Путешественница Гэблдон Диана

Глава 55

Измаил

Спала я беспокойно и пробудилась поздно, в лихорадке, с пульсирующей головной болью. В подобном состоянии меня не хватило даже на то, чтобы протестовать, когда Марсали заявила, что нужно протереть мне лоб. Я благодарно расслабилась и, закрыв глаза, блаженствовала, ощущая нежные прикосновения смоченной уксусом прохладной ткани к моим разгоряченным вискам.

По правде говоря, эти прикосновения оказались столь успокаивающими, что я снова уплыла в сон, не заметив, как Марсали ушла. Другое дело, что снилась мне всякая дрянь вроде темных штолен и обгорелых костей, а разбудил грохот. С перепугу я подскочила на койке и резко села, отчего в мой бедной головушке произошла ослепительно белая вспышка боли.

– Что такое? – вскричала я, хватаясь обеими руками за голову, словно иначе бы она отвалилась. – Что происходит?

Окно было занавешено, чтобы меня не беспокоил свет, и глаза не сразу приспособились к сумраку.

У противоположной стены каюты маячила внушительная фигура, схватившаяся, будто передразнивая меня, за голову. Она разразилась потоком ругательств на смеси китайского, французского и гэльского языков.

– Черт побери! – Это уже прозвучало по-английски. – Провались все к хренову дьяволу!

Джейми отшатнулся к окну, держась за голову, которой основательно приложился к уголку моего шкафа. Он сорвал занавеску и открыл окно, впустив в каюту приятную струйку свежего воздуха и слепящий свет.

– Можешь ты, черт тебя побери, сказать, какого беса ты делаешь? – спросила я чрезвычайно суровым тоном, объяснявшимся тем, что свет колол мои чувствительные веки, точно иголками, а когда я схватилась за голову, это движение заставило вспомнить о каждом стежке, наложенном на раненую руку.

– Я искал твой ларец со снадобьями, – ответил Джейми, прикасаясь к макушке и морщась. – Проклятье, голову проломил. Ты только взгляни!

Он сунул мне под нос два пальца, слегка вымазанных в крови.

Я положила на них смоченную уксусом тряпицу и снова откинулась на подушки.

– С чего это тебе вдруг понадобился ларец с лекарствами? И почему не спросить у меня, вместо того чтобы устраивать тут возню и биться о стенки, словно пчела в бутылке? – раздраженно спросила я.

– Будить тебя не хотел, вот почему, – смущенно ответил он.

Я не выдержала и рассмеялась, и волны боли побежали по всему моему телу.

– Ничего страшного, что разбудил: мне снился плохой сон. Ну так зачем тебе понадобились лекарства? Кто-нибудь ранен?

– Я же тебе говорю: моя голова пострадала, – ответил Джейми, осторожно промокнул макушку мокрой тряпицей и сморщился. – Не хочешь ее осмотреть?

Вообще-то ответ на этот вопрос был однозначным: «не особенно», – но я жестом велела ему наклониться, чтобы взглянуть на макушку. Под шапкой волос действительно прощупывалась впечатляющая шишка с небольшой ссадиной, но в целом все повреждения тянули разве что на легкую контузию.

– Череп не проломлен, – отметила я. – У тебя самая крепкая башка из всех, какие мне случалось осматривать.

Движимая инстинктом столь же древним, как материнский, я наклонилась и нежно поцеловала шишку. Джейми поднял удивленно расширившиеся глаза.

– Говорят, это помогает, – пояснила я.

Уголок его губ тронула улыбка.

– О, здорово.

Джейми наклонился и осторожно поцеловал повязку на моей раненой руке.

– Лучше? – спросил он, выпрямившись.

– Намного.

Рассмеявшись, он потянулся за графином, плеснул оттуда немного виски и протянул бокал мне.

– Слушай, нужно твое снадобье для заживления ссадин и порезов, – сказал Джейми, наливая и себе.

– А, отвар боярышника. Знаешь, готового лекарства у меня нет: оно плохо выдерживает хранение, – ответила я, приподнимаясь. – Но если дело срочное, могу его приготовить – много времени это не займет.

Сама мысль о том, что нужно встать и тащиться на камбуз, повергала в уныние, но, возможно, встряска пошла бы мне на пользу.

– Ничего срочного, – успокоил меня Джейми. – Просто у нас в трюме пленник, похоже основательно избитый.

Я опустила стакан и уставилась на мужа.

– Пленник? Откуда у нас взялся пленник?

– С пиратского корабля. – Джейми насупил брови. – Хотя я не думаю, что он пират.

– А кто же тогда?

Джейми залпом выпил виски и покачал головой.

– Будь я проклят, если знаю. Судя по рубцам на спине, скорее всего, беглый раб, но я все равно в толк не возьму, почему он это сделал.

– А что он такого интересного сделал?

– Сиганул с «Брухи» прямо в море. Макгрегор заметил это, а когда «Бруха» уплыла, увидел барахтающегося в море человека и бросил ему линь.

– Да, забавно. Почему он так поступил? – спросила я с пробудившимся интересом, благо благодаря спиртному пульсация в висках ослабевала.

Джейми запустил пятерню в волосы и задумался.

– Не знаю, англичаночка, – ответил он, пригладив-таки непокорную шевелюру. – Вероятность того, чтобы такая команда, как наша, попыталась взять на абордаж пиратов, представляется ничтожной: любой купец ограничился бы тем, что отбил нападение. Какой резон захватывать пиратов? Но если он не собирался спасаться от нас, то, может быть, он спасался от них?

Последние золотистые капельки виски оросили мое горло. То была особая смесь Джареда из предпоследней бутылки, и напиток вполне оправдывал данное ему изготовителем название – «Ce Gheasacach», «Волшебный туман». Почувствовав себя лучше, я приподнялась.

– Если он ранен, я должна взглянуть на него, – заявила я и спустила ноги с койки.

Памятуя о том, как вел себя Джейми за день до этого, я ожидала, что он повалит меня обратно и вызовет Марсали, чтобы та села мне на грудь. Но Джейми задумчиво посмотрел на меня и кивнул.

– Оно бы неплохо. Но ты уверена, англичаночка, что можешь встать?

Уверенности у меня вовсе не было, но я попробовала. Стоило подняться на ноги, как каюта накренилась, а перед глазами заплясали черные и желтые точки, но я устояла, вцепившись в руку Джейми. Чуть погодя некоторое количество крови все же прилило к моей голове, пляска точек прекратилась, и я смогла увидеть озабоченное лицо Джейми.

– Все в порядке, – сказала я с глубоким вздохом. – Пошли.

Пленник находился под палубой, в трюме – низком помещении, заполненном разнообразными грузами. В носовой его части была отгорожена маленькая каморка, служившая местом заточения перепивших или проштрафившихся матросов, где сейчас и содержался пленник.

Во чреве корабля царили темень и духота, и, следуя за Джейми и светом его фонаря по сходням, я почувствовала, что у меня снова начинается головокружение.

Дверь открылась, и я поначалу ничего не увидела, но блеснувшие в свете фонаря глаза выдали присутствие человека. «Черный, как трубочист» – такова была первая мысль, возникшая в моем слегка помутненном сознании, когда на фоне темных досок стало вырисовываться и обретать черты лицо.

Неудивительно, что Джейми считал его беглым рабом: он выглядел африканцем, не рожденным на островах. Черный с красноватым отливом цвет кожи и сама манера держаться отличали его от островитян, выросших в рабстве. Он сидел на бочке со связанными за спиной руками и туго стянутыми ногами. От меня не укрылось, что, как только Джейми поднырнул под перегородку, пленник вздернул подбородок и развернул плечи.

Всю его одежду составляли драные штаны, и было видно, что он хоть и худощав, но очень силен: напряженные, рельефные мышцы выдавали человека, готового к нападению и защите, но никак не склонного к повиновению.

Джейми это тоже заметил и, подав мне знак, чтобы я оставалась позади, у стены, поставил фонарь на бочку, а сам присел на корточки перед пленником, глаза в глаза.

– Amiki, – произнес он, поднимая руки с открытыми ладонями. – Amiki. Bene-bene[39].

Это был «таки-таки», смешанный диалект, широко использовавшийся моряками и торговцами во всех портах, от Барбадоса до Тринидада.

Какое-то время чернокожий молча смотрел на Джейми пустыми глазами, но потом он поднял брови и вытянул связанные ноги.

– Bene-bene, amiki? – произнес он с иронической интонацией, легко узнаваемой на любом языке.

Джейми удивленно фыркнул и потер пальцем нос.

– Это уже что-то, – пробормотал он.

– Он говорит по-английски или по-французски?

Я подошла ближе. Пленник на миг коснулся меня взглядом и безучастно отвел глаза.

– Если и говорит, то не желает в этом сознаваться. Пикар с Фергюсом пытались поговорить с ним прошлой ночью, но он слова не проронил, только таращился на них. То, что он сказал сейчас, это вообще первые слова, произнесенные им на борту. Habla Espaol?[40] – неожиданно произнес он, обращаясь к пленнику.

Ответа не последовало. Чернокожий даже не посмотрел на Джейми, его безразличный взгляд замер на квадрате открытой двери позади меня.

– Э-э, sprechen Sie Deutsch? – задала я пробный вопрос.

Он не ответил. Впрочем, и мои познания в немецком на этом были исчерпаны.

– Nicht Hollander тоже, надо думать.

Джейми наградил меня ироничным взглядом.

– Я, конечно, мало что знаю насчет этого парня, англичаночка, но почему-то чертовски уверен в том, что он не голландец.

– Они везли рабов с Элевтеры, это голландский остров, – проворчала я. – Или с Сент-Круа, а это, кажется, датский.

И только тут (в то утро моя голова работала как никогда медленно) до меня дошло, что пленник – это наша единственная возможность выяснить что-то о пиратах, а стало быть, единственная тонкая ниточка, которая могла протянуться к Айену.

– Слушай, твоего знания «таки-таки» хватит, чтобы расспросить его об Айене?

Не сводя взгляда с пленника, Джейми покачал головой.

– Нет. Кроме уже сказанного, я знаю только, как произнести «плохо», «сколько?», «дай сюда» и «брось это, ублюдок». Непохоже, чтобы в нынешних обстоятельствах это здорово помогло.

На миг растерявшись, мы уставились на неизвестного, встретив его ответный бесстрастный взгляд.

– К черту все это, – неожиданно сказал Джейми, вытащил из ножен кортик, обошел бочку и разрезал узлы на запястьях и лодыжках пленника.

Джейми присел на корточки, положив клинок на колени.

– Друг, – четко произнес он на «таки-таки». – Хорошо?

Пленник не ответил, но слегка кивнул с осторожной усмешкой.

– Там, в углу, гальюн, – сказал Джейми по-английски, поднимая кортик и вкладывая в ножны. – Воспользуйся им, а потом моя жена займется твоими ранами.

По лицу чернокожего промелькнула тень удивления. Он снова кивнул, признавая свое поражение, и медленно поднялся с бочки, теребя штны неловкими, словно онемевшими руками.

Я вопросительно взглянула на Джейми.

– Хуже нет, когда тебя связывают таким манером, – пояснил он как нечто само собой разумеющееся. – Представляешь, невозможно самостоятельно помочиться.

– Представляю, – пробормотала я, предпочитая не думать, откуда ему это известно.

– И чертовская боль в плечах. Ты уж поосторожнее с ним, англичаночка.

В голосе Джейми прозвучало отчетливое предостережение, и я кивнула. Если его что и заботило, так вовсе не плечи пленника.

Я все еще испытывала головокружение, а духота добавила к этому и возобновившуюся головную боль, но мне все-таки досталось меньше, чем пленнику, которому и вправду «основательно всыпали».

Впрочем, повреждения его были по большей части поверхностными. На лбу вздулась здоровенная шишка, на плече краснела затягивающаяся отметина на месте содранного куска кожи и прочее в том же роде. Многих синяков и кровоподтеков на темной коже и при таком освещении мне было просто не рассмотреть.

Кожа на его запястьях и лодыжках была содрана: веревки, которыми его связывали для порки, оставили глубокие, кровоточащие следы. Настойка боярышника тут помочь не могла, но я прихватила с собой баночку мази из горечавки. Опустившись на палубу рядом с ним, я начала осторожно смазывать его раны холодной голубоватой мазью. Он обращал на меня не больше внимания, чем на эту самую палубу, и никак не отреагировал.

Гораздо больший интерес, чем свежие повреждения, представляли собой зажившие. С близкого расстояния я увидела тонкие белые линии, следы трех параллельных вертикальных разрезов на высоком узком лбу, между бровей. Несомненно, племенные знаки, а стало быть, этот человек был рожден в Африке. Подобные шрамы наносятся во время ритуала превращения мальчика в мужчину. Во всяком случае, так утверждал Мерфи.

Тело незнакомца под моими пальцами было теплым и гладким, скользким от пота. По правде сказать, я сама потела и ощущала нездоровое внутреннее тепло. Палуба под ногами мягко покачивалась, и, чтобы сохранить равновесие, мне пришлось коснуться ладонью его спины, исполосованной рубцами заживших шрамов. Они воспринимались пальцами, как взбугрившиеся следы проползавших под кожей червей. Примерно такие же следы остались и на спине Джейми.

При этой мысли мне стало не по себе, но я взяла себя в руки и продолжила обрабатывать повреждения.

Негр полностью игнорировал меня, даже в тех случаях, когда я точно знала, что мои прикосновения причиняют ему нешуточную боль. Взгляд его был сосредоточен на Джейми, который и сам смотрел на пленника с не меньшим интересом.

Суть проблемы была очевидна. Скорее всего, этот человек являлся беглым рабом и не имел ни малейшего желания говорить с нами, опасаясь, как бы мы по говору не определили, с какого он острова, и не вернули за вознаграждение владельцу. Теперь мы знали, что он худо-бедно говорит или, во всяком случае, понимает по-английски. Что, естественно, усугубляло его опасения.

Не приходилось сомневаться в том, что, даже если нам удастся убедить негра в отсутствии у нас намерения возвращать его прежним владельцам или обращать в собственного раба, он едва ли проникнется к нам безграничным доверием. Положа руку на сердце, его было трудно за это упрекнуть.

С другой стороны, этот человек являлся для нас лучшей, если не единственной, возможностью узнать, что случилось с Айеном Мурреем на борту «Брухи».

Когда я перевязала человеку запястья и лодыжки, Джейми подал мне руку, чтобы помочь подняться, и заговорил с пленником:

– Полагаю, ты голоден. Пойдем в каюту, подкрепимся.

Не дожидаясь ответа, Джейми взял меня за здоровую руку и повернулся к двери. Никакого отклика мы так и не услышали, но, обернувшись, я увидела, что раб следует за нами.

Джейми привел нас в мою каюту, не обращая внимания на любопытные взгляды матросов, и задержался лишь на минуту, чтобы попросить Фергюса принести чего-нибудь перекусить.

– Ну-ка назад в постель, англичаночка, – велел Джейми, едва мы добрались до каюты.

Спорить не приходилось. Рука моя болела, голова раскалывалась, и я чувствовала, как то и дело на меня накатывают волны жара. Все шло к тому, что я не выдержу и воспользуюсь имеющимся пока в запасе драгоценным пенициллином.

Правда, оставалась и возможность того, что организм сам сумеет справиться с инфекцией, но я не могла позволить себе ждать так долго.

Джейми налил стакан виски мне и нашему гостю. Держась по-прежнему настороже, негр принял его, пригубил, и глаза его расширились от удивления. Похоже, шотландское виски было для него в новинку.

Джейми плеснул себе и сел, указав гостю на место по другую сторону маленького столика.

– Меня зовут Фрэзер, – представился он. – Я здесь капитан. Это моя жена.

Последовал кивок в мою сторону.

Пленник помедлил, но потом, словно решившись, поставил стакан на стол.

– Они называть меня Измаил, – проговорил он низким голосом. – Моя не есть пират. Моя повар.

– Мерфи будет в восторге, – подала голос я.

Джейми проигнорировал мою реплику, сосредоточившись на вопросах, задаваемых вроде бы между делом, но хорошо продуманных. Лишь морщинка, залегшая между рыжими бровями, да легкое подергивание негнущихся пальцев выдавали его напряженный интерес.

– Корабельный кок? – уточнил Джейми.

– Нет, моя ничего не делать на тот корабль, моя не с него. Они забирать меня с берега. Говорить, если моя не идти с ними, пробовать убежать, они убить, вот так. Но моя не пират, нет, – повторил негр, и я поняла, что, кем бы он ни был, больше всего ему не хочется быть в наших глазах пиратом.

Пиратство каралось повешением на рее, а о том, что у нас не меньше оснований держаться подальше от кораблей королевского флота, чем у него, этот малый знать не мог.

– Понимаю, – сказал Джейми, нащупав верный тон, нечто среднее между успокаивающим и скептическим.

Он слегка откинулся в большом кресле.

– Как ты оказался на борту «Брухи»? Я не спрашиваю, где это случилось, – тут же уточнил Джейми, увидев, как лицо пленника снова омрачила тревога. – Тебе необязательно сообщать мне, откуда ты: это меня не заботит. Но мне нужно знать, как ты попал им в лапы и долго ли у них пробыл. Если принять на веру твои слова о том, что ты – не один из них.

Намек был достаточно прозрачным: мы не намереваемся возвращать его бывшему владельцу, однако, если он не снабдит нас достаточной информацией, можем передать представителям короны как подозреваемого в пиратстве.

Взгляд пленника помрачнел: будучи далеко не дураком, он сразу все понял. Голова его дернулась, глаза сузились.

– Моя ловить рыба на речка, – заговорил он. – Приплыть большой корабль, медленно подниматься вверх, люди спускать с него маленький лодки. Белые люди в лодка увидеть моя, кричать громко. Моя бежать, но они догнать, схватить на краю заросли, тащить на свой корабль. Наверное, хотеть продать. Это все.

Он энергично пожал плечами, что должно было обозначать конец истории.

– Ага, понимаю.

Джейми, не сводя с пленника пристального взгляда, помедлил, размышляя, не спросить ли, где протекает эта река, но не решился из опасения, что чернокожий снова замолчит.

– Там, на пиратском корабле, ты видел среди команды или невольников мальчиков? Подростков, отроков?

Глаза негра слегка расширились. Этого он не ожидал, а потому настороженно помедлил и кивнул с едва заметным блеском в глазах.

– Да, там быть мальчики. А что? Ваша хотеть один себе?

Его взгляд перебежал ко мне, потом опять к Джейми. Брови слегка приподнялись.

Джейми тряхнул головой, на его скулах выступил легкий румянец.

– Да, – спокойно ответил он. – Я разыскиваю молодого родственника, похищенного пиратами, и буду весьма обязан любому, кто сумеет помочь мне в его поисках.

Пленник хмыкнул, его ноздри раздулись.

– Вот как? И что твоя давать моя, если моя помогать ему найти мальчик?

– Я высажу тебя на берег в любом порту по твоему выбору с изрядной суммой в золоте, – пообещал Джейми. – Но разумеется, я потребую доказательств того, что ты действительно имеешь представление о местопребывании моего племянника.

– Хм.

Пленник несколько расслабился.

– Пусть твоя сказать мне, на кто мальчик похож.

Джейми покачал головой.

– Нет, – задумчиво произнес он, – так дело не пойдет. Опиши мне тех ребят, которых ты видел на пиратском корабле.

Негр помолчал, глядя на Джейми, а потом издал низкий, густой смешок.

– А ваша не есть полный дурак. Ваша это знать?

– Я это знаю, – сухо сказал Джейми. – Так же хорошо, как и ты. Давай рассказывай.

Измаил хмыкнул, но подчинился, хотя и помешкал, чтобы угоститься фруктами с принесенного Фергюсом подноса. Сам Фергюс стоял, прислонившись к двери и глядя на пленника из-под опущенных век.

– Их быть дюжина мальчишка, все говорить чудно, как ваша.

Джейми украдкой бросил на меня возбужденный взгляд.