Огненная кровь. Том 2 Зелинская Ляна
— Хм. И… ты предлагаешь…
— Сыграть против Гаса, — ответил Себастьян, — пусть он думает, что мы — каждый за себя, до самого поединка.
Альберт усмехнулся.
— А из тебя выйдет лучший верховный джарт, чем из меня. Потому что я на твоём месте избил бы меня до полусмерти и плевал бы на все союзы, — он покачал головой, разглядывая лицо брата, — неужели ты не хочешь ударить меня? Вызвать на дуэль и убить? После того, что узнал?
Из дверей Красного зала появились Истефан и Грегор, а следом вышел Гасьярд.
— Ты прав, хочу, — ответил Себастьян, покосившись на дядю, — и если бы это изменило ситуацию, я бы избил тебя до полусмерти… только это не заставит Иррис меня полюбить. Но кое-что я всё равно сделаю…
Он размахнулся и ударил Альберта кулаком в лицо, так сильно, что тот от неожиданности сделал два шага назад и едва не упал.
— Это за то… что она… любит тебя, — произнёс Себастьян тихо.
Шагнул навстречу и ударил ещё раз.
— А это за то… что ты… любишь её…
Затем схватил Альберта за полу камзола и ударил в третий раз, разбив лицо в кровь.
— А это, чтобы дядя Гас поверил в нашу ссору, — прорычал он ему в лицо, — а теперь ударь и ты меня. Сильно!
— Как скажешь! — кулак Альберта впечатался в скулу брата.
Их растащили.
Тибор бросился, навалился всем телом и выкрутил руку Альберту со словами:
— Да что с тобой, Берти? Ты совсем сбрендил, что ли? Какого гнуса ты творишь?
— Мы продолжим… позже, — прорычал Альберт.
Их взгляды с Себастьяном схлестнулись, и тот ответил, вытирая кровь с рассечённой губы:
— Разумеется!
В зале советов они сели по разные стороны стола. Вернулась Эверинн и, увидев разбитые в кровь лица, всплеснула руками и прошептала:
— Милосердные Боги! Это когда-нибудь, вообще, закончится?
Последней вошла Иррис.
Она не хотела быть здесь, но поскольку теперь и она принадлежала Дому Драго, закон обязывал её присутствовать на совете.
Большой круглый стол из чёрного мрамора, стоявший посреди комнаты, украшали искусно вырезанные знаки прайдов. Стулья с высокими спинками были придвинуты вплотную. Залом пользовались не так уж и часто, и сейчас слуга спешно открывал шторы и окна, чтобы разогнать застоявшийся дух и впустить в комнату свежего воздуха.
Гасьярд принёс руны, сел за стол и, окинув взглядом собравшихся, сказал:
— Начнём?
— Уж будь добр, не тяни, — ответила Милена.
— Ну что же… Вы хотите знать, почему я составил два таких соглашения? — медленно произнёс Гасьярд. — Я отвечу — такова была воля верховного джарта. Салавар велел мне так сделать, и я не мог не подчиниться.
— И зачем это понадобилось нашему отцу? — Милена не сводила с дяди внимательного взгляда, надеясь, видимо, подловить его на лжи. — Может, затем, чтобы выдать замуж леди Иррис вовсе не за Себастьяна? А за Драгояра, к примеру?
— А затем, — Гасьярд посмотрел на Милену со злорадством, — что Салавар сам хотел жениться на леди Иррис.
— Что? — этот возглас вырвался у Иррис сам собой.
— Вы все хотели правды? — спросил Гасьярд с тонкой усмешкой. — Так вот это и есть правда — Салавар это придумал, но он понимал, что леди Иррис не согласится на такое, и он… наделся, что впоследствии она передумает. Когда приедет в Эддар, поживёт здесь… Ну или, как вариант, что она выйдет замуж за Себастьяна, если у него ничего не получится.
— Почему ты умолчал об этом, когда леди Иррис приехала сюда? Ты должен был сказать! Ведь это всё меняет! А если бы я не узнала? — не унималась Милена.
— Я действовал в интересах нашего Дома. Я надеялся, что взаимная симпатия, которая возникла между Себастьяном и Иррис позволит сделать то, что задумал Салавар — дать новую силу нашему Дому. Что же, я ошибся. Признаю, — Гасьярд поднял ладони вверх.
— Признаёшь? — воскликнула Милена. — А я думаю, ты сознательно об этом умолчал. Решил подыграть Себастьяну.
— А как же Хейда? — удивилась Таисса. — Как наш отец собирался поступить с ней?
— Развод решил бы эту проблему, — пожал плечами Гасьярд.
И все взгляды устремились на Хейду. Она сидела, выпрямившись, и хоть и пыталась изображать оскорблённую гордость, но было видно, что она не удивлена этой новостью.
— Значит, теперь, когда всё прояснилось, — произнесла Милена торжественно, — мы можем, наконец, приступить к голосованию и решить, кто же участвует в поединке и кому можно рассчитывать на брак с леди Иррис.
— «На брак»? — голос самой Иррис прозвучал почти эхом. — А если «леди Иррис» не собирается больше вступать в брак?..
Она посмотрела в упор на Милену и добавила:
— …Я не хочу выходить замуж за того, кого определит ваш поединок. Я хочу уехать отсюда и забыть ваш проклятый дом навсегда!
— А теперь это не тебе решать, милая, — произнесла Таисса резко, — ты стала одной из Драго, ты сама подписала соглашение. Ты связана с нашим Домом. Теперь ты обязана подчиняться нашим законам и соблюсти волю верховного джарта. И… у тебя нет права отказаться.
— И что вы сделаете, если я всё-таки откажусь? — усмехнулась Иррис. — Насильно меня потащите? Прикуёте цепями?
— Если ты откажешься, то нарушишь закон и будет суд. И он определит наказание. А наказание может быть очень суровым, — ответила Милена.
— Суровым? И каким же? Изобьёте плетьми? Бросите в темницу?
— Ну а как ты думаешь? Три года в Чёрной башне, где ты утратишь связь с Источником и состаришься за эти годы на тридцать лет достаточно суровое наказание для той, кто нарушает волю верховного джарта? — с прищуром спросила Милена.
— Как же я ненавижу вас всех! — воскликнула Иррис. — Да я лучше убью себя, чем буду следовать вашим правилам! Я не давала на это согласия!
— Ты его дала, милая, — подхватила Таисса в унисон сестре, — и Гасьярд соединил тебя с нашим Домом — ритуал состоялся, а без твоего согласия это было бы невозможно. Так что ты выполнишь свою часть соглашения, хочешь ты этого или нет.
— А теперь давайте перейдём к голосованию, — Милена торжественно положила ладони на стол.
Гасьярд обошёл всех, доставая из шкатулки золотые руны, и клал их перед каждым сидящим, перед всеми, кроме Хейды и Иррис.
— Кто претендует на место верховного джарта — положите свою руну в центр стола, — произнёс он, вернувшись на своё место.
В комнате воцарилось молчание, все смотрели друг на друга напряжённо. Первым руну подвинул Драгояр — на ней оказалось изображение солнца. Милена довольно улыбнулась, солнце — хороший знак, Боги благоволят её брату.
Затем руну положил Себастьян — весы. И в другое время Иррис бы удивилась, но сейчас поняла — эта руна как нельзя лучше его характеризует. Эти вечные колебания, но, одновременно, и взвешенные решения.
Таисса обвела взглядом сидящих за столом, всматриваясь в лица, словно спрашивая — кто следующий? И одновременно ожидая, что больше никого не будет.
Но следующим руку поднял Гасьярд и третья руна аккуратно легла рядом с первыми двумя — филин. Тот, кто видит в темноте, и то, что скрыто. Хорошая руна для Заклинателя — руна тайных знаний.
Милена рассмеялась коротким смешком и воскликнула с издёвкой, глядя на багровеющее лицо Таиссы:
— Надеюсь, теперь, ты понимаешь, что я имела ввиду, говоря за обедом о компромиссах? Стоило бы прислушаться. Браво, дядя, — она хлопнула в ладоши, — театр потерял приму в твоём лице, ты настоящий талант. Ты притворялся очень умело всё это время, делая вид, что всецело на стороне Себастьяна. Ну, что, теперь поделим оставшихся союзников?
— Не так быстро, сестрёнка, — раздался внезапно голос Альберта, и он щелчком отправил свою руну в центр стола. — Без моего участия эта комедия будет не такой весёлой, — добавил он и подмигнул Милене.
Руна с изображением Грозовой горы врезалась в остальные и разбросала их в стороны.
— Паршивый пёс решил стать верховным джартом? — глаза Милены вспыхнули. — Как неожиданно!
— Вот так сюрприз! — с досадой воскликнула Таисса. — Да сегодня просто день сюрпризов!
— Молодец, Берти! — буркнул Тибор.
— Боги милосердные, а я-то надеялась! — вздохнула Эверинн, не уточнив, на что именно она надеялась.
Но Альберт проигнорировал шепотки за столом. Их взгляды с Гасьярдом пересеклись, и губы дяди тронула тонкая усмешка понимания. И от этой усмешки нехорошее предчувствие шевельнулось у Альберта где-то внутри, как сказал бы Цинта — чую я недоброе.
Это всё плохо закончится!
Подумалось как-то отстранённо, но понимание того, что с этого мгновенья и до самого поединка он теперь один против всех, стало совершенно отчётливым. Возможно, его поддержит дядя Тибор, хотя от него всё равно никакого толку.
Разрыв помолвки между Себастьяном и Иррис, которого он сам так жаждал, теперь поставил его перед выбором — либо он победит в поединке, либо… О втором варианте думать не хотелось, а в первый вариант он особо не верил. Ему всё равно не дадут победить. Его, скорее, убьют, как уже пытались.
И что же делать теперь? Как вырвать Иррис из этого замкнутого круга?
— Может, будут ещё желающие? — произнесла Милена с вызовом. — Кто-нибудь ещё хочет сегодня удивить?
Но больше желающих не нашлось.
— Что же, тогда приступим, — произнёс Гасьярд.
Четыре руны — четыре претендента, Гасьярд выстроил их ромбом, и провёл над ними ладонью.
— Итак, — он указал рукой на Милену, — ты первая.
Милена положила свою руну рядом с солнцем Драгояра, и в этом, конечно, никто не сомневался. Таисса, сделала то же самое для Себастьяна. Эверинн, Истефан и Грегор поддержали Гасьярда, и только Тибор шлёпнул свою руну рядом с Грозовой горой и произнёс, громко:
— Я за тебя, Берти!
Альберт криво усмехнулся.
Что и следовало ожидать…
Гасьярд обвёл глазами присутствующих.
— Итак, — он склонил голову, — участники определились. Сегодня я спрошу Книгу об испытании, и вы все почувствуете её ответ, а потом мы назначим день. Вплоть до этого дня вы ещё можете передумать и изменить своё решение, поддержав кого-то другого или отказавшись от претензий на место верховного джарта. Так что будем молиться Богам и уповать на благоразумие друг друга. А теперь нам необходимо выбрать опекуна для леди Иррис и, учитывая обстоятельства, — он указал на руны, лежащие посреди стола, — это должен быть кто-то не заинтересованный в исходе поединка.
— Я предлагаю леди Хейду, — произнесла Милена с улыбкой, — она законная вдова верховного джарта. Она не может повлиять на поединок и не обладает силой Драго. И с помощью стражи, принадлежавшей нашему отцу — её покойному мужу, она сделает так, чтобы с этого момента и до поединка никто из нас даже близко не подошёл к леди Иррис. Возражения есть?
— Разумеется, есть! — воскликнула Таисса. — Учитывая, как вы дружны с… леди Хейдой…
— То, что мы дружны, никак не меняет факта, что она не может повлиять на исход поединка, — ответила Милена, — или у тебя есть кто-то другой на примете?
— Нет, но и это не вариант!
— Я не против леди Хейды, — произнёс Гасьярд, пожав плечами, — Альберт?
— Леди Хейда достойная кандидатура, — Альберт откинулся в кресле и посмотрел на Гасьярда в упор.
С Хейдой он как-нибудь разберётся….
— Тогда, большинством голосов вопрос можно считать решённым.
* * *
В башне было сумрачно и тихо, впрочем, вокруг Книги всегда стояла вязкая тишина. Пахло сандалом и вечностью. Гасьярд опустился коленом на маленькую подставку и положил руки на края постамента. Сегодня ему впервые предстояло просить книгу об испытании для поединка, и он провёл много времени в молитве, чтобы отрешиться от всех посторонних мыслей. Чистота помыслов очень важна, ничто не должно мешать ему получить от Книги правильный ответ. А вот над тем, как попросить его у Книги он думал очень долго. Как Заклинатель он не мог желать чего-то для себя в этом поединке, такая просьба всё равно не будет услышана, но его не покидала мысль, что до победы ему осталось всего полшага, и соблазн получить от Книги помощь был очень велик. И он молился истово и горячо, пытаясь объединить свои личные устремления с величием Дома Драго, и надеясь, что для Книги они сольются в одно, и она поможет именно ему.
Мешало его молитве только одно — перед глазами всё ещё стояла картина, которую он видел сегодня за обедом. И никакие молитвы не могли изгнать это видение из его души — то сияние, которое исходило от Иррис, её улыбку, её взгляд…
…адресованные не ему.
И каждый раз, как только мысли возвращались к этому видению, Гасьярда заполняла холодная ненависть.
Значит, вот для кого это всё…
Значит, вот о ком она спрашивала, когда брала у него книги!
Альберт! Паршивый бастард! Выродок Салавара!
Для него она так пылала, была такой желанной и манящей.
Но как? Как ему это удалось?
Гасьярд никак не мог понять, откуда взялась между ними связь, и почему до сегодняшнего дня он её не видел. И он мог бы поклясться, что связь эта необычна, во всяком случае, она сильно отличалась от той, которую он умел создавать сам. Это неприятно поразило и уязвило его гордость, и теперь он даже раскаивался в своей беспечности и в том, что недооценивал Альберта, как соперника. Он слишком сильно сосредоточился на том, чтобы держать в неведении Себастьяна, а об этой стороне медали и вовсе не подумал.
Но… кто же помогает Альберту? Не сам же он создал эту связь? А если сам?
Если это так, то, чтобы добиться успеха в поединке, ему нужно разорвать эту связь, и убрать с дороги Альберта, как можно скорее.
Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли и снова принялся молиться.
Когда он, наконец, предстал перед Книгой, ему почти удалось отрешиться от всего, и Книга его услышала…
Она распахнулась веером страниц, с которых в воздух взметнулась золотая пыль, заискрила, разливаясь дрожащим озером призрачного мерцания, и в нём отчётливо проступили очертания Грозовой горы, её изрытые морщинами застывшей лавы склоны, белый дым, курящийся над вершиной и тонкое кольцо облаков…
Разбудить Грозовую гору…
И видение столетней давности, возникло в озере золотой пыли. Грозовая гора, изрыгает пламя, камни и пепел, чёрно-сизый дым, окутал далёкий горизонт и потоки лавы, огненными языками сползают в море. А море шипит и пенится, облака пара то и дело взлетают над тем местом, где огонь встречается с водой.
Видение пульсировало и светилось, и Гасьярд знал, что сейчас это видят все участники поединка. Он знал, что Книга может попросить что угодно, но не предполагал, что попросит именно это.
Грозовая гора — сердце их прайда, слишком мощная стихия, и никто из них, с их нынешними силами не способен на такое. Вот только…
Внезапно к нему пришло понимание того, что происходит. Именно в этот момент он осознал, что связывает Иррис и Альберта, понял, почему проснулась Грозовая гора в день помолвки Себастьяна, и понял, как он сможет победить.
Всё дело в Потоке.
Связь между Иррис и Альбертом, не просто брачный ритуал, открывающий души, вовсе нет. Это соединение стихий. Только, очевидно, что Иррис и Альберт не понимают сути того, что происходит между ними, они даже не подозревают, на что способна эта странным образом соединившая их связь.
А вот Книга знает. И Книга видит её.
Вот откуда такое испытание для поединка! О Боги! Он же просто дурак!
Ведь это он сделал всё своими руками, там, в Мадвере! Он же сам открыл эти ворота, связав Иррис с Домом Драго во время подписания соглашения! А потом Альберт просто стал первым, кому Иррис откликнулась, кому открылась и кто прикоснулся к Потоку. Вот откуда эта связь!
Он не просто дурак! Старый дурак! Как он мог допустить такую глупость? Он ведь специально не завершал её ритуал с Себастьяном, чтобы не получилось этой связи… Всё должно было быть не так! Но откуда ему было знать, что у неё на пути появится Альберт? И что Иррис позволит ему это сделать? Откроется ему? И когда? Когда она успела? И как он смог?
Проклятье! Какая же она двуличная! Обманщица! Лгунья! Обмануть его! Сделать это за спиной Себастьяна и так умело всё скрывать! О нет, она достойна наказания за такое…
Гасьярд был зол. Нет, он был просто в бешенстве, когда понял свою оплошность, когда понял, что эти двое всё это время водили его за нос, и что от победы Альберта сейчас отделяет только его незнание. Как только он поймёт, всё станет необратимо.
У Гасьярда даже руки задрожали. Он так долго к этому шёл, и что? Какой-то паршивый бастард заберёт у него всё? Просто так?
Нет уж! Такому не бывать!
Он сжал руки в молитвенном жесте, переплёл пальцы, так что они даже побелели от усилия, снова склонился над Книгой и представил совсем другую картину.
Просить у Книги исполнения своих желаний можно лишь, если это что-то действительно важное. Просить нужно только то, что позволит растить в себе силу, менять себя к лучшему, иначе Книга просто посмеётся над тобой. Но то, что просил Гасьярд, должно было изменить всё. Книга поймёт, что он достоин быть верховным джартом, что он, как никто другой, сможет воспользоваться Потоком и дать дому Драго то, в чём тот нуждается уже почти сто лет — новую силу и мудрость. Книга, конечно, взамен пошлёт ему испытания, и если он их выдержит, то получит желаемое. Но он готов к испытаниям…
И он хотел представить Поток и великие дела, которые он совершит на благо Дома, он хотел представить себя сидящим в своём кабинете, среди важных бумаг и карт, их — вдвоём с Иррис, принимающими послов в Красном зале…
Картинка ожила — ветер шевелил занавеси на окнах его кабинета, где-то били часы, отмеряя полдень, на стол красного дерева ложились свитки, натужено скрипело перо, перешёптывались послы, алый воск капал на листы и оттиск его печати должен был венчать решение. Иррис стояла перед ним, и он ощущал, как вращается Поток, а он черпает в нём силы для новых дел…
…но, картинка, почему-то замерла.
Исчезли послы, и перо и свитки, занавеси на окнах, лишь где-то били часы, отмеряя первую четверть утра, и только Иррис стояла перед ним пылающая и манящая, с румянцем на щеках, и смотрела ему в глаза. Он слышал, как вращается Поток, сводя его с ума, а с её губ сорвались слова:
— Мне не нужна никакая тавра! Никакие иллюзии или наваждения! Я не хочу представлять Альберта, когда я с тобой! И никого другого, когда ты касаешься меня! Гасьярд! Я хочу чувствовать всё до последней капли. Твои руки, твои губы, хочу видеть твои глаза! Хочу знать, что это ты…
И всё это вспыхнуло так ярко, ослепило, вонзилось в сердце, погасив все помыслы о величии Дома Драго, о делах и свершениях на благо прайда, оставив внутри лишь одно желание — обладать. Получить её, во что бы то ни стало.
Книга снова распахнулась, зашелестели страницы, с которых на пол стекали созданные им образы — послы и свитки, печати и алый воск, они, превращаясь в белый песок и падали на гранитный пол башни. И только лицо Иррис, пылающее румянцем, осталось в облачке золотой пыли, взметнулось вверх, снова насмехаясь над ним, и рассыпалось, не оставив и следа.
Книга захлопнулась, и в башне снова стало сумрачно.
Гасьярд беззвучно опустился на пол, колени дрожали от напряжения и тряслись руки, он вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони, и горько усмехнулся.
Дурак!
Нельзя обмануть Книгу. Она всё равно вытащит наружу твои истинные желания.
Он прислонился лбом к постаменту и сидел так некоторое время, успокаивая бешено бьющееся сердце.
Ну, что же, даже если он не станет верховным джартом, но Иррис достанется ему — такой расклад его устроит. А если она скажет те слова, что он только что слышал, наверное, он будет почти счастлив. Но Книга не сделает всё за него — ему нужно действовать самому.
Между ним и победой сейчас стоит только Альберт. Эта связь между ним и Иррис — в ней его сила, и в ней его самая большая слабость. Поэтому убрать с дороги его будет совсем несложно, и Гасьярд знал, кто ему в этом поможет.
Когда он постучал в двери леди Хейды, было уже темно.
* * *
— И почему я должна помогать тебе? — Хейда отпила немного вина. — Я уже и так сделала всё, что ты просил, и к чему это привело?
Они сидели в креслах в большой гостиной, некогда принадлежавшей Салавару, а теперь его вдове. Здесь было уединённо, и никто не мог помешать их разговору.
— По крайней мере, ты теперь законная вдова верховного джарта. С тобой никто не развёлся и не отправил с мизерным содержанием прочь из дворца. Этого мало? Хорошо. Хочешь получить больше — для этого не ты должна помогать мне, а мы с тобой снова должны помочь друг другу. Я ведь знаю всё о тебе Хейда, и я знаю, чего ты хочешь, — мягко произнёс Гасьярд.
— И чего же? — она усмехнулась.
Гасьярд встал, прошёлся по комнате, заложив руки за спину, и пламя свечей заколебалось, потревоженное волной воздуха. Он осторожно выглянул в окно — залитый луной сад был пуст. После того, что произошло на совете и испытания, назначенного Книгой, вся семья Драго утихла на какое-то время, пытаясь понять, что же теперь делать. Никто не ожидал, что испытание будет настолько сложным. И Гасьярд знал, что Себастьян и Милена сейчас в замешательстве, что они не знают, как им выиграть поединок. Поодиночке их сил не хватит, чтобы разбудить Грозовую гору. И Гасьярд надеялся, что к утру, кто-то из них сломается и придёт к нему, предлагая объединиться. Скорее всего, это будет Таисса, а она убедит своего брата.
Альберт не придёт к нему с предложениями, это понятно. И поэтому Гасьярд поставил надёжных людей следить за ним. Вряд ли Альберт решится сделать что-то ночью, а завтра утром он уже устранит эту проблему.
— Знаю ли я, чего ты хочешь? — Гасьярд остановился у камина и, прислонившись к нему плечом, скрестил на груди руки. — Ты хочешь выйти замуж за Драгояра и вернуть своё место в этом доме — и я могу это устроить. Ты же понимаешь, что если Милена добьётся своего и её брат победит, то Драгояр женится на Иррис, а ты так и останешься всеми забытой вдовой, и в лучшем случае будешь прислуживать ей, как экономка. Но если ты поможешь мне убрать с дороги Альберта, то я помогу тебе с Драгояром.
— А может, мне просто выйти замуж за Альберта? — Хейда повела плечами, демонстрируя откровенное декольте. — Он тоже неравнодушен ко мне. И тогда никакой Милены, никакой Таиссы, я же вижу, как все боятся его.
— А тебя не смущает тот факт, что ты для него лишь игрушка? И что Альберт по уши влюблён в Иррис? — Гасьярд впился в неё взглядом. — И что он просто дурит тебе голову?
— Влюблён? — удивлённо вскинула она бровь. — С чего бы? Ты врёшь мне! Врёшь, чтобы заставить сделать то, что тебе нужно. Я же не дура.
Она закинула ногу на ногу и ещё отпила из бокала. Гасьярд усмехнулся, очевидно, последним её словам, подошёл, сел в кресло и протянул ей руку.
— Дотронься, и я покажу тебе то, что происходило сегодня за обедом. Ты не могла этого видеть, но сейчас увидишь. Ну же? Хочешь увидеть всё сама? — произнёс он тихо.
Хейда отставила бокал и коснулась его руки.
— Ну что? Теперь ты мне веришь? — Гасьярд видел, как раздуваются её ноздри, и румянец заливает щёки, и едва сдержал улыбку.
— Подонок! — прошептала она, прищурившись.
Видно было, что в ней клокочет ярость. Теперь уже Хейда встала и принялась ходить по комнате, обхватив себя руками за плечи. Она остановилась напротив Гасьярда и произнесла, глядя ему прямо в глаза:
— Я сделаю с ним то же, что и с Салаваром! Проклятая Иррис! Сначала она едва не забрала у меня мужа, а теперь… Она второй раз переходит мне дорогу! И уж точно она не получит Драгояра! Жаль, она не сдохла от того яда! Жаль, что не утонула в том озере! Все помешались на этой Иррис! Милена всерьёз надеется женить на ней своего брата! Салавар хотел бросить меня ради неё, ты готов пойти на всё, и даже Альберт… Ненавижу её!
— Теперь ты понимаешь, почему Альберт её спас? — негромко спросил Гасьярд.
— Мерзавец! Он играл со мной! Ненавижу и его… Я убью его…
— Нет, Хейда, нет! — Гасьярд встал и взял её за руку, пытаясь успокоить. — Ты его не убьёшь, и Иррис тоже не убьёшь! Так ты только выдашь себя. Нужно сделать всё гораздо хитрее…
— Ты и в прошлый раз мне это говорил, и я сделала всё, как ты сказал, — она не могла успокоиться. — Теперь Салавара нет и что? И вы все, как кобели, бегаете за этой Иррис! И ты в первую очередь! Я уже не знаю, верить ли тебе! — Хейда выдернула свою руку из его ладоней.
— Послушай Хейда, ты должна мне верить. Я позволил тебе убить своего брата, и… поверь… я не раскаиваюсь в этом. И я даже восхищаюсь тобой, твоей выдержкой и силой воли. И нам осталось сделать всего один шаг к нашей цели, — мягко добавил Гасьярд, — я получу Иррис и место верховного джарта, а ты получишь Драгояра. Я подвину Милену и Таиссу, и сделаю тебя главной распорядительницей всех мероприятий нашего Дома, а Драгояра главным советником. Ты будешь управлять здесь всем и делать, что захочешь. У тебя будет власти больше, чем при Салаваре. А Милена и Таисса будут на третьих ролях. А когда-нибудь я избавлюсь и от них. Ты, конечно, зря не рассказала мне о тех бумагах, что нашла Милена, знай я заранее, что именно она нашла, всё прошло бы иначе.
— Она сделала это сама, я ей не помогала, — раздосадовано отмахнулась Хейда, — и мне она тоже ничего не сказала. Я узнала, что в них, только на обеде.
— Видишь? Милена тоже тебе не доверяет, так что будь осторожна. Милена, понимая, что не выиграет поединок, может попытаться причинить вред Иррис назло остальным, чтобы она никому не досталась. Ты должна не допустить этого. Иррис должна быть живой и невредимой, иначе мне верховным джартом не стать. А ты взамен получишь всё, что хотела.
Хейда смотрела на него некоторое время, а потом вздохнула, словно смирившись, и сказала:
— Ладно. Что я должна сделать?
Гасьярд достал из кармана пузырёк и протянул Хейде.
— Добавь это в воду и еду, в то, что будет есть или пить Иррис утром. Она почувствует недомогание, похожее на то, что было в прошлый раз, когда она выпила яд. Ты должна быть рядом в этот момент, позовёшь на помощь и пошлёшь Арману за Альбертом.
— И что?
— И всё. Больше ничего не нужно.
— Ты сам хочешь её отравить? — удивлённо спросила Хейда. — И чтобы подумали на меня?
— Нет. Недомогание пройдёт быстро. Мне просто нужно выманить Альберта из его покоев.
Глава 31. Побег
— Охохошечки! Как же всё паршиво вышло! — пробормотал Цинта, дослушав рассказ Альберта и слезая с кровати. — Один только день удалось мне поболеть и смотри, мой князь, чего ты натворил!
— Да уж, Цинта, а будь ты на ногах, всё ясен день, вышло бы по-другому, да? — стаскивая камзол, усмехнулся Альберт, он только что вернулся из города и был весь в пыли. — Хотя да, болезнь твоя нынче отменяется, держи!
Он протянул Цинте небольшую бутыль.
— А это ещё что?
— Чудодейственное средство, которое поставит тебя на ноги, потому что ты мне понадобишься сегодня ночью — быстрый, шустрый и здоровый.
— И что это за средство? — осторожно спросил Цинта, разглядывая тёмную густую жидкость.
— Подарок от моей ашуманской няни, — подмигнул ему Альберт.
— Владычица степей! Пить ашуманское зелье? Да ни за что! — воскликнул Цинта и отставил бутылку.
Альберт укоризненно посмотрел на него, потом на бутылку, и спросил спокойно, кладя на комод баритту:
— Сам выпьешь или тебя заставить? Я же сказал, ты мне нужен быстрый, шустрый и здоровый. Можешь воспринимать это как… испытание на себе нового лекарства. Ты же хочешь стать лекарем? А знаешь, сколько я перепил всякой дряни пока учился? То-то же. И, кстати, где твоя подружка? Она нам тоже понадобится.
— Армана? А она-то зачем?
— Видишь ли, мой таврачий друг, если ты правильно понял суть моего рассказа, то всё вышло не просто паршиво, а очень и очень паршиво. И если мы в этом доме доживём до завтрашнего вечера, это будет, наверное, просто чудом. Во всяком случае, за свою жизнь я бы нынче не дал и медной леи, — Альберт принялся рыться в бумагах, лежащих в секретере.
— И? Дай-ка угадаю, у тебя есть какой-то план и… Охохошечки! Боюсь даже подумать, что ты задумал на этот раз! — вздохнул Цинта. — Ты же не собираешься кого-нибудь убивать?
— Нет. Не собираюсь. Но, должен сказать… что такая мысль приходила мне в голову. И меня останавливает только то, что список тех, кого я желаю убить, слишком длинный, — усмехнулся Альберт.
— Тогда что ты намерен делать?
— Послушать, наконец, тебя, — весело произнёс Альберт, — и сделать то, что сделал бы на моём месте любой разумный человек — бежать, Цинта. Б-е-жать! Либо мы сбежим, либо нас убьют — tertium non datur![8]
— Ушам своим не верю! — Цинта присел на табурет.
Альберт подвинул ногой другой табурет, сел напротив Цинты и, понизив голос почти до шёпота, произнёс:
— Сейчас ты выпьешь эту бутылку до дна, найдёшь Арману, и так, чтобы никто не видел, где-нибудь на кухне или в саду, попросишь её передать эту записку Иррис, — он вложил Цинте в руку свёрнутый вчетверо листок, — и смотри, чтобы эта рыжая змея Хейда ничего не заподозрила. Там всё написано. К закату ты должен ждать в саду. Охрана у покоев Иррис стоит у дверей и внизу, под окнами. Ту, что под окнами я отвлеку. За это время, ты должен помочь выбраться Иррис. Пройдёте через оранжерею, за ней в заборе есть дверь, вот ключ от неё, — Альберт положил ключ на стол. — Дверь потом запрёшь. Снаружи вас будет ждать человек, его зовут Нахди, поедете с ним и укроетесь в ашуманском квартале. Шиана обещала спрятать вас. А завтра я приеду.
— Но… мой князь, — растерянно произнёс Цинта, — ты это всё всерьёз?
— Цинта, послушай, — голос Альберта был на удивление мягким и спокойным, — с этого злополучного обеда за мной уже следят двое, и это те, кого я заметил. Может, их и больше. Гас знает всё, и Себастьян знает, а значит и Таисса, и Эверинн, и одному Дуарху известно, кого ещё они посвятили во всё это. Они знают, что им не выиграть поединок без Иррис, без связи с ней и с Потоком. А в настоящий момент с ней и Потоком связан кто? Правильно — я! А теперь, Цинта, сложи два и два, и подумай, какой ингредиент нужно выкинуть из этой микстуры, чтобы выиграть поединок? Так что, конечно, я всерьёз!
— Но… а если нас найдут?
— Тебя, наверное, выпорют на конюшне для острастки. Иррис посадят под замок, а меня в Чёрную башню до суда. А потом, может быть, казнят, а может, оставят в Чёрной башне навсегда. Так что, сам понимаешь, надо, чтобы вас не нашли. Шиана позаботится об этом — найти кого-то в ашуманском квартале всё равно, что иголку в стоге сена. Главное — забудь свою совесть и честность, никому ничего не разболтай, и просто сделай всё, как я сказал. И помни, что за Иррис ты отвечаешь головой, и, кстати, чтобы ты понимал, это не фигура речи!
— Да понял, я понял! — Цинта покосился на бутылку. — А как же Армана?
— Возьмёшь её с собой.
— А ты? Почему ты не едешь с нами?
— Потому что мне надо их отвлечь, и это… займёт какое-то время. А теперь пей живо этот бальзам, пока я сам в тебя его не влил.
— И как же… ты их отвлечёшь?
— Ну что ты за приставучий тип, Цинта! Придумаю как! Но смотри, что бы ни происходило, даже самое безумное, не вмешивайся, твоё дело — побег. Вот, держи, — Альберт протянул ему кинжал, — если кто вздумает встать у вас на пути, не мешкай и, главное, не буди свою совесть.
— Охохошечки! Владычица степей! Я на такое не соглашался! — вздохнул Цинта в отчаянии.
— Ты предпочитаешь ещё раз получить кинжал в грудь или отведать змеиного яда? — Альберт прищурился. — Ты же понимаешь, что для угрызений совести у нас нет ни времени, ни выбора? Настрадаешься после. Напишешь десять писем Учителю и свалишь всё на меня.
— А ты куда опять собрался? — с тревогой спросил Цинта, глядя, как Альберт снова пристёгивает баритту.
Читать бесплатно другие книги:
