Щепотка пороха на горсть земли Кузнецова Дарья
— Вряд ли, — рассеянно отозвалась Джия, опустившись на корточки возле каменного узора на полу. — Сюда-то он что угодно мог притащить, только в городе упырь не встанет, как ни старайся, тут земля чистая. Здесь что-то другое…
— Ты сможешь как-нибудь его выследить? — спросил Дмитрий. — Не думаю, что он вернется сюда.
— Нет, — уверенно отмахнулась Джия. — Говорила же, по свежей крови только, но у него даже близкой родни нет.
— То есть его записи не помогли бы? — на всякий случай уточнил он.
Ведьма обернулась через плечо, смерила стоящую в проходе пару взглядом, неопределенно хмыкнула.
— Нет. Это ведь не часть того, кто вам нужен, что я по ней найти могу? Поросль от того дерева, из которого бумагу сделали?
— Не ворчи, ты же многое умеешь, вот я и надеялась, — не выдержала Анна.
— Надеялась она, — буркнула Джия, встала и обернулась. Снова окинула обоих задумчивым взглядом. — Знаете что, проваливайте-ка вы отсюда, не стойте над душой и не отвлекайте. Вам тут точно делать нечего, подите отдохните. Вам этого колдуна еще ловить, тогда и пригодитесь.
— Но расследование… — неуверенно начал Дмитрий.
— Ты смерть Шалюкова расследовал? Оружие и бумаги нашел? Вот и довольно с тебя. Все, проваливайте, мешаете.
Будь Косоруков один, он бы, наверное, попытался настоять на своем, но Анна поддержала ведьму коротким "и правда", развернулась, ничуть не смутившись, что оказалась буквально в объятьях мужчины. Шагнула, вынуждая отступить, подхватила под локоть и потянула к лестнице.
— Тебе совсем не любопытно? — все-таки спросил он, вежливо пропуская спутницу вперед.
— Любопытно, конечно. Но я не думаю, что мы сами там что-то поймем и что это поможет найти колдуна. А главное, спорить с Джией бессмысленно, с нее станется еще и силу применить. Очнешься к следующему полудню в постели, а как добрался и что было — попробуй вспомнить.
— Думаешь, она там в чем-то разберется?
— Понятия не имею, — честно призналась Анна. — Но я даже рада возможности немного отвлечься от всего этого и свыкнуться с новостями. Вот уж на кого я бы никогда не подумала, так на этого тихого пьяницу… Совершенно не понимаю, чего он хочет добиться.
— Воскресить жену? — пожал плечами Дмитрий.
— Ты серьезно? — Анна бросила на него удивленный взгляд, но было уже слишком темно, чтобы различать выражения лица.
— Почему тебя так шокировало это предположение? — в свою очередь озадачился Косоруков. — Это самая логичная версия. Жена его исчезла и, вероятнее всего, погибла, он так тосковал о ней, что опустился буквально на самое дно. И если вдруг в этом отчаянии он открыл в себе колдовской талант, не странно, что попытался употребить его на подобное дело. Это прекрасно объясняет огромный интерес к трупам. Может, он просто на них тренировался?
— Да, логично, но… Это ведь невозможно. Воскресить мертвеца, имею в виду, не через мгновение после смерти, а через многие годы. Душа уже давно покинула этот мир, поднять можно только тело, и то…
— Ну… С одной стороны, странно ожидать от людей только разумного, здравого, осмысленного поведения, ты не находишь?
— Да, пожалуй, — согласилась Анна. — А с другой стороны?
— А с другой… Если бы никто не пытался сделать то, что все вокруг считают невозможным, мы бы до сих пор жили в шалашах и считали грозу проявлением божественного гнева. Но, к слову, это хорошо, если я угадал и он желает всего лишь воскресить погибшую возлюбленную, а не свергнуть царя, перекроить устои и захватить весь мир. Или даже уничтожить его. А то бывали прецеденты.
— Мир-то им зачем? — тяжело вздохнула она. — Что с ним делать после этого? Ну уничтожить по злобе и обиде — ладно, это еще можно понять. Мол, у меня жизнь не задалась — и пусть жизни не будет вовсе. Но захватывать зачем?
— Представления не имею, — весело отозвался Дмитрий.
Некоторое время они ехали молча. Улицы здесь, на краю города, были освещены плохо, отдельными фонарями на перекрестках, но этого хватало, чтобы не потеряться и не налетать на заборы.
— Почему-то мне кажется, что так просто не будет, — задумчиво проговорила Анна.
— О чем ты?
— Пока размах выходит совсем небольшим. Несколько старателей, казначейский этот несчастный… Есть предчувствие, что это не все. Должно быть нечто более грандиозное.
— То есть все-таки захват мира? — уточнил Дмитрий. — Ну, теперь мы знаем, кого ловить, а как поймаем — спросим. Осталось поймать. Жаль, собака тут точно след не возьмет… А шаманы могут его выследить? Зная, кто это, где он жил и как выглядит.
— Не уверена, — вздохнула Анна. — И волшебники, наверное, тоже не помогут?
— Не помогут. Ладно, утро вечера мудренее, может быть, что-то придумается завтра.
— Придумается, — эхом откликнулась она. — У меня есть одна идея, но это сработает, только если он задумал что-то и правда серьезное.
— Но мне ты этот способ не расскажешь? — со смешком предположил Дмитрий.
— Расскажу, — тихо ответила Анна. — Завтра, когда все обдумаю. Только сначала покажу тебе одно из моих любимых мест в окрестностях.
— Это как-то связано?
— Это все связано, — рвано вздохнула она.
— Что-то не так? — насторожился он. — Если мое любопытство…
— Нет, дело не в этом, — оборвала Анна. — Я просто устала. А завтра будет хороший день.
Расспрашивать ее дальше Дмитрий не стал, но всю оставшуюся дорогу поглядывал в задумчивости, когда они выехали на более тщательно освещенные и пока еще не спящие улицы.
— Где ты живешь? — наконец спросил он, нарушив молчание. — Я провожу.
— Обязательно, — улыбнулась девушка. — Я занимаю верхний этаж городской управы, так что мы сейчас в некотором роде соседи.
— Служебная квартира градоначальника? Удобно, не надо далеко ходить.
— Да, почти служебная… Этот особняк принадлежит моей семье. То есть сейчас мне, получается… — смущенно закончила она.
Дмитрий уважительно хмыкнул, но ничего не сказал, хотя давнишний вопрос обострился с новой силой. Анна Набель выходила весьма завидной невестой, и как же так получилось, что за ней не ухлестывала добрая половина местных холостяков? Ну Старицкого она недолюбливала, а остальные? Когда горячих юношей останавливало отсутствие ответных чувств у предмета симпатии? Что, она сказала — никто не нравится, и на этом все успокоились? Даже с учетом всех местных странностей, это выходило… странно.
Однако, перебирая в памяти моменты, когда Анна разговаривала с местными жителями — простыми, не тертыми и опытными вроде ведьмы и трактирщика Милохина, которому сам черт не брат, — Дмитрий пришел к неожиданному выводу. Да, Анну Набель местные безусловно уважали, даже любили, но еще — опасались. И объяснение этому обстоятельству найти не получалось. В их отношении не было подобострастия к высокопоставленному чиновнику, которое еще как-то могло объяснить эту опаску, но что было — Косоруков понять не мог.
С Анной они распрощались на пороге трактира. Кухонный мальчишка привычно взялся отвести лошадей на конюшню и там устроить на ночь, поэтому ничто не мешало посвятить остаток вечера и ночь отдыху.
Прощание вышло неловким и скомканным. Анне хотелось, чтобы мужчина ее поцеловал, а лучше и вовсе не прощался, и совсем неплохой была ночевка в заимке колдуна… Но сначала рядом отирался мальчишка, потом еще прошли знакомые, а потом вовсе на порог высыпала компания из четырех подвыпивших старателей, шумно поздоровалась и осталась неподалеку, обсуждая что-то свое, но постоянно поглядывая на застывшую в смятении парочку.
А если бы не они, может, Дмитрий и сам бы решился, потому что поцеловать девушку хотелось, и ему тоже вспомнились две прошлых ночевки, пусть не в удобной гостиничной постели, но зато — с ней рядом. И прежние мысли и вопросы в этот момент отступили на задний план, когда девушка стояла совсем рядом, тонкая и изящная в теплом и редком свете уличных фонарей. Волосы слегка растрепались, выбившись из прически, и отблескивали красноватым червонным золотом. И внимательный взгляд… И губы…
Но старатели явно не спешили никуда уходить, а стоять вот так было совсем уж глупо. Поэтому Дмитрий снял шляпу и вежливо поклонился, чтобы поцеловать девушке руку. Твердую, сухую, сильную, не трепетно-девичью, но в его мозолистой ладони ее пальцы все равно казались хрупкими и нежными.
Анна в первое мгновение дернулась от неожиданности и едва не отняла руку, явно непривычная к этому жесту, потом неожиданно смутилась, когда теплые губы коснулись кожи, и пробормотала, когда охотник распрямился:
— Я завтра утром делами займусь, а после полудня сюда подойду. Дождешься?
— Дождусь, если вдруг колдун не объявится с утра пораньше, — улыбнулся в ответ Косоруков. — Доброй ночи.
— Доброй, — вздохнула в ответ Анна и зашагала к зданию управы.
Стоило остаться одной, и на душе у нее начали скрести кошки. Хотелось, чтобы завтрашний день уже наступил и все разрешилось так или иначе; она не сомневалась, что все случится именно завтра. Но одновременно с этим отчаянно хотелось оттянуть его как можно дальше, потому что было страшно, не по себе и стыдно. Она не собиралась отступать от принятого решения и что-то менять, но никак не могла успокоиться. Сумеет ли он понять и принять? Дмитрий казался разумным и сдержанным, он хоть и не верил до конца шаманам и прочим местным легендам, но достойно принимал новые обстоятельства. Может быть, потому и принимал, что до конца не верил и в глубине души продолжал относиться к Шнали и его населению как к какой-то сказке, театрализованному представлению.
Как он отреагирует завтра? В том, что все выйдет как надо, Анна не сомневалась, но отчаянно боялась того, что случится потом. Вдруг рассердится, обидится и попытается уехать? А что будет, когда это не получится?..
Вот только рассказать и объяснить все было еще страшнее. Потому что не поверит. А если поверит, но не согласится, как тогда быть?..
Дмитрий же, немного проводив девушку взглядом, решительно двинулся в "Мамонтову горку". Спать еще не хотелось, но и сидеть в общем зале — тоже. Тут было шумно и душно, а настроения проводить время в такой компании не было совершенно. Поэтому Дмитрий решил, коль уж с баней пока не сложилось, хорошенько отмыться в горячей воде.
Милохин желание это встретил с одобрением и пообещал решить вопрос, а Дмитрий пока поднялся в комнату.
На втором этаже трактира их сдавалось четыре почти одинаковых. Чистые, светлые и достаточно просторные, для привычного к дорогам Косорукова — настоящие хоромы. В комнате имелась широкая удобная кровать, комод с немного потемневшим от времени, но чистым зеркалом, скобленый стол и стул со спинкой. На большом окне — веселые ситцевые занавески в цветочек, на полу — трогательный вязаный коврик. К стене у комода был прикручен умывальник, под которым стоял чистенький медный таз.
На четыре этих комнаты имелась общая уборная с водопроводом, тоже редкое роскошество по нынешней жизни охотника, и ванная. Там стоял угольный котел, который мог подавать горячую воду в отдельный кран, но котел этот не топили — из постояльцев сейчас был один Косоруков, и тот больше где-то бродил, и ради него одного жечь уголь никому не хотелось, проще было в кухне нагреть пару ведер воды. Да Дмитрий и не возражал, главное, к воде этой прилагалось хорошее мыло, большое чистое полотенце и вычищенная-выстиранная смена одежды. Что еще надо для счастья?
Впрочем, трактирщик-то как раз знал, что. Когда Дмитрию постучали в комнату и сообщили, что можно занимать ванную и ни о чем не беспокоиться, все готово, он обнаружил там не только пару ведер кипятка, но еще на табуретке стояла запотевшая кружка ароматного пива и внушительная миска мелкой закуски к нему — соленые сухари, сыр, сыровяленная колбаса, даже кусочки какой-то незнакомой рыбы горячего копчения.
— Ну, Игнат. Спасибо, — со смешком качнул головой Дмитрий, разглядывая это великолепие. — За мной должок.
Он поначалу хотел быстро вымыться да и устроиться в комнате, но потом решил полежать немного в горячей воде. Отмокнет, как хозяйки белье замачивают, глядишь, и грязь вся сойдет. А там и угощение под руку удачно подвернулось.
В горячей ванне, да под холодное пиво, жизнь вдруг естественным образом окрасилась в радужные тона, а все тяжелые мысли поблекли и потускнели. Ну в самом деле, о чем переживать? Убийцу он установил. Не поймал пока еще, но не сомневался, что сладить с колдуном удастся. Надо будет к делу привлечь пару волшебников, есть же они тут, в городе, Анна вроде бы упоминала. Уж пара полезных-то найдется. А там…
Конечно, первым делом надо будет съездить отчитаться, деньги получить. После… Может, и впрямь оставить уже эту беготню по лесам и весям? Осесть, вспомнить что забылось, устроиться на работу по специальности. Хороший инженер в нынешние прогрессивные времена всегда пригодится, а он ведь неплохой инженер.
Мысль эта, в отличие от того, что было год назад, уже не вызывала отвращения. Наоборот, интерес и даже некоторое предвкушение. По всему выходило, даже без учета будущей награды за убийцу, поездка эта оказала на него целительное воздействие. Встряхнула, выбила пыль, вправила голову на место и даже как будто вернула вкус к жизни. Эвон он как лежит тут, сибаритствует. А пару седмиц назад спал под кустом, в плащ завернувшись, и ничего ему не надо было.
Дмитрий усмехнулся своим мыслям, сделал два больших глотка из кружки. Пиво оказалось отменным — пшеничным, душистым, совсем не горьким.
А почему, собственно, и нет?.. Расквитаться в Рождественске с делами, благо квартирой он обзавестись еще не успел, только деньги копил, да и вернуться в этот занятный городок. К его загадкам, странному местному населению, желтокожим дикарям и вот этому доброму пиву.
— Да уж конечно, к пиву, — пробормотал он себе под нос и снова усмехнулся.
Отговорки.
Ясно же, что единственное подзуживало вернуться сюда. Шналь, конечно, славный городок, пусть и со странностями, народ дружный, места красивые. Только черта с два он бы вообще задумался о том, чтобы здесь остаться, если бы не Аня.
Анна Павловна Набель. Красивое имя, строгое, суровое. Оно в общем-то ей подходило, но как-то… на вырост, что ли? К лицу, но не по росту. Как и уважительное "хозяйка" от местных. И должность у нее тоже была на вырост. Не по возрасту. Девчонка же совсем. Да, многие в эти годы уже семьей обзаводятся, не первого младенца нянчат, но госпожа градоначальница все равно казалась сорванцом-недорослем, а не взрослой женщиной.
Иногда казалась. Тогда, когда он не обнимал ее и не раздумывал навязчиво, можно ли сейчас поцеловать или правильнее будет сдержаться. Да и с револьвером своим она управлялась уверенно, не мешкала перед стрельбой.
Девушка-загадка. Самая главная, пожалуй, загадка этого города. Что с ней не так? "Не так" не в сравнении с некой условной особой того же возраста, не в отношении ее необычного поведения и манер, а в каком-то более серьезном, важном смысле. Может, матушка из чжуров была? Отсюда и дружба с желтокожими дикарями, и странно трепетное отношение к ним и их верованиям.
Или, может, у нее семейные традиции какие-нибудь сложные, не позволяющие сойтись с кем-то поближе. А может, и жуткие, кровавые, а местные знают и побаиваются. Не зря же эта семья, она говорила, городом уже много лет управляет, и даже девчонку молодую в кресло градоначальника не смутились посадить. В диких уголках страны до сих пор всякие странности попадаются, а тут чжуры рядом, тоже наверняка повлияли. А чжурские племена нередко отличалось чрезвычайной жестокостью и кровожадностью.
Звучало, конечно, глупо, но других версий у Дмитрия не появилось. Традиции или какие-то непонятные сложности полумифического вида вроде вот этих ведьмовства и шаманизма. Тут даже и жалеть об утраченном даре бессмысленно — чутье подсказывало, что не так легко все это обнаружить, даже если оно и правда существует, а не Косоруков запоздало тронулся умом после ранения. Могло безумие не проявиться сразу?..
Так и этак покрутив в голове все эти отвлеченные безосновательные мысли, прибавив драматических подробностей и со смешком разогнав их как несостоятельные, Дмитрий окончательно пришел к выводу, что его ничто не смущает и не пугает. Ну странная она, и что? Так даже интереснее. Тем более жизненный опыт подсказывал, что там, где мерещится что-то удивительное и загадочное, все обычно оказывается куда проще и банальней, чем рисовала фантазия. Наверняка у всех странностей Анны имелось какое-то простое и естественное объяснение, которое просто не приходило ему в голову. И чем терзаться бесплодными догадками, проще уж дождаться завтрашнего дня. Она же обещала все рассказать? Обещала.
А пока выдалось столько свободного времени, лучше подумать о вещах более насущных и полезных. О колдуне бы, но там тоже гадать и из пустого в порожнее переливать — никаких улик нет. А за пределами всего этого остается еще один вопрос: как быть дальше с Анной? Не в общем, а в частностях. Да, начали они странно и не с того, но коль уж он определился в симпатиях, самое время исправляться и начинать ухаживать за девушкой по-человечески, а не как было до сих пор.
Например, если они действительно завтра поедут смотреть какое-то живописное место, можно попросить Милохина собрать с собой корзинку и вместо привала устроить уютный пикник. И завтра утром времени полно, надо употребить его с пользой. Первым делом, конечно, попробовать наведаться к ведьме — узнать, что она выяснила в логове колдуна. А вот после можно пройтись по лавкам и подобрать какой-то небольшой подарок. Никаких идей у него по этому поводу не было, но вдруг попадется что-то подходящее?
Честно говоря, мысль о подарке вообще вызывала сомнения, потому что ощущалась в этом какая-то искусственность. Да, так было правильно, но с Аней-то вообще все выходило неправильно. И может, так и надо?
Наверное, если бы Косоруков сумел придумать что-то такое — неправильное, но интересное, — он бы и не задумывался, однако талантом к импровизации и богатой фантазией в подобных вопросах он никогда не блистал. Оставалось использовать привычные и понятные варианты, пусть они и не слишком нравились. Ну а если ничего подходящего не попадется — значит, так тому и быть. Спокойная прогулка без какой-то важной цели вроде очередной вехи в расследовании — само по себе неплохо, можно считать ее нормальным свиданием.
Спать Дмитрий после ванны укладывался в крайне благодушном настроении, и тем более странным оказался липкий и муторный сон, преследовавший его всю ночь. То ли он за кем-то гнался, то ли от кого-то убегал, но вокруг был темный хмурый лес и непонятное время суток — то ли чаща в сумрачный день, то ли поздний вечер в лесу самом обычном.
Потом он и вовсе столкнулся нос к носу со здоровенным медведем, а в руке у него был один только охотничий нож. Зверь зарычал, а Дмитрия вдруг разобрала отчаянная, бесшабашная злость — все одно от хищника в лесу не удрать. И он напал первым.
Перед глазами вдруг возникло удивительно отчетливое в темноте морщинистое, невыразительное лицо шамана с черными глазами-щелочками и белыми рисунками на лице. Шаман курил опиум через бурую, древнего и жутковатого вида трубку и, поглядывая на Дмитрия, непонятно качал головой и приговаривал что-то на своем тарабарском языке.
Косоруков даже сумел обрадоваться во сне столь простому и очевидному объяснению всех местных колдовских странностей, даже задумался сквозь сон, а не могли ли ему самому что-то такое подсыпать? Может, тут вода какая-то особенная?
Но шаман и густой, тяжелый, приторный опиумный дым опять сменились бесконечным и бесцельным бегом по лесу. На краю сознания маячила мысль, что стоит остановиться, и он сразу поймет, что происходит и куда он пытается попасть, но остановиться мешал страх. Дмитрий не понимал, боится он того, что гонится за ним, или чего-то непоправимого впереди, там, куда бежал, но остановиться и задуматься — не мог.
Потом под ногами разверзлась затянутая туманом бездна. Он замер на краю с бешено колотящимся в груди сердцем, но кто-то толкнул его в спину с такой силой, что буквально выбил дух. Сердце подпрыгнуло к горлу от обреченного ощущения падения, мужчина дернулся и — проснулся.
Некоторое время он лежал, вглядываясь в темноту ночи, едва-едва разбавленной светом уличных фонарей, сочащимся сквозь тонкие занавески. Сбившееся дыхание никак не желало восстанавливаться, сердце стучало заполошно, быстро, и липкий страх сна все не уходил, упрямо цепляясь за горло.
— Приснится же, — пробормотал он раздраженно, резко повернулся на другой бок и накрыл голову подушкой.
Интересно, как отреагирует Анна, если он завтра попросится ночевать к ней? Рядом с ней никакие глупости почему-то не снились.
Примерно на этой мысли он уснул вновь, на этот раз — крепко и без снов.
Глава 14. Плохой день Дмитрия Косорукова
День не задался как-то сразу, с самого утра. Пока умывался, Дмитрий просыпал зубной порошок и четверть часа собирал его по столу и полу. Потом умудрился порезаться, пока брился, — с ним такое последний раз с год назад бывало, когда после плена привыкал к этой процедуре. Царапина слова доброго не стоила, но кровь насилу остановил, испортив при этом штаны и полотенце. Благо хоть рубашку не стал надевать до умывания.
Завтрак — в порядке исключения, не иначе, — прошел спокойно. Косоруков поблагодарил трактирщика за вчерашнюю заботу, потом они поговорили о достоинствах местного пива и особенностях процесса изготовления, об угольном котле, который, как оказалось, барахлил, и Дмитрий сообразить не успел, как так вышло, но вскоре уже договаривался с трактирщиком на предмет посмотреть его и починить. Над просьбой приготовить корзинку со снедью для прогулки Милохин очень выразительно поухмылялся, но вслух насмешничать не стал, пообещал сделать все в лучшем виде.
Об Анне он упомянул единственный раз, когда Дмитрий собрался уходить.
— Ты только хозяйке нашей серебро не дари.
— Почему? — озадачился охотник. — Она вроде бы не упырь… Или я чего-то не знаю?
— Пф. Ну и фантазия у тебя, приятель, — хохотнул трактирщик. — Не любит она его.
— Ну… хорошо, я приму к сведению, спасибо, — с легкой растерянностью ответил Дмитрий. — А ты-то откуда знаешь?
— Городок маленький, все друг друга знают. А уж Аннушка тем более на виду.
Объяснение прозвучало достаточно разумно, но что-то внутри ему воспротивилось. Косоруков и сам бы не смог сказать, чем именно оно ему не понравилось. Наверное, он слишком сильно настроился на поиски каких-то удивительных странностей, поэтому простое объяснение "не нравится" было трудно принять. И собственные вчерашние умозаключения не помогли настроиться на рациональный лад.
Но гадать попусту было бессмысленно, и он постарался сосредоточиться на насущном. Зорька лениво цокала подковами по мостовой, а ее хозяин — поглядывал на окрестные вывески. Дорогу до дома колдуна он помнил неплохо, и, хотя она пролегала не по торговым улицам, разные лавки тут тоже попадались. Вдруг и найдется что интересное?..
Но день не задался с самого утра, и интересное ему, конечно, попалось, но совсем не в том виде, на который он рассчитывал.
На перекрестке он чудом не попал под взбесившегося мамонта. Что замкнуло в голове у этого многопудового зверя — непонятно, но он выскочил справа, грохоча пустой телегой. Флегматичная Зорька испуганно всхрапнула и прыгнула с места вперед так, что Дмитрий чудом не вылетел на мостовую, успел ухватиться за гриву и повис сбоку на конской шее. Позади кто-то кричал, трубил мамонт, впереди — испуганно вскрикивали и отпрыгивали в стороны.
Но тут впору было радоваться ленивому нраву кобылы: успокоилась она тоже быстро. Дмитрий рывком вернулся в седло, перехватил поводья и решительно повернул назад — на улицах было немало народу, вдруг кому-то помощь нужна.
К счастью, происшествие обошлось без серьезных жертв, люди отделались ушибами, но разрушений принесло немало и пахло дурно: у носатого гиганта с перепугу приключилась медвежья болезнь. Кроме того, оказалась повреждена брусчатка, фасады нескольких домов и пара телег. Что именно напугало обычно спокойного зверя, понять так и не получилось, но результат впечатлял. И это еще зверь быстро успокоился, с разгона влетев в тупик и не сумев там быстро развернуться. Куда бы его унесло в противном случае — оставалось только гадать.
Убедившись, что помощь никому не нужна и срочно мчаться за врачом не требуется, Косоруков продолжил путь.
Дом колдуна был пуст. На столе лежала короткая записка, сделанная острым, твердым почерком. "Есть повод подозревать что-то большое. Отец Алексий освятил подпол, у него тоже дурное предчувствие. Ушла искать ответы. Приходите перед закатом."
Ни подписи, ни адресата не было, но нетрудно было догадаться, кто и для кого это оставил. Дмитрий пробежал ее взглядом два раза, слазил в подпол, чтобы осмотреться. Частей мертвых тел там больше не было, и, хотя тяжелый запах никуда не делся, это место больше ничем не напоминало то зловещее подземелье, которым было вчера. Просто пустой холодный подпол.
Куда Джия "ушла искать ответы", у Дмитрия не возникло ни единого предположения, поэтому и саму ее искать он не стал. Но до полудня оставалось еще немало времени, и его хотелось потратить с пользой, так что Косоруков решил попытать счастья и навестить священника. Во-первых, он мог поделиться какими-то новостями со слов ведьмы, все же виделся с ней явно позже, чем они с Анной, а во-вторых… Он очень хорошо запомнил, как рассыпались прахом упыри из-за благословения этого необычного священника, и было бы нелишне подстраховаться, получив его снова. Наверняка ведь колдун так просто в руки не дастся и достанет своих упырей. Тем более если придется ждать до ночи, когда он затеет свой ритуал.
Эта идея Дмитрию категорически не нравилась, но, к сожалению, другой не было. Он представления не имел, где и как искать колдуна и кого можно привлечь на помощь. Что сверхъестественные сказочные силы не помогли — это не расстраивало и не удивляло, было бы странно на них рассчитывать. Гораздо больше беспокоило то, что и традиционные методы ничего не могли подсказать. Сбить со следа собак не так уж сложно, наверняка опытный охотник это прекрасно понимает. А волшебство в деле поиска людей тоже было бесполезно, иначе работы у полиции здорово поубавилось бы.
А прочесывать окрестные холмы… Это не поиски иголки в стогу, это поиски иголки в поле, притом неясно даже, в какой губернии.
В сторожке караулить? Слишком невелик шанс, что он там появится, чтобы делать это самому, а отправить некого. У него тут вовсе подчиненных нет, это Аню при нужде послушают, вот только… Косоруков почти не сомневался, что она отмахнется от этого предложения. В отличие от Дмитрия, который даже после наглядной демонстрации сохранял скептицизм, Набель шаману доверяла всецело.
Да он и не собирался настаивать и убеждать. Это было решение больше для успокоения собственной совести, чем продиктованное здравым смыслом. Колдун явно признал свое ружье, которое ему так неосмотрительно показали, и понял, что заимка найдена. Поостережется. Если бы у него другого выбора не было — куда ни шло, а сейчас какой смысл рисковать? Как у осторожного зверя, у него имелось несколько убежищ, притом даже не обязательно три, могло быть и больше, и прятаться по лесам опытный охотник, знавший эти места, мог очень долго.
Оставалось только плыть по течению, но характер мешал Косорукову делать это, сложив руки. Он предпочитал побарахтаться.
Правда, именно сегодня это получалось особенно плохо.
Священника не оказалось на месте. Служка сообщил, что отца Алексия срочно позвали исповедовать одну умирающую старушку, притом не в город, а куда-то на дальний хутор, так что раньше ночи его ждать не стоило.
Не задалось и с подарком. Несколько раз Дмитрий останавливался возле разных лавочек, и были они не так уж плохи, но все было не то. Поначалу он вспоминал сказку про аленький цветочек и посмеивался над самим собой, но когда в конце улицы замаячила церковь, а значит, и "Мамонтова горка" — конец пути, стало уже не так весело.
Пришлось ограничиться покупкой у уличной цветочницы симпатичного красно-оранжевого букетика. Дмитрий, может, выбрал бы другие цветы, но молоденькая девушка заговорщицки подмигнула со словами "Не сомневайтесь, хозяйка любит эти".
Здесь он почувствовал себя крайне неловко и раздосадованно оттого, что буквально каждая собака знала, о какой девушке он думал. В этом не было ничего загадочного — городок маленький, слухи распространяются мгновенно, градоначальницу знают все, и их вместе видела тьма народу, но все равно неприятно.
Отвык он от постороннего внимания, вот что. В былые времена, может, еще поболтал бы с цветочницей и расспросил об Анне, а теперь ограничился коротким вежливым ответом и благодарностью за совет.
После всего этого он вернулся в трактир в значительно худшем настроении, чем уезжал. Милохин выразительно, с насмешкой приподнял брови и собрался что-то сказать, когда Дмитрий подошел к стойке с цветами, но тот его опередил:
— Молчи, Христа ради.
Трактирщик весело фыркнул, но рвущееся с языка замечание удержал при себе. Бросил только:
— Давай в воду поставлю, чтоб не завяли.
"Мамонтова горка" в это время почти пустовала, так что подниматься наверх Дмитрий не стал. Если бы Игнат начал подтрунивать и задавать неуместные вопросы — ушел, но тот проявил понимание и завел безобидный разговор. Так Косоруков и остался коротать время — за неспешной беседой и, в моменты ее затишья, бесплодными попытками придумать решение проблемы с колдуном. Попытался пока про военные годы вызнать, но Игнат только ухмылялся насмешливо и отсылал с вопросами к Анне — она, мол, начальница. Сговорились, что ли…
Набель, как и обещала, пришла вскоре после полудня. Она сегодня утром тоже не удержалась и первым делом отправилась разговаривать с ведьмой, и ей повезло больше, чем Дмитрию, потому что Джию она застала. Узнала немногое, но одним странным открытием отчаянно захотелось поделиться с Косоруковым. Настолько остро, что она насилу удержалась от преждевременного к нему визита. Еще большой вопрос, что ее на самом деле влекло — расследование или желание увидеть охотника.
Но волевым усилием она заставила себя переступить через это желание и заняться делами в управе, рутинные обязанности с нее никто не снимал. Да, перед началом расследования градоначальница предупредила всех, что берет нечто вроде небольшого отпуска, но позволить себе полностью выпасть из служебных дел не могла: некоторые вопросы без нее решить было нельзя. Им и пришлось посвятить утро вместо приятной компании Косорукова — бумажной рутине и отряду стражи из Хинги, который приехал за бандой, оказавшейся весьма известной в окрестностях и попившей у жителей немало крови.
Собираясь после всего этого на встречу, Набель поначалу хотела ехать как обычно: штаны, рубашка, куртка — отличные вещи для прогулки верхом. Но, немного поколебавшись, выбрала другое.
Дмитрий удивился бы и, наверное, даже не поверил, если бы она об этом сказала, но Анна любила платья и красивую одежду. Просто видел он ее до сих пор почти исключительно в выездном варианте, ну не в цветном шифоне же за колдуном по лесам гоняться.
А сегодня она волновалась и даже отчаянно трусила и, чтобы хоть немного отвлечься от этих переживаний и добавить себе уверенности, решила одеться понаряднее.
И не только ради этого, конечно. Красивой быть хотелось для него. Чтобы смотрел с восхищением, брал за руку — вот так бережно, как вчера во время прощания, — но только чтобы и она чувствовала себя в этот момент соответственно. Не испытывала неловкость за собственные грязные пальцы и пропыленные рукава, а радовалась теплу большой мужской ладони. И наконец уже перестала так волноваться.
Анне не свойственно было долго переживать и терзаться сомнениями. Она предпочитала принять решение и следовать ему — так научил отец, да и во время войны так привыкла, а после не было нужды отвыкать. Но сейчас, с Дмитрием, впервые за последние годы сильно волновалась и не могла безоговорочно следовать плану.
Как он отреагирует? А вдруг она принимает желаемое за действительное и не так уж симпатизирует ей охотник? Да, как женщина она его привлекает, в этом была не одна возможность убедиться. Но достаточно ли этого? А если он не поймет, рассердится и не пожелает с ней больше знаться? Нет, он наверняка рассердится, она бы тоже рассердилась, но насколько?..
Если бы у нее было больше романтического опыта общения с мужчинами, может, сейчас было бы легче. Но опыта такого не было, а руководствоваться чужим… Она доверяла Джие, та была взрослой и мудрой женщиной, но сейчас почему-то совсем не хотелось с ней советоваться. День назад Анну совсем не смущало наличие у ведьмы своих серьезных проблем с личной жизнью, а сегодня вдруг это показалось важным.
Первое замужество у Джии вышло настолько неудачным и оставило такой след в душе, что ведьма предпочитала обходиться без мужчин вовсе. Только священника привечала, который был ее другом и просто по природе своей не мог кого-то всерьез обидеть. Так что в свой утренний с ней разговор Анна даже не стала рассказывать о собственных планах на день: Шаоци знал, а все остальное не играло роли.
Был бы жив отец, он бы, может, посоветовал, как поступить, но что толку мечтать о несбыточном. Оставалось действовать на собственный страх и риск и надеяться, что какие-нибудь высшие силы уберегут от совсем уж страшных ошибок — не то духи, не то Господь.
Выбранный наряд оказался компромиссом. Узкие, обтягивающие светло-бежевые штаны и мягкие сапожки позволяли уверенно держаться в седле, а летящая юбка с зап?хом, кремовая блузка с отложным воротником и мягкий корсаж добавляли к удобству привлекательности. И пучок она, скрепив привычными незаметными шпильками, украсила парой нарядных чиньских, с затейливыми подвесками из зеленого оникса.
Несмотря на то, что собственное отражение Анне понравилось, спокойнее от этого не стало, к месту встречи она подходила с внутренней тревогой и на пару мгновений замешкалась на пороге, сделав вид, что проверяет дремлющих у коновязи лошадей, приготовленных для поездки. Ей даже заходить не надо было, чтобы знать: он там, сидит у стойки, лениво перебрасывается короткими фразами с Игнатом…
Мысленно прикрикнув на себя, Анна все же вошла внутрь и ничуть не удивилась, что действительность в точности повторила представления о ней.
Дверь открылась тихо, но и охотник как будто тоже что-то почувствовал. Обернулся через плечо, замер на мгновение, озадаченно приподняв брови. Игнат позади ухмыльнулся и показал большой палец, так что нестерпимо захотелось на него рявкнуть как-нибудь особенно грубо. Но не сейчас же. Тем более ее куда больше волновала реакция другого мужчины, а по его лицу пока читалась только растерянность, и это не добавляло спокойствия.
Но пока Анна дошла от входа до стойки, Дмитрий опомнился, поднялся навстречу, а удивление на его лице сменилось восхищением.
— Здравствуй, — неуверенно улыбнулся он, поймал ее руку, поднес к губам. — Выглядишь чудесно.
— Спасибо, — с облегчением улыбнулась она в ответ, наконец обретая ту уверенность, которой недоставало.
Все шло именно так, как хотелось, а значит, все она правильно решила. Да и могло ли быть иначе? Не здесь и не с ней.
— Пойдем? — предложила уверенно, сама мягко подхватила мужчину под локоть, погрозив за его спиной веселящемуся Милохину.
— Эй, Мить. Ничего не забыл, голубь сизокрылый?
Тот непонимающе нахмурился, но быстро опомнился и развернулся за цветами.
— Погоди, — со смешком добавил Игнат, — поклажу не забудь.
— Спасибо. Вот, это тебе, — Дмитрий протянул букет той, кому он предназначался. — Я не знал, что ты любишь, но…
— Но угадал, — улыбнулась Анна, забирая и с удовольствием рассматривая цветы, при этом искоса поглядывая на мужчину.
Странно было видеть его таким смущенным и неуверенным. Рослый, широкоплечий, решительный и уверенный в бою, он сейчас как будто не знал, куда деть руки. И это еще добавило ей уверенности: был бы равнодушен — держался бы совсем иначе.
— Честно говоря, просто послушал умного совета. По-моему, абсолютно все горожане знают о тебе гораздо больше, чем я.
— Так они и меня знают дольше, — легко ответила Анна. Приподнялась на носочки, поцеловала в подбородок — выше не достала, а он не сообразил наклониться. — Спасибо.
Он явно хотел что-то ответить, но не успел — вернулся Игнат, который нес в руках пару небольших плоских корзин и сбрую, чтобы можно было повесить их на круп лошади. Дмитрий такой подготовки от него не ожидал, но поблагодарил и увесистую ношу взял.
— Что это такое? — полюбопытствовала Анна, указав на корзинки, когда они вышли на воздух. Цветы она решила оставить в трактире: за день без воды они точно погибнут, а так сколько-то постоят.
— Я подумал, раз мы опять хотим провести день где-то на природе, можно сделать это с некоторым удобством и устроить пикник. Правда, не знаю, что туда уложил Игнат…
— На него можно положиться, — уверенно ответила Анна, наблюдая, как мужчина пристраивает дополнительный груз на круп Зорьки. — А почему у тебя нет своей нормальной лошади?
— Так удобнее, — он пожал плечами. — За заказами иной раз приходится помотаться по всей губернии, вот как сейчас, а далеко проще ехать более скоростным транспортом — дирижаблем, поездом или поймать попутное авто, где дороги есть нормальные.
— Ты ездил на них? — с новым интересом взглянула на него Анна.
— Ну да. Они и в армии используются, и вообще. До вас вот только почему-то не добрались еще. Хотя… В Хинге я их тоже не видел, так что, наверно, "до вас" это более широкое понятие, чем Шналь со всеми его чудесами.
— У нас есть мамонты. Для них топливо вон кругом растет, грузы они и потяжелее таскают, шерсть опять же, — пояснила она. — Но взглянуть все равно было бы любопытно. Да, кстати, я же утром Джию видела.
— Я только на записку в доме колдуна наткнулся и решил не разыскивать, — со смешком отозвался он. — А зачем она ее написала, если вы виделись?
— Наверное, она написала ее раньше, — пожала плечами Анна.
— Она что-то сказала?
— Да, и престранное. Она определила, что в подвале были части как минимум восьми тел, все мужские и достаточно старые, кажется, все — следы войны, потому что там и чиньцы были. Но был и еще один труп, который лежал там достаточно долго вот на той пустой скамейке. Она не уверена, но труп, кажется, был целым и женским.
— Он хранил в подвале тело своей жены и забрал его с собой при побеге? — предположил Дмитрий задумчиво. — Ну… я бы не сказал, что это удивляет, учитывая его интерес к мертвецам. Но неужели он с самого начала вот так умом тронулся? Почему не похоронил по-человечески?
— Может, он ее сам убил? Нечаянно как-нибудь, по неосторожности. Потому и скрыл, потому и пил…
— Хорошая версия, — согласился охотник. — Чувство вины, тем более за такой поступок, тем более перед любимым человеком, вполне может свести с ума и подтолкнуть еще не к такому. А новых идей по поводу того, как его искать, Джия не выдвинула?
— Нет, — Анна вздохнула. — Она попыталась его выследить, но он умеет прятаться, хитрый, подготовился. Собиралась днем какой-то ритуал посложнее провести, просила вечером заглянуть — сегодня день хороший, подходящий, есть шансы… Дим, а давай немного поговорим не о деле? Раз уж мы никого не выслеживаем прямо сейчас, а просто гуляем. Я совсем ничего о тебе не знаю. О чем ты мечтаешь, что любишь?
— Люблю… — Он усмехнулся. — Картошку жареную. На сале. С лучком, с чесночком…
— Да кто ж ее не любит, — рассмеялась она. — А если еще с соленым огурцом, и с колбасой…
— Кровяной? — весело фыркнул в ответ Дмитрий.
— Конечно.
— И с груздями солеными… — мечтательно протянул он и тоже засмеялся. — Да, с едой тут все по-старому, тут просто.
— О чем ты? — озадачилась она. — А что сложно?
— Все остальное, — туманно отозвался он и сбился на отвлеченное: — Все-таки интересный у вас город… Не могу поверить, что я здесь всего несколько дней. Такое ощущение, что в них уместилось больше событий, чем во весь предыдущий год.
— Мне казалось, жизнь охотника более насыщенная, — хмыкнула Анна. — Что такого случилось? С упырями один раз столкнулись, и все. Даже до колдуна пока не добрались.
— Тем более, — задумчиво улыбнулся Дмитрий. Глядел он при этом вперед, куда-то в неведомые дали: из города они пока еще не выехали, и вдоль по улице любоваться было нечем, не развалюхой же у перекрестка.
— Если ты не хочешь об этом разговаривать, мы можем продолжить о чем-то более приятном. О еде, например, — осторожно заметила Анна, когда молчание затянулось.
— Нет, не то чтобы, — опомнился и встряхнулся Косоруков, перевел взгляд на спутницу. — Просто я понял одну важную вещь о самом себе, и с этим надо свыкнуться. Ты задала очень сложный вопрос. Я не знаю, что я люблю и чего хочу. Чего хотел раньше, несколько лет назад, — это я знаю, а сейчас — уже не уверен… Да ну, если это пытаться вслух говорить, получаются то ли глупости, то ли жалобы. Давай и правда о чем-то еще. Или ты расскажи, о чем мечтаешь.
— Ну нет, о другом — так о другом, — решила она, с трудом подавив любопытство.
Уж очень хотелось узнать, что там у него за сомнения и как вообще можно не знать, чего хочешь. Вот она — точно знала, просто не собиралась прямо сейчас рассказывать это Дмитрию.
Больше сложных вопросов не касались. Поначалу действительно вернулись к любимой еде, потом — к природным красотам, тем более тропа, на которую они съехали, как раз взбиралась на холм и виды с каждым поворотом открывались все более живописные.
Погода стояла неопределенная. Ветер гнал объемные, тяжелые облака, многие из них были оторочены понизу густой дождевой бахромой, но над головой синело ясное небо, и на траве никаких следов недавнего дождя не наблюдалось.
Ехали достаточно долго, пару часов, но время пролетело незаметно. За живым разговором тревоги отступили на задний план, забылись утренние неурядицы, прогулка доставляла обоим подлинное удовольствие. Особенно Дмитрию, который и вспомнить не мог, когда последний раз ехал куда-нибудь просто так — ради красивого вида, ради приятной компании. А уж чтобы это было свидание с красивой девушкой…
— Ну вот, лошадей лучше тут оставить, — сообщила Анна, когда они выбрались на поросшую разнотравьем проплешину в редком лиственном лесу, заполнявшем все окрестные склоны. Тропа уже давно растворилась между камней, и пришлый человек вроде Косорукова ни за что не нашел бы дорогу.
— А потом? — полюбопытствовал Дмитрий.
— Еще немного пройти пешком… Я не подумала, корзины же еще.
— Обижаешь, уж донесу как-нибудь, — усмехнулся он. — Хотя если спуск больно крутой, они могут и пострадать.
— Нет, ничего такого, — заверила она. — Там просто по камням, лошади ноги переломают. Было бы сложно, я бы в юбке не поехала. Хотя, конечно, эта — не то что другие.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил охотник, возившийся в этот момент у лошадиных ног.
— Она же фальшивая, исключительно для красоты. Можно сделать вот так, и будет очень удобно.
— Как?.. — обернулся он через плечо и на несколько мгновений замер, не в силах сказать что-то связное или хотя бы отвести взгляд.
Если он поначалу посчитал фривольными ее обычные штаны, в каких Анна разъезжала по окрестностям, то теперь ему наглядно продемонстрировали: все познается в сравнении. Ткань столь плотно облегала тело, что простора фантазии уже не оставалось. Стройные ровные голени, округлые бедра, а уж какой вид открылся сзади, когда Анна выразительно повернулась вокруг своей оси…
— Ну как? Здорово, правда? — спросила бодро и отпустила как-то хитро подогнутую юбку, так что она упала мягкой волной, захлестнула ноги на новом обороте.
— Да. Здорово, — очнулся мужчина, насилу заставив себя отвернуться и закончить с лошадью.
В этот момент он, правда, совсем не думал об удобстве наряда, а искренне надеялся, что Анна не обратит внимания на то, как нервно это прозвучало. И на остальное не обратит внимание. И больше не будет без предупреждения демонстрировать достоинства своего наряда, потому что… Нет, он, конечно, сдержится, как бы ни было сильно желание обхватить, и прижать, и…
Черт побери, как теперь выбросить из головы это зрелище?
К облегчению Дмитрия, Анна удовлетворилась его ответом и отошла к Гранату, чтобы снять с его спины притороченную сумку. С корзинами он провозился куда дольше, чем это действительно требовалось, но зато сумел немного успокоиться, пока прилаживал сбрую так, чтобы повесить ношу на плечо. Корзины оказались нетяжелыми, но неудобными, и какие-то углы постоянно куда-то упирались. Но в нынешней ситуации это было даже к лучшему: отвлекало.
Читать бесплатно другие книги:
