Путешественница Гэблдон Диана

Пожар бушевал не просто в нашей стороне, но в самом тупике Карфакс. Устье этого тупика было запружено возбужденными зеваками, толкавшимися и вытягивавшими шею в попытке что-нибудь разглядеть и без конца задававшими друг другу бессвязные вопросы. Из прохода со стороны тупика тянуло жаром, Джейми, не колеблясь, ринулся в толпу, силой прокладывая путь. Стараясь не отставать, я проталкивалась следом, орудуя локтями и не видя перед собой ничего, кроме его широкой спины.

Мы выбрались из толчеи, и я увидела, как плотные клубы серого дыма выкатываются из обоих нижних окон типографии. А над всем этим поднимался, перекрывая людские голоса, шум пламени, будто разговаривающего с самим собой.

С отчаянным криком «Мой станок!» Джейми бросился к дому и пинком распахнул дверь. Облако дыма вырвалось из открытого входа и поглотило его, как голодный зверь. Встречная волна дыма заставила Джейми пошатнуться, он опустился на колени и на четвереньках стал пробираться внутрь.

Вдохновившись его примером, несколько человек из толпы побежали по ступенькам печатной мастерской и тоже исчезли в наполненном дымом строении. Жар был настолько интенсивным, что поднятый им ветер трепал юбку вокруг моих ног, а о том, как его могут выносить находящиеся внутри люди, страшно было и подумать.

Позади снова раздались крики: прибыла городская стража. Пожар, похоже, был этим людям не в диковину. Они мигом сбросили с себя красные, как вино, мундиры и устремились в атаку на огонь: разбили окна и начали выплескивать туда воду из ведер. Тем временем прибывала и толпа: к зевакам присоединились жители верхних этажей соседних домов, опасавшиеся, что огонь перекинется на их жилища, и выводившие от греха подальше на улицу своих возбужденных детишек.

Ребята с ведрами, спору нет, вели себя храбро и действовали энергично, но в их успех мне верилось слабо. Я как раз металась взад-вперед по тротуару, пытаясь разглядеть, что творится внутри, когда в окно, едва не пришибив одного из пожарной команды, вылетел лоток со свинцовым типографским шрифтом. Он грохнулся на камни, литеры разлетелись, и какие-то мальчишки мигом бросились к ним, чтобы набить карманы, но их отогнали возмущенные соседи. Одна пухленькая особа в фартуке совершила рискованный бросок к тяжеленному лотку и оттащила к обочине, где присела над ним, словно наседка над кладкой. Правда, прежде чем ее спутники успели собрать рассыпавшийся шрифт, им пришлось отступить назад под градом предметов, которые посыпались из обоих окон: летело всевозможное типографское оборудование, включая емкости с краской, иные из которых разбивались о камни, оставляя кляксы, сливавшиеся с лужами воды.

Вдохновленный сквозняком из распахнутых окон и двери, голос огня перешел от трескучего шепота к удовлетворенному реву. Из-за того что невозможно было лить воду через окна, потому что из них выкидывали всякие предметы, предводитель городской стражи крикнул что-то своим людям и, прикрыв нос намоченным в воде носовым платком, пригнулся и вбежал в здание. С полдюжины подчиненных последовали за ним.

Остальные борцы с огнем сменили тактику: теперь ведра с водой быстро передавались по цепочке от ближайшей колонки с ручным насосом, а пустые просто скатывались к ней вниз по склону. Эдинбург выстроен в основном из камня, но большинство домов здесь расположено впритык, причем в каждом множество каминов и дымоходов. В такой ситуации пожары, надо полагать, вряд ли являлись редким явлением.

Подтверждением тому послужил снова поднявшийся шум. Толпа, как Красное море перед народом Моисея, расступалась, давая дорогу пожарной машине, которую тащили не лошади, а взявшиеся за постромки люди – громоздкая бочка с конской упряжкой не смогла бы маневрировать в извилистых, узких улочках. Чудо пожарной техники восемнадцатого века сверкало полированными латунными боками, отражая всполохи пламени.

Жар между тем становился все сильнее. Даже мне на расстоянии было трудно вдыхать горячий воздух, так что же говорить о Джейми! Сколько еще продержится он в этом аду, не угорев от дыма и не угодив под обрушение кровли?

– Иисус, Мария и Иосиф!

Неожиданно рядом со мной появился Айен, ухитрившийся протиснуться сквозь толпу, невзирая на деревянную ногу. Он схватился за мою руку, чтобы сохранить равновесие, когда очередной град предметов вынудил людей вокруг нас отшатнуться.

– Где Джейми? – прокричал Айен мне в ухо.

– Внутри! – прокричала я ему в ответ.

У двери печатной мастерской вдруг возникли суматоха и возня, сопровождавшиеся криками, заглушившими на время рев пламени. Сначала под клубящимся шатром валившего из двери дыма были видны лишь тяжело ступающие ноги, но потом на виду оказались шестеро мужчин – Джейми в их числе, – с трудом тащившие тяжеленную махину печатного пресса. Опустив свою ношу перед входом, они развернулись и снова бросились в горящее здание.

Однако походило на то, что дальнейшие действия были уже бесполезны: изнутри донеся грохот, и все окна верхнего этажа внезапно осветились пляшущими языками пламени. Люди, находившиеся внутри, начали покидать здание: почерневшие от сажи, они выходили, шатаясь, задыхаясь и кашляя, а иные и вовсе выбирались на четвереньках. Команда изо всех сил налегала на помпу латунной бочки, но хотя вода била из шланга мощной струей, на огонь это не производило ни малейшего впечатления.

Рука Айена стиснула мою, словно челюсти капкана.

– Айен! – неожиданно заорал он так громко, что перекрыл и рев пожара, и гомон толпы.

Я проследила за его взглядом и увидела в окне второго этажа почти призрачную фигуру: вроде бы человек ухватился за оконный переплет, но потом пропал из виду. То ли упал, то ли его заволокло дымом.

Душа моя ушла в пятки. Конечно, никакой уверенности в том, что это именно юный Айен, не было и быть не могло… Но вдруг? Айен-старший не стал тратить время на догадки, а рванулся к горящему зданию со всей быстротой, на какую был способен со своей деревянной ногой.

– Постой! – крикнула я и побежала за ним вслед.

Джейми опирался на печатный станок, грудь его вздымалась: еще не отдышавшись, он благодарил своих помощников.

– Джейми!

Я схватила его за рукав, бесцеремонно оторвав от краснолицего цирюльника, который возбужденно вытирал измазанные в саже руки о свой фартук, оставляя длинные черные полоски среди подтеков засохшего мыла и капель крови.

– Там, наверху! – крикнула я, указывая рукой. – Там Айен-младший!

Джейми отступил назад, вытирая рукавом закопченное лицо, и растерянно уставился на верхние окна. Ничего, кроме дыма да языков бьющегося о стекло пламени, видно не было.

Здравомыслящие люди в толпе попытались удержать Айена-старшего, но он оттолкнул их. Напрасно капитан стражи взывал к его разуму, указывая, что лестница уже обрушилась, а следом может рухнуть и крыша.

Даром что худощавый да хромой, Айен был жилистым малым, закаленным жизнью в горах, да и отцовское отчаяние придавало ему сил, так что, несмотря на численное преимущество стражников – в основном отставных солдат, – он дюйм за дюймом продвигался вперед, навстречу огненному зеву двери, вовлекая в это движение других.

Джейми сделал глубокий вдох, вобрав в опаленные легкие как можно больше воздуху, и тоже взбежал по ступенькам, обхватил Айена за пояс и стал оттаскивать назад.

– Назад, приятель! – прохрипел он. – Ни черта у тебя не выйдет: лестница-то уже обрушилась.

Он огляделся по сторонам, увидел меня и резко отшвырнул Айена назад так, что тот угодил в мои объятия.

– Попридержи старого, пока я добираюсь до малого.

С этими словами он повернулся и устремился вверх по ступенькам соседнего здания, прокладывая себе путь через толпу завсегдатаев шоколадной лавки цокольного этажа, возбужденно высыпавших на мостовую прямо с оловянными кружками в руках.

По примеру Джейми я крепко обхватила Айена за пояс и не выпускала, пока он дергался, порываясь последовать за Джейми. Правда, потом Айен перестал вырываться и обмяк, лишь сердце его бешено колотилось прямо под моей щекой.

– Не переживай, – прошептала я, даже не зная, слышит ли он. – Джейми справится, он его вытащит. Вот увидишь, обязательно вытащит.

Айен молчал, может, и вправду меня не слышал, и лишь хрипло, тяжело дышал. Когда я убрала руки с его пояса, он остался на месте и даже не шелохнулся, но стоило мне встать рядом, он схватился за мою руку и крепко сжал ее. Признаться, до боли, но я и не подумала отнимать ее.

По прошествии не более чем минуты окно над шоколадной лавкой раскрылось и оттуда появились голова и плечи Джейми; рыжие волосы светились, словно отбившийся от основного огня язычок пламени. Он выбрался на подоконник, присел на корточки и осторожно повернулся, пока не оказался лицом к зданию.

Приподнявшись на цыпочки, Джейми ухватился за водосточный желоб, шедший вдоль края крыши, и стал подтягиваться на руках, одновременно ища пальцами ног опору в щелях между скрепленными раствором камнями фасада. Наконец, издав надсадный звук, который был слышен даже внизу, он перевалился через край крыши и пропал за скатом.

Человек не столь высокого роста ни за что не смог бы проделать это, как, конечно же, не смог бы и Айен с его деревянной ногой. Айен, к слову, бубнил что-то себе под нос, наверное, молитву, – понять было невозможно, потому что челюсти его были сведены, а лицо напряжено от страха.

– За каким чертом его понесло наверх? – подумала я, не осознавая, что произнесла это вслух, пока стоявший рядом со мной цирюльник, прикрывая ладонью глаза, не ответил:

– Так ведь на крыше типографии есть люк, мэм. Будьте уверены, мистер Малькольм хочет забраться с крыши на верхний этаж. Там ведь вроде бы кто-то остался, никак его подмастерье.

– Нет! – отрезал Айен, услышав его слова. – Там мой сын!

Цирюльник под хмурым взглядом Айена отпрянул и неловко пробормотал извинения, но тут толпа взревела. На крыше появились две человеческие фигуры, и Айен, выпустив мою руку, рванулся вперед.

Джейми поддерживал рукой юного Айена, сложившегося чуть ли не пополам и шатавшегося от удушливого дыма, но и сам еле плелся. Было очевидно, что ни тому ни другому самостоятельно с крыши не спуститься.

Но тут Джейми углядел в толпе Айена-старшего, сложил руки рупором и громко крикнул:

– Веревку!

Слава богу, веревка оказалась под рукой: городская стража была снабжена всем необходимым. Один из стражников достал моток, но Айен тут же выхватил его и, оставив этого достойного человека растерянно моргать, повернулся лицом к дому.

При виде своего зятя Джейми ухмыльнулся, сверкнув на фоне закопченной физиономии белыми зубами, а Айен ухмыльнулся в ответ. И то сказать: сколько раз эти двое бросали друг другу веревку, когда появлялась надобность что-то поднять или спустить с высоты.

Толпа подалась назад, когда Айен широко размахнулся. Тяжелый моток взлетел по плавной параболе, разматываясь на лету, и угодил в подставленную руку Джейми с точностью шмеля, садящегося на цветок. Джейми подтянул болтающийся хвост и на миг исчез, чтобы обвязать веревку вокруг основания дымовой трубы.

Далее все было проделано быстро: две закопченные фигуры благополучно приземлились на мостовую. Юный Айен с веревкой, обхватывающей грудь и пропущенной под мышками, мгновение стоял прямо, но, как оказалось, лишь потому, что его удерживало натяжение веревки. Едва оно ослабло, как колени его подкосились и он осел на мостовую.

– Ты в порядке? Скажи что-нибудь!

Отец упал на колени рядом с сыном, судорожно пытаясь развязать веревку на его груди и одновременно приподнять лежавшую на камнях голову.

Джейми опирался о перила шоколадной лавки, отчаянно кашляя и отхаркиваясь, с черным от копоти лицом, но целый и невредимый. Я села по другую сторону от Айена-младшего и положила его голову себе на колени, не зная, плакать мне при виде этого бедолаги или смеяться.

Во время утреннего визита он показался мне пусть не красавцем, но миловидным парнишкой, отчасти унаследовавшим привлекательность своего отца. Теперь волосы с одной стороны головы превратились в опаленную щетину, а кожа под черными разводами сажи была розовой, как у молочного поросенка, только что снятого с вертела.

Я нащупала на тонкой шее пульс, оказавшийся, к моему облегчению, ровным. Дыхание мальчика было хриплым и прерывистым, но этому не приходилось удивляться: оставалось только надеяться, что у него не обожжены легкие. Бедняга заходился в затяжном кашле, его худощавое тело сотрясалось у меня на коленях.

– С ним все в порядке?

Айен непроизвольно подхватил сына и перевел в сидячее положение, но голова парнишки бессильно болталась туда-сюда, и спустя миг он повалился мне на руки.

– Думаю, да, но пока трудно сказать с уверенностью.

Парнишку продолжал мучить кашель, и он еще не вполне пришел в себя. Я прижимала его к себе, баюкая, будто огромного младенца, и поглаживала его содрогавшуюся спину.

– Он в порядке? – спросил Джейми, присевший на корточки рядом со мной.

Наглотавшись дыма, он так охрип, что я с трудом узнала его голос.

– Надеюсь, что да. А как ты? У тебя вид, как у Малькольма Экс[14], – сказала я, всматриваясь в него поверх обмякшего плеча юного Айена.

– Правда? – Он с удивленным видом приложил руку к своему лицу и успокаивающе улыбнулся. – Не могу сказать, как я выгляжу, но пока что я никакой не экс-Малькольм, а вполне нынешний, всего лишь малость опаленный по краям.

– Назад, назад! – Ко мне подскочил капитан стражи со взъерошенной седой бородой и дернул меня за рукав. – Отойдите, мэм, крыша вот-вот рухнет!

Так оно и случилось; пока мы пробирались к безопасному месту, крыша печатной мастерской упала и наблюдавшая толпа ахнула, когда на фоне темневшего неба ярким фейерверком взметнулся огромный фонтан искр.

И, словно обидевшись на этот вызов, небеса ответили на выброс жара и пепла дробью дождя, тяжело забарабанившего по крышам и камням мостовой. Жители Эдинбурга заголосили и, как напуганные тараканы, стали разбегаться по окрестным зданиям, предоставив природной стихии завершить работу, с которой не справилась пожарная бочка.

Мы с Айеном-старшим и его сыном дожидались Джейми. Щедро раздав деньги страже и другим помощникам и договорившись о том, чтобы его станок, а также все спасенные инструменты и материалы временно поместили в сарай, принадлежавший цирюльнику, Джейми устало побрел к нам.

– Как малый? – спросил он, вытирая рукой лицо.

Дождь усилился, и воздействие его струй на вымазанную сажей физиономию привело к весьма живописным результатам. Когда Айен взглянул на Джейми, то страх, тревога и гнев на его лице несколько потеснились, дав место кривой усмешке.

– Он выглядит немногим лучше, чем ты сам, приятель. Но, думаю, справится. Помоги нам.

Бормоча по-гэльски ласковые слова, больше подходящие для младенцев, Айен склонился над сыном, который сидел на каменном бордюре, раскачиваясь туда-сюда, как цапля на сильном ветру.

К тому времени, когда мы добрались до заведения мадам Жанны, Айен-младший уже самостоятельно переставлял ноги, хотя идти мог, лишь тяжело опираясь на отца с одной стороны и дядюшку – с другой. Бруно, распахнув дверь, вытаращил глаза и покатился со смеху.

По правде сказать, было от чего. Мы с Джейми оба босые, насквозь промокшие, а он вдобавок закопченный и в драной, обгоревшей одежде. Айен-старший с темными мокрыми волосами, лезшими ему в глаза, был похож на крысу-утопленницу с деревянной ногой.

Правда, в центре внимания оказался Айен-младший. С опаленной шевелюрой, опухшим красным лицом, похожим на клюв носом и моргающими глазами без ресниц он весьма смахивал на птенца какой-то экзотической птицы – может быть, только что вылупившегося фламинго. Лицу его краснеть было уже некуда, но вот задняя часть шеи побагровела, поскольку бедняге пришлось шествовать по дому в сопровождении заливистого смеха высыпавших из своих комнат девиц.

Наконец мы благополучно добрались до маленькой комнатки наверху, и едва дверь за нами затворилась, как Айен-старший сурово воззрился на своего незадачливого отпрыска.

– Значит, жить будешь, негодник? – требовательно спросил он.

– Да, сэр, – прохрипел бедолага, хотя, судя по его виду, можно было ожидать и отрицательный ответ.

– Хорошо, – хмуро сказал его отец. – Хочешь объясниться, или мне просто отходить тебя ремнем сейчас и не тратить наше с тобой время попусту?

– Ну не можешь же ты вот так взять и выдрать ремнем человека, у которого только что выгорели брови, Айен, – хрипло заметил Джейми, налив из стоявшего на столе графина стакан портера. – Это было бы не гуманно.

Он ухмыльнулся племяннику и вручил ему стакан. Парнишка жадно принялся пить.

– Ну ладно. Может, и не стоит, – согласился Айен, оглядев сына.

Уголок его рта невольно дернулся: больно уж жалкое зрелище являл собой парнишка. И чрезвычайно потешное.

– Но имей в виду, это не значит, что тебе не достанется по заднице потом, – предупредил он, – и это помимо того, что захочет сделать с тобой твоя мать, когда увидит твою физиономию. Ну а пока, парень, можешь расслабиться.

Не особо полагаясь на это великодушное высказывание, юноша промолчал, разумно ища прибежища в стакане с портером.

Я и сама выпила с удовольствием. Теперь мне стало понятно, почему жители Эдинбурга бросились врассыпную, едва пошел дождь. Попробуй-ка, промокнув до нитки, обсушиться в сыром каменном доме, не имея смены одежды и никакого источника тепла, кроме маленького очага.

Оттягивая липнущий к груди мокрый корсаж, я поймала заинтересованный взгляд Айена-младшего и с сожалением поняла, что, пока мальчишка в комнате, снять его мне не придется. Джейми, похоже, уже изрядно разбаловал мальца. Оставалось прибегнуть к последнему средству, и я залпом допила портер, ощущая разливающееся внутри тепло.

– Ну что, парень, чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поговорить?

Джейми уселся рядом с Айеном на подушечку напротив племянника.

– Да, пожалуй, – осторожно прохрипел парнишка, прокашлялся, как лягушка-бык, и повторил более решительно: – Да, я могу.

– Хорошо. Так вот. Во-первых, как ты оказался в печатной мастерской? И во-вторых, как вышло, что там случился пожар?

Юноша помолчал, сделал очередной глоток портера для храбрости и сказал:

– Это я его устроил.

Джейми и Айен выпрямились, ошеломленные его признанием. Джейми, по-видимому, усомнился в правильности своего утверждения относительно нецелесообразности порки юнцов со сгоревшими бровями, но с явным усилием взял себя в руки и просто спросил:

– Зачем?

Мальчик сделал еще глоток портера, закашлялся, снова приложился к стакану, очевидно подыскивая слова.

– Ну, – неуверенно произнес он, – там был человек…

И замолчал.

– Человек, – терпеливо подсказал Джейми, когда его племянник выказал признаки неожиданно наступившей глухоты и немоты. – Какой человек?

Юный Айен с глубоко несчастным видом сжал бокал в ладонях.

– Отвечай своему дяде сию же минуту, щенок! – рявкнул его отец. – Иначе я наплюю на все и всыплю тебе прямо сейчас!

Вот так, чередуя угрозы с подсказками, эти двое выжали-таки из парнишки более или менее связный рассказ.

В то утро Айен-младший, как и было велено, явился в трактир для встречи с Уолли, который должен был появиться там после того, как примет подводу с бренди и загрузит на другую ложную приманку – бочки с прокисшим вином.

– Велено? – перебил Айен сына. – Кто велел тебе?

– Я, – сказал Джейми, прежде чем юноша успел что-то вымолвить, и поднял руку, призывая зятя к молчанию. – Айен, если хочешь, мы это с тобой обсудим, но попозже. Сейчас для нас важнее узнать, что произошло сегодня.

Айен нахмурился и уже открыл рот, чтобы возразить, но передумал и кивком велел сыну продолжать.

– В общем, я был голоден, – сказал парнишка, потупившись.

– А когда ты не голоден? – произнесли его отец и дядя в один голос.

Они переглянулись, фыркнули от смеха, и напряженная атмосфера в комнате слегка разрядилась.

– Значит, ты пошел в таверну, чтобы перекусить, – сказал Джейми. – Все правильно, малый, в этом нет ничего плохого. И что случилось, когда ты там был?

Именно там, как выяснилось, он и увидел того человека. Маленький, похожий на крысу тип с косичкой моряка и слепой на один глаз. Он разговаривал с трактирщиком.

– Он спрашивал о тебе, дядя Джейми, – продолжил юноша, чей рассказ по мере поступления в организм портера становился все спокойнее. – Называл твое настоящее имя.

Джейми удивленно вскинулся.

– Джейми Фрэзер, ты хочешь сказать?

Юный Айен кивнул, потягивая портер.

– Ага. Но он знал и другое твое имя – Джейми Рой, я имею в виду.

– Джейми Рой?

Айен вперил в зятя недоумевающий взгляд, и тот с досадой пожал плечами.

– Под этим именем меня знают на пристани. Господи, Айен, ты ведь знаешь, чем я занимаюсь!

– Ну знаю, но я не думал, что ты впутал в свои делишки мальца! – возмущенно сказал Айен и снова переключился на сына: – Продолжай, парень. Я больше не буду тебя перебивать.

Моряк спросил хозяина таверны, как бы старому морскому волку, оказавшемуся на мели и подыскивающему себе работу, найти некоего Джейми Фрэзера, который, по слухам, имеет нужду в способных людях. Когда хозяин сделал вид, что не знает этого имени, моряк наклонился поближе, толкнул монету через стол и, понизив голос, спросил, не знакомо ли ему в таком случае имя Джейми Рой.

Хозяин притворился, будто глух, как змея, и моряк вскоре покинул трактир, но Айен-младший увязался за ним следом.

– Я подумал, что, может быть, не помешает узнать, кто он такой и что замышляет, – объяснил он, моргая.

– Тебе следовало бы оставить у трактирщика сообщение для Уолли, – сказал Джейми. – Впрочем, что сделано, то сделано. И куда этот тип отправился?

«Тип» зашагал по дороге весьма резвым шагом, но не настолько быстро, чтобы здоровый юноша не мог следовать за ним на безопасном расстоянии. Отличный ходок, моряк покрыл расстояние в пять миль до Эдинбурга менее чем за час и прибыл в таверну «Зеленая сова». Юный Айен следовал за ним. От этой гонки у него в горле пересохло.

Услышав знакомое название, я встрепенулась, но промолчала, не желая прерывать рассказ.

– Там было полно народу, – сообщил парнишка. – Утром что-то случилось, и все об этом говорили, но всякий раз затыкались, когда видели меня. В общем, там было то же самое.

Он прервал рассказ, чтобы прокашляться и прочистить горло.

– Моряк заказал выпивку – бренди, потом спросил хозяина, не знаком ли он с поставщиком бренди по имени Джейми Рой или Джейми Фрэзер.

– Так и спросил? – уточнил Джейми.

Он внимательно смотрел на племянника, но я видела, что в его голове идет напряженная мыслительная работа, отчего на лбу между густыми бровями залегла маленькая морщинка.

Человек методично обходил таверны одну за другой, повсюду сопровождаемый своей «тенью», и в каждом заведении заказывал бренди и повторял свой вопрос.

– Должно быть, у него на редкость крепкая голова, раз он пил так много, причем не пьянея, – заметил Айен.

Сын покачал головой.

– Да ничего он не пил, только прикидывался.

Его отец поцокал языком, потрясенный таким возмутительным переводом добра, но рыжие брови Джейми поднялись еще выше.

– А пригубливал ли он хоть раз? – резко спросил он.

– Ага. В «Собаке и ружье» и еще в «Синем кабане». Но именно что только пригубливал и всегда уходил, не допив. В других местах он не пил вообще, а мы заходили в пять заведений, прежде чем…

Он не закончил фразы и отпил еще.

Лицо Джейми претерпело поразительную трансформацию. Выражение хмурого недоумения сменилось полнейшей растерянностью, но вскоре озарилось пониманием.

– Вот оно что, – тихо пробормотал он. – Ну да…

Его внимание вернулось к племяннику.

– И что случилось потом, а, малый?

Юный Айен снова понурился и сглотнул так тяжело, что было видно, как ком прокатился вниз по его длинной тонкой шее.

– В общем, от Керса до Эдинбурга не ближний свет, и, когда столько топаешь, в горле пересыхает…

Его отец и дядя обменялись понимающими взглядами.

– Ты выпил слишком много, – констатировал Джейми.

– Откуда же было мне знать, что он собирался обойти столько таверн, верно? – воскликнул парнишка, пытаясь оправдаться, и его уши порозовели.

– Ну конечно, парень, – добродушно сказал Джейми, не желая переходить к обвинениям. – И на сколько тебя хватило?

Как выяснилось, хватило его примерно до середины Королевской Мили, где Айен-младший под совокупным воздействием раннего пробуждения, усталости от пятимильной пешей прогулки и примерно двух кварт эля задремал в уголке, а проснувшись примерно час спустя, обнаружил, что объект его преследования исчез.

– Поэтому я пришел сюда, – объяснил он. – Я подумал, что дядя Джейми должен узнать об этом. Но его здесь не было.

Мальчик взглянул на меня, и его уши порозовели еще больше.

– А почему ты решил, что он должен быть здесь?

Айен-старший одарил своего отпрыска убийственным взглядом, а потом перевел его на зятя. Гнев, закипавший в нем с утра, но до сего момента остававшийся под контролем, прорвался.

– Ты – грязный распутник, Джейми Фрэзер, раз у тебя хватило наглости привести моего сына в вертеп греха!

– Не тебе это говорить, папа!

Малец вскочил на ноги и, хотя его немного шатало, выпрямился и решительно сжал вытянутые по бокам руки в костистые кулаки.

– Не мне? Что ты этим хочешь сказать, щенок? – воскликнул Айен, и глаза его расширились от ярости.

– Я хочу сказать, что ты чертов лицемер! – хрипло выкрикнул его сын. – Читаешь нам с Майклом проповеди о чистоте и сохранении верности одной женщине, а сам все время тайком шастаешь по городу, выискивая шлюх!

– Что?!

Лицо Айена побагровело. Я с тревогой посмотрела на Джейми, который, похоже, находил в этой ситуации что-то забавное.

– Ты – чертов лицемер!

Юный Айен торжествующе выпалил это обвинение, ненадолго умолк, словно стараясь придумать еще одно, но когда снова открыл рот, дело ограничилось отрыжкой.

– Мальчик изрядно пьян, – сказала я Джейми.

Он взял графин с портером, посмотрел, сколько там осталось, и поставил графин на место.

– Ты права, – сказал он. – Я заметил бы раньше, если бы не его плачевное состояние.

Старший Айен пьян не был, но выглядел так же, как сын: багровая физиономия, выпученные глаза и напряженные мускулы шеи.

– Какого хрена ты хочешь этим сказать, щенок? – взревел он и угрожающе двинулся к своему отпрыску, который попятился и, наткнувшись на кушетку, неожиданно на нее шлепнулся.

– Вот что! – выкрикнул парнишка и, чтобы не оставалось сомнений, ткнул пальцем в мою сторону. – Ты обманывал мою мать с этой вонючей шлюхой!

Айен отвесил сыну затрещину, отчего тот растянулся на кровати.

– Ну ты и болван! – возмутился отец. – Да как у тебя язык повернулся сказать такое о твоей тетушке Клэр, не говоря уже обо мне и твоей матери!

– Тетушке?

Юный Айен уставился на меня с подушек, разинув рот, и стал похож на птенца, просящего еды. Я не выдержала и расхохоталась.

– Ты ушел раньше, чем я успела тебе представиться сегодня утром, – сказала я.

– Но ты же умерла, – ляпнул он.

– Пока нет, – заверила я его. – И еще поживу, если не подхвачу горячку, оттого что сижу здесь в мокром платье.

Мальчик уставился на меня округлившимися глазами, в которых промелькнуло восхищение.

– Старухи в Лаллиброхе поговаривали, будто ты ведьма, Белая Дама, а может быть, даже фея. Когда дядя Джейми вернулся домой после Куллодена без тебя, пошли слухи, что, возможно, ты вернулась обратно к феям, откуда и явилась. Это правда? Ты живешь в сумраке?

Мы с Джейми переглянулись, и он закатил глаза к потолку.

– Нет, – сказала я. – Я… э-э… я…

– После Куллодена она сбежала во Францию, – неожиданно и весьма уверенно заявил Айен. – Она думала, что твой дядя Джейми убит в сражении, поэтому и уехала к своим родственникам во Францию. А поскольку принадлежала к числу близких друзей принца, то не могла вернуться в Шотландию, не подвергая себя серьезной опасности. Но как только она узнала, что ее муж вовсе не умер, она тут же села на корабль и приехала, чтобы найти его.

У Айена-младшего отвисла челюсть. У меня тоже.

– Д-да, – подтвердила я, опомнившись. – Именно так все и было.

Парнишка переводил большие сияющие глаза с меня на дядю.

– Значит, ты вернулась к нему! – счастливо воскликнул он. – Господи, как это романтично!

Обстановка несколько разрядилась. Правда, Айен-старший еще хмурился, но и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нас с Джейми.

– Ну да, – проворчал он со скупой улыбкой. – Наверное, так оно и есть.

– Я-то думал, что такого рода помощь мне придется оказывать ему только годика через два-три, – заметил Джейми, опытной рукой держа голову племянника, в то время как тот мучительно отрыгивал в плевательницу, которую держала я.

– Да чего уж там, он всегда норовил забежать вперед, – махнул рукой Айен-старший. – Научился ходить раньше, чем стоять, и вечно совался в огонь, котлы с кипятком, свинарники да коровники.

Он погладил тощую спину.

– Потерпи, малец.

Еще немного – и обессилевшего парнишку уложили на кушетку, где он должен был под строгим приглядом дяди и отца приходить в себя от воздействия дыма, эмоций и слишком большого количества портера.

– И где, спрашивается, этот чертов чай, за которым я посылал?

Джейми раздраженно потянулся к колокольчику, но я остановила его. Можно было предположить, что после утреннего переполоха внутренний распорядок борделя еще не восстановился.

– Не трудись, – сказала я. – Я спущусь, заодно и чай принесу.

Взяв плевательницу и держа ее перед собой на расстоянии вытянутой руки, я вышла, слыша позади увещевания Айена-старшего:

– Послушай, дурачок…

Найти дорогу на кухню и получить все, что требовалось, удалось без труда. Я надеялась, что Джейми и Айен дадут парнишке несколько минут передышки. И он отдохнет, и я не пропущу ничего из его рассказа.

Но видимо, что-то важное все-таки прозвучало в мое отсутствие, потому что, когда я вернулась, в маленькой комнатке снова повисло облачко напряженности и Айен-младший, подняв глаза, быстро отвел их в сторону, чтобы избежать моего взгляда. Джейми пребывал в своем обычном невозмутимом состоянии, но Айен-старший выглядел почти таким же смущенным и огорченным, как и его сын. Он поспешил мне навстречу, забрал у меня поднос, бормоча слова благодарности, но тоже явно не хотел встречаться со мной взглядом.

Я взглянула на Джейми, вопросительно подняв бровь, а он слегка улыбнулся и пожал плечами. Я ответила тем же и взяла с подноса одну из мисок.

– Хлеб и молоко, – объявила я, и Айен-младший заметно повеселел. – Горячий чай. – Я вручила чайник его отцу. – Виски, – сказала я, дав бутылку Джейми. – И холодный чай для примочек от ожогов.