Минута до полуночи Болдаччи Дэвид

– Вы можете поделиться со мной какими-то нюансами?

– Иногда незначительные детали могут оказаться более важными, чем то, что сразу привлекает внимание. Преступники постоянно совершают ошибки в мелочах. Брызги крови, следы тканей, отпечатки пальцев, баллистика, позволяющая установить, из какого оружия сделан выстрел. ДНК. Они думают, что способны избавиться от следов крови при помощи отбеливателя.

Но, если вы действительно хотите уничтожить ДНК, следует использовать чистящие средства, производящие богатые кислородом пузыри. Они не дают кислороду в ДНК подниматься до люминола [34], при помощи которого мы пытаемся отыскать кровь. Или можно действовать иначе, собирая образцы ДНК людей, связанных с жертвой, и заполнить ими место преступления. Но это может сильно помешать расследованию и дать адвокату место для маневра.

– Поразительно, – восхищенно проговорила Грэм.

– Секреты профессии, – пожала плечами Пайн.

– А вы всегда носите оружие?

Пайн коснулась сумочки.

– «Беретта Нано» с обоймой на восемь патронов. На всякий случай. При моей работе лучший друг девушки.

– Я могу использовать ваши слова в моем романе, если вы не против?

– Конечно.

Через двадцать минут и после множества вопросов и ответов они вошли в ресторан, итальянское бистро с приятной атмосферой, винной картой с превосходными винами и официантами в черных галстуках и накрахмаленных рубашках. Их усадили за столик у окна.

– На всякий случай, чтобы вы знали, мои финансовые возможности не позволяют мне посещать подобные места, – сказала Пайн, взглянув на цены.

– За все плачу я. Сожалею, что не сказала раньше.

– Вам совсем не обязательно это делать. Закажу воду и закуску.

– Нет, пожалуйста, вы дали мне очень интересный материал. Я это очень ценю.

Они сделали заказ и сидели, наслаждаясь красным вином из Долины Сонома, когда услышали знакомый голос:

– Леди, если бы я знал, что вы здесь, я пригласил бы вас за свой столик.

Они повернулись и увидели Джека Лайнберри, смотревшего на них сверху вниз. Он был одет в безупречные жемчужно-серые брюки, полосатую рубашку, темно-синий блейзер и легкие кожаные мокасины с кисточками. Взгляд притягивал нагрудный платок. Идеально подстриженные волосы, легкий загар. Пожалуй, Пайн впервые поняла, какой он привлекательный мужчина.

Увидев его, Грэм просияла.

– Джек, не знала, что вы посещаете это заведение, – сказала она.

– Мне пришлось в последний момент изменить планы. Я только что закончил ужинать. И мне бы не хотелось вам мешать.

– Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Выпейте бокал вина.

Когда Лайнберри повернулся к Пайн, его взгляд застыл, а лицо окаменело.

– С вами все в порядке? – спросила она, заметив, как он побледнел.

– Я… прошу меня извинить, – сказал он, вымученно улыбнувшись. – На минуту мне показалось…

– …вы подумали, что это Джулия, – закончила за него Грэм, и ее возбуждение моментально исчезло.

Лайнберри медленно опустился на стул рядом с Пайн и, отвернувшись от нее, кивнул.

– Да, – тихо сказал он.

Он побледнел еще сильнее, голос стал хриплым.

– Сожалею, если я вызвала у вас неприятные мысли, – извинилась Пайн.

Он посмотрел на нее.

– Нет, наоборот, мысли были позитивными. – Он заметно смутился после своего признания и перевел взгляд на Грэм. – Кажется, вы упоминали о бокале вина, Лорен?

Должно быть, официант его услышал, потому что поспешно подошел и налил Лайнберри вина.

– Благодарю, Уильям, – сказал Лайнберри официанту.

– Насколько я поняла, вы регулярно здесь бываете? – спросила Пайн, как только официант отошел от их столика.

Лайнберри кивнул.

– Джек субсидировал это заведение, – добавила Грэм. – В противном случае, оно бы никогда не появилось.

– Хорошие еда и вино не должны быть эксклюзивной собственностью больших городов, – заметил Лайнберри и посмотрел на Пайн. – Вы чудесно выглядите, Ли. Я… – он отвернулся.

– Вы не думали, что я способна носить не только брюки и пистолет? – Пайн улыбнулась, когда произносила эти слова, чтобы смягчить их прямоту.

Лайнберри тепло улыбнулся в ответ.

– Ну, что-то вроде того, – не стал отрицать он.

– Ли поделилась со мной профессиональной информацией о работе агента ФБР для романа, который я пишу, – пояснила Грэм.

– Замечательно, – сказал Лайнберри. – Вы очень внимательны к людям.

– Только вам не следует забывать, что, если вы пишите исторический детектив, ДНК, люминол и все остальное едва ли вам пригодятся.

– Я знаю, – сказала Грэм. – Но я планирую написать еще один роман, действие которого будет проходить в наше время. Так что ваш рассказ будет мне очень полезен. – Грэм встала. – А теперь мне нужно посетить комнату для девочек.

Пайн подумала, что Грэм хочет подновить макияж и поправить волосы после появления Лайнберри. Но у нее появилась возможность поговорить без склонной к сплетням Грэм.

– Ну раз уж вы здесь, Джек, я бы хотела задать несколько уточняющих вопросов, если не возражаете, – сказала Пайн.

Он выглядел удивленным.

– Уточняющих вопросов?

– О моих родителях.

Лайнберри задумчиво кивнул.

– Ладно, я расскажу все, что смогу.

Пайн внутренне нахмурилась, услышав его ответ, не совсем понимая, как его интерпретировать.

– Майрон Прингл дал мне журнал с фотографией, на которой моя мать идет по подиуму в Лондоне. Судя по всему, в те времена ее звали Аманда, фамилия мне неизвестна.

Лайнберри в недоумении на нее посмотрел.

– Вы не знаете девичью фамилию матери?

– Удивительно, но это так. Я знаю, звучит безумно, но она никогда не говорила о своей семье. Ни разу. Как и мой отец. Я думала, что у них не было живых родных.

– Хорошо.

– А вы знали? Ну что она была моделью?

Он сделал несколько глотков вина и осторожно поставил бокал на стол.

– Я помню, что ваша мать однажды упоминала об этом.

– И вы тогда не удивились?

– Что ваша мать работала моделью? Нет, конечно, нет. Она была самой красивой женщиной из всех, что я видел… – Он закашлялся, смутился и опустил взгляд на свой бокал.

– Но бросить все ради Андерсонвилля?

– Если честно, я не стану утверждать, что меня не удивило ее решение. На самом деле оно показалось мне очень странным. Но ваши родители не посчитали нужным объяснить, почему они перебрались в Андерсонвилль, а я не собирался совать нос в чужие дела. Понимаете, у каждого из нас в жизни есть вещи, о которых мы не хотим говорить.

– Но вы совершенно определенно волновались из-за моей матери.

Лайнберри снова потянулся к бокалу, но в последний момент убрал руку.

– Я беспокоился из-за обоих ваших родителей, – начал он, откашлявшись и не глядя на Пайн. – С ними не должно было случиться то, что случилось. Это взволновало меня тогда и волнует по сей день.

– Вы пытались найти мою мать?

– Я хотел убедиться, что у нее все хорошо, да. – Он посмотрел на Пайн. – И я надеюсь, что вызовы, поставленные перед ней жизнью, не оказались непреодолимыми.

На лице Лайнберри появилось напряжение – вопросы дались ему нелегко.

– Если честно, не имею ни малейшего представления.

Он кивнул.

– Жизнь странная штука, вы же знаете.

– В каком смысле?

– У вас появляется предчувствие, представление о том, как сложится ваша жизнь, а потом ничего этого не происходит.

– Я думаю, большинство посчитает, что в вашем случае жизнь сложилась на все сто процентов.

Он посмотрел на нее с такой грустью, что Пайн испытала полнейшее недоумение.

– Ну далеко не всегда вещи являются такими, какими кажутся, – сказал он, допил вино, попрощался и ушел.

Пока она смотрела ему вслед, вернулась Грэм. Пайн не ошиблась, она обновила помаду и причесала волосы.

– Джек еще вернется? – спросила она.

– Нет, он попрощался.

Тут в голову Пайн пришла новая мысль.

– Лорен, вы знали, что он будет здесь сегодня?

– Что? О, нет. Понятия не имела.

А ты совсем не умеешь лгать.

Они смотрели, как Лайнберри направляется к входной двери, и Пайн показалось, что она видит ждавшего его там Джерри.

– Он такой замечательный человек, но все принимает близко к сердцу. Возможно, даже слишком, – сказала Грэм.

Однако у Пайн возникла другая мысль.

Интересно, в какой момент Джек Лайнберри по уши влюбился в мою мать?

Глава 44

Уже во второй раз за этот вечер Пайн услышала слово «ого», произнесенное в ее адрес.

Она вернулась в «Коттедж» после ужина в Америкусе. Грэм ушла в свою комнату, но Пайн задержалась в вестибюле, размышляя о беседе с Лайнберри, когда из тени появился мужчина и произнес это слово.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Пайн, взглянув на Эдди Ларедо.

Он усмехнулся.

– Я получил повышенные суточные, учитывая обстоятельства. И сегодня перебрался сюда. У них еще оставался один номер. Заметно лучше того места, где я поселился сначала. – Он посмотрел на Пайн. – Где ты побывала в таком роскошном виде? На международном форуме или как?

– Ужинала с Лорен Грэм.

– Знаешь, прежде я никогда не видел тебя в платье.

– Естественно. Я не ношу платья на работу.

– Верно. И как прошел ужин?

– Мне не хватило спиртного.

– Что?

Она посмотрела на часы.

– Еще довольно рано. Не хочешь заглянуть в «Темницу»?

Казалось, Ларедо поразило ее предложение, но он быстро кивнул.

– Конечно. Хочешь переодеться?

Пайн бросила на него суровый взгляд.

– А ты хочешь, чтобы я переоделась?

Ларедо еще больше смутился.

– Что? Нет… решать тебе. – Он еще раз окинул ее взглядом. – Ты… выглядишь… ну, у меня нет слов… я хочу сказать…

Пайн быстро прошла мимо него и направилась к двери.

– Рада, что мы прояснили этот вопрос.

* * *

«Темница» оказалась заполнена на три четверти, и все головы повернулись в сторону Пайн, когда они с Ларедо вошли.

А ему приходилось смотреть на нее снизу вверх.

– На каблуках ты выше меня.

– Если твоя мужская гордость ранена, я могу ходить босиком.

– Ну, тут все зависит от того, сколько мы выпьем; возможно, дойдет и до этого.

В ответ она лишь фыркнула.

Они нашли свободный столик в задней части зала, рядом с импровизированной сценой, на которой выступали певец и гитарист.

Пайн заказала «Бадвайзер», а Ларедо джин с тоником, льдом и тройной порцией сока лайма.

– Ты не изменил своим привычкам в выпивке.

– Как и ты.

Когда им принесли заказ, Пайн стукнула металлической банкой по его бокалу.

Они сидели, пили пиво и джин и с минуту слушали певца и музыканта, покачивая в такт головами.

– А почему состоялся этот ужин? – спросил Ларедо.

– Плата за помощь Лорен Грэм, – ответила Пайн. – Но события получили интересное продолжение.

– О чем ты?

Она рассказала ему о Джеке Лайнберри.

– Значит, он был неравнодушен к твоей матери.

– Если только я правильно его поняла. На самом деле на мгновение мне показалось… – она замолчала.

– Что?

– Ну, несмотря на то, что моей матери уже за пятьдесят, на минуту я поверила, что он принял меня за нее.

Ларедо еще раз оглядел ее мускулистые обнаженные ноги и быстро отвернулся.

– Я видел тебя только со значком в одной руке и пистолетом в другой, и тут я остановлюсь.

– Лайнберри действительно очень богат. У него есть свой самолет и огромный дом. А за охрану отвечает парень из Секретной службы.

– И что с того?

– Такой человек, если у него возникнет желание кого-то найти, может нанять лучшего частного детектива и отправить его на поиски моей матери. Насколько трудной была бы такая задача? Моя мать даже не поменяла имя после того, как уехала из Андерсонвилля. А я стала известна благодаря тяжелой атлетике. Сколько существует других Этли Пайн? У меня даже есть проклятая страничка в «Википедии», которую кто-то создал, где говорится об исчезновении моей сестры.

– Знаю. Я видел.

– Это не я ее сделала, Эдди.

– Мне и это известно.

Ларедо сделал глоток коктейля, размышляя над словами Пайн.

– Значит, он мог найти тебя и/или твою мать без особых усилий, однако, не стал так поступать. Естественно, возникает вопрос: почему?

– Тебе тоже это кажется странным?

– Здесь мне все кажется странным. С тех самых пор, как я сюда приехал, мне пытаются скормить на завтрак нечто, характеризуемое как «местная каша».

– Прежде мне никогда не нравилось твое чувство юмора, Эдди.

– Я серьезно, Этли.

– Я вижу.

– А какое отношение к происходящему имеет Блюм?

– Что именно тебя интересует?

– Она устроила мне допрос третьей степени после того, как мы в первый раз встретились. Хотела узнать, что было между нами в прошлом.

– И что ты ей сказал?

– Что ее это не касается. И тогда она сообщила мне, что сделала на меня запрос.

Пайн рассмеялась.

– Да, она прямо набросила на тебя сеть.

– Ты думаешь, это смешно?

– А ты сам что думаешь?

Ларедо наконец тоже рассмеялся.

– Наверное. Однако она сказала, что я успешно прошел проверку, – заметил он.

– Очевидно, ей не удалось поговорить с информированными людьми.

Ларедо допил свой джин с тоником и поднял руку, чтобы ему принесли еще, Пайн заказала очередное пиво.

– Вернемся к Джеку Лайнберри, – предложил Ларедо, когда официант принес их заказы. – Я сделал на него запрос.

– Что? На Лайнберри? Зачем?

– Он по-настоящему богатый человек, и живет здесь.

– Ты полагаешь, что он разгуливает по окрестностям, убивает людей, а потом переодевает их в странную одежду?

– Я ничего такого не говорил.

– Ну и что показал твой запрос?

– Что он действительно богат. Все его инвестиции вполне легитимны. Он активно занимается благотворительностью. И к нему хорошо относятся.

– А когда он появился в Андерсонвилле – или он здесь родился?

– Нет, он родился не здесь, во всяком случае, в полученных мной документах этого не сказано.

– И где же?

На лице Ларедо появилось сомнение.

– Не совсем понятно.

– Но как такое может быть, Эдди?

– Честно говоря, я не очень понимаю. С другой стороны, не у всех есть свидетельство о рождении, а некоторые даже не знают, где они появились на свет.

Пайн задумалась. Она и сама не знала, где родилась, пока не увидела собственное свидетельство о рождении, когда пришла пора получать паспорт.

– Ему за шестьдесят, значит, он родился в пятидесятых. Если это произошло в сельской местности, в доме, а не в больнице, и его матери помогала акушерка?

– Вполне возможно. И, насколько нам удалось заглянуть в его прошлое, у парня никогда не возникало проблем с полицией.

– Получается, что в какой-то момент своей жизни он приехал сюда и начал работать менеджером на шахте, где добывали бокситы.

– Верно. Это есть в полученных мной документах.

– А там не говорилось, когда он появился в Андерсонвилле?

Ларедо достал телефон и принялся искать нужную информацию.

– Где-то в восьмидесятых годах прошлого века. У меня нет точной даты. Но, полагаю, ее не сложно выяснить.

– Скорее всего, это не имеет значения.

– Ты думаешь, он имеет какое-то отношение к тому, что случилось с твоей сестрой?

– Возможно, но не слишком вероятно. Складывается впечатление, что он с искренней симпатией относился к нашей семье, в особенности к матери. И собирался предложить отцу работу в своей инвестиционной фирме. Он шел на встречу с ним… и нашел его тело.

– Проклятье. Наверное, он испытал настоящее потрясение.

– Моя мать сказала, что отец покончил с собой в Луизиане. А если верить Лайнберри, в Вирджинии. Мне тогда было девятнадцать. На самом деле это произошло в день моего рождения.

– Ох, мне очень жаль, Этли. Должно быть, тебе пришлось нелегко.

Она сделала глоток пива.

– Да, очень непросто. Но самым сильным моим чувством стал гнев. Меня не оказалось рядом, чтобы с ним поговорить. Он мог думать, что я его не люблю или он мне неинтересен. Этого не должно было произойти.

– Трудно залезть в голову к тому, кто размышляет о самоубийстве. Но тебе не следует думать, что на твоих плечах лежит хотя бы часть вины. Если человек действительно намерен покончить с собой, он найдет способ. Ты это знаешь не хуже, чем я.

– Да, знаю, но не в тех случаях, когда речь идет о моем отце.

Ларедо поднял бокал.

– Я понял твой намек.

Они еще раз заказали выпивку, а, когда несколько посетителей вышли на танцевальную площадку, Пайн повернулась к Ларедо.

– Хочешь?

Он удивленно на нее посмотрел.

– О чем ты?

В ответ она взяла его за руку и потянула за собой.

Но, прежде чем они вышли на танцевальную площадку, она сняла туфли и положила их на свой стул.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » ... »»