Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Последнюю пару лет дела у Мортимера Линдквиста шли весьма неплохо, так что он переехал из того беленького, сельского вида домика, где проживал в прошлый раз, когда я заглядывал к нему. Теперь он арендовал рассчитанный на две семьи дом в Бактауне и вел дела в одной его половине, а жил в другой. На стоянке перед деловой половиной я не увидел ни одной машины, хотя работой он занимался преимущественно по ночам. А может, его рабочее время уже закончилось. Он отказался от лжеготического декора, отличавшего его предыдущее жилище, и я решил, что это обнадеживающий знак. Я нуждался в помощи того, кто обладал подлинными знаниями, а не шарлатана с гротескным антуражем.

Я остановил джип, проехавшись немного колесом по клумбе желтых анютиных глазок. Не привык я управлять такими здоровенными махинами. Может, мой «жучок» тесен и нетороплив, зато я точно знаю, где в каждый конкретный момент находится каждое из его колес.

Свет в доме не горел. Я поднялся на крыльцо половины для посетителей и воспользовался висевшим на двери медным молотком.

Не прошло и пятнадцати минут, как дверь приоткрылась и из нее выглянул заспанный человечек. Роста он был небольшого, зато имел фунтов двадцать или тридцать избыточного веса, при этом не пытался маскировать лысину бритьем головы. Одежду его составлял тяжелый бордовый халат в сочетании с серыми шлепанцами.

– Три часа ночи, – заявил Морт. – Какого черта вам…

Тут он разглядел мое лицо, глаза его испуганно расширились, и он сделал попытку захлопнуть дверь у меня перед носом. Я сунул в щель конец посоха:

– Привет, Морт. Минутка найдется?

– Убирайтесь, Дрезден, – выпалил коротышка. – Чего бы вы от меня ни хотели, ничем не могу помочь.

Не убирая посоха, я изобразил на лице приветливую улыбку:

– Морт, после всего, что мы пережили вместе, я не могу поверить, что вы так разговариваете со мной.

Морт яростно ткнул пальцем в бледный шрам у себя на лысине:

– Последний мой разговор с вами закончился для меня сотрясением мозга и пятнадцатью скобами на башке.

– Мне нужна ваша помощь, – сказал я.

– Ха, – хмыкнул Морт. – Спасибо, не надо. С таким же успехом вы можете предложить мне нарисовать у себя на груди мишень. – Он пнул мой посох ногой, хотя и не очень сильно. Такие шлепанцы не очень защищают ногу. – Убирайтесь, пока вас никто здесь не заметил.

– Не могу, Морт, – сказал я ему. – Черная магия на свободе. Вам ведь это известно.

Секунду-другую коротышка молча смотрел на меня.

– С чего это, как думаете, я хочу, чтобы вы убрались отсюда? Я не хочу, чтобы меня видели с вами. Я не участвую в ваших играх.

– Уже участвуете, – заверил я его.

Я продолжал улыбаться, хотя на самом деле мне больше всего хотелось как следует двинуть его по носу. Должно быть, мое настроение каким-то образом отразилось на моем лице, потому что Морт снова бросил на меня взгляд и заметно побледнел.

– Люди попали в беду, – продолжал я. – Я им помогаю. А теперь откройте свою чертову дверь и пустите меня в дом, а то, клянусь Господом Богом, устроюсь на ночь у вас на газоне в спальном мешке.

Глаза у Морти расширились еще сильнее, и он беспокойно огляделся по сторонам.

– Вы чертов сукин сын, – заявил он.

– Можете не сомневаться.

Он открыл дверь. Я вошел, и он запер ее у меня за спиной, полязгав поочередно несколькими замками.

Внутри дома все оказалось чистенько, по-деловому аккуратно. Прихожую переделали в небольшую приемную, дверь из которой вела в богато драпированную комнату с обилием свечей в канделябрах. Посередине стоял стол из темного полированного дерева, окруженный соответствующими резными стульями. Ручная работа, не иначе. Морт взял коробок спичек и принялся зажигать свечи.

– Итак? – спросил он. – Собираетесь демонстрировать мне свое могущество? Устроите у меня в кабинете ураганный ветер – пусть для драматического эффекта дверьми похлопает?

– А вам бы этого хотелось?

Он швырнул коробок на стол и уселся во главе его.

– Возможно, я был с вами недостаточно откровенным, Дрезден, – заявил Морт. – Я не чародей. Я не с вашим Советом. У меня нет никакого желания привлекать к себе внимание ни Совета, ни его противников. Я не участвую в вашей войне с вампирами. Моя кровь меня вполне устраивает в ее нынешнем состоянии – там, где она находится.

– Я не насчет вампиров, – сказал я.

– Нет? – Морт нахмурился. – Значит, война идет на убыль?

Я поморщился и уселся так, чтобы нас разделяло несколько стульев.

– Три недели назад в Мехико произошла хорошая потасовка, и наши Стражи как следует расквасили нос Красным. Похоже, это так или иначе расстроило тем планы.

– И теперь они готовятся к ответному удару, – кивнул Морт.

– Это яснее ясного, – согласился я. – Мы только не знаем где и когда.

Морт вздохнул и опустил лоб на ладонь:

– Вы знаете, что пару лет назад я нашел человека, которого они убили? Мальчишку лет десяти.

– Призрак? – спросил я.

Морт кивнул:

– Парнишка понятия не имел, что случилось. Даже не понимал, что он мертв. Ему перерезали горло. Бритвой. Отметины не было видно, пока он не поворачивал голову.

– Да, это в их стиле, – сказал я. – Но как вы можете видеть такое и не бороться с этим?

– С людьми все время происходят всякие гадости, Дрезден, – буркнул Морт. – Мне чертовски жаль, но я не вы. Не в моей власти это менять.

– Черта с два не в вашей власти, – возразил я. – Вы ведь эктомант. Один из самых сильных, кого я знаю. У вас доступ к самой разнообразной информации. Вы можете сделать очень много хорошего.

– Информацией не остановить клыков, Дрезден. Если я начну использовать то, что мне известно, против них, то стану представлять собой угрозу. Стоит мне ввязаться в эти дела, и через пять минут мне перережут глотку.

– Уж лучше пусть они, а не вы.

Он поднял взгляд и развел руками:

– Я такой, какой есть, Дрезден. Трус. Я не извиняюсь за это. – Он сцепил пальцы в замок и устало посмотрел на меня. – Итак, что мне сделать, чтобы вы быстрее убрались из моего дома и из моей жизни?

Я прислонил посох к столу и поудобнее устроился на стуле.

– Что вам известно о последних событиях в городе?

– В мире черной магии? – уточнил он. – Немного. Меня мучают кошмары по ночам, а такое бывает редко. Мертвые беспокойны последние несколько дней. Их труднее призвать – даже с учетом наступающего Хеллоуина.

– Подобное случалось раньше? – поинтересовался я.

– Не в таких масштабах, – сказал Морт. – Я спрашивал, но они не объясняют, чего так боятся. По своему опыту я знаю, что это единственные проявления реакции духов на присутствие темных сил.

Я кивнул, нахмурившись:

– Это все некромантия. Вам приходилось слышать о некоем типе по имени Кеммлер?

Морти дернулся как от удара, и его глаза расширились.

– О господи! Его ученики?

– Похоже на то, – кивнул я. – Не один и не два.

Лицо Морти приобрело чуть зеленоватый оттенок.

– Что ж, это объясняет, почему они так напуганы.

– Почему же?

Он вяло махнул рукой:

– Мертвые боятся того, что разгуливает здесь на воле. Некроманты могут поработить их. Управлять ими. Даже уничтожить их.

– Значит, они ощущают их энергию? – спросил я.

– Еще как!

– Отлично, – кивнул я. – На это я и рассчитывал.

Морт нахмурился и повел бровью.

– Я не знаю, сколько их в городе, – пояснил я. – Мне необходимо знать, где они – или, по крайней мере, сколько их здесь. Вот я и хотел, чтобы вы попросили мертвых, пусть помогут мне вычислить их.

Он поднял руки:

– Они не будут этого делать. Точно вам говорю. Невозможно заставить призрака добровольно подойти к некроманту на пушечный выстрел.

– Ну же, Морти. Не тяните кота за хвост.

– Да не тяну я, – взмолился он и сделал руками движение, отдаленно напоминающее скаутский салют. – Честью клянусь.

Я раздосадовано вздохнул:

– А как насчет остаточной магии?

– О чем это вы?

– В тех местах, где некроманты пользуются своей черной магией, остаются следы – вроде грязи или отпечатков. Я улавливаю их, если нахожусь достаточно близко.

– Так чего же сами их не найдете?

– Чикаго – большой город, – терпеливо объяснил я. – И что бы там ни задумали эти психи, это должно случиться до полуночи Хеллоуина. У меня нет времени обшаривать город квадрат за квадратом.

– И вы думаете, это сделают мертвые?

– Я думаю, мертвые способны проходить сквозь стены и перекрытия и что их гораздо больше, чем меня одного, – ответил я. – И если вы их попросите, они могут это и сделать.

– Вы хотите сказать, они могут привлечь к себе внимание, – сказал Морт. – Нет. Может, они и мертвые, но это не значит, что им нельзя причинить боль. Я не собираюсь рисковать этим из-за ваших разборок.

Я даже закрыл глаза на секунду. Всего несколько лет назад Морти мог разве что с трудом убеждать доверчивых идиотов в том, что он способен говорить с их умершими близкими. Черт, да он едва не спился тогда. Даже после того, как он более-менее привел свою жизнь в порядок и принялся восстанавливать свои изрядно подорванные способности, он никогда не выказывал никаких признаков того, что его интересует что-либо, кроме барыша. Морт всегда отличался прагматизмом.

Только не сегодня. Я видел в его взгляде спокойную уверенность. Он не собирался уступать в этом вопросе. Может, ради своих смертных братьев Морт и не готов был стены свернуть, но в случае с мертвыми все обстояло иначе. Я не ожидал, что этот тип способен проявить твердость характера.

Я прикинул свои возможности. Конечно, ничто не мешало мне поприжать Морти сильнее, но я почти не сомневался, что толку от этого выйдет немного. Я мог бы попробовать сам пообщаться с чикагскими призраками, однако, хотя я знаком с основами эктомантии, практического опыта по этой части у меня небогато. Да и времени на то, чтобы блуждать вслепую в практически незнакомой мне области магии, у меня тоже не оставалось.

– Морт, – произнес я, – послушайте, если вы это серьезно, я не могу на вас давить. Я уйду прямо сейчас.

Он нахмурился и опасливо поерзал на стуле.

– Но все это не связано с политикой Совета, – продолжал я. – Кеммлеровы выкормыши уже убили в Чикаго как минимум одного человека и наверняка убьют еще.

Он слегка откинулся на спинку стула и закрыл глаза:

– С людьми все время что-то случается, Дрезден. В этом нет моей вины.

– Пожалуйста, – сказал я. – Морт, моя хорошая знакомая замешана в этой истории. Если я не разберусь с этими засранцами, она пострадает.

Он не открыл глаз и не произнес ни слова.

Черт. Я не мог заставлять его помогать мне силой. Если он не сделает этого сам, он не сделает этого вообще.

– Спасибо за участие, Морт, – буркнул я. Голос мой звучал скорее устало, нежели горько. – Удачи в бизнесе.

Я встал, взял свой посох и пошел к двери.

Я отомкнул все замки и наполовину отворил дверь, когда Морти окликнул меня из-за спины:

– Как ее зовут?

Я застыл в дверях, потом медленно вздохнул.

– Мёрфи, – ответил я, не оборачиваясь. – Кэррин Мёрфи.

Последовало долгое молчание.

– Ох, – произнес наконец Морт. – Чего ж вы раньше не сказали? Я спрошу у них.

Я оглянулся через плечо. Эктомант встал из-за стола и подошел к низенькому бюро. Достав из него несколько предметов, он принялся раскладывать их на столе.

Я закрыл дверь и, снова заперев ее, вернулся к столу. Морт расстелил на нем бумажную схему городских улиц, расставил по ее углам свечи и зажег их. Потом налил красных чернил из маленького пузырька в парфюмерный пульверизатор.

Некоторое время я молча смотрел за его приготовлениями. Наконец не выдержал:

– Почему?

– Я знал ее отца, – сказал Морт. – И я знаю ее отца.

– Она хороший человек.

– Я слышал, – кивнул он, зажмурился на мгновение и сделал глубокий вдох. – Дрезден, мне нужно, чтобы вы немного помолчали. Я не могу позволить себе отвлекаться.

– Идет, – согласился я.

– Я попрошу их, – продолжал Морт. – Вы меня не услышите, а они – легко. Я распылю чернила над картой, а они соберут их в тех местах, где обнаружат эти следы, о которых вы говорили.

– Думаете, получится? – спросил я.

Он пожал плечами:

– Возможно. Только я никогда прежде этого не делал. – Он снова зажмурился. – Ш-ш-ш, – добавил он.

Я сел и постарался не шевелиться. Несколько минут Морт оставался совершенно неподвижным, потом губы его начали шевелиться. Никакого звука, впрочем, они не издавали, если не считать едва слышного дыхания. Он вдруг как-то сразу вспотел, и свечные огни отразились в его блестящей лысине. Воздух у моего лица внезапно завибрировал, и что-то холодное словно коснулось моего тела – сначала в одной точке, потом в другой, в третьей… Спустя секунду я уже не сомневался, что в комнате присутствует кто-то невидимый. Потом еще один и еще. Не прошло и минуты, и я, несмотря на то что не видел и не слышал никого, понял: комната буквально набита людьми. Я испытал легкий приступ клаустрофобии и подавил острое желание выйти на улицу. Определенно это была магия, но отличавшаяся от всего, с чем я имел дело прежде. Что бы ни говорили мне мои инстинкты, я оставался неподвижно и тихо сидеть у стола.

Морт резко кивнул, взял пульверизатор и выпустил облачко красных чернил в воздух над картой.

Я затаил дыхание и придвинулся чуть ближе.

Облачко медленно опускалось на карту, но, вместо того чтобы равномерно распределиться по ее поверхности, оно вдруг начало закручиваться кое-где в миниатюрные вихри, словно крошечные кроваво-красные торнадо затанцевали над картой. У их основания на бумаге возникли алые круги, а потом воронки вытянулись в столбики и исчезли.

Морт крякнул и, задыхаясь, плюхнулся на стул.

Я встал и вгляделся в карту.

– Ну как, получилось? – прохрипел Морт.

– Кажется, да, – сказал я и ткнул пальцем в карту у одного из самых больших красных кружков. – Это Институт патологоанатомии. Один из них сегодня вечером сотворил там зомби.

Морт открыл глаза и тоже склонился над схемой; глаза его помутнели от усталости. Он указал на другое кровавое пятно:

– И здесь. Это Музей естественной истории.

Я передвинул палец на новое место:

– А это довольно злачный район. Кажется, это жилое здание. – Взгляд мой скользнул по карте. – И кладбище. И… что за черт – это аэропорт?

Морт покачал головой:

– Смотрите, пятно темнее других. Думаю, это под аэропортом, в Нижнем городе.

– Угу, – кивнул я. – Что ж, не лишено логики. И еще два. Переулок у Бёнем-парка и тротуар в Уэккере.

– Шесть, – произнес Морт.

– Шесть, – подтвердил я.

Шесть некромантов вроде Гривейна и Коула.

А я только один.

Адские погремушки.

Глава 11

Сворачивая к своему дому, я зацепил крылом дурацкого джипа свой старый железный почтовый ящик. Ящик оцарапал капот и с лязгом полетел на асфальт. Остановив джип у лестницы, я вернулся к ящику и сунул столб, на котором он покоился, обратно в дырку в земле. Столб от столкновения погнулся, и ящик пьяно покосился набок, но все-таки держался. Сойдет.

Я собрал свою амуницию, включая взятый из «жучка» обрез, и поспешил в дом.

Там я сунул все это в угол, активировал обереги и запер тяжелую стальную дверь, которую установил после того, как один большой и злой демон дунул, двинул и разнес к чертовой матери ее предшественницу. Только проделав все это, я позволил себе перевести дух и немного расслабиться. Гостиная освещалась только тлеющими в камине углями да еще двумя-тремя крохотными язычками пламени. Из кухонного алькова до меня донесся ритмичный стук – это Мыш приветственно похлопал хвостом по обшивке холодильника.

Томас сидел в большом кресле у камина, рассеянно поглаживая Мистера. Мой кот, свернувшись у Томаса на коленях, невозмутимо смотрел на меня прищуренными зелеными глазами.

– Томас? – произнес я.

– На подвальном фронте без перемен, – доложил Томас. – Стоило Баттерсу преклонить голову, и он вырубился до бессознательного состояния. Я сказал ему, что он может лечь в спальне.

– Отлично, – кивнул я.

Потом достал из кармана эту чертову книжку Эрлкинга, зажег на столе несколько свечей и плюхнулся на диван.

Томас приподнял бровь.

– Ох, – пробормотал я, садясь. – Извини, не подумал. Ты, должно быть, хочешь спать.

– Не особенно, – отозвался он. – И потом, должен же кто-то нести вахту.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Просто спать сейчас не хочется. Да ложись на диван, не бери в голову.

Я кивнул и снова лег:

– Хочешь поговорить?

– Если бы хотел, поговорил бы.

Он снова повернулся к огню, поглаживая кота.

Ясное дело, его расстройство никуда не делось, но я по опыту знал, что давить на Томаса, пусть даже с самыми благими намерениями, бесполезно. Он упрется из чистого упрямства, и разговор зайдет в тупик.

– Спасибо, что приглядел за Баттерсом.

Томас кивнул.

Мы погрузились в атмосферу спокойного, расслабленного молчания, и я раскрыл книжку.

Еще через некоторое время я уснул.

Почти сразу же мне начал сниться сон. Зловещие деревья, по большей части вечнозеленые, окружали небольшую поляну. В центре ее потрескивал, плюясь в небо искрами, небольшой, аккуратно сложенный костерок. В воздухе ощущался запах близкого озера: мох, цветы и дохлая рыба, к которым добавлялся запах опавшей хвои. От зябкого воздуха меня пробрала дрожь, и я придвинулся ближе к огню, но все равно казалось, будто спина моя прижата к поверхности льда. Откуда-то сверху доносились дикие, трубные крики перелетных гусей. Я не узнал этого места, но оно почему-то казалось мне хорошо знакомым.

На решетке стоял у огня железный кофейник; с треноги свешивался котелок, в котором, судя по запаху, варилось что-то очень аппетитное, возможно оленина.

Напротив меня сидел у костра мой отец.

Малькольм Дрезден был высоким, худощавым мужчиной с темными волосами и ярко-голубыми глазами, в поношенных джинсах и кожаных походных ботинках. Под охотничьей курткой с меховым воротником я разглядел его любимую рубаху в красную клетку. Он нагнулся, помешал варево в котелке, потом набрал ложку, подул на нее и осторожно попробовал.

– Недурно, – сказал он.

Потом взял с плоского камня две железные кружки и снял с огня кофейник, ухватив его за деревянную ручку. Он разлил кофе по кружкам и, повесив кофейник на колышек, протянул одну из кружек мне:

– Согреешься?

Я взял кружку и некоторое время молча смотрел на него. Возможно, я ожидал, что он будет выглядеть совершенно так, каким я его запомнил, но это вышло не так. Он казался худее. И выглядел совсем молодым – возможно, моложе меня. А еще… каким-то совсем обыденным.

– Ты что, оглох, сынок? – спросил отец с улыбкой. – А может, онемел?

Я постарался совладать с языком:

– Холодно здесь.

– Не без этого, – согласился он.

Он достал из рюкзака пару пакетиков сухих сливок, потом пару маленьких упаковок сахара и протянул мне. Молча мы приготовили себе кофе и некоторое время потягивали его. Кофе приятно согрел желудок, отчего жуткий холод, обжигавший спину, показался почти терпимым.

– Приятное разнообразие по сравнению с моими обычными снами, – заметил я.

– В чем это? – поинтересовался отец.

– Меньше щупалец. Меньше воплей. Меньше смертей.

При этих моих словах откуда-то из-за деревьев, из черноты, донесся жуткий, неземной вопль. Я вздрогнул, и сердце мое забилось чуть чаще.

– Ночь только начинается, – сухо заметил отец.

В лесу послышался шум, треск, и я увидел, как закачались одна за другой верхушки деревьев, – кто-то или что-то очень большое продвигалось по лесу. От дерева к дереву невидимая угроза огибала маленькую поляну. Я опустил взгляд и увидел, как плещется кофе в кружке, – рука моя дрожала.

– Что это? – спросил я.

– О, бойся Бармаглота, сын, – отозвался отец. Он отхлебнул кофе из кружки и спокойно, без малейшего страха, посмотрел на движение в деревьях. – Ты знаешь, что это. Ты знаешь, чего ему нужно.

Я поперхнулся:

– Демон.

Он кивнул, не сводя с меня взгляда своих голубых глаз.

– Не думаю, что…

– Стрижающих мечей у меня небогато, – сказал отец. Он полез в рюкзак и бросил мне шоколадный батончик. – Ближе всего к этому из того, что у меня есть, – только «сникерс».

– Думаешь, это смешно? – спросил я.

– Смотря кто произносит.

– Ладно, – кивнул я. – Почему ты мне раньше не снился?

– Потому что прежде мне не позволяли связаться с тобой, – невозмутимо ответил отец. – До тех пор, пока другие не преступили черту.

– Не позволяли? – переспросил я. – Кто? Что за «другие»? Какую черту?

Он отмахнулся:

– Не важно. И у нас мало времени до того, как оно вернется.

Я вздохнул и потер глаза:

– Хорошо. Хватит с меня этого глупого ностальгического сна. Почему бы тебе не вернуться туда, откуда ты пришел, а мне пускай приснится славный, успокаивающий такой сон о том, как я пришел на работу голышом.

Он рассмеялся:

– Так-то лучше. Я знаю, ты боишься, сын. Боишься за своих друзей. Боишься за себя. Но знай одно: ты не одинок.

Я потрясенно уставился на него:

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что не являюсь частью твоего подсознания, сын. Я – это я. Настоящий.

– Не обижайся, но тому тебе, который мне снится, положено произнести это.

Он улыбнулся:

– Так говорит тебе твое сердце? Что я приснившаяся тень из памяти?

Мгновение я молча смотрел на него, потом мотнул головой:

– Это не можешь быть ты. Ты умер.

Он встал, обошел костер и, опустившись рядом со мной на колено, положил руку мне на плечо:

Страницы: «« « ... 3435363738394041 » ... »»