Искупление Болдаччи Дэвид

Глава 56

— Эрик Тайсон. Бывший военный. Выгнан из школы рейнджеров, а потом и из армии.

Ланкастер оторвалась от своего отчета. Декер сидел за ее столом напротив. Было утро.

— Только что поступило из военного ведомства. Отпечатки прогнали по всем криминальным базам данных и получили совпадение. Тайсона лет десять назад арестовали за разбойное нападение, когда он служил в армии. В самовольной отлучке, на гражданское лицо. Потому мы и сумели получить доступ к его отпечаткам. Связались с армейскими, они нас ввели в курс дела и прислали этот файл.

— Спецнавыки?

— Готовился на снайпера. Так что ты прав. Выстрел в Салли предназначался не тебе. Он мог бы в нее попасть и с расстояния в милю. А находился всего-то в полусотне метров от цели.

— Каким образом его пнули из армии? — поинтересовался Декер.

— Видно, попал в плохую компанию. Заработал себе увольнение с лишением прав и привилегий.

— То есть изгнан с позором. А что поделывал после своей скоропостижной армейской карьеры?

Ланкастер пожала плечами.

— Точно неизвестно. Сейчас ищем. Надеюсь, скоро что-нибудь всплывет. Хотя указаний на то, что он сидел в тюрьме, у нас нет.

— Судя по партакам, ничем путным не занимался, несмотря на отсутствие тюремного срока.

Ланкастер откинулась на спинку стула.

— Ну да ладно. А зачем было убивать Салли Бриммер? Ты же об этом так и не сказал.

— Даже не знаю. Хотя я завидная мишень. В меня он промахнуться точно не мог. Салли на прощание хотела меня обнять, и тут бахнул выстрел. Но я на голову выше и на порядок шире. Неважно, как близко она стояла от меня, — если бы целью был я, промах исключался. — Он досадливо хлопнул ладонью по столу. — Что ж я сразу-то не сообразил.

— Я тоже. Но это не отвечает на вопрос, почему целью была она.

— Она принесла мне флешку с документами, которые я просил. После того как ты отстранилась от дела.

— Как ты вообще на нее вышел?

— Салли меня навестила, когда я чалился в камере. Я попросил ее об этой услуге, и она согласилась. Встретиться договорились в парке. А когда уже расставались, в нее и выстрелили.

— Если они знали, что она передает информацию, то почему было не грохнуть вас обоих и забрать флешку?

— Не думаю, что причиной было это, — усомнился Декер.

— Почему же?

— Если они знали, что она дает мне информацию, то, видимо, знали и то, какую именно: полицейские бумажки. Большое дело. Разве тянет на смертный приговор? Я мог их заполучить и любым другим способом. Убийство бы этому никак не воспрепятствовало.

— Ты хочешь сказать, она была в чем-то замешана?

— Или знала что-нибудь, небезопасное для других.

Ланкастер поглядела снизу вверх:

— Других — это кого?

Декер обвел взглядом пустую комнату.

— Она работала здесь.

Голос Ланкастер понизился до шепота:

— Декер, ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Плохие люди есть везде, Мэри. Ты же знаешь, копы тоже не святые.

Она покачала головой.

— Само собой. Но все равно это несуразно.

— Суразно, Мэри, суразно. Просто еще неясно, чем это обернется. Есть что-нибудь о пожаре в офисе Рэйчел Кац?

— Получено предварительное заключение из отдела поджогов. Они нашли зажигательное устройство, приделанное к таймеру. Должно быть, его подкинули после того, как обшарили ее кабинет. А ты просто оказался там в не подходящее для визита время.

Декер встал.

— Ты куда?

— В больницу, посмотреть, как там Кац и Мелвин.

— И все?

— А затем к Митци Гардинер.

— Хочешь, чтобы и я с тобой?

— Ты же прикована к столу после нашей стрельбы.

— Ну…

— Поговорим, когда вернусь.

* * *

— Врачи думают, что с ней будет все в порядке, — сказал Марс.

Они с Декером сидели в комнате для посетителей, рядом с отделением реанимации.

— Они думают?

— В смысле она стабильна. Критически стабильна, но по крайней мере так.

— О’кей.

Марс потер глаза.

— Вид у тебя не ахти, Мелвин. Может, пошел бы отдохнул?

— Да нет, я в порядке. Подремал тут на кушетке. — Вытянув перед собой ручищи, он хрустнул пальцами. — У ее палаты стоят полицейские.

— Да, я видел.

Марс горестно покачал головой.

— Почему мне кажется, что это моя вина в том, что она лежит сейчас на больничной койке?

— Твоя вина? С чего ты взял?

— Я о тех, кто в нее стрелял, — сказал Марс. — Они знали, что она разговаривает со мной. И боялись, что она может открыться. Поэтому решили ее убрать. Хорошо хоть, что жива осталась.

— Мелвин, ты усугубляешь. К тому же ты не прав. Ты спас ей жизнь. Если бы не ты, она бы сейчас лежала не в кровати, а на каменном столе.

— Я заметил ту красную точку у нее на лице. Испугался до смерти. Просто схватил ее, и мы повалились на пол, как раз под осколки стекла. В голове мелькнуло, что с ней все в порядке. А потом… Потом я уже был весь в ее крови.

— Она о чем-то говорила перед тем, как в нее выстрелили? — спросил Декер.

— Нервничала, сильно. Опасалась за свою жизнь.

— Ну, в этом она оказалась права. А что еще?

— Хотела, мне кажется, что-то сказать. Но не могла заставить себя это сделать. Что-то насчет «оттенков истины».

— Оттенки истины? В каком смысле?

— Толком не понял.

— Может, совесть нечиста?

Марса это как будто огорчило.

— Всякое бывает. А еще она сказала, что иногда люди совершают поступки, на вид неправильные, но просто это единственный способ сделать что-то для кого-то. И еще что правда может загнать в ловушку.

Декер вдумчиво это выслушал и сказал:

— А знаешь, это ведь она могла выдать себя за Сьюзан Ричардс. Другой вариант — Митци Гардинер, но у нее есть алиби.

— Если так, то Рэйчел о ее убийстве знала. Это и можно было бы истолковать нечистой совестью.

— Пожалуй. Надо поговорить с ней, когда она будет в состоянии.

— Ну да. Может, услышим от нее правду.

— Спасение от гибели бывает отличным мотиватором, — заметил Декер. — Наверное, те же люди сожгли и ее офис после обыска. Значит, к делу относятся серьезно.

Марс уставился выпученными глазами.

— Сожгли ее офис?

— Вместе со мной, когда меня угораздило там оказаться. Пришлось сигать из окна.

У Марса приоткрылся рот.

— Ты выпрыгнул в окно?

— С пятого этажа. Так что у Кац выбор теперь вряд ли предвидится.

— А если она в чем-то виновата?

— Заключим сделку. Заговорившему первым светит по минимуму.

Декер поднялся уходить:

— Тебе здесь что-нибудь нужно?

— Поменьше треволнений в жизни было бы неплохо.

— Тогда тебе придется от меня прятаться.

Глава 57

Дом Гардинеров встретил Декера открытыми воротами, и он беспрепятственно через них проехал. На этот раз дверь открыл мужчина лет за сорок — высокий, широкоплечий, симпатичный и в костюме, стоящем, пожалуй, больше, чем весь гардероб Декера. Да что уж там — без всяких «пожалуй».

— Слушаю? — спросил мужчина.

— Я на разговор с Митци Гардинер.

— Разговор? О чем? — спросил мужчина с ноткой подозрительности. — Коммивояжерам здесь не место, — предостерегающе добавил он. — Как вы вообще попали в ворота?

— Они были открыты. — Декер достал свое удостоверение. — И я ничего не продаю. Она знает. Я уже бывал здесь раньше.

— Бывали? Здесь? — мужчина был откровенно озадачен.

— Да. Вы ее муж?

— Брэд Гардинер.

— А она дома?

— Еще не вставала. Она… Ей нездоровится.

— Ничего, я подожду.

— Нет, так дело не пойдет. Человек болен.

— Мистер Гардинер, я это понимаю, но разговор идет о расследовании убийства. Так что время имеет колоссальное значение.

— Убийство? Что вы, черт возьми, несете?

— Брэд, все в порядке, — послышалось у него за спиной.

Там стояла его жена в халате и тапочках. На Декера она смотрела сердито.

— Я со всем разберусь. А ты почему еще не уехал? У тебя же та встреча.

— Но Митци…

Она поцеловала его в щеку.

— Все в порядке, милый, я справлюсь. Доверься мне.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Когда муж уехал, Гардинер неприязненно посмотрела на Декера:

— Вы, я вижу, никак не успокоитесь?

— Просто пытаюсь делать свою работу.

— У копов это что, мантра?

— Не знаю. Могу говорить лишь за себя.

Она снова повела его в зимний сад, где они расположились друг напротив друга.

— С чем на этот раз? — спросила она утомленно.

— Да вот подумалось ввести вас в курс некоторых последних событий.

— Например?

— Кто-то пытался убить Рэйчел Кац. Выстрелил в нее через окно ее лофта.

К своей чести, Митци Гардинер отреагировала стоически:

— С ней все в порядке?

— Стреляли из снайперской винтовки. Сейчас она после операции, в критическом состоянии. Всего один дюйм вправо — и уже готовились бы к похоронам.

— Я рада, что до этого не дошло.

— Человек, который на нее покушался, ликвидирован полицией.

— Его уже установили?

— Да. — Больше Декер раскрывать ничего не собирался.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— У вас далеко фотоснимок, который я вам оставлял?

Она, казалось, вздрогнула и села прямей.

— Гм. Нет. Я его, кажется, выбросила. А что?

— Хорошо, что я его себе щелкнул. — Декер достал свой айфон и, полистав, нашел. — Вот.

Митци посмотрела на экран.

— Но это не та сторона. Она обратная.

— А по моим соображениям, как раз та. — Он указал на надпись. — «Папина звездочка». Папа, видно, очень гордился.

Гардинер поглядела из-под опущенных век:

— Это было так давно.

— Совершенно верно. Все меняется. Меняются и люди. Я хочу вам показать еще кое-что. — Он полистал. — Снимок предплечья вашего отца, сделанный во время вскрытия.

— О боже, пожалуйста, не надо, — Митци брезгливо передернулась. — Я не буду.

— В этом нет ничего ужасного, мисс Гардинер. Я просто хочу, чтобы вы посмотрели татуировки на предплечье.

— У моего отца не было татуировок.

— Появились после того, как он сел в тюрьму.

— После? — переспросила она подавленно.

— Да. Вот первая. Паутина. — Декер разъяснил символику.

— Я уверена, у многих заключенных они потому, что при всей своей виновности они не могут принять то, что содеяли! — воскликнула она с вызовом.

— А вот вторая. — Декер показал ей слезинку и выжидающе посмотрел.

— А это что значит? — уныло спросила она.

— Тюрьма «Трэвис» — учреждение сугубо мужское. И кое-кому из мужчин там становится… одиноко. И от этого своего одиночества они избавляются за счет других мужчин, таких как ваш отец.

Митци часто заморгала, обдумывая услышанное.

— Вы… вы имеете в виду…

— Да, это. А вот вариант третий. И я хочу, чтобы на нем, вы сфокусировались особо. — Он показал экран со стрелой, пронзающей звезду. — Тюремных татуировок я повидал множество. Но такого прежде не видел никогда. — Он посмотрел на Митци, ожидая реакции.

Та, казалось, затаила дыхание. После чего облизнула губы, промокнула глаза и отвернулась.

— Вы, случайно, не знаете, что это может означать? — деликатно спросил он.

— Я знаю, к чему вы клоните.

— К чему же?

— То фото! Надпись на обороте. — Она нетвердо махнула в сторону татуировки на экране. — И… вот это.

Декер откинулся назад и внимательно на нее посмотрел.

Митци Гардинер снова промокнула глаза рукавом. Наконец она подняла глаза.

— Что именно вы от меня хотите?

— Хорошо бы правду.

— Я уже все рассказала.

— А мне кажется, нет.

— Это все было давным-давно. Кому теперь до этого есть дело? Каждый живет своей собственной жизнью, идет своим путем. Про себя я это могу сказать с точностью.

— Скажите это Сьюзан Ричардс или Рэйчел Кац… А еще своему отцу.

Она тряхнула опущенной головой.

— Я здесь не для того, чтобы устраивать вам сеанс самоистязания, миссис Гардинер.

— Да зовите меня уже Митци, — ожесточенно бросила она. — Мне ею, как видно, и остаться. Шизанутая Митци. Наркоша, извечное разочарование своего папаши. — Она посмотрела с холодным ожесточением. — Черного кобеля не отмоешь добела.

— Кардинально изменить жизнь стоило вам больших усилий.

Она досадливо отмахнулась:

— Да какая теперь разница.

— Я здесь еще и затем, чтобы максимально кое-что прояснить.