Статус: бывшая Сойфер Дарья

Правило 18

Расставляй приоритеты

– Тише, тише, иначе нас выгонят. – Таня встала из-за стола, и взволнованные девушки повернулись к ней. – Давайте я сначала объясню все по порядку, а потом уже обсудим.

Она не собиралась устраивать эту встречу перед «Синтезией», но одна из девушек позвала всех в кафе, где работала официанткой, и когда остальные принялись требовать Таню, она уже не смогла отказаться. Хотя меньше всего ей хотелось видеть других людей – встреча с Колей и уход Краскова выжали ее до капли.

Сбоку от нее сидела Лена собственной персоной. Еще не остыло ее рабочее кресло, а она уже вступила в Танину группу и первой же примчалась на встречу, чтобы лично узреть масштаб бедствия под названием «Байгозин». Девочка пережила откровение и теперь сильно напоминала Тане ее саму несколько дней назад. Точно так же горели глаза, точно так же чесались руки от желания навалять бывшему по первое число.

С другой стороны разместилась Люся. Таня позвонила подруге в слезах, сбиваясь и захлебываясь, рассказала про деревянного мышонка, и Люся, как верный боевой товарищ, взяла отгул и примчалась спасать соседку. Если бы не она, Таня не решилась бы вернуться в кабинет Байгозина и не дожала бы его, чтобы он слез с Савицкой. А еще Люся наотрез отказалась отпускать Таню куда-то одну и заявила, что должна видеть тех куриц, которых Таня снарядила против лжегуру.

Чуть поодаль, откинувшись на спинку стула, поглаживала живот Катя. За ней – Оля Савицкая, бледная и осунувшаяся, нервно ковыряла ложкой шоколадный мусс. Света с Ликой и остальные активистки, что собрались штурмовать «Синтезию», уже надели футболки с буквами, но сели не по порядку, а потому вместо «Байгозин – отъявленный негодяй!» получалась какая-то белиберда.

У Тани гудело в ушах, она плохо соображала. И Люськин совет «сто грамм – и все пройдет» дал обратный эффект: так и тянуло повиснуть у кого-нибудь на шее и всплакнуть в воротник о всемирной несправедливости.

– Сначала хорошие новости. – Таня взяла себя в руки и отвела взгляд от мягкой, широкой, так и сулящей утешение Люськиной шеи. – Байгозин забирает заявление на Олю. И если еще на кого-нибудь напишет, мои контакты у вас есть.

– Правда?! – Савицкая оторвалась от мусса. – Как тебе удалось?! Нет, серьезно… Выбирай в меню что хочешь, я угощаю.

– А они разве не сестры? – шепнула Света Лике.

– Не, кто-то из них у Байгозина раньше работал, кто-то позже… – Лика переводила взгляд с Тани на Савицкую и обратно.

– Так Оля – новенькая?

– Нет, вроде новенькая – вон та, как ее, Лена…

– Торт с цитрамоном, – потерла виски Таня, стараясь не отвлекаться на шушуканье. – Просто поговорили по душам. Девочки, – она оглядела собравшихся, – нас прессуют только потому, что мы это позволяем. Вот эта вся фигня, которую втирал нам Байгозин… «Выгляди слабой, чтобы мужчина захотел о тебе заботиться…», «Думай как он, говори как он…» А все для чего? Чтобы мы нашли себе богатых мужиков.

– Так а что ж плохого? – подала голос Света.

– Богатый мужик и женское счастье – разные вещи. Да, он даст тебе денег. Свозит на море, шубу купит. Но ты будешь просто подстилкой. Подстилкой в норковой шубе. И это он называл «Ты достойна большего»! Чего же конкретно? Чтобы тебя бросили, когда надоело? Или сдали в полицию, если посмела раскрыть рот?

Девушки закивали, со всех сторон послышались одобрительные возгласы, а Леночка даже по столу хлопнула от перевозбуждения. И только Люська и Оля Савицкая смотрели на Таню задумчиво, не подключаясь ко всеобщей движухе. А Таня, то ли на адреналине, то на Люськиных ста граммах, уже завелась и поехала по накатанной.

– Слабые женщины нравятся мужчинам не потому, что о них хочется заботиться, – разглагольствовала она. – А потому, что со слабыми меньше мороки. Сказал ей принести тапки – и она уже чешет, поджав лапки, как чихуа-хуа. Вы хотите быть чихуа-хуа?

– Ни ху… – начала было Лика, но Света ткнула ее в бок.

– Не хотим! – договорила она за подружку.

– Вот! – всплеснула руками Таня. – Внутри каждой женщины должен сидеть доберман. Даже если она выглядит как… Как мышонок… – Она запнулась, сунула руку в карман и вытащила деревянную поделку.

– Мы не мыши! – Лена снова хлопнула по столу, и ее кружка с остатками какао подпрыгнула. – Мы – доберманы!

– Н-да… – Таня притихла и сжала прощальный подарок Краскова. – Мы должны говорить что думаем… И что чувствуем…

– Слушайте, вот кому надо на «Синтезии» выступать! – крикнула девушка в дальнем конце стола.

– А точно! – оживилась Леночка. – А давайте мы Ника скрутим в гримерке, заберем его бейдж… У меня пропуска есть, и я уже договаривалась… Скажу, он не в форме, у него новый спикер… И пусть Таня выйдет и расскажет как есть!

– И что мы не должны молчать… И про мышей, и про доберманов! – закивала Лика.

Девушки за столом до того оживились, что посетители, мирно потягивающие чай за соседним столиком, оставили свои посиделки и поспешили ретироваться, пока стадо обезумевших феминисток-доберманов не пошло крушить всё и вся из желания показать внутреннюю силу. Они уже взахлеб обсуждали, как Таня выйдет на сцену «Синтезии», как порвет зал, а потом люди расшарят посты про неизвестную, но очень яркую и не по годам мудрую спикершу. Ее начнут звать с выступлениями, можно будет открыть свои курсы – благо у жены чьего-то двоюродного брата тетка работает в налоговой и поможет все оформить. Можно и турне по городам России устроить, чем дальше от Москвы, тем меньше женщины знают о своих правах. Кто-то терпит побои, кто-то в одиночку тянет детей, потому что мужик не работает или не платит алименты. Всем этим женщинам, опустившим руки, нужен глоток свежего воздуха, нужен наставник, тренер, коуч. Гуру. Но не какой-то слюнявый недоросток, не какой-то самопровозглашенный психолог, а женщина, которая сама прошла через токсичные отношения и вышла из них с высоко поднятой головой.

Таня вполуха слушала эти грандиозные планы, поглаживала пальцем резные мышиные ушки и думала о том, что Ваня сейчас, наверное, готовит свое ризотто по-деревенски. А Рекс сидит у его ног и ждет, не перепадет ли ему немного высокой кухни. А на улице пахнет жасмином, вдалеке стучат колесами поезда, а около фонаря кружатся мелкие ночные мотыльки.

– …Увидимся дома, – выдернул ее из фантазий громкий Люськин голос.

– А? – Таня растерянно моргнула.

– Мне пора, говорю. Шумно тут у вас.

– Подожди, я с тобой. – Таня убрала мышонка и расправила плечи. – Девочки, мне пора! Удачи всем на «Синтезии»!

И тут же градом со всех сторон посыпались вопросы:

– Как это?

– Ты куда?

– А форум?

– Ты ведь пойдешь?

– Стойте! – Таня мотнула головой, лишь бы эта звуковая атака прекратилась. – Народ, я не поеду на «Синтезию». Не собираюсь я выступать, я не готова и… Ну, не мое это!

– А кто сейчас нам такую речь толкнул, что закачаешься? – Лика одернула майку с большой буквой «Й», поскольку должна была сесть третьей слева.

– Девочки, я устала. Серьезно. Я сделала все, что смогла, а сейчас извините, но я хочу домой. Пойдем, Люсь.

Умолять Таню никто не стал. Уже уходя, она слышала, как дамы обсуждают другую кандидатуру, спорят, и громче всех звучал звонкий и высокий голос Леночки. Но Тане не было никакого дела, что будет дальше. Она знала только одно: вот доберется до дома, включит компьютер и передаст права администратора кому-то другому. Для нее история с Байгозиным закончилась несколько часов назад, и возвращаться к ней Таня не собиралась.

– Вас подвезти? – окликнула подруг Ольга Савицкая, на ходу перекидывая сумочку через плечо. – Я здесь недалеко встала.

– Мы на машине, – не особо дружелюбно буркнула Люська и потрясла ключом от «Патриота».

– А ты разве не останешься с ними?

– Нет, я – пас, – ответила Ольга резко и бросила неодобрительный взгляд на кафе. – Как знала: не надо было мне во всем этом участвовать… Да и Байгозина вспоминать не стоило, от него одни проблемы.

– Это моя вина, – Таня вздохнула. – Прости, что дернула тебя…

– Даже думать так не смей! И потом: у меня жених, свадьба на носу… Я завтра уже обо всем забуду. И тебе советую. – Оля протянула руку и, ободряюще потерев Танино плечо, развернулась и направилась к машине.

Несмотря на заверения Ольги, Таня чувствовала, что подвела ее. И надо ведь было столько неприятностей подкинуть хорошим людям! Красков без работы, Савицкой досталось от доблестного правосудия… Да и у Люси такое лицо, как в прошлом году, когда она собрала всех друзей отметить свой день рождения в новом вьетнамском ресторане, а там все блюда оказались пресными и картонными, как в диетической столовой.

– Ну, давай уже говори! – не вытерпела Таня. – Что не так?

– Да нет, молодец. Разрулила все. – Люська старательно смотрела в другую сторону.

– Слушай, я тебя знаю. Выкладывай уже давай.

– А что тут выкладывать? – Люся пожала плечами и посмотрела на подругу, словно первый раз ее видела. – Ты такая же, как твой Байгозин.

– Что?! – Таня непонимающе хлопнула ресницами и мотнула головой, чтобы вытряхнуть ушные пробки, если таковые имеются.

– Ну да. Это все «бла-бла», женщина то, мужчина се… Та же фигня, что он нес, только вверх ногами.

– Да я не собиралась ничего такого говорить. Просто они смотрели на меня, ждали… Должна же я была как-то их поддержать!

– Хорошо, если ты так считаешь. – Люся открыла машину и с равнодушным видом уселась на водительское сиденье.

– Нет, погоди. – Таня тоже влезла в «Патриот». – Что все это значит?

– А ты не понимаешь, да? – Люська ударила по рулю. – Им же вся твоя помощь на фиг не нужна. Им лишь бы к кому-то прицепиться, лишь бы кто-нибудь им сказал, что делать. Они… Они же стадо, самое натуральное! Пустые глазища, в башке – ничего, как воздушный шарик. А так хочется быть умными! Типа вот я какая, у меня принципы такие есть, я на курсы хожу. Саморазвития полные штаны. Думаешь, они к Байгозину шли, чтобы стать лучше? Да ну нет же! Ни разу! Чтобы он за них подумал, нужные слова в рот вложил – и бог знает что еще, – а потом так по щеке похлопал: «Девочки! Вы самые лучшие!»

– Но я же… – машинально возразила Таня и запнулась, медленно осознавая, что крыть-то нечем.

– А ты же – туда же! – парировала Люська. – Ты этим курицам сейчас сказала, что они должны идти, гнуть пальцы и говорить открыто. И что они пойдут и наговорят?! Им же рот даден максимум, чтобы башка проветривалась! – Она с досадой стиснула руль и включила зажигание. – Давай вперед, будь их тренером. И тогда разница между тобой и Байгозиным только в том, что тебе их брюхатить нечем.

– А знаешь, я лучше пешком пойду. – Таня не выдержала такого натиска и вылетела из машины, будто в салон кто-то пустил угарный газ.

– Тандыр! – Люся потянулась к пассажирской двери. – Да постой ты, я ж не это… Не со зла!..

Но Таня отмахнулась и пошла прочь, чуть не срываясь на бег. Она не оглянулась и не ответила подруге, но не потому, что обиделась или разозлилась. Просто не хотела, чтобы кто-то видел, как она плачет.

Люська много раз называла Таню и балдой, и дурищей. И Тандыр – тоже не самое приятное прозвище. Но все эти слова Таня пропускала мимо ушей, потому что знала: к правде они не имеют никакого отношения. А сейчас Люся вроде и не оскорбила ее, просто высказала свое мнение, но у Тани внутри нестерпимо жгло, будто она проглотила пучок свежей крапивы, и, казалось, даже слезы горчат.

Она так старалась, так верила, что нужна этим девушкам… А может, она и не о других заботилась, просто загорелась идеей мести? Все силы бросила на борьбу с Байгозиным, а что в итоге? Его жертвы с тем же рвением ищут себе нового кумира, а Таня осталась одна. Потеряла единственного человека, которому нравилась по-настоящему. Который мог дать ей и семью, о которой она мечтала, и крепкое плечо – крепче не найдешь, – и все упустила! Сбежала, сверкая пятками, к Байгозину и полузнакомым девицам. Браво, Полтавцева! Лучшее решение в жизни!

Таня брела, не разбирая дороги, и не представляла, что делать дальше. Как бы ей сейчас хотелось очутиться в теплом деревянном доме, сидеть на кухне, глядя в окно и представляя, какой будет веранда. Чтобы Рекс мурлыкал у ног, а Ваня готовил что-то из своего фирменного арсенала. А потом чтобы отнес ее в спальню, на лоскутное одеяло, и занимался с ней любовью. Господи, ну почему она сразу не увидела, какой он чудесный человек?

Она знала, что в эти самые минуты девушки готовятся покорить «Синтезию», но Таню тошнило от одной мысли о пафосных коучах и о тех, кто приходит их слушать. Это ведь симбиоз: первым надо чесать чувство собственной важности, вторым – слепо глотать прописные истины. И зачем она полезла рушить союз, который всех устраивает?

Таня так усердно занялась самокопанием, что прорыла целую траншею, завязла в ней и не заметила, как воткнулась в случайного прохожего.

– Смотри, куда прешь! – рявкнул мужик, пихнув ее локтем, и исчез в толпе, а Таня, потирая плечо, услышала тихий стук: это ее деревянный мышонок упал на асфальт и откатился в сторону.

Она метнулась за ним, не потрудившись оглядеться по сторонам, и чуть было не угодила под колеса, но даже не испугалась. Мелькнула страшная мысль: может, и не стоило уворачиваться? Все равно ничего хорошего уже не случится, оно осталось там, в СНТ «Сосновый бор».

– Вот молодежь! Пьют, как не в себя! – поохала прохожая тетка, кто-то даже вытащил мобильник, чтобы заснять полоумную девушку с деревянной игрушкой.

– Камеру убрал, придурок! – Люськин хрипловатый голос прозвучал, как иерихонская труба. – Тань, вот ты где! Вставай, иди сюда! Ну прости, погорячилась… Ты что смотришь, я не пойму? – Последняя фраза была адресована уже не Тане, а какому-то зеваке. – Дома у себя смотреть будешь!

Таня ухватилась за руку соседки, как за спасательную соломинку, и послушно побрела в «Патриот».

– Ну ты чего? – Люся помогла подруге пристегнуться, тронулась с места и встроилась в общий поток. – Я тебя везде ищу… Слушай, ну это же мое мнение, всего-то! Хочешь быть тренером – вперед, я только «за»! Бабло будешь грести лопатой…

– Да в том-то и дело, что не хочу! Это такая навозная куча…

– Так чего ты тогда обиделась?! – удивилась Люська. – Плюнь на этих куриц, беги к Ване!

– Он не простит меня, понимаешь?! – Таня шмыгнула. – Не простит!

– И в кого ты такая глупыха, Тандыр? Конечно, простит! Он же не баба, чтобы долго обижаться. Ты глазами похлопай, всплакни вот, на тебя ж, когда ты ревешь, смотреть невозможно! И все!

– Не могу я вот так к нему прийти. Он из-за меня работу потерял. Чем он будет ипотеку платить? Он ведь мечтал об этом доме…

– У, мать… – протянула Люська и, оторвавшись от дороги, смерила подругу изучающим взглядом. – Да ты влюбилась!

– Я?! Мы же только один раз…

– А кому надо больше? Влюбилась, я тебе как спец говорю.

Таня прислушалась к своим ощущениям. Пару дней назад она даже не рассматривала Краскова, как претендента на «долго и счастливо». А теперь вот представить себе не могла, что будет делать без него. Любая версия дальнейшей жизни без запаха свежих опилок и кустов жасмина под окнами казалась бредовой. Просыпаться – и не видеть перед собой гору мышц и глаза цвета нержавейки? Невыносимо. Может, это и есть любовь?

– Ну… – Таня неуверенно ковырнула заусенец. – Возможно…

– Точно-точно! – Люська со знанием дела кивнула. – Теперь тебе только придумать, как его вернуть – всего делов.

– Всего? – невесело усмехнулась Таня. – Какой пустяк!

– А я о чем! Ты вон, как ниндзя, пролезла на тренинг Байгозина! А про «Синтезию» – не в каждую голову такое придет! И что, ты не придумаешь, как умаслить какого-то там лысого охранника?

– Он не лысый, – буркнула Таня. – Просто голову бреет, это другое.

– Ну вот! Любовь, как она есть! – Люська вздохнула с умилением, словно смотрела самую сладкую бразильскую мелодраму. – Работы у него нет? Найди ему – и прям вот так с порога: «Я – по делу. Насчет работы». Если у него ипотека, он тебя точно не выставит, уж поверь. У меня кредит на машину – я и то от халтуры не отказываюсь, а тут дом! И вот ты ему сначала про работу, потом, значит, борща, и плечом так – хобана! – а там бретелька. Красная такая, с кружавчиками. Все, твой навеки!

– Я себе-то работу найти не могу, а на охранников столько соискателей… – начала было Таня и вдруг осеклась: идея пришла откуда не ждали. Впервые за день Таня улыбнулась, широко и радостно. – Люська! Я знаю!

– Только учти – у нас в салоне охранники не нужны!

– Да какой салон?! – Таня воодушевленно отбила дробь на коленях. – Это гораздо круче!

– Да? И чего там?

– Все потом. – От нетерпения Таня подалась вперед. – Газуй домой, мне нужен мой комп!

Правило 19

Нет ничего невозможного

Таня шагнула на платформу, двери захлопнулись, и электричка, постукивая колесами, укатила вдаль, расчерченную шпалами. Все стихло. Втянув сочный воздух и уловив знакомые нотки хвои, Таня поправила лямки увесистого рюкзака. За перелеском виднелись крыши садовых домиков и коттеджей. На сей раз она надела удобные тенниски и рассчитывала осилить дорогу гораздо быстрее. Вроде бы торопиться было некуда, и Таня понятия не имела, дома Красков или обивает пороги офисов в поисках работы, но терпеть уже не могла. Несколько дней убила на воплощение своего плана, потратила последние деньги и готова была ждать под забором сколько потребуется.

Она пыталась дозвониться до Вани, искала его в соцсетях, но тщетно: трубку он стабильно не брал, поэтому вариант у нее оставался только один: явиться в «Сосновый бор» лично. Люська настаивала на борще, но Таня сочла это нечестным, она ведь не за подругу собиралась сватать Краскова. Готовить Таня умела не настолько хорошо, чтобы своей готовкой пробивать дорогу к мужскому сердцу. А единственный красный лифчик так сильно напоминал о Байгозине, что Таня так и не смогла его надеть. Решила полагаться только на свой план.

Высоченный, как и хозяин, забор не сулил ничего хорошего. Такие не строят люди, которые любят гостей. К тому же Таня догадывалась: ее Красков хочет видеть сейчас меньше, чем кого бы то ни было.

Собравшись с духом, постучалась и прислушалась – ничего. Постучала громче – тишина. Прошла вдоль забора, периодически давая о себе знать глухими ударами. Тщетно. План рушился на глазах, но Таня изо всех сил старалась не отчаиваться. Поставила рюкзак на землю, нагнулась, чтобы заглянуть в щель снизу. Пришлось даже встать на четвереньки, однако ничего, кроме глухих зарослей крапивы, разглядеть так и не вышло. Тогда Таня поползла дальше в надежде на хоть какой-нибудь, пусть даже самый мелкий, просвет. И в тот момент, когда она проявила чудеса гибкости и почти просунула нос под забор, за спиной заскрипели ворота.

– Ты? – Если Ваня и удивился, то виду не подал. – Туфли ищешь? Сейчас вынесу, постой здесь. И телефон твой…

– Вань, подожди! – Таня выпрямилась, одернула рубашку и, как могла, пригладила растрепавшиеся волосы. – Нам надо поговорить.

– Не о чем, – хмуро отозвался он.

– Но я же специально приехала…

– Не переживай, долго ты в этот раз не задержишься. – Он уже собрался захлопнуть ворота перед Таниным носом, но она вовремя подскочила и просунула ногу в щель.

– Ай!.. – Острый край ворот резанул щиколотку.

– Что?! – спохватился Красков.

– Ты меня придавил!

– А зачем ты суешься?.. Господи, что ж мне с тобой мучение такое… – Он наклонился к ее ноге. – Сильно болит?

Болело не так сильно: сверху защитили джинсы, снизу – обувь, только на самой лодыжке немного содралась кожа и теперь саднила. Вообще-то можно было спокойно перетерпеть, и в любой другой ситуации Таня бы не обратила на царапину никакого внимания, но теперь, почувствовав, что проскользнула в лазейку не только в заборе, но и в броне Краскова, Таня не могла упустить последний шанс, а потому громко втянула воздух и поморщилась.

– Ага… – выдавила она, не преминув жалобно посмотреть на Ваню.

– Вот что ты будешь делать… Иди, промою.

Она шагнула через порог и тут же припала на ногу с таким видом, словно у нее было переломано по меньше мере десяток костей, а от сухожилий остались одни тряпочки.

– Ай… – Она страдальчески закусила губу.

Красков закатил глаза и одним движением поднял ее на руки. Таня украдкой вдохнула знакомый аромат его кожи и свежих опилок и чуть не замурлыкала: так сильно она соскучилась по этому запаху и по Ваниным сильным рукам. Но расслабляться было рано: пока что он держал ее, как мешок с картошкой: бросить жалко, отнести надо, но удовольствия – никакого.

– Там еще мой рюкзак… – пискнула Таня, когда Красков двинулся было в сторону дома.

Он раздраженно вздохнул, пробормотав что-то нечленораздельное, но явно не очень лестное, вернулся назад и, не опуская Таню, – да она и сама крепко повисла на его шее, – подхватил рюкзак.

– Что у тебя там? Кирпичи? – проворчал он, шагая к крыльцу.

– Тебе тяжело, наверное… – прошептала она, тихонько водя пальцами по мускулистой шее.

– Прекрати немедленно! А то брошу!

– Чтобы я сломала еще и позвоночник?

– Ну вот что! – Он распахнул дверь с ноги, в два шага донес Таню до дивана и усадил на подушки. – Если у тебя так сильно болит, я вызову «Скорую». А издеваться надо мной не надо!

– Но я же!..

– Сиди и жди! – бросил он и, перепрыгивая через ступеньку, исчез на втором этаже.

Таня и эту паузу решила не терять даром: расстегнула верхние пуговицы рубашки, небрежно сдвинула набок, чтобы обнажить бретельку – пусть даже белую – и плечо. Может, огромной грудью она и не могла похвастаться, зато ключицы у нее были что надо.

– Вот! – Красков чуть ли не кубарем скатился с лестницы, так ему не терпелось избавиться от незваной гостьи. – Туфли, телефон. Тебе неотложку или такси?

Его взгляд на мгновение задержался на заготовленной обнаженке, но мягче от этого Ваня не стал.

– Я не знаю… – Таня медленно, почти по-стриптизерски, вытянула больную ногу. – Ты обещал промыть… А там я сама уйду.

– Ладно, сейчас перекись принесу.

– Нет, тут надо проточной водой. Да ты не переживай, я сама… – Таня попыталась встать с дивана, но «боль» не дала ей устоять. – Ничего-ничего, – стоическая улыбка, гордо вздернутый подбородок. – Я смогу, ты занимайся своими делами.

– Чтоб тебя! – не выдержал Красков, снова подхватил ее на руки и понес в ванную на первом этаже. Там поставил у душевой кабины, включил воду. – Давай сюда ногу.

– А обувь снять? – Таня невинно взмахнула ресницами.

Ваня с рычанием снял тенниску, стянул носок и взглядом указал на душ, но Таня уже решила: так легко он от нее не отделается.

– Я же джинсы намочу, – и взялась за пуговицу.

Красков, сдвинув брови, наблюдал за ее манипуляциями.

– Ты что творишь? – спросил он уже не так громко и воинственно.

– Не хочу потом в мокрых джинсах застудиться. – Она расстегнула «молнию» и, не стесняясь Вани, приспустила штаны.

– А штанину закатать? – Он состроил недовольное лицо, но глаз все же не отвел.

– Да брось, чего ты там не видел? – Таня подавила коварную усмешку. – Ты не поможешь?

Ваня вздохнул так тяжко и обреченно, что девушке стало его жалко. Но ненадолго. Потому что, в конце концов, она не издеваться над ним приехала, а помириться.

– Знаешь, мне очень стыдно, что ты из-за меня уволился, – доверительно сказала она, когда Красков опустился перед ней на колени, стягивая узкие штанины.

– А с чего ты взяла, что это из-за тебя? На тебе свет клином не сошелся!

Таня проглотила эти слова, потому что знала: в Ване сейчас говорит обида.

– Я же не Байгозин так думать, – мягко произнесла она.

– В смысле?

– Ну, это Коля решил, что я решила его раскатать только из ревности. Представляешь? Ему пришло в голову, будто я хочу привлечь его внимание! Вот придурок!

– А разве нет? – Красков не смотрел на нее, но Таня видела, как напряглись его плечи.

Она расхохоталась:

– Смеешься?! Мне он зачем нужен?!

– Я видел, как он тебя гладил. Типа «Ой, ты до сих пор дрожишь, когда я тебя трогаю»…

– Я не дрожала, Вань, меня передернуло.

– Это ты так теперь говоришь, потому что он нажал тревожную кнопку, – пробурчал Красков, хотя и без прежней уверенности.

– Мне правда жаль, что ты остался без работы… Ой! – воскликнула она, когда Ваня сунул ее ногу под струю воды.

– Что опять?!

– Холодно! Видишь, я вся в мурашках! – Она провела рукой по бедру, сознательно привлекая его взгляд.

– Слушай, если ты думаешь, что вот так возьмешь, соблазнишь меня тут – и все о’кей, то ты ошибаешься!

– А что, ты совсем, даже ни капельки, не соблазнился? – заискивающе шепнула она.

– Это здесь ни при чем! – Он поднял голову, и она впервые увидела на его щеках румянец. Да-да, Иван Красков, этот нелюдимый пират, покраснел! Хоть и упорно делал вид, что его ничем не выбить из колеи.

– Правда? – Таня хитро склонила голову набок и улыбнулась.

– Я не из тех, кто думает одним местом! – отрезал он и, отвернувшись, крутанул смеситель, прибавляя горячей воды.

– Ладно, если я тебе так уж не нужна, забудь. – Таня отбросила кокетство. – Я вообще-то приехала извиниться и поговорить насчет работы.

– Что, кто-то должен носить за тобой транспаранты? Считай, я уволился сразу. – Он выключил воду и протянул Тане полотенце.

– Вовсе нет. Никаких транспарантов. Просто выслушай.

– Я тебя просто в дом пустил! И уже жалею.

– На что спорим, тебе понравится?

– Даже спорить не буду! – Он пихнул ей джинсы, взял на руки и потащил обратно на диван.

Таня обвила руками его шею – она готова была специально сломать себе ногу, лишь бы Ваня вот так носил ее и дальше. В животе разлилось приятное тепло, кожа покрылась мурашками, но уже не от холода.

– Я вызываю такси. – Он плюхнул ее на диван, сбросив руки с шеи, и, старательно отводя взгляд, взялся за телефон.

Но Таня твердо решила не отступать ни в какую, а потому вытащила из рюкзака толстую папку с презентацией.

– Значит, так. – Она открыла первую страницу. – Вот это твой сайт…

– Адрес какой? – Он будто ее не слышал.

– Шкаф и мышь точка ру.

– Нет, твой адрес… – Он вдруг замер, недоверчиво покосился на Таню. – Какой шкаф? Какая мышь?

– Вот! – Она услужливо показала ему распечатку: там во весь лист красовался деревянный шкаф и симпатичный рыжий мышонок сверху. А еще логотип «Ш&М»: за его прорисовку Тане пришлось выложить две тысячи рублей – большая буква «Ш» в виде серванта с дверцами и маленькая «М» с мышиным хвостиком.

– Что это такое? – насупился Ваня, забыв про телефон: а Тане только это и было нужно. Набрав побольше воздуха и расправив плечи, как солдат, дающий присягу, она затараторила, пока внимание Краскова было приковано к картинке.

– Я подумала: зачем тебе охранять непонятно кого? Ты шикарно работаешь с деревом, у тебя классная мебель, а люди сейчас удавиться готовы за натуральное дерево. Кругом одно ДСП! Ты можешь сделать не хуже итальянцев и как минимум вдвое дешевле. Отечественный производитель, настоящий мастер. Это ведь эксклюзив, который может себе позволить человек со средним доходом. – Она переворачивала листы и с графиками, и с расценками. – Ты мог бы подать себя людям, просто надо правильно это сделать. Вести блог, фотографировать свою мастерскую, это сразу повышает доверие. Ты не какое-то там ООО «Ромашка», которое сегодня есть – а завтра исчезнет. У тебя шикарный типаж простого русского мужика.

– Какого русского мужика? – Красков таращился в презентацию с таким видом, будто попал в параллельную реальность, где у него на диване сидит девица без штанов и вдохновенно толкует про малый бизнес.

– Вот смотри, я накидала тебе страничку. Лэндинг-пейдж, ничего сложного. – Она развернула папку, чтобы Ваня мог оценить вертикальные скриншоты. – Вот здесь – про тебя. Уж извини, я накидала что знала, я ведь видела твое резюме. Тут портфолио, пока только моя мышка, но это ничего. Я еще пофоткаю твою кухню, тот сервант, когда ты его доделаешь. Комод еще. И кровать – ты ведь ее тоже сам делал.

– Сам… – растерянно ответил Ваня. – А зачем это все? Подожди, ты прямо в Интернет это уже выложила?! И где я возьму заказы?..

– Смотри, группу в соцсетях я тебе сделала, страничку в Инстаграм тоже. Над ней придется поработать, а в группу я уже по рекомендациям затащила немного народу. Порекомендовала тебя некоторым женщинам, всем, знаешь ли, охота иметь дома эксклюзивную штуковину. Единственное – тебе придется делать на мебели гравировку с логотипом. Это повышает престиж.

– А у меня ты не собиралась спросить для начала?! – отчего-то рассердился Красков. – Хочу я вообще этим заниматься? Может, я уже нашел работу!

– А что, нашел?

– Нет, но… Все равно! – Он упрямо выпятил подбородок. – Не хочу я никакой бизнес, тем более с тобой. «Шкаф и мышь»… Что это, черт подери, значит?

– Ну, как! Ты – это шкаф. А я – маленькая мышка, которая в нем шуршится… – Таня сделала большие глаза и подняла брови домиком. – Разве не мило?

Ваня какое-то время смотрел на нее, недовольно сопя, явно пытался выдумать еще какие-то возражения, раскритиковать ее затею, но не мог. И его молчание Таня приняла за добрый знак.

– Дай сюда! – выдал Красков наконец, отбирая у нее папку. – «Шкаф и мышь»… Придумала тут тоже…

Он ворчал, просматривая Танины наработки, но она не обращала внимания на его недовольную мину, потому что видела главное: интерес в серых глазах.

– Я знаю, ты не хочешь браться за то, чего еще не делал, поэтому пока я предложила людям навскидку то, что у тебя уже вышло. К примеру, за комод, такой, как стоит у тебя наверху, готовы предложить двенадцать тысяч. Из них с учетом материалов ты можешь заработать около семи. Представляешь? Штук десять таких заказов – и ты будешь спокойно платить свою ипотеку!

– И где я возьму штук десять таких заказов?

– Ну, два я уже нашла… Нет, я предварительно только договорилась! – Таня примирительно подняла руки, увидев, что Красков собирается обрушить на нее очередную порцию гнева. – Комод за двенадцать и буфет для посуды за восемнадцать. Но если ты против – ничего страшного, я предупредила: мастер очень занят…

– Поверить не могу! – Ваня звонко шлепнул папку на стол и провел пятерней по бритому затылку. – Взяла, все решила за меня…

– Тебе не нравится? – Она встала и подошла к нему, заискивающе заглянув в глаза.

– Я не… Да я вообще не думал ни о чем таком! Я резюме разослал, завтра у меня два собеседования… Это ж надо и в налоговую, и фоткать там мебель, если ты говоришь… Ты бы хоть спросила!

– Но если бы я спросила, это бы не был сюрприз! – Таня робко протянула руку и погладила щетину на Ванином подбородке. Красков вздрогнул, но все же не отстранился. – Я видела тебя в столярке – это твое! Ты там такой… Одухотворенный! Как Микеланджело, только с фрезером!

– Чего? – по инерции нахмурился Ваня, пока ее шаловливые пальчики спустились по шее к крепкой груди, пробежались по рельефным мышцам, обтянутым линялой футболкой, спустились ниже…

– Ну да, – выдохнула Таня прижимаясь к Краскову потеснее. – И вот я подумала: сделаю тебе сюрприз, ты обрадуешься, простишь меня, отнесешь в спальню и сделаешь все, что тебе заблагорассудится… – Пальцы нащупали пряжку ремня.

– Так, погоди. – Ваня перехватил ее руку, хотя часть его такой интервенции была очень рада. – Ты что, сама ко мне подошла?! То есть нога у тебя не болит?!

– Болит! – спохватилась Таня. – Просто уже меньше. Ты промыл, и сразу полегчало…

– Опять врешь?! – прорычал Красков. – Ты можешь по-человечески объяснить, зачем тебе все это надо?! Я тебе зачем?! Ходишь тут, хвостом виляешь, руки распускаешь. Шкаф и мышь, мышь и шкаф… Прямо скажи: что тебе от меня нужно?! Я читал про «Синтезию», вы там Байгозина разнесли под орех. Тебе мало? Или ты хочешь меня на кого-то другого натравить?