Минута до полуночи Болдаччи Дэвид

Глава 41

Когда Пайн подъехала к дому Принглов, дверь ей открыл Майрон, который тут же заявил, что Бритты нет дома. Майрон был в свободных брюках, ярко-желтом поло и парусиновых туфлях на резиновой подошве. Казалось, он не собирался впускать ее в дом, когда она сказала, что у нее возникли новые вопросы.

– Я занят.

– Это не займет много времени.

– Вы всегда так говорите.

– Но это действительно важно, – умоляюще проговорила Пайн, и внутри у нее все напряглось.

Будучи агентом ФБР, она привыкла задавать любые вопросы, когда хотела – и получать на них ответы. Но сейчас ситуация была совсем другой. Здесь требовалась деликатность. И она знала, что если постарается, то справится с этой задачей.

Майрон отступил в сторону и жестом предложил ей войти. Он заметил ее синяк, но промолчал.

Закрыв дверь, он остановился, глядя на Пайн.

– Ну?

– Барри Винсент.

Майрон в недоумении на нее посмотрел.

– Винсент? Что вас интересует?

– Что вы можете о нем рассказать?

– А почему вы спрашиваете?

– Потому что он подрался с моим отцом. Я бы хотела понять, какими были сопутствующие обстоятельства.

– Я не уверен, что они вообще были; пожалуй, я уже рассказал вам все, что знал. Он думал, что ваш отец виновен в ужасном преступлении, не стал скрывать своих подозрений и ударил Тима.

– Кем он был?

– Соседом, наверное.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

Майрон вздохнул, сложил длинные руки на тощей груди и прислонился к стене.

– Он был не таким уж запоминающимся.

– Жена? Дети?

Майрон покачал головой.

– Нет, насколько мне известно. Если они у него имелись, то не приехали с ним сюда.

– Где он работал?

На лице Майрона появился некоторый интерес.

– Я точно не знаю. Но не на шахте. Возможно, какие-то работы в разных местах. В те времена так делали многие. Да и сейчас тоже.

– Вы сказали, что он был соседом. Где он жил?

– Если я не ошибаюсь, сначала в городе, в меблированных комнатах. А потом – не знаю. Мы с ним не поддерживали близких отношений. Периодически я видел его в городе.

– А как он выглядел? Опишите его.

Майрон посмотрел в потолок, очевидно, возвращаясь в прошлое.

– Около сорока, – наконец сказал он. – Не слишком высокий, но плотный. Крепкий. Умел драться. Ваш отец был моложе и выше, но, если бы я не вмешался, не думаю, что для Тима драка закончилась бы хорошо.

– Когда Винсент приехал в город?

Майрон немного подумал.

– Не скажу точно, но незадолго до того, как ваша сестра исчезла. Кажется, за несколько месяцев, в любом случае, примерно, в то же время.

– И он уехал вскоре после нашего отъезда?

– Вполне возможно.

– Что именно он сказал моему отцу в тот день?

– Вы уверены, что хотите услышать ответ?

– Я должна, мистер Прингл. Для этого я здесь.

Майрон выдохнул.

– Это не дословное воспроизведение, но смысл был таким: Тим убил одну дочь и едва не убил вторую.

– Но почему он сделал это голословное утверждение?

– Я не знаю. Он просто так сказал. Все в городе знали, что случилось – Мерси исчезла, а вы находились в больнице с тяжелыми травмами.

– Но он сказал, что мой отец убил одну дочь.

– Полагаю, он просто решил, что Мерси мертва. И не он один. Когда ребенок пропадает посреди ночи, а сестра едва жива? Не нужно быть гением, чтобы сделать такой вывод.

– А другие выдвигали такие же обвинения против моего отца?

– Я не слышал.

– Так в чем состояла причина недовольства Винсента моим отцом?

– Понятия не имею. Как я уже говорил, я знал Барри Винсента не слишком хорошо.

– И вы их разняли?

– Да. Я не собирался позволять этому парню надрать вашему отцу задницу, а особенно в такой ужасный день. У Тима хватало проблем и без никчемного Винсента.

– Значит, вы считаете, что мой отец не имел к похищению никакого отношения?

– Я уже говорил вам раньше и не намерен менять своего мнения.

– А вы помните имена друзей, которые были в тот вечер в вашем доме?

– Нет. Мы ничего особенного не делали, иначе я бы запомнил. А вы можете сказать, что вы делали в определенную ночь тридцать лет назад?

– Да. Я спала в одной кровати со своей сестрой-близнецом, а потом мне проломили череп.

Майрон отвернулся.

– Послушайте, – продолжала Пайн, – если вы делали что-то противозаконное, курили травку, мне все равно. Мои родители курили травку. К тому же все сроки давности прошли.

Майрон пожал плечами.

– Я не знаю, что вам сказать. Я просто забыл, кто был у нас в гостях. А вот следующий день запомнил.

– А вы когда-нибудь спрашивали Винсента, почему он вел себя так агрессивно по отношению к моему отцу?

– Нет, я их разнял. И не считал, что мне следует выяснять его мотивы.

– У моего отца были другие конфликты с этим парнем?

– Насколько мне известно, нет.

– Маленький город. Они должны были встречаться.

– Если они и входили в контакт, я ничего об этом не знаю. После исчезновения Мерси ваши родители практически ни с кем не общались. Они заняли круговую оборону. Очень редко покидали свой дом. Тим приходил на шахту, но все понимали, что у него не лежит душа к работе. А потом вы уехали.

– Значит, вы и Бритта почти не встречались с ними после похищения Мерси?

– Нет. Но мы старались их поддерживать. Бритта готовила еду и относила им. Она даже несколько раз приводила наших детей, чтобы вы поиграли со сверстниками. Но я не думаю, что вас интересовали игры. Или желание быть ребенком.

– Вы очень проницательны.

– Через годы я потерял обоих своих детей. Это заставляет о многом задуматься.

– Вы помните еще что-нибудь?

– Я подвозил Тима до работы, потом мы вместе возвращались домой, ну и все такое. Мы понемногу общались, но ваши родители потеряли интерес к вечеринкам. Казалось, свет их покинул.

Пайн кивнула и посмотрела на свои ботинки.

– Пожалуй, я могу себе это представить.

– А что вы помните о том времени?

– Больницы, анализы, доктора, которые меня осматривали.

– А родителей?

– Я думаю, что, когда они «заняли круговую оборону», меня оставили снаружи.

– Нет, я отчетливо помню, как ваша мать от вас не отходила. Она бы сидела рядом с вами в классе, будь у нее такая возможность.

– Я не говорю о материальной стороне. Она постоянно находилась рядом. А эмоционально – нас разделяла стена, которая никогда не исчезала.

– Она ужасно боялась вас потерять.

Пайн несколько секунд не сводила с него взгляда.

– Ну все закончилось тем, что мы друг друга потеряли, не так ли?

Глава 42

Пайн снова перебирала свои детские сувениры.

Кэрол Блюм сидела на стуле и за ней наблюдала.

Пайн рассказала ей о встречах с Агнес Ридли и Майроном Принглом.

– Ты считаешь, что Барри Винсент может быть важной фигурой? – спросила Блюм.

Пайн перестала разглядывать вещи из далекого прошлого.

– Я не знаю, – ответила она. – Просто мне представляется странным, что никто не может ничего о нем рассказать. Он приехал сюда следом за моими родителями и покинул город вскоре после их отъезда. Майрон считает, что мой отец знал Винсента не слишком хорошо. Так почему же Барри Винсент предъявлял ему свои голословные обвинения?

– Может быть, у них возникла взаимная неприязнь, о которой знали только они.

– Но, если речь лишь о противоречиях между ними, нам будет сложно выяснить, в чем они состояли.

– А твои родители когда-нибудь о нем вспоминали?

– Нет, я такого не помню. Узнала о его существовании, только когда вернулась сюда, и Майрон упомянул его имя. – Пайн снова посмотрела на лежавшие на постели предметы. – Я многого не знаю о своей семье, Кэрол. Мой отец умер совсем не там, где говорила моя мать. Его тело нашел Джек Лайнберри. И мне даже неизвестно, ездила ли мать туда, чтобы позаботиться о похоронах и развеять его прах. Она просто уехала, а после возвращения почти ничего мне не рассказала.

– Ты думаешь, что, если тело нашел Лайнберри, а она туда приехала, они обязательно должны были встретиться?

– Лайнберри сказал, что не видел моей матери. Но у меня нет возможности получить подтверждение его словам.

Блюм посмотрела на разложенные на постели вещи.

– Значит, это все, что у тебя осталось?

– Не слишком много, верно?

– Ну это придает каждой вещи особое значение.

– Я бы предпочла, чтобы они привели меня к правде.

– Это кукла твоей сестры?

– А что тебя заинтересовало?

– Бритта Прингл упомянула, что твоя мать искала ее на следующее утро после исчезновения Мерси.

– А еще она сказала, что люди совершают странные поступки в периоды стресса, и была права. Быть может, моя мать думала, что сможет отыскать Мерси, если найдет ее куклу.

– Может быть.

Блюм положила куклу обратно, а Пайн взяла одну из подставок под напитки.

– Мы использовали их вместо шашек, – сказала она, перехватив любопытный взгляд Блюм.

– Творческий подход, – заметила та.

Пайн улыбнулась воспоминаниям, но отбросила их, взглянув более внимательно на подставку.

– Что это? – спросила Блюм.

– Они от моего отца. Бар в Нью-Йорке. «Плащ и кинжал».

– Крутое имя для бара.

Пайн посмотрела на коллекцию подставок для пивных кружек.

– Но почему столько подставок из одного бара?

– Может быть, он работал там барменом? Или являлся постоянным клиентом?

– В некоторых штатах можно работать барменом еще до того, как тебе разрешают пить спиртное. Выглядит довольно странно. Я не знаю, какими были законы тогда в Нью-Йорке.

– Ну он пытался стать актером, так мне сказали. А молодым актерам приходится подрабатывать.

– Верно.

– Бар «Плащ и кинжал». Интересно, почему они выбрали такое название?

– Ты хочешь сказать, что оно привлекает внимание, или есть какие-то другие причины?

Она взяла телефон и начала поиск.

– В Нью-Йорке есть бутик «Плащ и кинжал» и бар «Плащ и кинжал» в округе Колумбия. Но в восьмидесятых они не существовали. В данный момент в Нью-Йорке нет такого бара.

– А в восьмидесятых не было вебсайтов и почти наверняка не осталось цифровых следов его существования в те времена, – предположила Блюм.

– На подставке нет ни адреса, ни номера телефона. Только название и то, что он находится в Нью-Йорке.

– Ну, я видела такие подставки. Далеко не на всех есть полезная информация.

– Может быть, я просто хватаюсь за соломинки.

– Вспомни свою аксиому. Важно все, пока не доказано противоположное.

Пайн собралась отложить телефон, но передумала.

– Возможно, существует способ это проверить.

Она вывела на экран список контактов, выбрала номер и позвонила.

– Привет, Стен, это Этли Пайн. Да, я знаю, что прошло много времени. Как поживаешь? Да, хорошо. Да, пути Бюро неисповедимы. Нет, я больше не в Юте. Я в Аризоне. Рядом с Большим Каньоном. Да, там красиво. Послушай, у меня к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты проверил один бар. Он существовал в начале восьмидесятых и назывался «Плащ и кинжал». – Пайн помолчала, слушая, что говорит ее собеседник. – Все, что сможешь узнать. Да, как можно быстрее. Ладно, спасибо.

Она закончила разговор и посмотрела на Блюм.

– Стэн Кэшингс работает в нью-йоркском управлении больше двух десятилетий. Если об этом баре можно что-то выяснить, он сумеет.

– Даже в самом худшем случае, возможно, мы сумеем узнать что-то новое о прошлом твоего отца.

– И объяснить, почему успешная модель отказывается от карьеры, беременеет, выходит замуж за моего отца и вскоре вместе с двумя маленькими дочками перебирается из Нью-Йорка в Андерсонвилль, штат Джорджия.

– Все в этой истории выглядит неправдоподобно.

Пайн положила телефон.

– Нет, все как раз имеет смысл. Только мы пока не знаем какой. Но я должна подготовиться.

– К чему?

– Я еду на ужин с Лорен Грэм в итальянский ресторан, который находится в Америкусе. И мне нужно переодеться, во всяком случае, она так сказала.

– Ну ты умеешь приводить себя в порядок. Я знаю.

– Посмотрим. – Пайн взглянула на себя в зеркало на шарнире, стоявшее на шкафу, сосредоточившись на синяке. – Опухлость исчезла, но остались следы.

– С этим легко справится макияж. Хочешь, я могу помочь.

– Спасибо, я не очень хорошо это умею. Слишком многое надо держать в уме.

– А почему ты идешь с ней на ужин?

– Под тем предлогом, что я расскажу ей о работе над одним из моих расследований. Но настоящая причина в том, что леди была не полностью с нами откровенна.

– Ну, складывается впечатление, что в этом городе так поступают все.

Глава 43

– У вас замечательно получилось, – заметила Грэм, смотревшая на спускавшуюся по ступенькам «Коттеджа» Пайн.

Грэм была в темно-красной юбке до колена, обтягивающей бедра, белой блузке с густо-зеленым пиджаком, черных колготках и туфлях на высоких каблуках.

Пайн надела единственное привезенное с собой платье. Черное, простого покроя, оно прекрасно сидело на ее фигуре. На плечи она накинула бирюзовую шаль, которую одолжила у Блюм. И туфли с открытым носом, теперь ее рост вместе с каблуками стал на пару дюймов превышать шесть футов. Она распустила волосы; обычно она собирала их в хвост на затылке, сейчас же они окутывали плечи. Блюм помогла ей скрыть синяк на лбу, щедро воспользовавшись косметикой.

– Благодарю, – ответила Пайн. – Вы выглядите великолепно.

– Вы знаете, что я подумала, когда вас увидела? Вы удивительно похожи на свою мать.

– Вы очень добры. Я не думаю, что нахожусь в ее лиге. И мне далеко до ее обаяния.

– Возможно, вы упустили свое призвание.

– А я думаю, что не ошиблась. Вы готовы? Я могу сесть за руль.

* * *

– Вы уже решили, о каком расследовании мне расскажете? – спросила Грэм, когда они ехали в Америкус.

– Речь пойдет о методах расследования и некоторых деталях разных дел. И я могу ответить на общие вопросы, которые у вас возникнут.

– Это очень щедро. Но прежде всего расскажите, каковы самые важные качества, которыми должен обладать хороший детектив?

Пайн собралась с мыслями, хотя на этот вопрос могла ответить без раздумий.

– Терпение и стойкость, – ответила она. – Они идут рука об руку. Дело либо быстро расследуется, потому что преступники часто оказываются глупыми, или процесс растягивается на годы с утомительными разъездами и постоянными возвращениями к узловым моментам. Мне не раз приходилось заниматься теми и другими.