Минута до полуночи Болдаччи Дэвид

Глава 52

Морг.

Снова.

Внутри у Пайн все сжималось, чего прежде с ней не случалось, когда она подходила к мертвому телу. Причина сомнений не вызывала.

Тело принадлежало ребенку.

Она, Уоллис и Ларедо стояли возле металлического стола, на котором лежал убитый мальчик.

Судмедэксперт, та же женщина, что и прежде, держала в руке планшет и смотрела на экран.

Блюм вежливо отказалась составить им компанию, за что Пайн была ей благодарна. Мать шестерых детей и бабушка с дюжиной внуков не должна смотреть на такое.

Проклятье, никто не должен.

– Причина смерти? – спросил Уоллис, который явно с трудом справлялся с тошнотой.

– Если хотите услышать понятное определение, перелом повешенных, – ответила судмедэксперт.

– Это объясняет странное положение шеи, – сказал Ларедо.

– Он умер от повешения? – спросил Уоллис. – Иными словами, его задушили?

– Нет, – покачала головой судмедэксперт. – Это, конечно, называется «перелом повешенного», и он может привести к смерти от удушения, но мальчика не повесили. Техническое название для такого – перелом ножек дуги второго шейного позвонка. На самом деле это просто критический перегиб позвоночного столба от воздействия на подбородок снизу. В результате спинной мозг передавливается первым и вторым шейными позвонками – и смерть тут была мгновенной или настолько близкой к мгновенной, насколько это возможно.

– Но как добиться такого результата? – спросила Пайн.

– Подобного рода повреждения бывают в автомобильных катастрофах, при затяжных прыжках с парашютом и даже в контактных видах спорта. Ты на что-то налетаешь или ударяешься подбородком – подбородок приподнят вверх, голова откинута назад, к верхней части спины. Если предмет достаточно твердый, а удар сильный, это может сломать позвоночник.

– И что произошло в нашем случае?

– У меня нет полной уверенности, но это не просто догадка, потому что на теле есть синяки. Например, на подбородке, – продолжала объяснять судмедэксперт. – Челюстная кость, самая прочная кость лица, треснула, а это совсем не просто сделать.

– Подождите минутку, – вмешался Ларедо. – Он мог умереть во время автомобильной катастрофы?

Женщина покачала головой.

– Я так не думаю, – ответила она. – Тогда остались бы другие следы. Ну а если учесть современные средства безопасности, сначала надо было бы расстегнуть ремень. И если бы это произошло в данном случае, мы бы увидели целую серию других повреждений. Одно могу вам сказать: тот, кто убил мальчика, знал свое дело. Перелом чистый.

– Может быть, он прошел военную подготовку? – предположил Уоллис. – Гиллеспи служил в армии. Возможно, убийца знал его раньше и затаил обиду.

– Тело так и не удалось идентифицировать? – спросил Ларедо, глядя на Уоллиса.

– Пока у нас ничего нет, – ответил тот. – Мы разослали описание и портрет в средства массовой информации и попросили помощи.

– И на него нет никакой информации из Национального центра пропавших и эксплуатируемых детей, – добавил Ларедо.

– Складывается впечатление, что его просто не существует, – сказала Пайн и снова посмотрела на тело. – Но он здесь. У него была какая-то жизнь. Кто-то ее отнял. И он за это заплатит.

* * *

На обратном пути в Андерсонвилль Ларедо посмотрел на сидевшую за рулем Пайн.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, со мной все прекрасно, Эдди. Я ничего там не почувствовала. А как ты? Давай зайдем куда-нибудь, поедим, выпьем пива, развлечемся.

– Ты знаешь, что я имел в виду совсем другое.

Она ничего не ответила.

– Я тоже хочу снести подонку голову, Этли. И что с того? – со вздохом продолжал он. – Мы не можем. Наша работа состоит в том, чтобы поймать сукина сына, а не казнить его.

– Я не новичок и не нуждаюсь в уроке полицейской этики, большое спасибо. Я лишь спускаю пар. Это преступление?

– Нет. Более того, полезно для здоровья. Так что давай, продолжай в том же духе.

– Мы не можем допустить, чтобы еще один человек умер, Эдди. Другой ребенок.

– Ты думаешь, он выбрал именно этого мальчика из-за того, что смог легко до него добраться? Может, у него не было семьи и никто о нем не заботился.

– Зачем все усложнять, когда в этом нет никакой необходимости? И насколько больным нужно быть, чтобы сделать такое с ребенком?

– Обычно мы имеем дело с больными людьми, Этли. По умолчанию. – Он постучал пальцами по ручке кресла. – Ты думаешь о девочке, спасенной тобой во время «сигнала Эмбер»?

Она не ответила.

– Нельзя, чтобы это становилось личным, тебе это известно не хуже, чем мне. На самом деле, если помнишь, ты прочитала мне целую лекцию на эту тему в округе Колумбия.

– Дело Макаллистера, – автоматически сказала Пайн.

– Парень насиловал и держал взаперти маленьких девочек, и они рожали ему детей в течение пятнадцати лет. А когда девочкам исполнялось восемнадцать, он их убивал. Не существовало на свете урода ужаснее. Мне со страшной силой хотелось пустить ему пулю в лоб, когда нам наконец удалось его поймать. И ты сумела меня остановить.

– Я помню, Эдди. Я знаю, что ты говоришь правильные вещи. И я их принимаю. Я ничего не испорчу, когда мы доберемся до убийцы.

– Ни секунды в этом не сомневался, – твердо ответил Ларедо.

Она удивленно на него посмотрела.

– Ты серьезно, даже после того, что случилось с парнем после «сигнала Эмбер»? – спросила она.

– Послушай, всем необходимо хотя бы раз спустить пар.

Лицо Пайн смягчилось.

– Мне нравится Эдди два-ноль намного больше, чем предыдущая версия.

– Да, даже моя бывшая мне так сказала. Дениз добавила, что я лишь неудачно выбрал время.

– Ну, в жизни часто все зависит от выбора момента.

Зазвонил телефон Ларедо, он нажал на кнопку и стал слушать. Когда он отключил связь и ничего не сказал, Пайн с тревогой на него посмотрела.

– Пожалуйста, не говори мне…

– Нет, это Уоллис. У нас хорошие новости. У них появилась информация на мальчика. С адресом.

– Где?

– Нам нужно вернуться в Колумбус, Джорджия.

Пайн развернулась на сто восемьдесят градусов и вдавила педаль газа в пол.

Глава 53

Франсиско Гомес.

Все называли его Фрэнки, так сказали Уоллису, Пайн и Ларедо: наверное, чтобы ему было легче приспособиться к новой жизни.

Они сидели в гостиной маленького домика, расположенного довольно далеко от роскошных апартаментов Ханны Ребане и Бет Клеммонс, где недавно умерла Клеммонс. Франсиско Гомес жил в районе, знававшем лучшие дни и ночи. Здесь селился рабочий класс – кусок заброшенной Америки, где все вокруг вызывало болезненные чувства.

Напротив них на стуле сидела женщина за сорок с мышиными волосами в узорчатом хлопковом платье и черных туфлях без каблука. Ее звали Джини Дункан, и в ее глазах стояли слезы.

– Фрэнки был хорошим мальчиком, – сказала она, вытирая глаза платком.

Пайн слышала, как наверху кричали и смеялись дети, а топот маленьких ног грозил сломать стропила.

– Когда вы взяли его к себе? – спросил Уоллис, который открыл свой официальный блокнот и приготовился записывать.

– Около шести месяцев назад. Кажется, он появился здесь из Техаса. На самом деле полной ясности с этим не было. Мы берем к себе детей. Сейчас с нами живут трое. – Она подавила рыдание. – Не считая Фрэнки.

– Мы? – уточнила Пайн. – Вы и ваш муж?

– Да. Сейчас Роджер на работе, в местном агентстве по продаже автомобилей.

– Он продавец? – спросил Ларедо.

– Нет. Механик. Продавцам платят в основном комиссию. А нам нужен постоянный доход. Роджер хорошо знает свое дело и неплохо зарабатывает. Но они столько берут с клиентов за его услуги, что он должен получать больше, – быстро добавила она. – А так мы едва сводим концы с концами.

– У вас есть свои дети? – спросил Ларедо.

Она покачала головой.

– У нас так и не получилось. Моя вина. Поэтому мы стали приемными родителями. Этим детям необходимы взрослые, которые будут вести их по жизни.

– Да, так и есть, – сказал Уоллис. – Это очень благородно с вашей стороны.

– Мы действуем через нашу церковь. Они принимают детей из других частей страны. Нам пришлось пройти множество проверок, но мы не возражали, ведь дети драгоценны. Конечно, нам платят. Большая часть денег идет на детей, но кое-что остается. Это трудная работа.

– Я не сомневаюсь, – сказал Уоллис и достал что-то из кармана. – А теперь, мадам, нужно провести официальное опознание Фрэнки. У меня есть фотография.

Дункан напряглась.

– Я видела его портрет в новостях, – сказала она. – Именно по этой причине я вам позвонила. Я… должна посмотреть?..

– Если возможно, – мягко сказал Уоллис. – Чтобы отбросить все сомнения.

Уоллис протянул фотографию.

Дункан посмотрела на нее, сжалась, побледнела и поспешно вернула ему снимок.

– Это… Фрэнки, – прошептала она.

Уоллис убрал фотографию.

– Мы сочувствуем вашей потере, – сказал он.

Шум наверху усилился.

– Остальные дети не знают. Они еще такие маленькие, и я думаю, не нужно им ничего говорить. Просто скажу, что Фрэнки теперь в другой семье.

– Вы сами решите, как лучше, миз Дункан, – сказал Уоллис.

– Когда вы в последний раз видели Фрэнки? – спросила Пайн.

Дункан откинулась на спинку стула, половина обивки которого облезла, и поверх набросили старый коврик.

– Три дня назад, – ответила она. – Фрэнки ушел в школу, а когда вовремя не вернулся, я стала расспрашивать соседей, не видел ли его кто-то. Он уже успел завести друзей, и я подумала, что он пошел к кому-то из них в гости.

– Как он ездил в школу и как возвращался домой?

– На автобусе. По утрам я обычно провожала его до остановки. Но днем он возвращался сам. Здесь полно детей. И родителей.

– В то утро вы также проводили его до остановки?

Джини Дункан покачала головой, и ее глаза снова наполнились слезами.

– Нет. Он… сказал, что знает дорогу и хочет пойти один. Я подумала… его смущает то, что я с ним хожу. Большинство соседских детей идут до остановки сами. Может быть, они над ним смеялись.

– А вы узнавали, присутствовал ли он на всех уроках? – спросила Пайн.

– Да, он был на всех.

– И сел на автобус, который возвращался домой?

– Да.

– И вышел на обычной остановке?

На лице Дункан появились сомнения.

– Дело в том, что дети и родители, с которыми я разговаривала, не смогли сказать наверняка. Полиция побеседовала с водителем автобуса, но на каждой из множества остановок садится и выходит столько детей, что он не всегда в состоянии запомнить, кто, когда и где. И… там было много мальчиков, похожих на Фрэнки.

– Вы хотели сказать латиноамериканцев?

– Да.

– Значит, вам не удалось убедиться, что он вышел на своей остановке?

– Не удалось. Но зачем ему выходить в другом месте? Он хорошо знал свою остановку.

– Возможно, кто-то предложил ему выйти раньше.

– Но кто мог так поступить? Даже если и так, Фрэнки не стал бы выходить в другом месте. Я постоянно его предупреждала, чтобы он не разговаривал с незнакомцами.

– Это мог быть человек, которого он знал.

– Я не могу поверить, чтобы кто-то из тех, кто нас знает, так поступил с Фрэнки.

– Он мог пойти домой вместе с кем-то из других ваших детей?

– Нет, они ходят в детский сад. И в другое время. Фрэнки учился в четвертом классе. У меня никогда не возникало сомнений относительно автобуса. Он хорошо говорил по-английски, сказал нам, что его научила мама.

– А где его родители?

– Я не знаю. Мне никто ничего не говорил. И у Фрэнки было совсем немного их фотографий. Кажется, он родился здесь.

Ларедо посмотрел на Пайн.

– И как вы поступили, когда не сумели его найти? – спросила та.

– Я начала звонить всем подряд, в том числе в школу. В конце концов я сообщила в полицию.

– Они приехали и все записали? – спросил Уоллис.

– Да. Больше они не появлялись. Пока я… пока не увидела фотографию и не услышала описание в новостях. Я сразу поняла, что это Фрэнки. – Она поджала губы. – Могу я… вы мне не расскажете, что с ним случилось?

Уоллис посмотрел на двух агентов ФБР, прежде чем ответить.

– Его смерть произошла не от естественных причин, и я сожалею об этом, – ответил он.

И вновь ее глаза наполнились слезами.

– Кто-то причинил ему боль?

– Боюсь, что так.

Пайн наклонилась вперед.

– Вот почему так важно, чтобы вы рассказали нам все, что помните, – сказала она. – О его друзьях. О людях, которых он упоминал. О подозрительных личностях, крутившихся около вашего дома в последнее время.

– Я ничего такого не помню. Фрэнки прожил с нами не так уж долго.

– Во что он был одет в тот день?

– В джинсы, красный свитер и кроссовки. Его… нашли в этой одежде?

– Не совсем. А ваш муж? Он может знать что-то полезное?

– Роджер проводил с Фрэнки совсем немного времени. Он умеет обращаться с детьми и любит их, как и я. Но ему приходится много работать.

– Он когда-нибудь брал Фрэнки с собой на работу? Маленькие мальчики любят машины.

– Ну, теперь, когда вы об этом упомянули, я вспомнила. Такое было, один или два раза. В субботу или в воскресенье.

– А какие машины продают в салоне, где работает ваш муж? – спросила Пайн, искоса посмотрев на Ларедо.

– «Мерседес-Бенц», – она улыбнулась. – Это забавно.

– В каком смысле? – спросила Пайн.

– Роджер водит десятилетний грузовичок пикап «Джи-Эм», а у меня подержанная «Киа». – Она посмотрела на них и улыбнулась сквозь слезы. – Но, если вам нужна роскошная машина, чтобы вы были счастливы, значит, с вами что-то не так.

– Заставляет меня вспомнить о песне Дженис Джоплин про бога, покупающего ей «Мерседес-Бенц», – ответил Ларедо. – Но, в отличие от друзей Джоплин, мои на «Порше» не ездят.

– Вы сказали, что ваш муж сейчас на работе? – спросила Пайн.

– Да. Он очень расстроился из-за смерти Фрэнки, – ответила Дункан. – Он и еще несколько отцов, живущих рядом, отправились его искать, они спрашивали, не видел ли кто-то нашего мальчика. Но никто ничего не знал.

– Нам нужно поговорить с вашим мужем.

– Я могу дать вам адрес. Агентство находится в другой части города.

– Благодарю вас. Кстати, вы знаете Ханну Ребане или Бет Клеммонс?

Пайн внимательно смотрела на женщину, ожидая какой-то реакции. Однако Дункан была явно сбита с толку.

– Нет, а кто они такие?

– Просто люди, которые могут иметь отношение к данному делу. У вас есть фотография Фрэнки?

– Да, я сняла его на телефон, когда он здесь появился, потом распечатала фотографию и вставила в рамку. Мы так всегда делаем с нашими детьми. Чтобы они почувствовали себя частью семьи.

– Это очень мило. Вы не против, если я на время возьму снимок? – спросил Уоллис. – Мы обязательно вам его вернем.

Дункан принесла фотографию, отдала ее Уоллису и проводила их до двери.

– Я позвоню Роджеру и предупрежу, что вы приедете, – предложила Дункан.

– В этом нет необходимости, – быстро сказала Пайн. – Все будет хорошо. Скорее всего, мы не задержим его надолго.

– Хорошо, – сконфуженно проговорила Дункан.

– И последнее, – сказал Уоллис и достал из кармана амулет со святым Христофором. – Вы его раньше видели? Фрэнки его носил?

– Нет, он никогда не носил ничего подобного.

Когда они шли к машине, Уоллис сказал:

– Либо Фрэнки где-то нашел кулон, либо убийца надел его на мальчика. Я склонен думать, что верно последнее.

– А почему ты не хотела, чтобы Дункан позвонила мужу? – спросил Ларедо у Пайн.

– В чистом виде интуиция. Интересно, сколько салонов в Джорджии продают «Пагани»?

– «Пагани»? – воскликнул Уоллис. – А это еще что такое?

– Итальянский автомобиль, который стоит около трех миллионов долларов, – ответил Ларедо.

Уоллис недоверчиво на него посмотрел.

– Три миллиона долларов за машину!

– И некоторые люди готовы платить такие деньги.

– В Джорджии? – с сомнением протянул Уоллис.

– Тут нельзя ничего сказать заранее.

– Но муж Дункан работает в местном представительстве «Мерседеса», а не этого… «Пагани», – заметил Уоллис.

– Верно, – рассеянно подтвердила Пайн.

Она размышляла о чем-то другом.

– И какое отношение «Пагани» имеет к происходящему? – не унимался Уоллис.

– Кто-то следил из такого автомобиля за старым домом Этли, – сказал Ларедо.

Уоллис покачал головой.

– Машина стоимостью в три миллиона в Андерсонвилле? – удивился он. – Вот уж никак не ожидал, что здесь такое можно увидеть.

– Ну, я бы хотела увидеть «Пагани» и того, кто его водит, – сказала Пайн. – А сейчас давайте ограничимся «Мерседесом». И Роджером Дунканом. – Она посмотрела на Ларедо. – Мои друзья также не ездят на «Порше».

– Может, вместо того чтобы покупать нам «Мерседес», Господь даст новую подсказку, – заметил Ларедо.

– Не стоит ли в таком случае сказать: «Аминь»? – спросил Уоллис.

– Аминь, – вместе сказали Пайн и Ларедо.

Глава 54

Роджер Дункан неспешно вытер руки грязной тряпкой и жестом пригласил их последовать за ним в маленькую комнатушку, находившуюся рядом с площадкой, где он занимался «Мерседесом» с серым кузовом.

Он был долговязым, с мускулистыми предплечьями.

Они объяснили, почему приехали. Он прислонился к стене, убрал прядь светлых волос с лица, сложил руки на груди и вздохнул.

– Вот дерьмо. Он действительно мертв? Маленький Фрэнки? Какого дьявола?

– Боюсь, так и есть, – подтвердил Уоллис. – Ваша жена сказала нам, что он иногда приходил с вами сюда?

– Пару раз. Здесь строгие правила по поводу таких вещей, их беспокоит безопасность. Но дело было на выходных, я взял его с собой на рабочую площадку и объяснил некоторые вещи, которые делаю, даже позволил посидеть в автомобилях. Он считал, что это очень круто. Я никогда не рассказывал, сколько они стоят. Скорее всего, он, как и я, никогда не смог бы купить себе такую машину.

– А вы знакомили Фрэнки с кем-нибудь, когда приводили его сюда? – спросил Ларедо.

– Да, с парой других механиков. С Доном, который работает в офисе. Он немного поговорил с Фрэнки, пока я был чем-то занят. И еще с одним из продавцов. А почему вы спрашиваете?