Разреженный воздух Морган Ричард

– Вейл, я, э-э… Мы же оба профессионалы, верно?

– Я был. Раньше.

– Точно. – Ее губы снова сжались. – Слушай, насчет вечера. Я действительно не думаю, что тебе есть какой-то смысл…

– Поговори с Чаканой, – решительно ответил я. – Если ты сможешь уговорить ее снять меня с охраны, я тут же уйду. Да на всей планете не будет более счастливого человека, чем я. В противном случае, мисс Мадекве, боюсь, вы застряли тут со мной и я увижу вас в конце пьесы так же, как и вчера.

Если я и надеялся на какую-то реакцию с ее стороны, то мне не повезло. Лицо Мэдисон осталось бесстрастным, и лифт увез ее прочь.

Я развернулся на каблуках и направился к дверям.

«„Поговори с Чаканой“ – вчерашний разговор с лейтенантом промелькнул в голове со всей уклончивостью Никки и отсутствием интереса, – ну да, удачи с этим».

«Но все же…»

Вот оно. Подстегнутое взболтанным коктейлем из эмоций, подхваченное ударившим мне в лицо холодным ветром. Решение.

Пора изменить рабочие параметры.

Пора увидеть бога-козла.

* * *

В резком свете дня бульвар Маринер больше всего напоминал кислую и каменную пародию на свое ночное «я».

Я пробирался между пятнами на потертой и потрескавшейся мостовой, широко шагая, чтобы избежать наиболее ярких брызг там, где чей-то перегруженный желудок не выдержал в кружащейся неоновой темноте и расстался с недавно проглоченным содержимым, а прохожие затем все размазали и разнесли по сторонам. В другом месте валялись куски пищи, которые даже не попали в пищеварительный тракт – владелец еще раньше утратил к ним интерес и просто бросил на тротуар. И приправой ко всему этому – вездесущие крошечные пузырьки, от некоторых остались лишь осколки или мелкий стеклянный порошок, другие же оказались небьющимися и теперь, угрожая жизни окружающих, катались под ногами. Пара муниципальных роботов-уборщиков тут и там обнюхивали мусор, словно маленькие вытянутые собачки, и однажды, на краю очередной лужи рвоты, я заметил явный проблеск приступающей к работе обеззараживающей колонии наноботов. Но пройдет еще немало времени, прежде чем эти системы смогут нанести видимый урон общим масштабам видимого беспорядка.

Несколько закоренелых кутил все еще бодрствовали и оставались на ногах, слишком взвинченные или потерянные, чтобы идти домой. Они бесцельно бродили по бульвару туда-сюда, словно выжили после взрыва колоссальной бомбы поблизости, или просто собирались кучками у закрывающихся лоточков с едой, их лица онемели и поглупели от усталости и холода. Я обогнул парочку тех, кого жизнь потрепала слишком сильно, и подошел к месту, где клуб «Дюжина вверх» занимал ничем не примечательный угол квартала прямо под одной из гигантских эскалаторных лент Бульвара – можно было подумать, что он так прячется.

Что вполне могло быть правдой. Ничто по соседству с голыми черными двойными дверями, которые намекали на вход (сказать «служили им» было бы слишком великодушно), даже не намекало на рекламу. Над дверями висела табличка, но вы бы даже не смогли ее увидеть без специальной процедуры дешифрования, запущенной на гарнитуре. Поговаривают, по пятницам и субботам клуб иногда транслировал по скрытым динамикам инфразвук для разгона толпы просто для того, чтобы отпугивать и держать на расстоянии ночных гуляк. В «Дюжину вверх» не стоят очереди. Если не попадешь внутрь спустя несколько секунд после того, как окажешься у его дверей, значит, не попадешь вообще.

– Доброе утро, Вейл, – язвительно поприветствовали меня двери, когда я к ним подошел. – А ты раненько поднялся.

– Я еще не ложился. Ты меня впустишь или как?

Матово-черная поверхность покрылась неровными трещинами, пробежавшими по линиям, которые должны были навевать мысли о разбитом стекле. Части плавно отделялись друг от друга и исчезали в стене. Я слышал, что при необходимости они могли быстро обратить процесс вспять, и однажды, много лет назад, так и сделали, пронзив потенциального взломщика сразу с шести сторон. Это произошло задолго до моего появления, но, как и все, что было связано с этим местом, легенда оказалась живучей.

Я ловко шагнул внутрь и по длинному, слабо освещенному коридору направился в сторону источника света, который, по сравнению с утром за моей спиной, был куда добрее к глазам. Услышал «щелк-скрип-лязг», так закрылись двери с благовоспитанным вздохом облегчения. Я проследовал за светом на главную танцплощадку и наградил взглядом сверкающие безумные люстры, которые владельцы подвесили на десятиметровом сводчатом потолке. Это и на пару астрономических единиц не соответствовало моим вкусам, но можно было понять, к какому эффекту – звезды! мириады звезд! сводчатый купол космоса! – тут стремятся. И вроде бы справляются с задачей. Если бы вы никогда не видели оригинал, эта версия показалась бы весьма впечатляющей.

Даже в момент закрытия.

За длинной полированной стойкой бара стояла красивая женщина с кожей цвета эбенового дерева, она один за другим подносила бокалы к свету, недоверчиво их разглядывала, а затем аккуратно убирала. Приглушенная музыка в стиле «валите уже домой» кружилась по комнате, мягкая и слегка оптимистичная, достаточно громкая, чтобы под нее можно было танцевать, и достаточно тихая, чтобы при желании под нее можно было поговорить. Старомодные дроиды-уборщики сновали между пустыми столами, крошечные светящиеся насекомые-влагопоглотители слетались к столешницам и всасывали разлитые капли. В центре всего этого, под одной из люстр, страстно обнявшись, медленно танцевала одинокая пара весьма гламурного вида. Она уткнулась лицом в его плечо, он прижался щекой к ее макушке и задумчиво глядел куда-то вдаль.

Я подошел к бару. Складирующая бокалы женщина рассеянно кивнула мне и вернулась к своему занятию.

– Ханну?

Она пожала плечами.

– Он впустил тебя, так что, думаю, спустится. Тебе что-нибудь предложить?

– Марсианской «Марки» и немного льда?

– Будет сделано.

Она сделала заказ, поставила виски передо мной и вернулась к работе. Я отвернулся, облокотился о стойку и какое-то время наблюдал за танцующими.

– Нет, ты только посмотри на это, Тесс, – из глубины бара донесся глубокий мелодичный голос. – Сам оверрайдер во плоти. Я думал, ты все еще сидишь в безопасной камере, Вейл.

– Я тоже на это рассчитывал. – Я отхлебнул из бокала. – Почему, ты думаешь, я позволил себя арестовать?

– Да, это действительно не похоже на тебя. – Я услышал тихий металлический скрежет его шагов. Почувствовал, как он нависает надо мной словно скала. – Но, полагаю, во всем этом был свой смысл. Держись подальше от улиц, пока различные друзья и враги Сэла не придут к согласию и все не успокоится. Как же тогда получилось, что тебя выпустили?

– Долгая история. – Я уставился в стакан, стойко игнорируя угнездившиеся глубоко внутри обезьяньи инстинкты, которые кричали, побуждая повернуться и посмотреть на него. – Не хочу тебя утомлять.

– Да, это было бы весьма некстати. Ты как?

Я сдался и повернулся к нему.

– Это ты мне скажи, Ханну. Ты же запустил гештальт. Да ты в принципе не выключаешь это дерьмо.

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз – само по себе тревожащее ощущение, если вы к нему не привыкли.

– Ну хорошо, давай посмотрим. Так, я вижу слегка учащенный пульс, отслеживаю адаптационные феромоны и кучу очень странных показаний по магнитоэнцефалографии. Но я бы сказал, что на третий день после пробуждения это вполне нормально.

– На пятый, – рассеянно поправил я. – Нормально, говоришь? Что ж, приятно слышать.

Не знаю уж, какого роста был Ханну Хольмстрем до того, как пропахал частным дредноутом «Невесомый Экстатик II» поверхность каньона Офир, но могу с уверенностью сказать, что сейчас он стал выше. Он позаботился об этом, выбирая себе протез. Намеренно изготовленные из старинного сплава беговые конечности и бронированная обшивка на грудной клетке с легкостью поднимали его тело на добрых полметра выше, чем позволяли любые естественным путем выращенные ноги. Протезы превращали Ханну в механическое подобие какого-то древнего козлиного божества из легенд – впечатление еще сильнее подкреплялось выбранными им жуткими зелеными глазами с щелевой радужкой и светодиодным пирсингом в носу, ушах и на губах, который расписывал бледные эльфийские черты Хольмстрема и густые, украшенные железными бусинами дреды загадочными мигающими узорами.

Он опустил тяжелую руку мне на плечо. Облизнул губы – мигнул огонек, промелькнул украшенный тремя шипами язык – и снова ухмыльнулся.

– Знаешь, пожалуй, именно поэтому ты мне и нравишься, Вейл.

– Потому что я ненормальный?

– Потому что ты единственный знакомый мне человек, который не моргнув глазом оскорбляет меня в лицо.

Я сделал еще глоток.

– Рад помочь.

– Обычно люди просто боятся меня, – пустился он в размышления, переведя взгляд на танцоров в центре зала. – И это просто замечательно. Когда управляешь таким местом, как это, немного страха не повредит. Но те, кто знает мою историю, они смотрят на мои ноги, а затем жалость расползается по их лицам так, словно у них крайне тяжелый случай несварения желудка. – Что-то случилось с тонкими морщинками в уголках его глаз. Он принюхался. – Ну, не важно. Я так понимаю, это не светский визит. Чем я могу тебе помочь?

– Мне нужна пара вещей. Если я назову тебе пару имен из Колыбель-Сити, строго уличный уровень, сможешь навести справки?

– Это достаточно просто. А вторая?

Я заколебался:

– Второе дело посложнее, Ханну. Мне нужно, чтобы ты покопался в базе данных КОЛИН на Земле.

Он поджал губы в беззвучном свисте.

– КОЛИН. На Земле.

– Да, КОЛИН-Земля.

– А ты по мелочам не размениваешься, да, дорогуша?

– Эй, если я исчерпал свой кредит, так и скажи.

Короткая, обжигающая тишина. Хольмстрем бросил на меня укоризненный взгляд. Мы не говорим об этом дерьме, мы никогда не говорим об этом дерьме. И мне не следовало бы срываться.

«Ты разгорячен, Хак. Уймись».

Я смягчил тон.

– Я не так часто о чем-то прошу, Ханну.

– Это правда. Ну хорошо, насколько глубоко мне нужно залезть?

– Не очень глубоко. Мне нужно личное дело из отдела Надзора и все остальное, что с ним связано. В худшем случае внутренние служебные записки. Большая часть того, что мне нужно, все равно будет в открытом доступе. Это парковочная орбита, Ханну. Неглубокое погружение. Ты смог бы это сделать, стоя на голове.

– Хм. – Его взгляд стал отстраненным. – Неглубокое погружение или нет, потребуется некоторое время, чтобы собрать все воедино. Взлом чего-либо уровня КОЛИН – это серьезная работа даже здесь, на Марсе. Однако взламывать что-то на Земле, с задержкой связи в четверть часа, – работа куда серьезнее. Потребуется по крайней мере пара дней только на то, чтобы расставить по местам все вирусы нападения. И мне придется взять отгул на всю ночь, чтобы туда вломиться. Я не смогу выполнить твою просьбу до конца выходных. Ты готов ждать так долго?

– Конечно. А что насчет Колыбель-Сити?

Глаза с узкими радужками, казалось, вспыхнули еще более насыщенным зеленым светом. Он наклонился поближе.

– Если ты готов еще выпить и немного потусоваться здесь, я могу заняться этим прямо сейчас.

* * *

Итак, Тесс налила мне еще выпить, я дал Хольмстрему свой список имен и прочую информацию, и он ушел. Точнее, остался маячить рядом и принялся рассеянно трепаться со мной о недавних успехах клуба, об аудите КОЛИН и о том дерьме, в котором скорее всего оказался Малхолланд, когда все начало рушиться, о Гравий Родригес и о разнице между настоящей настенной крысой и кем-то, кто лишь притворяется ради новостных сводок; потом речь зашла о каких-то новостях, которые я не успел узнать с тех пор, как проснулся. Если вы плохо знали Ханну, то подумали бы, что сейчас все свое внимание он уделяет исключительно вам.

Но я его хорошо знал. И понимал, что означают эти слегка потускневшие глаза. Понимал, что разговариваю с подпрограммой.

Там, на Земле, Ханну, скорее всего, оказался бы вне закона. Земляне не очень любят, когда демобилизованный флотский персонал выходит за дверь с подключенным боевым искином. Чтобы этого не случилось, там действует несколько довольно строгих протоколов разделения. Однако здесь, на Высоком Рубеже, система дает слабину – грубый корпоративный динамизм соседствует с невмешательством, граничащим с обезьяньим любопытством, и вот оно куда меньше заинтересовано в соблюдении протоколов и куда больше в том, чтобы выяснить, какие процессы творятся в неисследованных глубинах за пределами регулирования. При благоприятных обстоятельствах, и Пачамама знает, насколько упорно я трудился и проливал кровь, чтобы создать для него такие обстоятельства, таким парням, как Ханну Хольмстрем, подмигивают, кивают с той стороны ворот и, как правило, оставляют в покое. А если они внезапно перейдут дорогу не тому корпорату, на улицах существует достаточно способов возмещения ущерба, которыми означенный корпорат может воспользоваться.

Если же они причинят ущерб обычным гражданам, что ж, такова жизнь на Марсе. Смиритесь с этим.

– По-моему, это похоже на обычный гроквиллский хаос, – сказал Ханну, вынырнув из поисков. – Смотри, кучка полубезумных головорезов из округа Шельфа ведет дела через местную мэрию и свою собственную подружку-мэра. Кто бы мог поверить в такое здесь, на передовой Высокого Рубежа?

Я подавил усмешку.

– Эй, Марс открыт для бизнеса, разве не так?

– Это, безусловно, так. И городская мафия Колыбель-Сити не исключение. Я засек несколько дебильных соглашений с familias andinas, откаты местной полиции, чтобы все было тихо-мирно, и прочие подобные вещи. Твой Паблито Торрес, безработный, заскакивает туда, чтобы встретиться с бывшей возлюбленной и посмотреть, не выпадет ли ему перепихон во имя старых времен…

– Ты про Нину Учариму?

– Про нее, родную. У нее с Торресом долгая история. В досье они прилипли друг к другу, словно салфетки на полу кабинки для приватных танцев. Но мне кажется, Торрес отправился туда не только ради ностальгической ебли. Отследив паттерны его поведения, я бы сказал, что ему удалось использовать свои отношения с Ниной для знакомства с ее высокопоставленными приятелями в ОПГ. Связи с ними датируются более поздним числом, чем с ней. Возможно именно к ним он и стремился все это время. О, и ты был прав насчет этого Декейтера, ты действительно его знаешь. Это тот самый парень, с которым ты тогда работал в соблюдении контрактов.

Я поморщился при воспоминании.

– Он все еще в СК?

– Насколько могу судить, нет. Похоже, за это время он довольно неплохо себя зарекомендовал. В последнее время приобрел немало предметов роскоши, в том числе несколько марстеховских изделий прошлого сезона. Сейчас живет в отеле на главной улице. «Крокус Люкс». – Хольмстрем торжественно моргнул своими узкими радужными глазами. – Очень стильное место.

– А Тензин Таманг?

Он покачал головой.

– Нет, я искал ссылки на тебя в общем потоке, затем сделал резервную копию и поискал еще и с твоей стороны. Я почти уверен, что того Таманга, о котором ты говоришь, пару лет назад зарезали в Берроузе. И об этом ты не знал.

– В принципе сходится. У него там жила семья, и он частенько говорил, что хочет к ней вернуться. – Я почувствовал огромное облегчение. Чем меньше будет связей с прошлой историей, тем лучше сложится эта. – А как насчет остальных? Думаешь, алиби Учаримы выдерживает критику?

– Поехала с ним на такси в поля для горячего секса, потеряла в наркотическом тумане и уехала домой? Звучит как стандартный субботний вечер в Гроквилле, разве не так?

– Не то слово.

Танцующая пара на другом конце зала зашевелилась, словно услышала нас. Они разделились и еще мгновение держались друг за друга на расстоянии вытянутой руки. Затем оба рассмеялись – печальное, манерное веселье, доносящееся из изогнутых вниз ртов.

Мне показалось, будто я услышал слова мужчины:

– О боже. О боже, о боже.

Женщина повернулась в нашу сторону. Захватывающая дух естественная красота или очень хорошая ее имитация, немного размытая химическими веществами и отсутствием сна. Едва ли ей было больше тринадцати или четырнадцати лет, марсианских, само собой. Она улыбнулась, но не мне, и, слегка запинаясь, произнесла:

– Привет, Ханну.

Хольмстрем выпрямился во весь свой двух с половиной метровый рост.

– Привет, дорогая. Пора домой?

– Ой, – она надулась, – мы что, злоупотребили твоим гостеприимством?

– Ты, моя дорогая? Никогда. «Дюжина» всегда будет открыта для тебя. – Хольмстрем деликатно кашлянул. – Но уже несколько часов, как рассвело. Мне не очень нравится мысль, с кем ты можешь столкнуться в это время дня, спускаясь по Бульвару со своим незаконным кавалером на буксире.

Надутые губки расплылись в ангельской улыбке. Она сжала руку своего партнера.

– Мы вызовем машину. Ты сможешь выпустить нас через черный ход?

– Черный ход – какое восхитительно роскошное завершение ночи. – Хольмстрем жестом указал на барную стойку и укутанную тенью заднюю часть клуба. – Ты, без сомнения, помнишь дорогу.

– Без сомнения, – согласилась женщина и лениво помахала ему свободной рукой. – Спасибо, Ханну. Ты просто душка.

Она пошевелила пальцами на прощание, что-то пробормотала своему кавалеру и потащила его прочь, в темноту. Мы стояли и смотрели, как они уходят.

– Хорошие клиенты? – спросил я.

Хольмстрем выглядел искренне озадаченным.

– Ты не знаешь, кто это был?

– Очевидно, нет. Кто это был?

– О, нет. Если ты ее не узнал, я, конечно, не буду рассказывать внеклассные истории. Скорее всего, тебе даже имя ее не извествно. Ты у нас маленький бунтарь, когда дело доходит до светской суеты.

– Эй, ты разговариваешь с человеком, который вчера утром прокатился на вертолете с Сандри Чармсом. И чуть не врезал ему по лицу вечером за ужином. Ты знаешь, кто такой Сандри Чармс, мистер социально активный светский лев?

– Разумеется, знаю. Он прилетел на прошлой неделе, благослови господи его твердый маленький пресс. Химически прокачанный любовник Не-Плюс-Ультра Тихоокеанского региона. Последний оставшийся в живых член злополучной группы «Родившиеся под несчастливой звездой». Даже ты должен был о них слышать, разве нет?

Как оказалось, я действительно о них слышал. Это была какая-то аккуратная, суперчистая группа ярких молодых людей, известных и любимых за то, что они делали неопределенные ритмичные и/или рискованные вещи со своими телами на фоне разных пейзажей, как реальных, так и виртуальных. Какие-то шумы, которые с натяжкой можно было бы назвать мелодичными, они, наверное, тоже производили, хотя я не припоминал, чтобы кто-нибудь из них хотя бы раз стоял в непосредственной близости от настоящего музыкального инструмента. В общем, чисто земное явление, но с девизом «жизнь – это клуб», который своей приторностью так или иначе привлекал всех людей, живущих в Солнечной системе. Пара подружек Арианы по танцам фанатела от группы несколько лет назад. Я глубокомысленно кивнул:

– «Родившиеся под несчастливой звездой», точно.

– Да, так вот, наш мальчик Сандри – теперь настоящая звезда сам по себе. Причем, как говорят, настолько, что затмил все достижения своей группы, вплоть до их усиленных химией юношеских трюков и близких свиданий со смертью. – Хольмстрем одарил меня блаженной улыбкой. – Он здесь ради Стены 101, да? Хочет перестроить свой профиль в освященной веками манере ультрапутешественников?

– Ты это просмотрел прямо сейчас, да?

– Посмотри мне в глаза, оверрайдер. Я здесь, с тобой.

Я уставился в узкие щели зрачков и был вынужден признать его правоту. Ханну немного присел на свои задние лапы, сравнявшись со мной по росту. Одарил меня дружелюбной улыбкой.

– Одного ты не понимаешь, Вейл. Дело не в проводке или внимании к деталям. Меня интересуют люди. Они нравятся мне как вид.

– Везет тебе.

– Ну вот опять ты за свое. Именно в этом кроется большая разница между нами, а вовсе не в пятидесяти семи килограммах искусственного интеллекта, которые я храню наверху. Он-то просто способность, средство достижения цели.

– В свое время мне казалось, что ядро весит гораздо больше пятидесяти семи килограммов.

– Не сомневаюсь.

Пару секунд мы оба молчали, вспоминая былое. Флот, конечно, пришел за своим снаряжением, они всегда так делают. Ханну мало что мог с этим поделать. Только что оправившись от аварии на Эосе, он лежал полумертвый в отделении интенсивной терапии Брэдбери. Но ядро все еще оставалось активным, оно работало на резервном питании от защищенной аварийной капсулы, что спасла Хольмстрему жизнь, и на каком-то полубессознательном уровне под вызванным радиацией бредом они все еще разговаривали друг с другом. Я так до конца и не понял, само ли ядро нашло и наняло меня, или это был Ханну, а может, гештальтная комбинация того и другого. В то время мне было как-то все равно. Это была работа, и за нее платили.

Однако задачка оказалась не из легких. Флотские агенты по изъятию – крепкие орешки. Они не прочь испачкаться в крови, и их нелегко завалить.

Я взял свой стакан и уставился в него. Остатки полурастаявшего льда и примерно на палец разбавленного «Марки» уставились на меня в ответ. Если бы я хотел новой порции, то пришлось бы делать ее самому – Тесс уже ушла домой, коротко кивнув на прощание и зажав в длинных тонких пальцах книгу в твердом переплете. Теперь под свисающими люстрами остались только я и бог-козел-киборг.

Я откашлялся:

– Так что ты думаешь, Ханну? Торрес выигрывает в лотерею – как говорится в рекламе, кто-то же должен, – а потом выходит отпраздновать, весь взвинченный и чванливый, переходит дорогу не той акуле из Колыбель-Сити, и его съедают?

Бог-козел кивнул, рассеянно оглядывая клубный танцпол.

– Хорошо. А потом?

– Акула прячет тело или уничтожает его, потому что, эй, ну они знают, как это работает: нет тела – нет дела об убийстве, нет дела об убийстве – нет копов из отдела по расследованию убийств. Дело передают в отдел по розыску пропавших без вести, какой-нибудь бесполезный ленивый ублюдок приезжает на «ВэллиВак», с ленцой шарит по сторонам, возвращается домой и сдает дело в архив. Конец истории. Звучит реалистично?

– Хмм.

– Тебе не нравится? Где очевидные дыры? Потому что я их не вижу.

Хольмстрем пожал плечами.

– Только в файлах сотрудников. Торрес уволился с очень хорошей работы как минимум за два месяца до того, как узнал, что выиграл в лотерею. И это довольно странно.

– Нет, если посмотреть на его трудовую книжку. Парень был вечным неудачником. Наверное, вбил себе в голову, что начальник косо на него смотрит, и грубо оборвал все контакты. Или они сами выставили его взашей за какую-нибудь глупость.

– После того, как он почти десять месяцев исправно тянул лямку? Брось, Вейл. Торрес работал там с ранней весны. Это долгий срок для типичного жителя Нагорья. Даже получил парочку незначительных повышений и мог подняться еще выше, если я правильно читаю между строк. Слушай, я тебе все перешлю, можешь сам убедиться. К тому же «Седж Системс» – хороший работодатель, они соблюдают Хартию, по-человечески относятся к медицинской страховке и простою, у них солидный основной бизнес в области кожного моддинга, исследования и разработки не касаются чего-то слишком рискованного, хороший бухгалтерский баланс. Старая школа. Судя по записям, Торрес был достаточно умен, чтобы распознать хорошее место, когда он его получил. Так зачем же от него отказываться?

– И это совершенно точно было до выигрыша в лотерею? Ты уверен?

Ханну наградил меня пристальным взглядом.

– Он увольняется с работы, ему больше некуда уйти, он выигрывает билет на Землю, а затем исчезает без следа. На Флоте мы называли такую аномалию потока данных кластеризацией. Она не обязательно должна что-либо означать, иногда вселенная просто издевается над тобой, и все это лишь глупое совпадение. Но любой навигационный аналитик, который заслуживает прокачки, когда видит на экране подобное скопление аномалий, нажимает на кнопку тревоги. Потому что в девяти случаях из десяти оно означало, что надвигаются крупные неприятности. Оно означало, что где-то там, в Большой Черноте, что-то к тебе приближалось.

Я невольно почувствовал, как по спине пробежал легкий озноб. Чтобы скрыть дрожь, залпом осушил стакан и осторожно поставил его на стойку.

– Возможно.

– Да, возможно. Ты расскажешь мне, что все это значит?

– Они возобновляют расследование дела Торреса, – лаконично сказал я. – Это связано с аудитом.

– Довольно странный порядок приоритетов. А что насчет торчащих наружу яиц Малхолланда и его члена, глубоко засевшего в персиковой заднице Хартии?

– Не приоритетная задача. На меня навесили обязанности эскорта, сопровождающего человека из запасного состава, которому поручили это дело.

– Так вот чей профиль ты хочешь раскопать на Земле, встряхнуть и посмотреть, что вывалится. – Светящиеся зеленые глаза с разрезанной радужкой пригвоздили меня к месту. – Хорошая догадка?

– Хорошая догадка.

– Так вот почему Чакана выпустила тебя на площадку пораньше. Она перепоручает сторонним подрядчикам то дерьмо, которое, на ее взгляд, не имеет значения.

– Что-то типа того.

– Но ты думаешь, что на самом деле все не так просто. Потому что в противном случае зачем соваться на Землю?

Я разглядывал пустую танцплощадку, пространство, которое только что освободили красивые люди, так, словно я мог найти дрейфующие за ними следом полезные ответы. Но вместо них в памяти всплыл образ Мэдисон Мадекве – длинноногая и уравновешенная, руки спрятаны в складках пальто средней длины, проницательный темный взор, насмешливый взгляд. Вкус ее губ, теплая, похожая на Землю плоть прижимается ко мне, расцветающая в животе и паху жгучая сила желания…

– Я сам не знаю, что думать, – раздраженно ответил я. – У меня хреновая работа, и я просто пытаюсь учесть все вероятности.

Глава восемнадцатая

Я оставил Хольмстрема разбираться с деталями его налета на Землю, выбил из него обещание, что он позвонит мне, как только все будет сделано, а затем направился домой. Принять душ, переодеться, сделать несколько звонков из уединения капсулы. Связаться с Постепенной и убедиться, что фрокеры Семпере отказались от сбора революционных налогов в «Девочках Долины», как им и было сказано. Может, еще раз попытаться выбить из Чаканы несколько ответов, которые пролили бы свет на то, что творилось тут на самом деле.

Или позвонить Ариане.

Мне оставалось еще полкилометра до «Арки Цереры», когда Осирис сообщила о входящем вызове. В левом уголке моего поля зрения возник крошечный ухмыляющийся череп со скрещенными костями, пронзенный сверху донизу красным вопросительным знаком. Абонент неизвестен. Я все равно моргнул и принял вызов. Да, в девяти случаях из десяти – это просто очередной бот, пытающийся втюхать тебе дорогой рабочий компьютер или новое навороченное обновление, которое тебе и даром не нужно. Но вот десятый звонок окажется нервным потенциальным клиентом, пытающимся сохранить анонимность. А я не мог позволить себе роскошь потери клиентов в начале крайне неурожайного сезона. Я запустил свой базовый разговорный аватар и открыл линию связи.

– Мистер Вейл?

Это был интерфейс личного помощника, довольно грубая версия, в которой морщинки в уголках глаз виднелись отчетливее, чем на самом деле. Сексуальная привлекательность выкручена глубоко за пределы неброской – глубокий затененный вырез, макияж как у сексуальной хищницы, тонкие темные волосы, подстриженные до линии подбородка, выглядят так, словно их владелица только что вышла из душа. У большинства поставщиков искусственного интеллекта в Брэдбери такие модели можно арендовать поминутно. Дешево, анонимно, эффективно. Я подавил возобновившийся всплеск гормональной потребности, которую пробудило во мне это зрелище, и коротко ответил:

– Да, я – Вейл. Чем могу вам помочь?

– Мой работодатель хочет узнать, сможете ли вы дать ему консультацию сегодня днем?

– По ссылке?

Идеально вылепленные губы сложились в улыбку.

– Личная встреча. Вы знаете «Плурри Сландж» на Шестьдесят Седьмой улице?

– Бар шлам-гонщиков? Конечно, но он откроется не раньше…

– Мой работодатель будет ждать вас снаружи «Плурри Сландж» в два часа. Пожалуйста, не опаздывайте.

– Остался еще небольшой вопрос о гонораре. Я обычно беру…

– Первоначальный платеж уже переведен. Пожалуйста, проверьте свои счета. Если вас не устроит вознаграждение, неявка на встречу приведет к отмене платежа. У вас остались какие-нибудь вопросы?

У меня одни вопросы и остались, хотел сказать я, но промолчал.

– Нет, все в порядке. Я приду.

– Превосходно. Спасибо за внимание. – Помощница изобразила обольстительную улыбку.

Я на мгновение остановился посреди бесконечного пустынного изгиба Церера-драйв и вызвал общий экран. Рис призраком возникла у меня в голове.

«Звал?»

«Зайди на мой основной счет и проверь, нет ли там недавних поступлений».

Короткая пауза, словно Осирис прочищала горло. «Действительно, есть. Один новый платеж, поступил семь минут назад. Незаметный перевод средств с номерного счета на Деймосе – шестьсот маринов, чистыми. Никакой комиссии за перевод, никаких налоговых вычетов».

«Деньги лунного света».

Так их называют на улице, довольно точно отражая происхождение, способ передачи и, возможно, присущее им скрытое ночное очарование. Но всякий раз, когда я слышу эту фразу, то вспоминаю, как сверкали серебряные монеты в детской сказке, которую в яслях рассказывал нам ИИ. Монеты звенели и звенели в свете луны, в волшебном серебряном потоке настоящей луны, большой, яркой, а не чего-то, похожего на кусок окаменевшего говна, болтающийся на орбите. Монеты падали к ногам ребенка в тиши предрассветных часов и будили его. У них не было владельца, они не оставляли следов и дарили детворе неизбежное приключение где-нибудь в благоухающей пустынной ночи.

Я долго смотрел на пульсирующие цифры.

Шесть сотен.

Довольно крутая сумма за то, чтобы постоять на углу и выслушать предложение о работе.

С другой стороны, будь это ловушка, то шестьсот маринов в качестве приманки – настоящее безумие. Я бы с радостью смотался на Шестьдесят Седьмую улицу и за пятую часть этой суммы. Любой, кто меня знал, наверняка был в курсе этого обстоятельства.

Я вздохнул.

«Хорошо, Рис, спасибо. Можешь убрать данные». Экран со счетом исчез. «Выведи мне несколько карт на консоль в капсуле. „Плурри Сландж“, Шестьдесят Седьмая улица и три километра округи. Поверхность и подземка, системы инфраструктуры, потоки населения на сегодняшний день. И подгони рекомендации по выбору оружия для встречи. Доверять этим таинственным денежным ублюдкам – все равно что доверять Малхолланду девочку-стажерку».

* * *

Вернувшись в капсулу, приняв душ и переодевшись, я сел за стол и мысленно прокрутил в голове разговор. Вспомнил об этом отрезке Шестьдесят Седьмой все, что мог, затем открыл карты, которые вывела для меня Рис, и освежил память. Представил углы и расстояния, экспозицию, с которой я, скорее всего, столкнусь.

Конечно, можно скинуть на машину весь отстой подобного рода. Но, как и в случае со всем остальным, если вы хотите по-настоящему вникнуть в результат, то придется потратить немного собственного синаптического времени. А доскональное понимание плана действий может сыграть решающую роль в выборе между двумя исходами операции: возвращением домой целым и невредимым либо медленным и безжизненным дрейфом в пустоту.

– Вот твои рекомендации по оружию, – произнесла Осирис, подключаясь к внутренней аудиосистеме капсулы.

«Прослушать». Я прочистил горло. Субвокалировать все команды – это, конечно, очень хорошо, но приятно время от времени и голосом воспользоваться.

– Прослушать.

– «Кадоган-Изуми ВакСтар» вполне подходит на роль основного оружия. Пистолет достаточно незаметен, чтобы пройти визуальную проверку при дневном освещении.

– Да, я тоже так подумал. Он лучше ХК.

– А еще его легко обнаружить дистанционным оружейным сканером. Таким образом, он привлечет их внимание и произведет впечатление. К тому же «ВакСтар» обеспечивает дальность стрельбы до восьмидесяти метров и уничтожение любых человеческих целей, как бронированных, так и нет, одиночными выстрелами. Однако он не годится для работы при близком контакте, если вы в меньшинстве. Предлагаю…

– «Балюстраад», верно?

– «Балюстраад Шреддер» со стандартным тридцатисантиметровым бесконтактным предохранителем. Плюс две упаковки противопехотных пакетов «Вебб М-Системс» для экстренной эвакуации.

– И оставить тычковый нож?

– И оставить тычковый нож.

Я подошел к кровати и снова выудил ящик с инструментами БВ. Вытащил из кучи прочего хлама «Балюстраад» и смахнул пыль с его минималистичного корпуса. Для наносимого им урона это был удивительно тонкий пистолет. Его можно было носить за поясом и даже забыть о том, что он там есть. Хотя за миниатюрность приходилось расплачиваться довольно небольшой обоймой всего на девять патронов. Надеюсь, так много пуль мне не понадобится. Такая пушка для драки с зубами и когтями, это рефлекторное «вытащи-наведи-выстрели» оружие, хорошо работающее на дальности до двадцати метров, после чего хорошо нафаршированные пули начинают сдавать. Но если цель окажется в волшебном тридцатисантиметровом радиусе поражения, запатентованный кассетный боезапас «Балюстраада» разорвет любого человека в кровавые клочья. Можно купить специализированные патроны с более широким радиусом поражения, но я предпочитаю стандартные трехсотмиллиметровые, потому что, ну правда, если я не могу попасть в мишень, которая находится ко мне практически вплотную, какой во всем этом, блядь, смысл. Я, скорее всего, уже мертв.

Пакеты Вебба были штукой куда хитрее. Вытащите их из упаковки, приклейте к любому месту на одежде, которое нравится, это безвредно и незаметно, и они будут пребывать в состоянии покоя более или менее бесконечно. Но если содрать их и швырнуть в лицо противнику, то суперкислотное покрытие сработает за микросекунды. Технологию разработали для боевых действий в условиях невесомости и мембран побольше, но маленькие столь же хорошо работают и в условиях гравитации, а на Марсе, прежде чем упасть на поверхность, они пару минут, а то и больше висят в воздухе, словно пух чертополоха. Даже средь бела дня заметить их сложно – так, какой-то отблеск, вроде мыльного пузыря, пока не станет слишком поздно, а сжигают они практически все, с чем соприкасаются. Более надежного способа прикрыть поспешное отступление я попросту не знаю.

Я перевел взгляд с упаковки Веббов на роевой пистолет в другой руке. Тычковый нож звенит на пальцах, «ВакСтар» в кобуре под левой рукой. Такие приготовления показались мне немного излишними.

Но это все разговоры разгоряченного.

А биохимическая самоуверенность убила больше таких, как я, чем взрывная декомпрессия.

* * *

Чтобы скоротать время, я решил просмотреть сводку данных Хольмстрема о Колыбель-Сити и нашел подробную информацию о Милтоне Декейтере. Бог-козел был прав: он прошел долгий путь с тех пор, как мы с ним следили за соблюдением контрактов.

…основатель/исполнительный директор/мажоритарный акционер «Тарсис Гейт Секьюрити Солюшенс» (основано в 294 году).

…приглашенный советник по безопасности полиции Колыбель-Сити и управления шерифа округа Адама Смита.

…помощник казначея Торговой палаты Колыбель-Сити.

…почетный секретарь Благотворительного фонда департамента полиции Колыбель-Сити.

…координатор безопасности избирательной кампании Ракель Аллауки, кандидата в мэры Колыбель-Сити от Партии Процветания в 293 году, впоследствии – глава службы безопасности Аллауки на протяжении двух сроков – 293–295 и 295–297… видео прилагается…

Я просмотрел отснятый материал и подумал, что кое-что из 95-го года выглядит смутно знакомым. Уже немало воды утекло, но я вспомнил, что в то время следил за переизбранием Аллауки в новостях. Во всем был виноват приступ ностальгии, вспыхнувший при виде кадров из Колыбель-Сити. Предвыборная кампания тогда выдалась грязная. Из-за первого срока Аллауки к ней выкатили много претензий и обвинений. Она вызывала откровенную злость, но все равно пошла на второй. Малхолланд тоже состоял в Партии Процветания, так что политическая машина на другом конце Долины, похоже, серьезно за нее впряглась. Открыли партийную казну, задействовали тяжелые сапоги, и вот обвинения замялись, злоба успокоилась, а слухи пресеклись. Все та же старая, сука, песня.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»