализировать ее, сделать себе пометку работать над пресечением подобных порывов. Вы — будущий профи в сфере обеспечения личной безопасности, смею надеяться, и никакой авантюризм тут недопустим.

— Я учту это, Михаил Константинович.

— Ну давайте еще девчонку загрызем за то, что они с Лебедем хорошее дело сделали, — снова проворчал насупившийся Боев.

— Андрюха! — рыкнул на него Камнев. — Миша — прав.

— Объект пострадал? Нет! Жалобу нам какую-нибудь выкатил? Нет! Чего гундеть-то и отбивать у человека тягу к хорошим делам?

— Лиза, идите вы, пожалуй, — велел мне Корнилов, разворачиваясь в офисном кресле к Боеву со свирепым выражением лица.

Я дожидаться чем все закончится не стала, живо вымелась из кабинета.

— Нормально все? — встретила меня Оксана со стаканом холодной воды.

— Угу, — ответила, напившись. — Спасибо.

— Оставляют?

— Да, — кивнула я и поколебавшись, решилась спросить: — А ты не в курсе, Макар… то есть мой объект охраны не приходил или не звонил в офис?

— Не видела и звонков через меня точно не было. Но, может, лично общался с кем-то.

— А никто ничего о нем не упоминал?

— Нет, Лиз.

Я кивнула и сбежала и от ее сочувственного взгляда. Ерохина — смирись. Так тоже бывает. Приключение на то оно и есть, чтобы приключиться и закончиться. И стать тем самым опытом. На вкус он пока не очень, но время все поправит.

Глава 21

Макар

— Па-а-ап! Ну долго нам ехать еще? — уже в десятый, как минимум, раз заныл с заднего сидения Ванька. — Я устал.

— С чего бы? Ты же вроде ничего не делал, — проворчал я, внимательно рассматривая идущие позади авто в зеркало заднего вида.

Вроде на преследование не похоже. Черный внедорожник, минут десять болтавшийся у меня на хвосте, пошел на обгон и стал быстро удаляться.

— Мне надоело-о-о, — продолжил ныть сын.

— Что конкретно?

— Все! Я думал мы в парк, а едем и едем.

— Так нужно. И никакого парка я не обещал.

— А я хочу в парк! — повысил голос Ванька. — Хочу-хочу-хочу!

— А ну умолкни! — рыкнул я. — С сестры вон пример бери, она младше, а не ноет как ты.

— Не ори на меня! — еще громче заверещал сын. — Права не имеешь! Не хочу с тобой быть вообще! Вези нас обратно к дедушке с бабушкой!

— Ты мне еще тут права покачай! Сиди спокойно и не визжи!

— Хочу домо-о-ой! — заорал уже дурниной Ванька, заглушая мелодию зазвонившего сотового. — Вези-и-и домо-о-ой!

— А ну цыц! — рявкнул и резко нажал на тормоз. — Рот закрой, сказал! Мужик ты будущий или истеричка?! Я сказал — надо ехать, значит, будем ехать! Молча, понял? А если ты ближайший час еще пикнешь, то я не поленюсь остановиться, выйти и жопу тебе надрать, как давно уже нужно было делать, видать.

— Ненавижу тебя! — заревел сын, но больше не орал, и это главное, а я перезвонил Камневу.

— Ну как?

— Все идет по плану, — сухо ответил Ярослав. — Фура с оборудованием миновала пост на выезде из края. Думаю, еще пару часов, и охрану чужую можно отпускать, а нашим парням домой стартовать.

Камневу очень сильно не нравилась авантюра с вывозом с территории моего бывшего производства самых необходимых и дорогостоящих станков и лекал.

— Неужели никак без такого радикализма не обойтись, Макар? — ворчал он.

— По закону — никак. У моего бывшего тестя реально есть в моем бизнесе доля, мизер, но этого хватает. На основании этого он захватил производство и вынуждает меня продать свою долю ему за копейки, — ну или возвращаться в так называемую семью и взваливать себе на горб его в конец разошедшуюся от вольной жизни дочурку. Но этого я не буду озвучивать. Мало того, что противно и упоминать, что меня что ту шлюху пытаются купить добровольно-принудительно, так еще и неизбежно же возникнет вопрос почему не рассматриваю вариант сойтись с Кариной обратно, и буду я тогда в глазах мужиков оленем рогатым. Да ну нах! — Реально за копейки, Яр, и ничего я сделать не могу. Даже если я организую обратный силовой захват своего же имущества, то на меня всех собак и спустят, потому что они всю документацию захватили, печати и все прочее. Короче, дальше мне там работать не дадут, задушат просто. Не забывай, где мой тесть работает. Думаю, и у вас тут кумовство и блат процветают, а у нас на юге это просто махрово все п*здец до какой степени. Поэтому выход у меня один — перевезти самое ценное оборудование и начать тут все заново.

— Все равно, встрять можем, да еще и парней наших подставить.

— Если что, я всю вину на себя возьму, не парься! — заверил его я. — В конце концов, Яр, я ведь свое вывожу. Свое, понимаешь! Все эти станки и прочее дорогое оборудование было куплено на мои бабки. На то, что я поначалу вкладывал, экономя на себе во всем. Тесть, по сути, мне помог чисто номинально, отдал отжатый задаром у какого-то бедолаги цех мебельный и чуть подкинул на закупку первого материала. Дальше я исключительно сам горбатился. Сам учился, людей обучал, закупал расходники, технику. Я сейчас просто не потяну сходу заново все начать без этого оборудования. А родне Карины оно же тоже и нахрен не сдалось, все сбагрят подешевке, они же и цены ничему не знают.

— Да ладно, тут по-любому прав Макар, Камень, — крутанулся в кресле Боев, который явно был за любой кипиш, а то, мол, скучно жить как-то стали. — Так что давай поможем, отмажемся, вдруг чего. Не по справедливости с ним поступают. Свое забрать и правда не грех.

— Ладно, со станками этими — хрен с ним. Но вот насчет твоей затеи с увозом детей я сильно сомневаюсь. Не по-людски это, от матери детей красть, как ни посмотри.

— Это мои дети, Яр. Карина она… — вот это ведь самое конченное паскудство срать на женщину, которую любил и что детей тебе родила, хоть какая она там. — Короче, тут вам придется просто принять на веру — так будет лучше. Иначе после вывоза оборудования я сына и дочь еще черта с два когда увижу. И никакое это тоже не воровство. Меня родительских прав не лишал никто, право имею взять и везти их куда посчитаю нужным.

— Не… — почесал в затылке Андрей, хмурясь. — Насколько припоминаю, с кем и где жить суд решает при разводе. Так вроде. Но это и правда чисто твое дело, Лебедь. С бизнесом поможем, а семейное это ты сам утрясай.

На том и порешили. Оперативники “Ориона” прилетели в мой уже бывший город к моменту прибытия нанятой для вывоза фуры, чисто и тихо обезвредили и прикрыли без возможности поднять шум боевиков тестя. Быстро и без лишнего шума погрузили оборудование, без которого мне никак и что имею полное право называть исключительно своим. Фура выехала из города, я приехал к тестю с тещей и взял детей типа на выходные. И вот теперь, я уже час как покинул пределы города, взяв курс на север, а мои станки уже благополучно выехали из края. Полет, как говорится, нормальный. Еще час-другой, и последние орионовцы уедут с уже не моего предприятия, отпустив предварительно охрану, а я отзвонюсь Карине и сообщу, что детей возвращать не буду.

— Да, два часа и все, — согласился я с Яром.

— Мелкие как? — после краткой паузы спросил он.

— Нормально. Почти, — не ожидал же я от них радости в самом деле.

— Ты же понимаешь, что так все не кончится? Мать есть мать, как-то договариваться вам придется.

— Яр, все я понимаю. И договариваться готов, — но только с самой Кариной, а не с ее родителями, на которых она наших детей и скинула, чтобы гулять без проблем. — Потом все обсудим. За рулем я.

— Ладно.

— Яр? — окликнул, пока он не разорвал связь.

— С Ерохиной все нормально, — опережая мой вопрос, сказал Камнев.

— А как насчет…?

— Пока мы ее на новые задания не отправляли по сопровождению, как ты и просил. Задействовали на организационных работах в офисе. Но, Макар, девочка не дура. Поймет, что мы ее придерживаем, очень скоро. Ты не затягивай с конкретизацией ваших отношений. Имей в виду, потакать тому, что ты будешь с ней играться не всерьез я не собираюсь.

— Я все понял, Яр. Сейчас только с детьми устроимся, и все конкретизирую. И спасибо, что разрешил в твоем старом доме пожить.

— Да не за что. Все, на связи до вашего прибытия и завершения операции.

Я положил телефон на сиденье рядом и глянул на детей. Ванька сидел, утирая слезы и шмыгая носом, со свирепым видом глядя в окно.

— Пап, а ты нас получается украл? — очень тихо дрожащим голоском спросила Лена, невидимая почти за спинкой моего сидения. — Мы теперь бабу и деду никогда-никогда не увидим?

Не о матери ведь спросила, а о бабке с дедом. Конечно, это вроде как показатель, но ощущение того, что делаю нечто, изрядно разящее дерьмом усилилось.

— Увидите обязательно, дочь. Просто пока вы поживете со мной.

И с тетей Лизой, но об этом тоже пока умолчу.

Глава 22

Лиза

— Офиге-е-еть! — протянула изумленная Ирка и присвистнула, когда я, рисуясь, кинула на стол веером купюры.

— Это тебе за одно только первое задание заплатили? Я думала на стажировке вообще не платят или там копейки какие-то.

Вообще-то, я и сама такого серьезного выхлопа от своего первого рабочего опыта не ожидала, но, как говорится, дают — бери.Тем более, реально же работала.

— Я тоже хочу так! — тут же завела свои песню сестра.

— Прежде чем хотеть, расспросила бы сестру за что это ей так отвалили, — вздохнула мама, а я закатила глаза. Снова здорово!

— Да хоть за что! Все не за этой сраной машинкой спину гнуть и глаза гробить! На это хоть одеться-обуться можно, причем, не в дишманское уродство, а достойно.

— Ирина, следи за языком!

— Любка же все подхватывает! Лиза, ну скажи ты нам, что с тобой там делали? Обижали, потому и откупились так щедро?

— Не, мам, — фыркнула я, снова отводя взгляд.

— Для откупа за серьезную обиду тут маловато будет. Никто меня не обижал, просто все… ну немного не так, как ожидала, но это нормально.

— Потому что нормально, ты такая смурная и ходишь?

— Так, сегодня суббота, и у меня предложение реально пойти и купить всем новую обувь! — я нарочно повысила голос и бодро хлопнула в ладоши. — У тебя уже туфли каши просят, мам, у Ирки скоро все развалится, Любке опять же нужны башмаки, чтобы бегать, и мне на работу ходить что-то достойное подберем.

— Ура-а-а! — заорала сестра.

— У-я-я! — поддержала ее Любка, радостно выставив на просушку свои два зуба.

— Ох, Лиза, — вздохнула мама и покачала головой. — Вот в кого ты у меня такая скрытная-то?

— Жду вас на улице! — нашла я повод оперативно смыться.

Сбежала быстро по лестнице и села на лавку с поломонной гребанными свинотинами спинкой и уставилась перед собой.

Пошла вторая неделя после нашего… блин, ну приключения (какое тут еще определение присобачишь) с Лебедевым. И мне ничуть не полегчало. Не-а. Вот ни на капельку. Наоборот. Все только усугублялось.

Из-за разговоров в офисе, потому как наш эпичный денек, полный событий, до сих пор обсуждали.

Как ни странно, насчет того, что у меня с объектом было… эм… нечто личное, никто и не заикался, даже самые языкатые из орионовских парней.

Так, словно на разговоры об этом наложено табу.

И даже косо не зыркали.

А вот о том, как притон мы штурмом брали и от бандитов отбивались и сбегали — да, и часто.

А это, само собой, приводило к тому, что я со всеми мельчайшими подробностями снова и снова вспоминала насколько офигенным был Макар в деле, и как мне легко было за ним следовать, взаимодействовать, спину прикрывать.

Как если бы мы сроду только этим и занимались.

Этим и еще сексом.

Как Макар брал меня, как свою.

Как если бы знал, давно-давно — всегда, всю.

Что выдержу, что именно так унесет на раз-два, не примеривался, не спрашивал, не угадывал — знал.

И если днем было кое-как терпимо, ведь инициатива у нас, как известно, наказуема, и меня всерьез припрягли к созданию необходимого гардероба для нашей группы, то ночью начиналось в моих мозгах адское пекло.

Я толком не спала, вертелась, запрещала себе вспоминать, но вспоминала каждое прикосновение и звук его рваного дыхания, бормотание в мою кожу, взгляд дикий, свирепо-насыщенный, предельно сконцентрированный на мне, покорно берущей его в свой рот.

И снова вертелась, будто простыни подо мной горели, сжимала между бедрами собственные сцепленные намертво руки, материла себя распоследними словами и хотела-хотела-умирала-хотела.

Еще его вкуса, что тогда обжег и шокировал, его власти надо мной, что приносила столько кайфа, его жаркого дыхания, грешных влажных звуков вторжения… Рев клаксона едва не снес меня с лавки, и я подпрыгнула, схватившись за сердце и развернувшись.

— Приветище, Ерохина! — заорал вывалившись в окно светло-зеленого “Мерседеса” Колька Соленый. — Садись, прокачу с ветерком!

— Совсем дебил?! — закричала, опередив меня, появившаяся как раз из подъезда Ирка.

— Какого хрена ты людей пугаешь?

— Потому что я крутой пацан и они должны знать, кто на районе хозяин и страх иметь! — самодовольно ответил придурок и нажал на клаксон еще раз.

— Ты, тупиковая ветвь эволюции, у нас мать сейчас с мелкой выйдет, напугаешь нам Любку — и ты у нас мигом вымрешь! — рыкнула на него сестра, раскладывая коляску.

— Понял, не дурак, — тут же поднял руки от руля Колька и снова уставился на меня.

— Лизк, так че, кататься будем?

— Меня маршрут до СИЗО не привлекает.

Оттуда транспорт плохо ходит, добираться неудобно, — проворчала я и села обратно.

— Чего?

— Иди на хрен, Соленый! — ответила за меня Ирка.

— Тачку отгони, где взял, пока хозяин не кинулся.

А то теперь уже шестью месяцами, как по малолетке, не отделаешься, баран.

Ничему тебя жизнь не учит!

— Слышь, че ты гонишь, мелкая?

Тачка — моя.

— Да откуда бы ей у тебя взяться?

— Да оттуда!

Я теперь с такими серьезными людьми работаю, что вам и не снилось.

Бабок скоро полные карманы будут, так что я теперь ровный пацан.

Слышь, Лизка, лови момент!

Скоро девки гроздьями вешаться станут, — Колька свесил из окна руку с зелеными четками и принялся их демонстративно перебирать.

— Смотри, как бы они из-за твоей ровизны не соскальзывали, гроздья эти.

— фыркнула я и отвернулась.

— Ирк, ну ты ведь девка умная, скажи сестре своей, что хорош нос воротить.

Я же это… все по-серьезному хочу.

У меня того… планы мемориальные.

— Чего?

— офигели мы с Иркой в унисон.

— Ну это… метро…матримониальные планы, вот!

Мы изумленно переглянулись с Иркой.

— Че, уел?

— осклабился Колька, — А вы думали я тупой совсем?

Не-е-е!

Я умный и серьезный.

Че будем мутить, Лизка?

Потом женюсь, зуб даю!

Держаться больше не было сил, и мы с сестрой заржали, аки кобылицы.

— Приезжай, когда еще штук десять хотя бы умных слов выучишь!