Искупление Болдаччи Дэвид

Глава 32

Снова морг.

Сколько уже их видано-перевидано.

И ощущение синего электрического свечения въедалось почти так же, как в ту ночь, когда он обнаружил свою семью. Все равно что некий стробоскоп из-под потолка насылал волны тревожного света по всем уголкам этого помещения.

Декер дотронулся до своей ноги, где под штанами была наложена большая повязка. Врач неотложки сказал, что ему повезло. Еще пара дюймов влево, и оказалась бы вспорота бедренная артерия. Истек бы кровью прямо там, в проулке.

Прикоснулся к лицу в бинтах и пластырях. Состояние больной, нервной чуткости, как после только что проигранного матча в НФЛ. Марс стоял рядом, с раненой рукой на перевязи. Ну да ладно — живы, и хорошо. А перед ними лежало бледное тело Салли Бриммер, укрытое до шеи простыней.

Ханыга из проулка оказался именно тем, кем казался, — неприкаянным бомжом. К тому же упоротым так, что медикам потребовался целый час, чтобы привести его в чувство. На винтовке не обнаружилось никаких годных отпечатков, и понятно почему. Стрелок был в перчатках. Вероятно, орудие убийства он бросил рядом с бездомным для того, чтобы просто от него избавиться. А Декера с Марсом атаковал, потому что они добрались до него прежде, чем он успел достичь другого конца переулка. Кинувшись из засады, он попытался добавить еще две жизни к той, которую уже отнял. От полиции ему, увы, удалось ускользнуть и скрыться.

В помещении находился медэксперт, который сейчас полоскал в раковине какие-то свои инструменты. Над головами горела только одна флуоресцентная лампа, отчего в комнате стоял полумрак, усугубляя и без того гнетущее ощущение.

Мгновение спустя дверь с лязгом распахнулась, и на пороге появился Блэйк Нэтти — мертвенно-бледный, с искаженным мукой лицом. Не замечая никого вокруг, он подался к обернутому простыней телу Бриммер и, глядя на него сверху вниз, поднес руку ко рту. Послышались сдавленные, сухие рыдания.

Все молчали, пока Нэтти не взял себя в руки, яростно вытерев глаза рукавом. Он взглянул на Декера и Марса и только теперь заметил их раны.

— Ба. Я слышал, он и вас двоих чуть не укокошил.

— Почти, — сказал Декер. — При всей разнице в габаритах.

— Мал, да рукаст, — поморщился Марс. — Я видал парней с заточками, матерых зэков, но так махать клинком, как он, им слабо.

— С заточками? Зэков? — спросил Нэтти. — Ты надзирателем был?

— Типа того, но из другой оперы, — нехотя ответил Марс.

— Кулаки у него как гири, — Декер потер себе живот. — И какие-то безумные партаки на руках.

— А что вы там вообще делали с Салли? — уже с подозрением спросил Нэтти.

Декер знал, что этот вопрос неизбежен, и заготовил несколько ответов. Один из них выскочил моментально и был, собственно, чистой правдой:

— Я назначил Салли встречу в парке Макартура. Мы уже выходили оттуда на улицу, когда тот подонок открыл огонь.

— А зачем вам было встречаться?

— Я рассчитывал получить от нее помощь в нашем деле. Помочь тебе справиться с задачей, Блэйк, простым наблюдением у меня не получится. Это понятно нам обоим.

Декер был готов к тому, что Нэтти сейчас взорвется, но тот, к удивлению, ограничился просто кивком. Потер нос и сказал:

— Ну да, можно понять. Ты… Ты думаешь, Салли была целью?

— Нет. Целью был я. И это, кстати, уже не первая попытка меня убрать. С Салли мы стояли так близко, что стрелявший попал в нее, а не в меня. — Он смолк и посмотрел на безутешного Нэтти. — Я очень сожалею, Блэйк. Правда. А Салли поступила правильно.

— Почему кто-то так отчаянно пытается тебя устранить? — спросил Марс.

— Кто-то не хочет, чтобы Декер вызнал правду, — неожиданно ответил Нэтти. — Они ведь с Мэри работали над тем делом много лет назад. А затем Хокинс пришел к ним с просьбой очистить его имя. И вот теперь они попытаются остановить Декера. Мэри спаслась самоотводом, но он-то все еще идет по следу.

— Ты тоже, — заметил Декер. — Так что нам всем нужно соблюдать осторожность.

— По-твоему, кто-то нанял того ухаря именно для этого? — спросил Нэтти.

— Надо полагать. А это значит, что Хокинс был невиновен. Ну а данные экспертизы, увязывающие его с местом преступления, были так или иначе сфабрикованы.

Нэтти поглядел недоверчиво:

— Отпечатки пальцев и ДНК на месте преступления. Такое может быть подделкой?

— В принципе, подделать можно все, — ответил Декер.

— Чертовски непросто, — покачал головой Нэтти.

— Было бы желание.

— Кому бы понадобилось подставлять Мерила Хокинса? — пожал плечами Нэтти.

— Неверно смотришь.

— А если верно, то как?

— Кто-то хотел избежать преследования за убийство. И Хокинса наметили крайним, чтобы он испил чашу по полной. Это мог быть кто угодно, но по какой-то причине выбрали именно его. Вот так это и надо рассматривать.

— Но ведь это переворачивает все дело с ног на голову, — подивился Нэтти.

— Нет, дело всегда шло в правильном направлении. Просто мы смотрели на него под неправильным углом.

— Ты хочешь сказать, что мы должны начать буквально с нуля? — спросил Нэтти.

Декер вытащил из кармана флешку и положил на ладонь.

— Начать надо вот с чего. — Он посмотрел на тело Салли Бриммер. — Потому что мертвые заслуживают ответов. Иногда даже больше, чем живые.

Глава 33

Изможденный Марс спал на кровати в номере у Декера. Шел третий час ночи, а Декер все еще сидел перед своим ноутбуком. Он прокручивал всю информацию, что была на флешке Салли Бриммер.

На прикроватном столике лежала кобура с новым пистолетом, полученным взамен старого, поврежденного в драке с тем демоном. То, что ему удалось уйти, до сих пор вызывало беспокойство.

Этим просмотром они вдвоем занимались уже несколько часов, пока Марс не отрубился у Декера на кровати, вместо того чтобы пойти в свой номер. Снаружи хлестал дождь; слышалось, как капли тарабанят в стекло, словно снаружи кто-то швыряет в него пригоршни щебня. Погода, типичная для долины Огайо, когда шквал, возникнув из ниоткуда и набравшись ярости, лупит некоторое время по всему штату.

Хотя непосредственно сейчас Декер вывел бурю за скобки и сосредоточился на важнейших фактах своего дела тринадцатилетней давности.

В 21.35 на телефон службы 911 поступил звонок о беспорядке в доме Ричардсов. В ретроспективе это должно было стать для него тревожным сигналом, как и многое другое.

«Кто же звонил? И что послужило причиной для беспокойства?»

Даже соседи в тот вечер не заметили ничего странного. И никаких следов от машин, подъезжавших тем вечером к дому, кроме «мерса» Дэвида Каца. При таком дожде и грязи должны были остаться целые рытвины, а их не было. Значит, не было и других автомобилей.

И вот нестыковка. Декер проверил хронометраж, зафиксированный медэкспертом, делавшим экспертизу четырех тел. Он записал, что все четверо были убиты около половины девятого вечера. Записи констатировали, что свое заключение он основывал на нескольких показателях, одним из которых была температура тел на момент обнаружения. Вывод сам по себе неоднозначный и зависящий от множества факторов. По стандарту, при оценке за основу берется посмертное снижение температуры на полтора градуса Фаренгейта в час.

Медэксперт, однако, основывал свое заключение преимущественно на содержимом желудков семьи Ричардс. По показаниям Сьюзан Ричардс, она приготовила ужин для всей семьи и оставила его в духовке, после чего уехала. По ее словам, семья обычно ужинала около шести. Вскрытие показало, что если они действительно ели около шести вечера, то состояние переваренной пищи указывало на то, что между едой и убийством прошло не более двух с половиной часов. Время может быть не совсем точное — медэксперт старательно это подчеркнул, — но у него такое мнение. И погрешность, по его словам, может быть не более чем на час.

Согласно показаниям миссис Дианджело, Кац появился около половины седьмого. К тому времени трапеза, по-видимому, была уже закончена, а кухня прибрана. Декер, помнится, даже проверил посудомоечную машину и увидел внутри три пустые тарелки, а также сопутствующие стаканы и ножи-вилки. Вероятно, это подтверждало, что Ричардсы действительно ели около шести. Если б они все еще ужинали на момент появления Каца, то они могли пригласить его присоединиться, однако содержимое посудомоечной машины показывало, что этого не было. По всей видимости, он приехал, когда они убирали после ужина посуду.

Ричардс предложил ему пива, а дети поднялись наверх. А затем кто-то явился и всех их поубивал.

И вот тут начинаются странности.

Потому что звонок о беспорядке поступил только через час с лишним после того, как в доме уже повисла тишина и образовались четыре трупа. И был этот звонок с телефона, который так и не удалось отследить.

Теперь, когда Декер смотрел на все это отстраненным, объективным взглядом, дыры в той истории казались вопиюще очевидными. Впору было застонать от собственной лоховитости.

«Мало того что время смерти не совпадает со звонком на 911 о шуме, похожем на стрельбу. Но и четыре трупа вряд ли могли шуметь и стрелять через час после своей смерти».

Внезапно в голову пришла альтернативная версия. А не мог по 911 позвонить некто, кто вошел в дом часом позже и наткнулся на четыре трупа? Хотя бы тот же Мерил Хокинс? Это бы объясняло, как его отпечатки оказались на выключателе. Но не то, как его ДНК обнаружилась под ногтями Эбигейл Ричардс. И как Хокинс мог раздобыть телефон с неопределяемым номером?

Эти загадки отошли в сторону при мысли о других, тоже неразрешенных. Не было четкого понимания, в каком порядке умерщвлялись жертвы. Существовало лишь предположение, что с телами на первом этаже разобрались непосредственно перед тем, как убийца поднялся наверх, чтобы расправиться с двумя детьми.

Тоже все неоднозначно. Декер на протяжении лет не раз об этом думал, но в конце концов задвинул те мысли на задворки памяти. Расстрел двоих на первом этаже наверняка сопровождался бы каким-нибудь шумом, и не только от выстрелов. Наверняка поднялся бы крик, а то и драка. Дом был не такой уж большой. Эти звуки наверняка услышали бы наверху.

Наверху, в спальне родителей, был только один стационарный телефон; мобильников у детей Ричардсов не было. Но все же они могли попытаться добраться до телефона в спальне и вызвать полицию, а затем спрятаться или улепетнуть через окно. Но они этого не сделали.

Старший, Фрэнки Ричардс, мог на такое вторжение как-то отреагировать, в отличие от своей младшей сестренки. Паренек уже знался с наркотиками и даже был мелким дилером, так что имел и опыт в криминальных разборках, и некоторую рисковость в поведении. У него на дому обнаружилась энная сумма наличности и продукция к распространению. По идее, он должен был знать, что к нему когда-нибудь может ворваться кто-то и попытаться завладеть тем, или другим, или тем и другим сразу. В те приснопамятные времена для того, чтобы нарваться на такую кражу, необязательно было иметь тысячу долларов или брикет кокса. Тебя вполне могли порешить и за полсотни баксов с пакетиком травки.

Неужели бушевание непогоды скрыло те две смерти внизу?

И разве дети не знали, что происходит, пока не стало слишком поздно?

Под тарабанящий снаружи дождь Декер перешел к следующему вопросу. Почему Эбигейл была задушена, в то время как все остальные жертвы застрелены? Ответ на этот вопрос в целом напрашивался.

Но когда глаза остановились на экране, разум внезапно наводнился таким количеством ослепительных образов, что внутри возник невольный позыв к рвоте.

Мысленно он находился у себя дома в ту самую ночь, когда застал свою семью мертвой. Синие электрические сполохи обрушивались со всех сторон. Раньше ему всегда удавалось отодвинуть или, по крайней мере, уменьшить это воспоминание, загоняя и пряча его в самом дальнем углу сознания. Но сейчас, как ни странно, он этого сделать не мог. Собственный разум словно вышел из повиновения. Все это напоминало спонтанный, неконтролируемый сброс данных из компьютера.

Он встал на дрожащих, ватных ногах, прикидывая, успеет ли добраться до санузла, прежде чем его вырвет. Но желудок поуспокоился, хотя разум — нет.

Декер взглянул на Марса, по-прежнему объятого сном. Безотчетно захотелось растормошить, разбудить его, объяснить, что происходит, попросить о помощи. Но какую помощь может оказать ему Мелвин? Даже спрашивать об этом неловко.

Вместо этого он неверным шагом вышел из комнаты, прошел по коридору и спустился по лестнице — как раз через ту заднюю дверь, о которой говорил Ланкастер. Он вышел на улицу там, где стояли мусорные баки и прессованные гофроящики из-под продуктов. Дождь хлестал с прежним ожесточением; через считаные секунды Декер промок до нитки.

Наконец он приютился на корточках под металлическим навесом входа в кухонную часть гостиницы. В уме вновь и вновь проплывало, как он идет по своему старому дому, где теперь живут Хендерсоны. Шаг за шагом.

Вот на кухне его шурин.

Жена лежит на полу рядом с их кроватью, со входа в комнату видна лишь ее нога.

И наконец Молли, привязанная в ванной к унитазу поясом от халатика. Задушена насмерть, как и Эбигейл Ричардс.

И все они погибли из-за…

«Меня».

Обхватив голову руками, Декер сидел на холодном асфальте среди дождя, стучащего по металлической крыше.

Он думал, что достиг дна, когда лишился своей семьи, работы, дома. Остался ни с чем.

Но как видно по этой дикой карусели вновь и вновь с безжалостной силой и постоянством наплывающих в голове образов, начиная с шурина и заканчивая дочерью…

«Это и есть дно. Нижний предел».

Глава 34

— Ты в порядке?

Это было наутро, и Марс смотрел на Декера через стол в обеденной зоне «Резиденс Инн».

— В полном, а что?

— А то, что когда я проснулся, ты был в санузле. И мне показалось, унитаз пугал.

— Показалось, наверное. Желудок у меня в самом деле пошаливал, но не более.

— Я постучал в дверь, разве ты не помнишь? Спрашивал, все ли в порядке.

— Ты-то сам в памяти был? Я тебе сказал, что все нормально, и ты тогда ушел к себе в номер. А до этого вырубился у меня на кровати. Наверное, был не совсем в себе, когда ко мне ломился.

Марс некоторое время изучающе смотрел, а затем пожал плечами.

— Ты все сидел, сидел. Меня и накрыло.

— Я все прокручивал, пытался внести смысл в то, что вроде бы не имеет смысла.

— Например?

Декер вкратце изложил то, о чем думал прошлой ночью.

— Хорошо, допустим, их не стало около половины девятого. А звонок поступает через час, — сказал Марс. — По опыту я знаю, что час для криминального расследования значит невероятно много.

— На самом деле час и пять минут, потому что звонок на 911 поступил в девять тридцать пять. Но медэксперт не смог установить время смерти до минуты, поэтому налицо по меньшей мере часовое расползание.

— А что дословно говорилось в звонке на 911?

— Что из дома Ричардсов, типа, доносились подозрительные звуки. Какие-то вопли, а затем выстрел.

— Но такое невозможно. Они не были убиты в девять тридцать пять.

— Нам неизвестно, слышал ли тот человек действительно выстрел или что-то еще. И неизвестно, был ли это выстрел, который кого-то убил, или просто «ба-бах».

— Мертвые вообще-то не вопят.

— Пусть так, но кто может сказать, что в это время в доме не было еще кого-нибудь, кто кричал, и именно этот момент услышал звонивший?

— Кто же это мог быть?

— Без понятия. В том числе и насчет того, существует ли такой человек. Но есть еще одна мысль.

— Поделись.

— Эбигейл Ричардс была задушена, а не застрелена. С чего бы?

— Ты имеешь в виду, почему ее не застрелили, как остальных, — ведь убить пулей вроде бы проще, чем душить?

— Ну да.

Марс призадумался, а затем мотнул головой:

— Сдаюсь.

— Когда ты стреляешь, ты не переносишь свою ДНК под чьи-то ногти. А когда душишь, такая возможность появляется.

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что кто-то каким-то образом взял часть ДНК с кожи Хокинса и поместил ее под ногти девчонки — так, что ли?

— Выходит, да.

— То есть такое вообще возможно?

— Безусловно. А у Хокинса на руках наблюдались царапины. Значит, с ним что-то случилось. Я думаю, что именно тогда у него и была взята ДНК, чтобы ему ее инкриминировать.

— Но если б кто-то его, скажем, поскоблил, а потом взял ту кожу и, например, кровь и волосы и поместил их потом под ногти Эбигейл, то разве часть ДНК того человека не засела бы также под ее ногтями?

— Вероятно, но не обязательно. Все зависит от того, как это делалось. В любом случае анализ ДНК того времени подтвердил, что под ее ногтями оказалась ДНК именно Хокинса.

— А отпечаток пальца? Его тоже можно было туда поместить?

— Ну а почему нет. Вообще, случаи с подделкой отпечатков фиксируются довольно редко. Гораздо проще их сфабриковать на месте преступления.

— А в чем разница? — с любопытством спросил Марс.

— Представь. Коп находит стакан с отпечатками пальцев подозреваемого вне места преступления, а затем подсовывает его на то самое место и клянется, что нашел его там. Или то же самое проделывает третья сторона. Человека на месте преступления не было, но стакан с его отпечатком очутился потому, что его намеренно туда подбросили. Это фальсификация. Ну а подделка — это когда на самом деле берутся чьи-то отпечатки с одной поверхности и переносятся на другую, но уже на месте преступления.

— Это сложно делать?

— Ну, во-первых, нужно знать и уметь. Если пересаживать отпечаток с помощью скотча, можно повредить рисунок кожи. К тому же отпечатки по-разному взаимодействуют с разными поверхностями. Если брать их, скажем, с металла и переносить на деревянную поверхность, то, скорее всего, в изображении появятся некоторые отклонения, а это уже тревожный сигнал.

— Значит, эксперт такое шулерство обязательно подловит?

— К сожалению, нет. Помню, однажды у нас проводился тест именно на это. Примерно в половине случаев криминалисты сочли подделку настоящим отпечатком, а настоящий отпечаток подделкой. Лично мне такое соотношение не нравится.

— Ну и ну. Тревожно, знаешь ли. Жим-жим. Особенно для такого, как я, в свое время несправедливо осужденного. А было ли что-нибудь сомнительное в отпечатках Хокинса на месте преступления?

Декер покачал головой:

— Я проверил его очень тщательно. К тому же у нас был еще один эксперт, которому я доверял; независимый, сделал свой анализ. Так вот и он не нашел ничего, что могло бы вызвать у него сомнения в подлинности.

— Тогда получается, Хокинс и вправду был там.

— Похоже на то. Но если так, то как он мог быть невиновен? Предположительно, если он там был и при этом никого не убивал, то наверняка знал, кто это сделал. Почему же он не ткнул в того человека пальцем сразу после ареста?

Марс лишь пожал плечами.

— Он мог наткнуться на трупы уже после того, как они были мертвы, — подвел итог Декер. — Мог позвонить на 911 в девять тридцать пять, а затем убраться оттуда к чертовой матери. Хотя это оставляет открытым вопрос, почему мы не смогли отследить звонок.

— Ну а как тогда попало к нему за стенку орудие убийства?

— Кто-то его туда подбросил для подставы.

— О’кей.

Декер покачал головой:

— Нет, никакой не о’кей. Если он случайно наткнулся на трупы после ухода убийцы, то как убийца догадался подставить Хокинса?

— Может, он знал, что Хокинс той ночью собирается влезть в дом? И именно потому убил их вечером, поскольку знал, что Хокинс объявится там попозже. ДНК он при этом перенес девчонке, а Хокинс потом сам нажал на выключатель, лишь добавив против себя улик. Как тебе такая версия? — спросил Марс с улыбкой.

— Ты делаешь успехи, Мелвин. Исчерпывающих объяснений нет, но фабула все равно интересная; можно по ней пройтись.

— Это объясняет и разброс по времени, — указал Марс, прихлебывая кофе. — А чтобы заставить копов выехать, Хокинс вынужден был придумать что-нибудь неординарное. Вероятно, он знал, что люди при стрельбе кричали, поэтому и сообщил об этом полицейскому диспетчеру, хотя на самом деле слышать криков не мог.

Декер кивнул и, поддев вилкой, отправил в рот кусок омлета. Воспоминания о том, как он обнаружил свою убитую семью, наконец перестали его донимать около четырех утра. Он вернулся в номер, прошел сразу в ванную и снял с себя промокшую одежду. Именно тогда Марс и заслышал, как его там тошнит, но он соврал ему, что все в порядке.

«Произойдет ли это снова?»

— Так откуда у Хокинса взялись те царапины на руках?

— Он должен был сознавать, что взятая с его рук ДНК попала под ногти Эбигейл. Но Хокинс никогда не упоминал об этом в качестве оправдания. Никогда не говорил, что кто-то его оцарапал и, возможно, таким образом заполучил его ДНК. Утверждал, что просто поскользнулся и поранился. Даже при том, что имя того человека могло вызвать обоснованные сомнения в умах присяжных.

— Думаешь, он кого-то покрывал?

— Не исключено.

— У тебя есть кто-нибудь на примете?

— Пожалуй, да.

Глава 35

При виде гостей Митци Гардинер даже не скрывала своего недовольства.

— Сейчас выйду, — бросила она из приоткрытых дверей своего престижного дома.

Выглядела она безукоризненно: плиссированная юбка, нейлоновые чулки и туфли-лодочки на низком каблуке. Воротничок белой блузки расстегнут, на шее нитка жемчуга. Поверх блузки темный зауженный жакет. В волосах ни единой встрепанной прядки. Макияж и помада безупречны. В целом можно смело восседать на директорском совете «Форчун 500», причем в президиуме.

— В принципе, мы можем подождать или заехать в другой раз, — сказал Декер, повторно сраженный таким преображением из обглоданной, вечно под дурью наркоманки. — Хотя времени может и не занять, если вы уделите пяток минут.

Она посмотрела на него, а затем на Марса, который в ответ любезно улыбнулся.

Сдвинув брови, Митци Гардинер посмотрела на часы:

— Пять минут, не больше.

Она провела их через дом в заставленную томами библиотеку. Закрыв двери, кивком указала садиться. Гости проворно уселись на тесноватый диванчик.

Митци Гардинер села напротив.

— Ну так что? — спросила она, обводя их холодным взглядом.

— Прежде всего спасибо, что согласились с нами встретиться.

— Пять минут, — напомнила она. — У меня назначена встреча. Ответственная.

Декер прочистил горло. Допрос предстоял деликатный. Не так уж просто при его обычном припирании подозреваемого к стенке рядом умело поставленных вопросов.

— Мы нащупываем кое-какие зацепки. И нам пришло в голову, что вашего отца, фигурально выражаясь, могли подставить.

Гардинер чуть откинулась в кресле.

— Так вы уже на это намекали при прошлом визите. Я тогда сказала, что вы лаете не на то дерево. Если помните.

— Кстати, когда я в тот раз уехал после разговора с вами, меня по дороге в Берлингтон пытались убить.

Это явно произвело на нее впечатление.

— Надеюсь, вы не думаете, что я имею к этому какое-то отношение?

— Да что вы. Я просто хотел, чтобы вы знали, и призываю к осторожности.

— Спасибо за предупреждение. Но я на выезде всегда ношу с собой «зиг-зауэр»[22].

— В самом деле? А что так?

— Потому что я богата, агент Декер. С меня есть что взять. А те, с кого нечего, не прочь на это позариться. Я знаю это лучше, чем кто-либо, потому что сама когда-то была по ту сторону витрины и заглядывала внутрь.

— У вас с этим в прошлом бывали проблемы?

— Не думаю, что это имеет отношение к вашему расследованию. — Она постучала наманикюренным ногтем по циферблату часов. — Ваше время течет неумолимо.

Декер взял быка за рога:

— В том, что произошло тринадцать лет назад, есть существенное расхождение по времени. Это изменило мое понимание дела.

— Что за расхождение? И почему никто не увидел его тогда?

— Вот так, просто упустили из виду. Но время смерти жертв и звонок в полицию очень сильно разнятся. Настолько, что противоречат логике.

— Хорошо, — она опять откинулась на спинку кресла, — поверю вам на слово. Но почему это заставило вас прийти ко мне?

— У вашего отца на руках были царапины. Полиция тогда пришла к выводу, что они вызваны сопротивлением жертвы, когда он ее душил.

— Неужели мы будем снова бередить это сейчас? — раздраженно выдохнула она.