Ювелирная работа Градова Ирина

Когда девчонка упорхнула – так быстро, словно торопилась на поезд, – Логинов выставил на стол дежурного бутылку бренди.

– О, благодарю! – обрадовался тот, ловким движением пряча выпивку. – Обращайся!

– Ты меня здорово выручил, но мне нужна еще одна услуга.

– Все, что угодно, за ваш бренди!

– Хочу поболтать с товаркой задержанной, как ее там…

– Светлана Мухина, – подсказал дежурный. – Да забирай!

Подружка Татьяны, задержанная вместе с ней, при близком рассмотрении оказалась ее возраста, просто сильнее накрашена, да и комплекции она была более тяжеловесной, оттого и казалась старше. В отличие от Роговой, Мухина не пыталась строить из себя важную персону: она то и дело нервно облизывала губы, а ее руки постоянно сжимались и разжимались, показывая, насколько велики ее дискомфорт и страх. Однако с этой девушкой Виктор решил применить не тактику запугивания, а ровно противоположную. Слегка успокоив ее, опер приступил к делу.

– Светлана, скажите-ка мне, – подчеркнуто обратился он к девушке на «вы», – насколько близко вы знакомы с Татьяной Роговой?

– А что? – напряглась она.

– Не надо волноваться, это очень простой вопрос: как давно вы дружите?

Виктор решил, что нужно сразу записать Рогову в подруги Татьяны, чтобы та не вздумала отпираться. Она и не стала.

– Со школы, – тяжело вздохнув, будто бы осознав неизбежность бытия, ответила девица. – То есть в школе мы не слишком-то дружили, но во время поступления выяснили, что только мы там знакомы между собой, вот и стали… вместе.

– Понятно, – доброжелательно кивнул Логинов. Эта роль была ему не по душе, опер предпочитал работать «плохим полицейским», а тут приходилось корчить из себя душку. Но это же для пользы дела!

– У Татьяны много друзей? – продолжал он допрос.

– Хватает… ну, в смысле, раньше было достаточно.

– А что изменилось в последнее время?

– Откуда вы знаете, что изменилось?

У девицы явно проблемы с логикой – не ошиблась ли она с выбором будущей профессии?

– Так я прав? – не отвечая на дурацкий вопрос, спросил он. – Что случилось?

– Если я вам расскажу, Танька меня на тряпки порвет!

– Вы же понимаете, Света, где находитесь, и почему, да? – Пришло время нажать на нее, чтоб не слишком расслаблялась! – Я могу сделать так, что вы пойдете домой, и никто не узнает, где вы провели вечер, а могу и…

– Ладно-ладно, все ясно! Хорошо, я расскажу… Только пусть Танька не знает, что это я, договорились?

– Заметано!

– Несколько месяцев назад у нас была вписка… ну, это…

– Я знаю, что такое «вписка» – продолжайте!

– Ну вот, нас с Танькой пригласили, а всего было человек тридцать – тридцать пять.

– Нехило!

– Это не много, если подумать – обычно до ста человек приходит!

«У богатых свои причуды», – пронеслась в голове Логинова сакраментальная фраза. Он даже поймал себя на мысли, что завидует девчонке: он душу бы продал за то, чтобы провести юность так, как делает это она! Между тем слова лились из Мухиной водопадом.

– Катьку обычно на такие тусы не зовут, ведь мы все скидываемся – на выпивку там на хавчик и так далее, а у нее вечно денег не было! Да и интересы у нас разные…

– Это какие же, к примеру?

– Ну, шопинг, спортзал, салоны красоты, концерты, театры.

Занимательно, что театры она упомянула последними!

– То есть, кто-то пригласил Катерину, но не вы и никто из тех, кого вы знаете? – уточнил Виктор.

– Точно! Не удивлюсь, если она и вовсе приперлась без приглашения, это вполне в ее духе!

– Она тебе не слишком нравилась, верно? – Он перешел на «ты» – ему надоело заигрывать с малолеткой.

– Знаете, о мертвых принято говорить только хорошее, но мы ведь не были подругами.

– Все в порядке, не прерывайся! Давай вернемся к вашей вписке.

– Ну да… короче, она возникла прям посреди веселья, неизвестно откуда, притащила две бутылки дорогого виски… Только богу известно, где она наскребла бабла на них – наверное, полгода копила, или они были «паленые»!

– Никто, надеюсь, не отравился?

– Насколько мне известно, нет.

– Ну и ладненько! Так что, никто не спросил у Уткиной, что она там делала?

– Да нет, ведь раз она вообще там появилась, предполагалось, что ее пригласили. Катька вела себя тихо, но я-то видела, что она так и шарила взглядом по парням, как будто приценивалась!

– Она, гм… познакомилась с кем-то в конце концов?

– Не знаю.

– Как это?

– Ну, мы с Танькой хорошо надергались к середине вечеринки… Я плохо помню, что там произошло. Если бы я была потрезвее, то ни за что не позволила бы Таньке такое вытворять!

– Какое – такое?

– Да она… она забралась на стол и устроила стриптиз, прикиньте!

– Да ну? – Такого Логинов и впрямь не ожидал от дочки прокурора!

– Ну, да, а потом вообще вразнос пошла! – подтвердила подружка.

– Это в чем выражалось-то?

– Кто-то из ребят принес «соль»… ой! – она быстро прикрыла рот ладонью, видимо, надеясь удержать в нем слова, уже готовые вырваться наружу. Однако Логинов уже услышал все, что нужно.

– Я правильно понимаю, что соль – не поваренная, да?

– Ну… это…

– «Соль для ванны»[4]?

Девица только закусила губу и отвернулась.

– Ну-ну, не тушуйся, будущая коллега! – усмехнулся Виктор. – Я, видишь ли, занимаюсь не наркотой, а убийствами, поэтому мне плевать, что вы там нюхали, ели или пили, ясно?

Светлана посмотрела на него с робкой надеждой.

– А родителям…

– На первый раз ничего им сообщать не стану, – пообещал он. – Давай про Татьяну, ладно?

– Она меня убьет!

– Нет, дорогуша, это Катю Уткину убили – по-настоящему, сечешь? А тебе в самом худшем случае грозит небольшая разборка с подругой. Так что выкладывай все, что знаешь!

– Ладно… в общем, я даже не помню, чем все закончилось. Проснулись мы в своих кроватях, это точно.

– Погоди, а как же вышло, что родители не в курсе вашей гулянки? – прервал девчонку Виктор.

– Так мы ж с ночевкой!

– Тогда понятно. Что дальше было?

– Да ничего, домой вернулись.

– Ты меня тут по лесу-то не крути, Иван Сусанин! – разозлился Логинов. – Я спрашиваю, как это все связано с…

– Да поняла я, поняла! Короче… короче…

– Да уж, и правда, давай покороче, а то сижу тут, слушаю твои байки про наркоту!

– Тише! Короче, Уткина шантажировала Таньку!

Логинов аж вытянулся на стуле, как сурикат-часовой, завидевший угрозу для стаи.

– Чем шантажировала? – спросил он.

– Катька как-то умудрилась снять весь этот беспредел с Танькой – ну, когда она…

– Ясно, ясно… Шантаж обычно нужен, чтобы заставить кого-то что-то сделать. Чего хотела Уткина?

– Чтобы Танька устроила ее на работу к отцу.

– В квартиру его матери?

– Бабки-то? Да нет, на телевидение!

– На телевидение? – переспросил Логинов, слегка удивленный ее ответом.

– Ну да, к отцу в передачу.

– И что, устроила?

– Нет, с телевидением ничего не вышло, но потом «нарисовалась» эта работа с квартирой, и Танька решила предложить ее Катьке.

– Что ж, понятно…

– Только эта дрянь, несмотря на договоренность, не стерла запись, а «слила» ее в интернет, представляете?!

– Да ты че?

– Ага! Сволочь, правда?

– Не то слово! И что, Татьяна так просто это оставила?

– Не оставила – сходила к Катьке, они подрались.

– О как!

– Да только Катька-то сильнее оказалась!

– Серьезно?

– Ну, видать, ей не впервой драться-то было, а Танька, она хоть в спортзал и ходит, ну так на пилатес, а не на дзюдо… Короче, Катька ей морду лица начистила, тем дело и кончилось! Кстати, она уверяла, что запись в сеть не выкладывала, но кто мог-то, кроме нее? Пришлось Таньке все свои странички в соцсетях удалить, потому что Катька, зараза такая, еще и всем однокурсникам видео поотправляла, и на Таньку столько «хейта» посыпалось…

Так вот почему Севада не нашел Татьяну Рогову в интернете! Виктор задумался. Выходит, погибшая получила место путем шантажа? Прокурор, скорее всего, был не в курсе их отношений и действительно решил, что дочка устраивает на работу подружку. А что, если убиенная промышляла шантажом, и Татьяна Рогова – не первая ее жертва?

* * *

– Выходит, я вам ничем не помогла! – расстроилась Лера, когда Суркова рассказала ей о результатах беседы с Буевичем.

Они сидели на скамейке в Екатерининском парке, наслаждаясь последними лучами солнца: скоро закончится октябрь, и наступит самый неприятный месяц в году, когда рано темнеет, постоянно идут дожди, и вся природа, кажется, впадает в спячку. Даже птицы перестают петь в ноябре!

– Ну почему же – не помогли, – возразила Суркова, – очень даже помогли: помните, отрицательный результат…

– Тоже результат, да-да, – вздохнула Лера. – Но хотелось бы чего-то реального!

– Будет реальное, дайте срок. Если Фельдман не отличался порядочностью в делах, возможно, есть не один обманутый клиент? Проверим всех, если потребуется, и найдем убийцу! А еще есть сын от первого брака, которого мы пока не можем разыскать, но это – дело времени, найдем… А у вас-то как дела?

– Да так, Алла Гурьевна…

– Я слышала, вы крепко взялись за Рогова?

– От кого слышали?

– Это неважно. Важно, что до меня дошла информация.

Вот это номер, а Лера-то всегда считала, что Суркова отличается принципиальностью, и ей все равно, насколько высокопоставленным является подозреваемый!

– Только не спешите с выводами, – догадавшись, о чем она думает, добавила Суркова. – Дело не в том, что Рогов – прокурор города… Хотя, конечно, это тоже имеет значение, ведь у него полно защитников в погонах! Однако я не об этом, а о том, что мне не нравится, когда следователи цепляются за одну-единственную версию и пытаются натянуть ее на дело, как сову на глобус, понимаете?

– Вы считаете, что «прокурорская» версия нежизнеспособна? – с вызовом поинтересовалась Лера.

– Вовсе нет, я лишь хочу услышать другие, – пожала плечами Суркова. – Есть они у вас?

– Ну…

– Понятно. Тогда давайте поработаем с вашей версией, не возражаете? Вы строите ее на том, что Рогов устроил Уткину к матери, чтобы им было легко крутить роман, ведь его визиты в дом родительницы не показались бы странными никому, даже его жене, так?

– Так, – кивнула Лера, уже чувствуя, что начальница не просто так начала «разбор полетов». Неужели Сурковой удастся разбить ее версию?

– По вашим предположениям, – продолжала между тем та, – Уткина сообщила Рогову о своей беременности, и новость его не обрадовала. То ли в этот момент, то ли тогда, когда жертва отказалась делать аборт, у них возникла ссора, переросшая в драку, во время которой любовник ее и задушил. Я все верно говорю?

– Верно, Алла Гурьевна. – Почему-то Лере казалось, что с каждым словом начальницы ее версия размывается, словно надпись, сделанная на морском песке, когда накатывает волна.

– Давайте порассуждаем. Если убийца – прокурор, зачем он убил любовницу в квартире матери? Он мог подкараулить ее в каком-нибудь пустынном месте и…

– Мы уже это обсуждали, – перебила Лера, – и пришли к выводу, что убийство носило спонтанный характер…

– …а потому Рогов место не выбирал, понимаю, – закончила ее фразу Суркова. – Тогда давайте поговорим о беспорядке, устроенном в квартире: если это убийство на почве страсти, я могу объяснить сдвинутую с места и даже перевернутую мебель, но к чему открывать дверцы шкафов и вытряхивать все на пол?

– Рогов пытался замести следы, – не слишком уверенно ответила Лера. – Хотел представить случившееся, как ограбление.

– Что-нибудь пропало?

– Что?

– Ну, пропало из квартиры что-то ценное? Техника, драгоценности?

– Так, дешевка какая-то – Рогова не хранит золото и бриллианты в квартире в свое отсутствие.

– Неужели вы полагаете, что прокурор не взял бы что-то действительно ценное, чтобы доказать ограбление? – с сомнением проговорила Суркова.

– Пожалел материны вещи, не знал, чем пожертвовать, чтобы ее не расстроить?

– Рогов на убийствах собаку съел, он непременно обставил бы все так, чтобы комар носа не подточил! Забрал бы какие-нибудь дорогие цацки, технику, шубы, в конце концов!

Лера вспомнила, что в стенном шкафу в коридоре преспокойно висели три довольно дорогие шубки из меха, который она, Лера, вряд ли смогла бы себе позволить, даже если бы ей не претила мысль носить на себе шкуры убитых жестокими охотниками животных.

– Вы думаете, в квартире искали что-то определенное? – спросила она.

– Все на это указывает. Нашли или нет, непонятно: пока не поймаем убийцу, не узнаем! Что с анализом подногтевого содержимого убитой?

– Там есть частицы кожи – девушка сопротивлялась, – ответила Лера. – Но мы пока что не можем ни с чем их сравнить, так как до прокурора…

– …ваши руки не дотягиваются, понятно, – вздохнула Суркова. – Итак, подытожим. У нас имеется два образца ДНК, причем один из них – тот, что из-под ногтей жертвы, – принадлежит убийце. Вторая – от плода, которым была беременна Уткина, так? Вы проводили сравнительный анализ?

– Нет, ведь экспертиза еще не готова!

– Как только получите результаты, увидите, как обстоит дело: если ДНК совпадут, значит, девушку убил отец ее ребенка. Тогда, если вам удастся найти хоть какие-то доказательства интрижки Рогова с убитой, можно вести его к экспертам! А до тех пор я прошу вас не зацикливаться на одном Рогове: я допускаю, что прокурор является отцом нерожденного ребенка, но сомневаюсь, что он – убийца. Вы только не подумайте, что я боюсь последствий, если это все-таки окажется он, но вы должны понимать, что Рогов – не простой человек, и за него найдется кому вступиться!

– Да я-то понимаю, – уныло сказала Лера.

– Именно поэтому вам необходимы о-о-очень серьезные улики, если вы хотите привлечь прокурора города к уголовному делу. Пока что я таких улик не наблюдаю! Что с отпечатками пальцев в квартире?

– Рогова любит гостей, так что там полно отпечатков разных людей, включая членов семьи.

– А убийца мог и не оставить отпечатков, если работал в перчатках.

– Наличие перчаток означало бы преднамеренность преступления, а убийство…

– …похоже на спонтанное, помню, – задумчиво кивнула Суркова. – Но не будем забывать, что ограбление могло быть запланировано, а убийство – нет.

– Или наоборот.

– Ну, или так, да. Мой вам совет, Лера: отрабатывайте знакомых Уткиной.

– Я тоже считаю, что жертва – ключ ко всему. Все парни, с которыми она крутила шашни, добровольно согласились сдать тест ДНК, но пока что информации нет!

– Я давно заметила, что, когда долго работаешь над версией, глаз «замыливается», и ты не замечаешь очевидного. Как будут результаты, я хочу узнать о них первой!

* * *

– Значит, у нас опять все плохо! – огорченно воскликнул Коневич.

– Ну да, – вынуждена была признать Лера, вертя в руках бумагу с результатами экспертизы. – И как я могла принять за аксиому то, что убийца и отец ребенка – один и тот же человек?!

– Это было логично, – дипломатично сказал Севада, и Лера была ему благодарна за попытку смягчить ее вину.

– Ни фига не логично! – хохотнул Логинов, довольный, что может уязвить ее: ему это всегда доставляло удовольствие. Лера никак не могла взять в толк, почему он все время с ней соревнуется, словно они соперники. – Ты и впрямь должна была все проверить и дождаться результатов теста, но тебе так хотелось прищучить прокурора, что ты не замечала очевидного!

– Ты тоже не заметил, – «куснул» его Севада.

– А это и не моего ума дело! – пожал плечами Виктор. – Я – опер, человек маленький. Моя забота – землю топтать, а ее – думать… Только вот что-то не очень здорово пока получается!

Лера решила не обращать внимания на колкости Логинова, тем более что он абсолютно прав – ее «косяк».

– Суркова говорит, лучше поздно, чем никогда, – сказала она вместо того, чтобы обидеться, хоть ее и задели слова старшего опера. – Зато теперь точно известно, что убийца и несостоявшийся папаша – два разных человека!

– Да ну? – усмехнулся Логинов. – И что это меняет?

– Ну, во-первых, то, что мы не можем заставить прокурора сдать ДНК…

– Так мы и раньше не могли!

– Однако это не отменяет ни одну из основных версий: либо Уткину убили из-за ребенка, либо что-то искали в квартире мамаши прокурора, а Уткина просто попала под раздачу.

– Но ведь экспертиза доказала…

– Экспертиза доказала лишь то, что жертву, скорее всего, убил не Рогов. Того, что он – не отец, мы не знаем!

– Но если убил не он…

– Господи, Витя, ты серьезно думаешь, что Рогов стал бы мараться сам?! – снова вмешался Севада. – Он мог кого-нибудь нанять!

– Да, но ведь мы решили, что убийство, скорее всего, носило спонтанный характер? – резонно заметил Логинов, никак не желая сдавать позиции. – Как это вяжется с твоей версией?

– А что, если прокурор и в самом деле нанял кого-то, но не для убийства? – неожиданно выдвинул предположение Коневич.

– А для чего? – почти одновременно спросили Падоян и Логинов.

– К примеру, запугать девчонку, склонить к аборту? Как-то слабо верится, что Рогов сам начал бы ей угрожать – вряд ли он знает, как это делается, если речь не о законе! Другое дело – какой-нибудь специалист, умелец…

– Из бывших зэков, ты имеешь в виду? – перебил Логинов.

– Ну, как вариант, – пожал плечами молодой опер. – Я просто пытаюсь…

– Натянуть сову на глобус, – тихо пробормотала Лера, припомнив слова Аллы Сурковой.

– Что?

– Да нет, ничего. В отсутствие других версий и эта сойдет, Леня!

– Кстати, не такая уж плохая версия! – поддержал коллегу Севада. – Если Уткина, допустим, наотрез отказывалась избавляться от ребенка, Рогов мог либо отправить кого-то ее запугать до полусмерти, чтобы она стала более сговорчивой, либо подстроить, скажем, неудачное падение, травму, чтобы вызвать выкидыш!

– Как-то это чересчур мудрено… – покачала головой Лера.

– А что? – воодушевленный поддержкой Падояна, снова подал голос Леонид. – Тот, кого подрядил Рогов, маленько перестарался и, понимая, что у него будут проблемы не только из-за убийства, но и лично от прокурора, решил «обнести» квартирку, чтобы хоть не с пустыми руками уйти и залечь на дно!

– Что-то как-то хило он ее «обнес»! – возразила Лера, тем не менее соглашаясь, что такое могло случиться.

– Ну так, если бы он прихватил технику или шубы, это могли заметить, а так – он взял только то, что легко унести, деньги да цацки… нет, Лер, нормальная версия вырисовывается!

– Хорошо, допустим, – неожиданно сказал Логинов. – Так что нам теперь делать?

– Во-первых, эксперты прогонят образцы ДНК по нашим базам, – ответила на его вопрос Лера. – Если версия Коневича рабочая, один из них, скорее всего, должен принадлежать кому-то, кто есть в «системе»! Через него, может статься, получится и на Рогова выйти! Но не будем цепляться только за эту возможность: нужно продолжать опрашивать окружение Уткиной…

– Да мы уже всех опросили, кого можно! – воскликнул Севада. – Везде – по нулям!

– А вот у меня – нет, – ухмыльнулся Логинов: он специально дожидался момента, чтобы рассказать о своем успехе.

– Ты что-то нарыл? – встрепенулась Лера.

– Возможно, у нас появилась новая подозреваемая!

– Ну, не тяни слона за хобот, выкладывай!

– Я выяснил, каким образом Уткина оказалась в доме у матери прокурора.

– Он же сказал, что дочка порекомендовала…

– Да, но, похоже, Рогов понятия не имеет, почему ей пришлось это сделать!

– Пришлось? – переспросил Севада. – Разве это не было дружеским одолжением?

– А вот и нет! – победно хлопнул себя по коленям Виктор, подавшись вперед, словно стремясь, чтобы слушатели не упустили ни единого его слова. – Дружбой тут и не пахло – совсем наоборот, Татьяна и ее тусовка не общались с Уткиной!

– Почему? – поинтересовалась Лера.

– Потому что они, как бы это точнее выразиться, птицы разного полета.

– Это из-за того, что убитая из провинции?

– Думаю, это не главное. Важно то, что ее достаток сильно отличался от их, а эта публика общается только с себе подобными!

– Ну да, львы со львами, антилопы с антилопами…

– И одни с удовольствием пожирают других. Только вот в нашем случае вышло наоборот!

– В смысле? – несмотря на раздражение, Лере стало интересно, и она ничего не могла с собой поделать.

– Уткина шантажировала Татьяну Рогову, требуя взамен устроить ее на работу!

– Можно поподробнее?

– Естес-с-сно! – И Логинов выложил собравшимся все, что узнал от Светланы.

Закончив, он обвел слушателей орлиным взором, пытаясь понять, насколько сильно они впечатлились, и, по-видимому, результат его удовлетворил.

– Что ж, – сказал Севада, – по-моему, выстраивается логичная версия: Катерина шантажировала однокурсницу, обещая не публиковать запись, а потом все равно это сделала. Рогова решила разобраться с обидчицей, но та оказалась сильнее. Однако простить такое Татьяна не смогла и пришла в квартиру бабки, чтобы расставить все точки над «i». Девушки снова подрались, и Рогова задушила Уткину!

– Вот! – подытожил Логинов, сияя, как начищенный пятак. – И я о том же: кстати, видеозапись оказалась в интернете накануне гибели Катерины!

– Говоришь, Уткина хотела сначала на телевидение устроиться? – пробормотала Лера, теребя в руках карандаш. – Кто-то из ребят упоминал, что она пыталась на телевидении подвизаться…

– Ну, с теликом не вышло, зато получилось с квартиркой – тоже нехило, – сказал Леонид. – И деньги, и папик при должности и с хорошим окладом!

– То есть, – словно не слыша, продолжала Лера, – Уткина пыталась попасть именно к Рогову?

– Ну да… а что? – насторожился Виктор.

– Я к тому, что она почему-то снимала именно его дочь, а мне кажется, что и другие «отличились» на той вечеринке!