Разреженный воздух Морган Ричард
– Разве это не очевидно?
Юный стройняш расставил напитки – классический мохито для Мадекве, «Северный стенобой» для меня. Еду, сказал он, сейчас подадут. Я взял стакан, отсалютовал Мэдисон и опрокинул половину содержимого. В горле и животе почувствовалось долгое сладкое жжение от смешанных напитков. Я откинулся на спинку стула, расслабленный и задумчивый.
– Очевидно? Что ж, давайте посмотрим. Я бы сказал, что вы обеспокоены тем, что кто-то нашел способ взломать лотерейные протоколы, и Торреса убрали, решив освободить место для кого-то еще, с друзьями-хакерами на высоких постах. Вам нет дела до самого Торреса, вас волнует, не были ли скомпрометированы системы «Вектор Рэд», как глубоко уходит этот прокол и не станет ли подобная ситуация постоянной проблемой.
– Вас это оскорбляет.
– Меня это не шибко удивляет. Такие парни, как Торрес, никогда не будут иметь значения для кого-либо, ни на Марсе, ни где-либо еще. Они всегда являются только симптомами.
– Симптомами чего?
– Не имеет значения. Для сакранитов они после смерти превращаются в символ классовой дисфункции и героический призрак борьбы. Малхолланд и его придурковатая пиар-команда превращают их в мифическую растопку для повествования о Высоком Рубеже. Для копов они – статистика, а власть имущие используют их как повод для выступления против государственной политики и уменьшения расходов на правоохранительные органы. Ну а пресса превращает их в козлов отпущения, наглядный урок или просто в обобщенную слезовыжимательную акцию. А теперь вы, ребята, собираетесь воспользоваться этим лузером для поиска глюков в системе корпоративного управления.
– Понимаю. – Она слегка приподнялась на стуле. – Я что, чувствую здесь какую-то солидарность, мистер Вейл? Брошенная мать, отца нет. Босяцкое происхождение. Вы что… отождествляете себя с Торресом?
Я фыркнул.
– Мисс Мадекве, я родился в яслях «Блонд Вайсьютис» на Земле, уже приспособленный для элитного функционирования. Я провел все детство, купаясь в предоставленных корпорацией щедротах. Меня с Торресом едва ли можно отнести к одному виду.
Она изящно взмахнула рукой.
– В чем тогда дело?
– Ни в чем. Я, как вы и просили, просто указываю на очевидное.
– Вы возражаете против того, чтобы я использовала Торреса в качестве отправной точки для более широкого расследования?
– Черт возьми, нет, развлекайтесь на здоровье. о вам стоит подготовиться к тому, что искать будет нечего. Парни вроде Торреса сгорают здесь во время резкого входа в атмосферу по десятку за две недели. Весь Разлом завален их трупами.
– Но его тело так и не нашли.
– В этом тоже нет ничего необычного. Если бы Торрес не был победителем лотереи, его бы, скорее всего, и искать не стали. Уж наверняка бы к делу не подключили отдел розыска пропавших.
– Много пользы это принесло.
– Ну, значение имеет намерение. Факт остается фактом: орбиту определяет старт, а Торрес получил такой старт в жизни, который с самого начала привел его к упадку. Просто дай время и посмотри на небо. – Я поднял указательный палец и прочертил между нами наклонную траекторию. А затем издал звук, похожий на шипение масла на сковороде. – Пока-пока, Торрес.
– Даже если у него за плечами будет выигрыш в лотерею?
– Это просто топливо для вектора. Для таких парней что удача, что неудача – все равно. Неудача – это воздух, которым они дышат. Даже если и появляется что-то хорошее, оно просто прибавляется к смеси. Если они получают какой-нибудь большой куш, то или подыхают от передоза, или разбиваются на каком-нибудь навороченном краулере, на который спустили все деньги. – Я задумался. – А может, просто начинают двигаться не в том направлении, злят не того придурка из банды и в конечном итоге могилой им оказывается реголитовая плита.
– Думаете, здесь как раз такой случай?
Я развел руками.
– Эй, я же не детектив. Расследование ведете вы, а я буду просто стоять рядом и присматривать, чтобы никто не попытался вас остановить.
– Но вы же знаете Нагорье. Этот… Колыбель-Сити. Вы там бывали?
– Да, я знаю Колыбель. Это центр развлечений для всех западных районов. Когда работаешь по контракту, то проводишь в подобных местах очень много времени. Просто знаешь, что каждого второго ушедшего в самоволку Грега из Гроквилла в конечном итоге вытаскивают из постели какой-нибудь работницы панели, в которую, как ему кажется, он влюбился. В Колыбели полно таких работниц. Центр развлечений, как я и говорил.
– Понимаю. И у вас там все еще есть связи… в Колыбель-Сити?
– Это еще предстоит выяснить. Но нам может и повезти – в том отчете о пропавшем без вести, что вы мне показали, одним из начальников Торреса в Колыбели значится Милтон Декейтер. Несколько лет назад я работал с парнем с таким же именем – мы вместе занимались соблюдением контрактов. Декейтер – не самая распространенная фамилия, на самом деле я только раз натыкался в Разломе на кого-то с таким именем, так что, скорее всего, это тот же самый человек.
Мадекве потянулась к гарнитуре, но потом, судя по всему, передумала. Вместо этого она откинулась на спинку стула и отхлебнула коктейль.
– Очень интересно. Может оказаться полезным.
– Пока не питайте особых надежд. Возможно, это тот же самый парень, а возможно и нет. Кроме того, как я уже сказал, это было несколько лет назад.
Молодой стройняш вернулся, балансируя еще одним подносом, на этот раз размером и формой с эллиптическую орбиту вокруг Юпитера. Он с размаху поставил его на стол, и появившиеся ароматы разбудили даже мой разгоряченный, сморщенный желудок. Подошедший следом второй официант расставил пару маленьких тарелок и столовые приборы со скоростью и точностью первоклассного крупье в казино. Затем оба вежливо улыбнулись и оставили нас наедине с закусками. Я взял крошечный кусочек чего-то темного и откусил. С легкой завистью посмотрел на то, как Мадекве наполняет свою тарелку.
– Если предположить, – рассеянно произнесла она, уделяя больше внимания закускам, чем мне, – что этот Декейтер – тот самый человек, вы были в хороших отношениях?
– Один раз я спас его от проломленного черепа, в другой – словил за него пулю. – Это мигом привлекло ее внимание. Я взмахнул шпажкой. – Соблюдение контрактов – тяжелая работа. Ты отрываешь отчаявшихся мужчин от их фантазий о побеге. Никто не рад тебя видеть.
Над нами кто-то навис. Мое чувство близости отметило приближение человека, но я подумал, что это молодой стройняш или кто-то из его помощников вернулся с новой порцией еды. Теперь же поднял взгляд и понял, что ошибся. Такая же красивая мускулистая фигура танцора, только к ней крепится совсем другое лицо.
– Я тебя знаю. Вас обоих.
Сандри Чармс. Во всей своей юной и, по всей видимости, не шибко трезвой плоти. Он слегка покачивался над столом, переводя взгляд покрасневших глаз с меня на Мадекве и обратно.
– Вы ужинаете.
Я кивнул.
– Отлично подмечено. Постарайся не упасть в наш ужин.
Он попытался крепче встать на ноги. Погрозил мне пальцем.
– Вы оба были в моем вертолете сегодня. Я тебя видел.
– Он принадлежит отелю.
– Че? – Он моргнул, весь мокрый после декантировки и всех тех жидкостей, что успел влить в себя, чтобы сделать этот вечер поинтереснее. – Че ты сказал?
– Это не твой вертолет. Он принадлежит отелю. Вот почему мы в нем были.
Казалось, это вызвало перезагрузку. Чармс оглядел меня с чуть большим вниманием. Одарил искушенной улыбкой, которая должна была показать, насколько старая и умудренная жизнью душа скрывается за этими юношескими чертами лица и волосами.
– Ты знаешь, кто я?
Я пожал плечами:
– Понятия не имею. Наверное, какая-то угасающая звезда с Земли, которая решила спасти свою умирающую карьеру, заработав себе мрачную репутацию путешественника на Марс. У нас такое часто бывает.
– Вейл…
Я покачал головой.
– Все в порядке. Нам и так неплохо.
Строго говоря, это было не так. Перегрев – неизбежная особенность декантировки из криокапсулы с турбонаддувом, и она неизбежно изобилует недостатками. Хотите, чтобы оверрайдеры быстро выбирались из упаковки и могли с ходу разрешить любой самый неприятный кризис на корабле? Вам нужны быстрые, как у змеи, ситуационные рефлексы, прокачанный интеллект для оценки рисков, полноценная адаптационная биохимия? Прекрасно, но за все эти опции вы заплатите высокую цену в виде антисоциальных наклонностей. Из вас точно не выйдет образцового гражданина, а я все еще был на взводе из-за выяснения отношений с фрокерами и той сдержанности, которая от меня там потребовалась. От Чармса мне нужен был хотя бы малейший повод.
Мэдисон Мадекве одарила его дипломатической улыбкой.
– Мы, эм, сейчас немного заняты.
– И правда. – Чармс или не заметил намека, или поместил его в раздел «да мне насрать». – Вы со своими коллегами заняты, пытаясь поставить свои ботинки на горло этим убогим колониальным ушлепкам. Ну и как, получается? Сегодня в городе я слышал много гневных речей. Не хотел бы я поменяться с вами фан-базой, вот уж точно. Не знаю, почему вы в КОЛИН не хотите пойти до конца и окрестить себя Солнечной империей. В конце концов, вы же она и есть. Орбитальные работорговцы.
Мадекве продолжала улыбаться:
– Прямо как в песне, да?
– Прямо как в песне. Я написал ее не просто так, знаешь ли.
– В самом деле? А я-то думала, ты написал ее, чтобы хайпануть на волне анти-КОЛИНиальных настроений, которая исходит из чилийских клубов на побережье.
– Эй… если меня слушает столько людей, значит, я говорю о чем-то истинном.
Я расхохотался. В тихом гомоне разговоров вокруг мой смех оказался слишком громким. Люди за соседними столиками подняли головы. Чармс замахнулся на меня с явным намерением, из-за чего при других обстоятельствах получил бы пулю в грудь.
– Я, сука, что-то смешное сказал? – прошипел он.
– Да. Другого из твоего рта не выходит, – я пристально на него взглянул. – Проблемы?
– Вейл, я думаю, что поднимусь к себе в номер прямо сейчас.
Мэдисон сказала это быстро и, даже не договорив фразу до конца, поднялась на ноги и одним плавным движением подняла со стола гарнитуру. Я проследил за тем, как она элегантно выпрямляется, и внезапно почувствовал плотоядный зуд в уголках челюсти.
Она многозначительно посмотрела на меня.
– Вы идете?
Я отбросил идею о стычке с Чармсом, словно использованное полотенце.
Возможно, тот заметил перемену. Встроенные линзы, если они у него были, зафиксировали бы все признаки: кожу разгорячила кровь, которая, еще секунду назад вброшенная в основные группы мышц, снова прилила к поверхности; зрачки вернулись к обычной ширине, хотя недавно сузились от напряжения, положение тела уже не диктовалось подготовкой к бою. Любой сносный гештальт-софт обработал бы полученные данные и подсказал владельцу, что они значат. Сандри слегка отступил, дав мне встать. Одарил презрительной усмешкой.
– Уже уходишь? А мне только начало казаться, что мы познакомимся поближе.
– Ты следи за собой на стене, – снисходительно произнес я. – Не позволяй низкой гравитации ударить в голову. Ты удивишься, узнав, как сильно можно пострадать на Марсе.
Затем я вышел, держась рядом с Мэдисон Мадекве.
Глава шестнадцатая
Оно вошло с нами в лифт, подобно третьему человеку. Мы расступились, чтобы дать этому место, но его было не обмануть. Оно беспокойно клубилось в замкнутом пространстве, как дым, окутывало нас, покалывая там, где касалось кожи. Мадекве многозначительно уставилась в верхнюю часть кабины, словно ее несказанно занимали местные образцы декора.
Тишина растянулась до предела.
– Я сделала это, чтобы вытащить вас оттуда, – произнесла Мэдисон.
– Знаю.
– Серьезная драка на публике с земной знаменитостью – не такая известность мне нужна для работы. На случай, если вам интересно.
– Она бы не была серьезной.
Мэдисон повернулась и прожгла меня взглядом.
– Ты… да что с тобой такое, Вейл? У тебя что, страсть к насилию?
– Да. Мне сказали, что подключили ее в третьем триместре.
– Ну, прямо сейчас у тебя страсть явно не… – Она тупо уставилась на дисплей лифта. – Почему мы едем так долго?
– Я его остановил.
Она прищурилась. Я улыбнулся. Она резко шагнула вперед, приблизилась так, что легко могла бы перейти в атаку, но не стала. Ее глаза светились изнутри. Она вскинула ладонь, подобно лезвию: указательный палец согнут отдельно от остальных, словно предостережение, словно сдержанность во плоти. Я заметил, что рука слегка подрагивает. Голос Мэдисон напоминал утробное рычание, причем не особо дружелюбное.
– Чего ты от меня хочешь, Вейл?
– Разве не очевидно?
Она снова зарычала, но теперь рокот исходил откуда-то изнутри, в нем не было слов. Мэдисон с силой приникла ко мне, ее губы впились в мои, язык был горячим и острым на вкус от мезе. Мы отступили на пару шагов и врезались в стену. Ее мягкая грудь прижалась к моей, бедра покачнулись. Я опустил руку на изгиб ее ягодиц, туда, где их плотно облегали легинсы, обхватил ладонью и еще сильнее прижал к себе. Притиснул к выпуклости, разбухавшей у меня в паху. Мэдисон отреагировала одобрительно, с теплотой, приподняла бедра. Выгнула назад шею, оторвалась от моих губ и взглянула в глаза.
Внезапно что-то в ней изменилось, словно опустились противоударные заслонки.
– Нет, – произнесла она.
В ее тоне не было абсолютно ничего игривого, эротичности в нем было столько же, сколько в выстреле из пистолета. Я медленно кивнул, убрал руки и поднял их ладонями вверх. Она кашлянула и быстро отступила за пределы досягаемости. Покачала головой.
– Нет. Мы не будем этого делать.
Я многозначительно посмотрел вниз – на ее грудь, тонкую талию, изгиб бедер. Территория, которую мы все-таки не будем осваивать. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь.
– Справедливо.
Я нашел мигающую красную кнопку с замком на панели управления лифтом, прикоснулся к ней и запустил кабину в путь. Последовали секунды напряженного молчания, пока Мэдисон Мадекве тщательно поправляла одежду на доли миллиметра, в чем совсем не нуждалась, и любой ценой избегала моего взгляда. Лифт почти незаметно остановился, двери кабины открылись, явив густую тишину за ними. Сразу за правым поворотом в конце коридора виднелся номер Мадекве. Снаружи никого не было, и из расположенных по обе стороны дверей не доносилось ни единого звука.
Мы оба долго стояли, оценивая потенциал этой уединенной двадцатиметровой прогулки. Затем Мадекве решительно вышла в коридор и, оказавшись на безопасном расстоянии, обернулась ко мне. Ее дыхание по-прежнему оставалось немного учащенным.
– Спасибо, Вейл, – официальным тоном заявила она. – Это был… продуктивный первый день. Увидимся завтра в шесть утра в лобби.
Я кивнул. Посмотрел, как она отворачивается. Держа створки лифта открытыми, наблюдал за тем, как Мэдисон идет до своей двери. Не самое умное решение – давление ни в паху, ни в голове так и не ослабло.
Но Мэдисон Мадекве из Земного надзора оказалась женщиной, от которой очень трудно отвести взгляд.
* * *
Промелькнула мысль вернуться в лобби и продолжить ссору с Сандри Чармсом с того места, на котором мы остановились. Но когда лифт достиг первого этажа, я уже забраковал эту идею. Да, Хак, достойная восхищения сдержанность. Снова надел гарнитуру, поискал в лобби график отлета вертушек и понял, что в ближайший час мне ничего не светит. Оставались служебные лифты, на одном из которых я поднялся вместе с Чаканой. Я спустился на служебный этаж, прошел мимо поста охраны «Эм-Джи-4» – это было не сложно, парни стояли там, чтобы проверять входящих людей, выходящий трафик их не шибко беспокоил – и забрался в машину вместе с командой инженеров по обслуживанию потоков данных. Очевидно, они провели день, пытаясь синхронизировать локальные системы Долины с программами аудита Земного надзора. Я между делом спросил у них, как идут дела, и получил в ответ несколько обиженных взглядов. Одна покачала головой.
– Какой-то на редкость агрессивный код, вот что я могу сказать. – Женщина нахмурилась, расправила плечи, подняла над головой руки, отчего все изгибы ее стройного молодого тела резко проявились под одеждой. Одной рукой она взъерошила коротко стриженные волосы. – Мистер Землянин херней не страдает. Там есть такие головоломные протоколы, что ты не поверишь.
– Да, – мрачно согласился один из ее спутников. – Эта блондинистая сучка из КОЛИН, которая была на презентации, продолжает трепаться о системах синхронизации, но на приветствие они вообще не походят, скорее на распятие. Дай этим сукам руку, и они пробьют в ней охеренную дыру. Аудиторы взялись за нас всерьез, половина систем в Брэдбери будут кровоточить уже до конца недели.
Кто-то еще фыркнул.
– Это вторжение, что бы они там, блядь, ни говорили.
Я уставился вниз, на темную расщелину, в которую мы опускались.
Огни ночных городов и транзитных станций мерцали на дне, словно фосфоресцирующие глубоководные формы жизни, протягивающие в стороны тонкие, как жгутики, антенные придатки дорог, которые исчезали в темноте, там, где движение прекращалось и системы освещения вырубались. В четырех сотнях километров отсюда зловещей чудовищной медузой из-за линии горизонта выползал Брэдбери.
– Вы, ребята, возвращаетесь в город? – лениво поинтересовался я.
– Нет, нас разместили на Перекрестке Лутры. Сокращает время поездок на работу. – Судя по голосу, женщина меня явно приглашала. – Плюс, знаешь ли, групповое размещение, легче вытащить нас всех в нерабочее время, если кто-нибудь решит развеяться. А ты?
– Я? – Я отвернулся от ночного пейзажа и улыбнулся в ответ. – Я плыву обратно в ту сторону, но у меня впереди вся ночь.
– В самом деле. Хочешь поесть?
– Звучит неплохо.
Разумеется, это было не так. Из-за горячей фазы голод был мне по-прежнему неведом. А те аппетиты, которые остались, были либо недостижимы, либо заполнены вкусом Мэдисон Мадекве на языке, ощущением ее тела, прижавшегося к моему в лифте, и покачиванием ее недосягаемой задницы, пока она уходила прочь по коридору отеля. Вдобавок ко всему Перекресток Лутры – лишь жалкая маленькая паутина из хостелов и точек обслуживания, словно битое стекло разбросанных вокруг перекрестка, на котором пересекались две основные линии «ВэллиВак». С таким же успехом это место можно смело назвать Проходняком, и что бы вы там ни делали, оно никогда не покажется реальным и не будет иметь какого-либо значения как для вас, так и для любого другого человека.
Какое-то время я пытался заглушить все это шутками и сплоченным товариществом моих новообретенных приятелей, но меня ничего не брало. Я не был частью их команды, не понимал большинства шуток, да и притворяться особо не хотелось. Медленно, но неизбежно их веселье начало расплываться в белый шум, смешиваясь с громкой музыкой ресторана – судя по всему, какой-то марс-металлической группой из Эоса – и формируя лишенный смысла звуковой ландшафт. Казалось, тот идеально соответствует моему настроению. Лежащая на тарелке еда остыла несъеденной, а улыбка программистки напротив тоже начала застывать. Наконец девушка встала, подошла ко мне и присела рядом.
– Не голоден, да? – прокричала она сквозь шум.
– По правде говоря, я уже поел.
– Не хочешь потанцевать? – Она наклонила голову. – Тут через дорогу есть местечко. Там играет хорошая музыка, а не это дешевое дерьмо.
Я выдавил из себя улыбку, позволил вытащить из-за стола и вывести за дверь. Подгоняемые холодным ветром Долины, мы пересекли улицу по диагонали и юркнули под портик заведения, которое называлось, я не шучу, «Купол». Тяжелые глухие удары музыки доносились до нас сквозь стену, по краям дверного проема просачивался свет. Очереди на вход не было.
Мы вошли внутрь.
Она хорошо танцевала и кружилась вокруг меня длинными извилистыми движениями, из-за чего мои собственные усилия выглядели лучше, чем на самом деле. Несколько раз подбиралась очень близко, и я всегда отвечал ей взаимностью, как мог. Но минут через десять она встретилась со мной взглядом во время очередного плавного изгиба, и мы оба признали поражение. Она склонила голову набок, отводя взгляд. Я обхватил ее за тонкую талию и крикнул в ухо, чтобы она смогла услышать меня сквозь заглушающий все гам музыки.
– Мне жаль. Просто неподходящий момент. Ты тут ни при чем.
– Черт, я это знаю, – прокричала она мне в ответ. – Не переживай, ты ничего не сломал. Просто сделай мне одолжение.
– Конечно.
– Какое-то время не начинай охоту снова. Это испортит мне репутацию.
Я с облегчением кивнул.
– Разумеется.
Я убрал руку с талии и проследил за тем, как девушка скользит сквозь скопление тел, подняв руки над головой и взбивая освещенный лазерами воздух. Она протанцевала прямо к двери и вышла. Оставив меня стоять неподвижно на месте, гадая, в чем же моя проблема.
«Ты знаешь, в чем твоя проблема, Вейл. Она ушла от тебя по коридору отеля пару часов назад».
В конце концов, танцоры вокруг столько раз толкнули меня, что я понял намек. Вышел на улицу и какое-то время простоял на холодном ветру. Глянул вверх, на почти неподвижную Мембрану и звезды за ней. На юге вздымающийся мрак отрезал часть неба, словно обещанный Пачамамой Конец Всего Сущего начался с опережением графика. Так близко к Стене человеческий глаз теряет способность к интерпретации и отказывается понимать, что видит перед собой. Но за все беспокойства ты получаешь лишь надвигающееся чувство обреченности. Я поежился и поднял воротник куртки.
«Давай посмотрим, сможешь ли ты найти Ариану», – попросил я Осирис.
«В журнале сказано, что ты уже отправлял ей сообщение с одноразовой гарнитуры сегодня утром. Она и так узнает, что ты пытался с ней связаться».
«Может, она увидела незнакомый номер и тут же все стерла».
«Ты в это не веришь».
Не было смысла спорить с Осирис. Непрерывный анализ мозга и гормонального профиля был частью ее стандартной рутины. Она знает мою биохимию и синоптическую карту, как мать знает лицо своего ребенка.
«Да, хорошо. Позвони ей в любом случае».
Мы взяли машину.
* * *
Я нашел бар на приличном расстоянии от того заведения, где веселились программисты. Заказал себе «Северный стенобой» и чуть не подавился тем, что подали. Сейчас мы оказались куда ниже уровня «Ареса Акантиладо».
«Похоже, ты не можешь выкинуть ее из головы».
«Ариану? – Я начал осторожнее потягивать коктейль. – Нет. У нас просто добрососедские отношения».
«Мы оба знаем, что я говорю не о ней».
Я ничего не ответил. На старинных барных часах, выглядевших так, будто они прибыли на Марс вместе с оригинальным экипажем «Лутры», сменялись цифры. Я наблюдал за тем, как настала полночь и день обнулился. «Отличный первый день, Вейл». Ну да, конечно.
«Через тридцать семь минут отправляется поезд до Брэдбери, – услужливо подсказала Осирис. – Ты доберешься до города еще до часу ночи».
«Ага, чтобы снова вернуться в «Акантиладо» к шести. Не вижу смысла».
«Сидеть здесь пьяным – не самая оптимальная для тебя стратегия с точки зрения биохимического благополучия и восприятия окружающего мира».
Я сделал еще глоток и поморщился:
«Это не значит, что мне надо целых десять минут кататься на поезде, а затем до рассвета шататься по улицам Брэдбери».
«На этом этапе гиберноидного цикла тебе нужны цели и задачи. Чувство движения может помочь. И Брэдбери предоставляет больше возможностей для осмысленного выполнения задач, чем… это место».
Мои губы снова дрогнули, на этот раз в усмешке. Рис жила в моей голове уже несколько десятилетий, но не часто в ее голосе можно было услышать такое презрение.
«Выполнение задач, да? Ну хорошо, как насчет отчета о проделанной работе? Набери Чакану. Воспользуйся линией, по которой она вызвала капсулу».
«Если ты настаиваешь».
«О, я настаиваю».
Чакана ответила не сразу. Чем бы она ни занималась, это явно было важнее меня. Я нашел в этом странное утешение. Все мои инстинкты кричали об обратном, но я все еще хотел верить, что занимаюсь именно низкосортной работой няньки, которую мне и поручили.
– Да, что? – Только голос – он звучал вяло и сонно, но сонливость рассеялась как утренний туман, стоило Никки увидеть номер и понять, кто звонит. – Господи Иисусе, Вейл, разве эта ваша прошивка оверрайдера не подключена к настройкам времени?
– Разумеется, подключена. Просто в этой стадии цикла я почти не сплю, не забыла? Я думал, ты тоже мало спишь.
– Я, блядь, и не сплю. Взгляни на меня. Я общаюсь с кончеными психопатами, которые звонят мне посреди ночи безо всякой уважительной причины. Чего тебе надо?
– Мы пока не едем в Нагорье.
По всей видимости, она с легким ворчанием уселась на постели.
– Чего?
– Я подумал, тебе потребуется отчет о проделанной работе. Наша прославленная следовательница второго ранга из Надзора решила, что хочет провести несколько дней в городе прежде, чем рискнет показаться в непосредственной близости от места преступления.
– Нет никаких веских доказательств того, что преступление вообще имело место, – проворчала Чакана.
– Места происшествия, – поправился я. – Хотя мне это кажется немного странным. Этим утром Мадекве горела желанием отправиться в Нагорье cuanto antes[6]. Но стоило ей сходить на одну встречу в «Вектор Рэд», и вот она совершенно не возражает против работы с файлами здесь, в Брэдбери. Нет, я не спорю, Дайсс отлично смотрится в рекламе, он симпатичный малый и все такое, но он никогда не казался мне парнем, способным заставить умного человека переменить мнение о чем-либо.
Чакана снова хмыкнула.
– Не ведись на этот фасад. Ты в курсе, что он сам развил всю эту тему с «Покрутим еще» из ничего? Это была его личная идея. Затем он продал ее «Вектор Рэд» с собой в качестве шоураннера. Как-то раз, пять лет назад, он вошел в дверь компании с этой идеей, какой-то никчемный копирайтер родом из ниоткуда, и создал вокруг лотереи целую мини-империю.
– Следила за его успехами, да?
Она сменила тему:
– Ты вернулся в город?
– Я на Перекрестке Лутры. – На случай, если у нее есть какой-нибудь легкий способ это проверить и она не поленится им воспользоваться. Ложь – ценная валюта, и ею нужно распоряжаться с осторожностью. – Я должен вернуться в «Акантиладо» к шести утра, до этого времени буду торчать здесь.
Я услышал в ее голосе насмешку:
– На Перекрестке Лутры, значит? Наслаждайся.
– Ага, спасибо. – Ко мне подошел бармен и жестом предложил повторить. При виде того взгляда, которым я его одарил, он быстро ретировался. – Слушай, Никки, прежде чем ты повесишь трубку, окажи мне одну услугу.
– Не могу представить, зачем мне это нужно. Не моя вина, что ты остался на всю ночь в самой заднице Разлома. Если хочешь секса по телефону, тебе придется заплатить, как и всем остальным.
– Сомневаюсь, что мне по карману твои расценки. Вернемся лучше к тому, что мне нужно на самом деле – просто ответь на один вопрос.
– Какой? – Она внезапно насторожилась.
– Когда ты утром вытащила меня из душа, как ты узнала, что я вернулся в Вихрь без Мадекве?
– У меня есть магические способности, – просто ответила Никки и отключилась.
Я покинул бар, бросив в нем остатки моего плохо смешанного коктейля. Вышел в ночь и в конце концов нашел то, что искал, – убогую и бессмысленную драку на углу, где тусовались наркодилеры. Нарваться оказалось не сложно. Местные, похоже, принимали здесь же сделанные препараты, и получившаяся смесь давала ожидаемые побочные эффекты. Они с одного взгляда решили, что я – пытающийся пробиться заезжий талант.
Я не стал делать ничего, чтобы их разубедить.
Когда драка закончилась, я остался стоять, тяжело дыша, над поверженными телами, безразлично наблюдая, как окровавленный тычковый нож плавится из рабочего в бездействующее состояние.
«Теперь ты счастлив?» – пожелала знать Осирис.
Я потрогал длинную неглубокую ссадину на лбу, почувствовал кровь и посмотрел на влажные кончики пальцев. «На самом деле чувствую себя примерно так же. Копов не видно?»
«Ни на одном из стандартных каналов ничего нет. А что, с местными правоохранительными органами ты тоже хочешь подраться?»
Я пожал плечами.
«Может оказаться неплохой практикой перед Колыбель-Сити».
«А также может привести к опозданию на встречу с Мэдисон Мадекве. Перед которой тебе, кстати, не мешало бы посетить медпункт. В таком виде ты мимо охраны „Арес Акантиладо“ не пройдешь».
«Это правда. – Я огляделся по сторонам. – Ладно, думаю, здесь мы закончили».
«Этот еще шевелится».
По стонам и тихим проклятиям я выследил тело, пытающееся подняться на четвереньки с грязной, усыпанной обломками мостовой. Когда я подошел ближе, его лицо повернулось в мою сторону – оскаленные зубы, глаза полны все еще кипящей ярости. Вот она – сила духа, покорившего Марс. По тому, как напряглись его плечи, было видно, что он собирается подняться на ноги.
– Ты лежи, приятель, – я тщательно убрал из голоса все нотки восхищения, оставив его ровным и холодным. – Бой окончен.
Он оскалился на меня в подобии улыбки, на зубах кровь. Я собрался уже нанести ему сокрушительный удар ногой по голове, но затем передумал.
Дело не в химии. Они просто толкали свое низкокачественное дерьмо населению по завышенным ценам, и, если это было морально неправильно, тогда каждый хер, ведущий бизнес на Марсе, заработал себе на билет в ад. Нет, ребята были виновны в молодости и недальновидности. Как минимум половину этих проблем за них решит время, а если они вынесут уроки из сегодняшней встречи, то, возможно, справятся и со второй половиной. Хорошенько прищурившись, я мог разглядеть их светлое будущее. Назовем это кривой обучения.
Ограничившись парой жестких пинков под ребра, которые давали мне время уйти, я снова опрокинул задыхающегося и хватающего ртом воздух дилера на мостовую.
Затем направился на поиски будки медпункта, чтобы залечить свои наиболее серьезные физические раны.
Глава семнадцатая
– Что случилось с твоей рукой? – спросила Мадекве, когда вертолет окунул нас в предрассветный сумрак Долины.
Я взглянул на костяшки пальцев правой руки. Полученные мной заживляющие швы оказались довольно низкого качества, так что понадобится еще какое-то время, прежде чем поврежденная плоть полностью восстановится. Памятуя о предупреждении Рис насчет службы безопасности отеля, я больше потратился на рваную рану на виске и, похоже, проверку прошел.
– Долгая история, – ответил я, – и не очень интересная.
– Понятно.
После этого нам было нечего сказать друг другу. В Брэдбери-Централ я провел ее через почти безлюдный зал прилета и кампус Портового управления. Разговор ни разу не вышел за рамки односложных формальностей. Она шагала, обхватив руками туловище, словно ей холодно, что было вполне вероятно на промозглом утреннем ветру. Мы миновали киоск «Каньон Колинас де Капри» – в столь ранний час тот еще не открылся. Когда мы проходили мимо, мне показалось, что взгляд Мадекве на мгновение скользнул в его сторону, но она промолчала и быстро отвернулась, заметив, что я за ней наблюдаю.
Я проследил за тем, как она входит в лифт «Вектор Рэд». Когда повернулся, чтобы уйти, она дернулась в мою сторону. Я остановился.
– Да?
Читать бесплатно другие книги:
