Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Глава 7

Мы вернулись ко мне домой; я поспешно завел Баттерса внутрь, под защиту моих оберегов. Из кухонного алькова выскочил и подбежал ко мне, виляя хвостом, Мыш.

– Господи, спаси и сохрани, – произнес Баттерс. – Ну и пони же у вас.

– Ха, – только и сказал я.

Мыш ткнулся носом мне в руку и по заведенному распорядку обнюхал Баттерсовы ноги. Покончив с этим, он чихнул и, подняв на него взгляд, вильнул хвостом.

– Его погладить можно? – спросил Баттерс.

– Можете попробовать, только потом он не отстанет от вас.

Я прошел в спальню забрать из шкафа пару нужных мне вещей, а когда вернулся, Баттерс сидел у камина, подкладывая в огонь свежих дров, а Мыш с терпеливым интересом наблюдал за этим процессом.

– Что это за порода такая? – поинтересовался Баттерс.

– Наполовину чау-чау, наполовину мамонт. Чау-мау.

Мыш разинул пасть в довольной ухмылке.

– Ух ты. Ну и зубищи, – восхитился Баттерс. – Но он ведь у вас не кусачий?

– Поедаем только нехороших парней, – заверил я его, снял с гвоздя у двери поводок и пристегнул карабин к ошейнику Мыша. – Я выйду с ним ненадолго. А когда вернусь, уйду снова – а вы запритесь и не высовывайтесь, ладно?

Он беспокойно поглядел на меня:

– Вы уходите?

– Вы в безопасности, – сказал я. – Это место под охраной кое-каких средств, которые не позволят Гривейну найти вас с помощью магии.

– Вы имеете в виду заклинания и подобные штучки?

– Угу, – кивнул я. – Мои заклятия посильнее Гривейновых; они не дадут ему запеленговать вас, пока я займусь кое-какими другими делами.

– Значит, вас дома не будет? – спросил Баттерс; вид он имел не самый счастливый.

– Гривейну вас не найти, – заверил я его.

– А если он все-таки сможет это сделать?

– Не сможет.

– Да, да, конечно. Я вам верю. – Баттерс неловко кашлянул. – А все-таки, если сможет?

Я постарался улыбнуться ему как можно более одобряюще:

– Это место охраняется несколькими заклятиями, способными остановить каждого нежеланного гостя. Мыш тоже приглядит за вами, и я оставлю Томасу записку, чтобы он на всякий случай остался ночевать здесь.

– Кто такой Томас?

– Сосед по общежитию, – ответил я.

Потом достал из ящика под журнальным столиком лист бумаги, ручку и написал:

Томас!

Чувака, который сидит в гостиной, пытался укокошить кое-кто из моих нехороших коллег. Его зовут Баттерс. Я привел его сюда укрыть от радаров на время, пока я буду вести с ними переговоры. Будь добр, пригляди за ним до моего возвращения.

Гарри.

Я сложил записку вчетверо и положил на каминную полку.

– Он неглуп, и на него более-менее можно положиться. Не знаю, правда, точно, когда он вернется. Но как придет, скажите ему, что это я привел вас сюда, и передайте эту записку. С вами все будет в порядке.

Баттерс выдохнул через нос:

– Хорошо. А вы куда?

– В книжный магазин, – ответил я.

– Зачем?

– Гривейн держал в руках книжку под названием «Die Lied der Erlking». Вот я и хочу знать почему.

Секунду-другую Баттерс молча смотрел на меня.

– В разгар всего этого – угроз, пистолетов, зомби и прочего – вы ухитрились разглядеть название книги?

– Да, – кивнул я. – Со зрением у меня все в порядке.

– Что мне делать? – спросил он.

– Поспите. – Я махнул рукой в сторону книжных полок. – Почитайте. Ни в чем себе не отказывайте на кухне. Да, еще одно: ни в коем случае не открывайте дверь.

– Почему?

– Потому что наложенные на нее заклятия могут вас убить.

– Ох, – сказал он. – Заклятия…

– Никаких шуток, Баттерс. Они предназначены для того, чтобы не пропускать никого внутрь, но, если вы откроете дверь, вас может так зацепить отдачей – мало не покажется. У Томаса имеется талисман, помогающий ему проходить беспрепятственно. И у меня тоже. Всем остальным это опасно, так что держитесь от дверей подальше.

Он поперхнулся:

– Ясно. Хорошо. А что, если псу приспичит выйти?

Я вздохнул:

– Вряд ли он загадит мою квартиру сильнее, чем Томас. – Я повернулся к псу. – Пошли, Мыш. Разберемся с твоими делами.

Похоже, Мыш каким-то шестым чувством понимает, когда надо не чужие метки нюхать, а делом заниматься, поэтому мы вышли и очень скоро вернулись. Он остался с Баттерсом, а я завел «жучок» и направился в букинистический магазинчик Бока.

Артемис Бок, владелец старейшего в городе магазинчика оккультной литературы, держал свое заведение недалеко от Линкольн-парка задолго до того, как я перебрался в Чикаго. Окружающие кварталы представляли собой причудливую смесь худшего из того, что может предложить большой город, с академической эрудицией университетских окрестностей. В общем, не из тех мест, по которым мне – пусть даже и чародею – хотелось бы разгуливать после наступления темноты, но и выбора у меня не было.

Я остановил «жучок» за квартал от магазина, напротив дешевого многоквартирного дома, окна которого – те, что ближе ко входу, – светились, и выглядело это зловеще. Я не слишком опасался, что «жучок» могут угнать, пока я буду в магазине. Моя машина недостаточно привлекательна для угонщиков. Впрочем, и прятать пистолет, что я вожу с собой в бардачке, я тоже не собирался и сунул его в кобуру под плащом. Посох я тоже захватил с собой; крепко сжав его правой рукой, я захлопнул дверцу «жучка» и с самым решительным выражением лица направился к магазину. У меня нет разрешения на ношение пистолета в кобуре, поэтому я рисковал загреметь за это в тюрьму. С другой стороны, эта часть города пользуется большой популярностью у самых отвратительных членов потустороннего сообщества, да и обычная преступность здесь выше, чем в других районах, а мне совершенно не улыбалось угодить в подготовленную для меня могилу. Спасибо большое, но жизнь мне пока дороже.

На протяжении сотни ярдов, что отделяли «жучок» от магазина, я перешагнул через пару пьяных и постарался не обращать внимания на бледную, слишком худую женщину в легинсах леопардовой расцветки и кожаном пальто на голое тело, если не считать лифчика. Синие глаза ее казались черными – так увеличены были ее зрачки, и, судя по ее обдолбанному состоянию, идти она тоже не могла. Она увидела меня, и какое-то мгновение казалось, будто она собирается предложить мне свои прелести. Однако она бросила еще один взгляд на мое лицо, шагнула в сторону и сделала попытку казаться невидимой. Я прошел мимо, не оглядываясь.

Ночь выдалась морозная. Даже очень морозная. Еще пара недель, и температура опустится достаточно низко для того, чтобы двое пьяниц и обдолбанная девица замерзли до смерти. Поутру тела найдут, вызовут полицию, и в протоколе запишут, что смерть наступила случайно, по стечению обстоятельств. Иногда такие смерти не случайны. Погода – удобный способ избавиться, скажем, от нежелательного клиента. Добавь чего-нибудь лишнего в дозу, сними один-два предмета туалета и брось в таком виде на улице. Большую часть таких жертв находят в пределах того района, по которому я шагал.

Ярдах в тридцати от входа в магазин я пересек невидимую черту, за которой давящая, агрессивная атмосфера городских дебрей разом понизилась на несколько градусов. Еще через несколько шагов в темноте замаячили очертания университетского общежития, стоявшего в дальнем конце квартала. Я чуть расслабился, хотя на самом деле это невысказанное обещание безопасности и законопослушности не более чем иллюзия. Чем ближе ты подходишь к университету, тем ниже преступность, но это только потому, что и полиция появляется здесь чаще.

Правда, имелось еще одно обстоятельство. Полиция полицией, но вовлекать ее в свои проблемы я не мог. Маврино предостережение насчет постороннего участия означало, что, даже если мне понадобится помощь, обращаться за ней мне нельзя. Я мог рассчитывать только на собственные силы. И в случае если со мной что-то случится, справляться мне придется в одиночку.

Хищники реагируют на поведение. Я шагал так, будто собирался начистить кому-то ряшку, и позволил себе смягчить выражение лица только перед самой дверью в книжную лавку.

Артемис Бок, владелец лавки, сидел напротив входа, за прилавком. Внешность он имел достаточно колоритную: широкоплечий, небритый, с мощной мускулатурой, сгладить которую не смогли даже годы уютной жизни. Костяшки пальцев размером и фактурой больше всего смахивали на бейсбольные мячи, отличаясь от них в первую очередь шрамами с тех времен, когда он еще не избрал ремесло книготорговца. Конечно, с чародеем по части силы он сравниться не мог. Однако, пошатавшись по Чикаго, он набрался теории достаточно для того, чтобы его лавка охранялась дюжиной хитроумных оберегов, заставлявших любого искателя неприятностей на свою задницу идти на поиски таковых куда-нибудь в другое место.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошел, и ему вторил басовитый звон откуда-то из-за прилавка. Одна рука Бока осталась на прилавке, а другая нырнула под него, и он не вгляделся в меня сквозь очки.

– Мистер Дрезден, – кивнул он, снова сцепив лапищи на прилавке поверх журнала – как мне показалось, автомобильного.

– Привет, Бок, – кивнул я в ответ.

Взгляд его скользнул по моему посоху, и у меня сложилось впечатление, что он и пистолет у меня под плащом если не увидел, то ощутил.

– Мне надо порыться в клетке, – сказал я.

Кустистые брови его сдвинулись к переносице.

– Со времени последнего посещения Стражей месяца еще не прошло. У меня все чисто. Вы это хорошо знаете.

Я поднял руку в перчатке:

– Это не инспекция. Личное дело.

Он издал горлом рокочущий звук, что-то среднее между согласием и извинением. Потом не глядя снял с крючка на стене за спиной ключ и кинул мне. Мне пришлось переложить посох на сгиб левой руки, чтобы правой поймать ключ. Не уверен, что со стороны это выглядело достаточно изящно, зато я не уронил ни посоха, ни ключа, а это с учетом моего физического состояния не так уж и плохо.

– Пойдете со мной? – спросил я у Бока.

Обыкновенно Бок не любит, чтобы клиенты копались у него на полках без присмотра.

– Можно подумать, я скажу вам что-нибудь новое, – хмыкнул он и перелистнул страницу своего журнала.

Я кивнул и двинулся вглубь магазина.

– Мистер Дрезден, – произнес Бок.

– А?

– В городе поговаривают, что всякая нечисть зашевелилась. Уилл заглядывал сегодня. Говорит, мелкие твари напуганы.

Я остановился. Билли Борден возглавлял шайку оборотней-самоучек, называвших себя Альфами и проживавших в прилегающем к университету районе. Года четыре назад Альфы научились оборачиваться волками и объявили свой район зоной, свободной от монстров. Они подтвердили это, разорвав нескольких нехороших парней в клочья, причем проделали это так впечатляюще, что местные вампиры, упыри и прочая опасная нечисть решили, что охотиться в другом месте спокойнее.

Оккультное сообщество Чикаго – я имею в виду людей, разумеется, – группируется по нескольким городским районам. Тусовка у университетского городка меньше других, зато, возможно, самая информированная из всех. Когда что-нибудь особенно опасное выходит на тропу войны, слух об этом проходит по всему оккультному сообществу, и все бросаются искать укрытия или просто держатся тише воды. Это, можно сказать, естественный инстинкт самосохранения тех, у кого в той или иной форме проявляется талант к магии, но сил маловато, чтобы представлять собой серьезную угрозу врагу. Я в меру сил поощряю такие настроения. Дела обстояли достаточно хреново и без того, чтобы любителю-самоучке Билли вздумалось разбираться с нехорошими парнями.

А ведь именно это Билли Борден наверняка и задумал. Билли со товарищи нельзя допускать до разборок с типами уровня Гривейна. Поймите меня правильно: для средней нечисти и тому подобного Билли представлял реальную угрозу, но его ребята не привыкли иметь дело с той весовой категорией, в которой выступал Гривейн. Билли стоило держаться осторожнее, но я не мог связаться с ним, чтобы передать это. Черт, да если бы я и сказал ему, он наверняка гордо выпятил бы челюсть и заявил бы, что как-нибудь справится и сам. В общем, мне пришлось на ходу придумывать другой подход.

– Если увидите его снова, – сказал я Боку, – дайте ему знать, что я буду очень ему благодарен, если он не будет высовываться, но постарается держать ухо востро и свяжется со мной прежде, чем предпримет что-либо.

– Что-то происходит, – буркнул Бок, покосившись на календарь.

До меня вдруг дошло, что в лавке еще трое или четверо покупателей и все смотрят на меня. Час, конечно, был поздний, но оккультное сообщество живет по своему распорядку, к тому же до Хеллоуина оставалось всего два дня. Черт возьми, да ведь стрелки подбирались к часу ночи. Хеллоуин наступал завтра. Для кого-то это веселые забавы со страшилками, но для других это священный Самхейн, да и всякие другие штуки связаны с этим днем у различных вероисповеданий. В общем, самое время для шопинга.

– Возможно, – кивнул я Боку. – Вы бы не выходили за порог после наступления темноты ближайшие день или два. Так, предосторожность на всякий случай.

Судя по лицу Бока, он считал, что я чего-то недоговариваю. Я взглядом посоветовал ему заниматься своим делом и направился вглубь помещения.

Внутри лавка Бока больше, чем кажется снаружи. На улицу она выходит узкой, не шире, чем у продуктовой лавки напротив, витриной. Ближняя ко входу часть предназначена для клиентов, интересующихся всем, от кристаллов до благовоний, свеч, масел – в общем, типичным хламом для поклонников разных новых веяний. Еще здесь полно статуэток и разных идолов для установки в личную молельню, есть коврики для медитации, всякая мебель и другие причиндалы для последователей всех мыслимых и немыслимых религий, начиная с Будды и Ганеша.

За отделом для оккультистов стоят несколько книжных полок – одно из самых полных в нашем городе собраний книг по сверхъестественным и мистическим вопросам. Среди изданий преобладают викканские, чуть меньше индуистских, но есть и каббалистические, вудуистские и даже учения древних норвежских или античных жрецов. Сам я держусь от этого подальше. Магия – не из тех вещей, для которых необходим Бог, или другой бог, или целая компания богов, впрочем многие считают совершенно иначе. Даже многие члены нашего Совета обладают религиозными убеждениями, и для них эти убеждения неразрывно связаны с их магией.

Конечно, если они верят в это искренне, это все равно что истина. В конце концов магия напрямую зависит от степени убежденности чародея. Некоторые утверждают, что она связана с верой чародея, но на деле это практически то же самое. Чтобы ваша магия действовала, вы должны верить в нее – не в то, что она возможна, а в то, что она обязательно подействует.

Именно это делает людей вроде Гривейна такими опасными. По природе своей магия связана с жизнью, с созиданием. Некромантия Гривейна нацелена на разрушение, следовательно извращает законы жизни. Помимо того что это опасно и омерзительно, в использовании магии для создания гниющего подобия живого человека есть что-то совершенно непристойное. У меня даже живот свело судорогой при мысли о том, что должен думать и чувствовать человек, слагающий такое заклятие. И ведь Гривейн в это верил.

Наверное, поэтому он все больше казался мне психом. Смертельно опасным, сильным, убийственно спокойным, разумным – но сумасшедшим. Я тряхнул головой. Черт, и как меня угораздило во все это вляпаться?

Я миновал книжные полки и подошел к двери в дальней стене. Не то чтобы потайной двери, но и не выделявшейся из плоскости: без наличника, и отделана она такой же фанерной панелью. Когда-то клиенты проходили в нее, чтобы отведать запрещенного пойла. Теперь она просто запиралась на замок. Ключом, который дал мне Бок, я отпер ее и оказался в заднем помещении.

Размерами оно уступает самой лавке. Обыкновенная комната с выгороженной в углу конторой и протянувшейся от стены к стене массивной стальной решеткой. За решеткой, вдоль задней стены разместились две длинные книжные полки. Все остальное пространство заполняется коробками, ящиками и столами, на которых Бок хранит запасной товар; здесь же он сортирует его для отправки по почте. Помещение освещается двумя зарешеченными плафонами на кронштейнах.

Дверь конторы была приоткрыта, и оттуда лился свет. За дверью негромко играло радио – какой-то классический рок.

Я подошел к двери в решетке, отпер замок и откатил ее в сторону. За решеткой Бок хранит свои самые ценные тексты. Например, на верхней полке у него стоит первое издание «Алисы в Зазеркалье» с автографом Льюиса Кэрролла, заботливо запечатанное в пластик, и несколько десятков еще более ценных редкостей.

Остальные полки заняты серьезными трудами по теории магии. По большей части – почти сплошь философские, как те, что выставлены в первом зале. Отличие состоит в том, что большая их часть написана чародеями, в разное время входившими в Совет. Значительно меньше здесь таких, которые посвящены изучению самих основ магии и питающей ее энергии. Среди последних имеется и томик «Элементарной магии», написанный Эбинизером Маккоем. Это первая книга, по которой большинство чародеев учат своих подмастерьев. В ней изложены основы того, как обращаться с окружающими нас энергиями – и как важна ответственность использующего их чародея.

Впрочем, если вспомнить, Эбинизер, обучая меня, ни разу не давал мне в руки этой книги. Он вообще почти никогда не читал мне лекций или наставлений. Он просто говорил мне, чего ожидает, а потом проделывал все на моих глазах. Чертовски, на мой взгляд, эффективный метод.

Я снял томик с полки и несколько секунд молча смотрел на него. Внутри у меня все болезненно сжалось. Ну да, он учил меня основам – и лгал. По крайней мере, не говорил всей правды. Все время, пока он был моим наставником, Совет требовал от него убить меня на месте, если я не буду вести себя идеально. А я не вел себя идеально. Старик не убил меня, но и не доверился окончательно. Он не сказал мне, что выполняет для Совета грязную работу. Что он фактически мокрушник, что он нарушает законы магии, предавая тем самым принципы, о которых написал в своей книге, о которых говорил мне и по которым, как мне казалось, жил сам.

Он ведь хотел защитить тебя, Гарри, напомнил я сам себе.

Правильнее от этого не стало.

Он никогда не старался быть твоим героем, образцом для подражания. Ты сам сделал его таким.

И это тоже ни черта не меняло.

Он не хотел тебе вреда. Он руководствовался самыми добрыми намерениями.

Хорошо известно, куда ведет вымощенная такими намерениями дорога.

Ты должен перешагнуть эту обиду. Простить его.

Я шмякнул книгу обратно на полку. Резче, чем следовало бы.

– Привет, – послышался за моей спиной женский голос.

Я едва не подпрыгнул от неожиданности. Посох брякнулся на пол, а когда я обернулся лицом к двери, браслет-оберег брызгался голубыми искрами, а правая рука сжимала пистолет.

На вид ей казалось не больше двадцати пяти. Роста среднего, в длинной шерстяной юбке, водолазке и свитере-кардигане серого цвета. Каштановые волосы она подобрала в пучок, закрепив его парой карандашей. Лицо под очками показалось мне скорее миловидным, чем красивым… в общем, привлекательным. Подбородок и пальцы правой руки она перепачкала чернилами; на свитере красовался бейджик с логотипом лавки и надписью «ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ ШИЛА».

– О! – выдохнула она и застыла, побелев как полотно. – О… гм… Берите все, что вам нужно. Я ничего не буду предпринимать.

Я выдохнул сквозь зубы и медленно опустил пистолет. Черт, да я едва не открыл стрельбу! Очко играет, Гарри? Я убрал из браслета заряд энергии, и он померк.

– Прошу прощения, мисс, – произнес я как можно вежливее. – Вы меня немного напугали.

Секунду-другую она смотрела на меня в нескрываемом замешательстве.

– О, – повторила она еще раз. – Так вы нас не грабите?

– Нет, – признался я.

– Это хорошо.

Она прижала руку к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Грудь у нее, надо сказать, производила впечатление даже под тяжелым кардиганом. Чертово либидо. Даже когда я по уши в неприятностях, оно тут как тут, чтобы отвлечь от таких тривиальностей, как самосохранение.

– О… значит, вы покупатель, да? Я могу чем-нибудь вам помочь?

– Я тут книгу одну искал, – кивнул я.

– Ну что ж, – сказала она с деловой улыбкой, – для начала щелкните вон тем выключателем у двери, и мы найдем то, что вам нужно.

Я включил лампу, про которую совершенно забыл; Шила оправила юбку и подошла ко мне. Роста она была среднего, футов пять с половиной, а значит, почти на фут ниже меня. За пару шагов от меня она остановилась и пристально посмотрела мне в лицо.

– Так вот вы кто, – произнесла она. – Вы Гарри Дрезден.

– Вот и налоговики мне так говорят, – улыбнулся я.

– Ух ты! – произнесла она.

Глаза ее сияли. Славные у нее оказались глаза – темные такие, очень подходящие к ее коже. Когда она подошла поближе, я заметил, что под ее одеждой прячутся очень даже соблазнительные формы. Не настолько, чтобы выходить на подиум в бикини, но оказаться рядом с ней морозной ночью было бы весьма приятно.

Вот черт. Надо чаще встречаться с девушками или что-то в этом роде. Я провел руками по глазам и заставил себя сосредоточиться на деле.

– Я давно хотела познакомиться с вами, – сказала она. – С тех пор, как приехала в Чикаго.

– Вы недавно в городе? Я вас раньше здесь не видел.

– Шесть месяцев, – улыбнулась она. – Пять из них я работаю в этом магазине.

– Бок заставляет вас перерабатывать, – заметил я.

Она кивнула и смахнула прядь волос со щеки, оставив на ней чернильный след.

– Конец месяца. Отчетность, инвентаризация. – Она вдруг спохватилась: – Ой, я ведь не представилась.

– Шила? – предположил я.

Секунду она потрясенно смотрела на меня, потом зарделась:

– Ах да. Бейджик.

Я протянул руку:

– А я – Гарри.

Она пожала мне руку. Рукопожатие у нее вышло крепким, теплым, покалывающим – признак некоторых магических задатков.

Я никогда не задумывался о том, каково приходится кому-либо другому, ощущающему мою ауру. Шила резко вдохнула, и рука ее дернулась. Перепачканные пальцы скользнули по моему запястью, оставив на нем чернильный след.

– Ой. Извините. Я не хотела.

Я вытер руку о камуфлированные штаны.

– Знаете, я сегодня видел пятна и похуже, – заметил я. – Давайте вернемся к книгам.

– Вы испачкали книгу? – с неподдельным огорчением спросила она.

– Нет. Так, сравнение не совсем удачное.

– А… Ладно, – кивнула она, задумчиво потирая руки. – Вы здесь за книгой. Что вы ищете?

– Книгу под названием Die Lied der Erlking.

– О, эту я читала. – Она сморщила носик и на мгновение уставилась куда-то в пространство. – Два экземпляра на правой полке, третий ряд сверху, восьмая и девятая, считая слева.

Я удивленно моргнул, потом подошел к полке и нашел книгу именно там, где она сказала.

– Ух ты, точная подсказка, – заметил я.

– На память не жалуюсь, – отозвалась она с довольной улыбкой. – У меня такой своего рода талант.

Она сделала неопределенный жест рукой – той, которой только что касалась меня.

– Должно быть, это очень кстати при инвентаризации. – Я заглянул на полку. – Знаете, а книга-то здесь одна.

Она нахмурилась, потом пожала плечами:

– Наверное, мистер Бок продал вторую на неделе.