Купленная помощница для президента Свободина Виктория
– На самом деле у меня есть еще родственники со стороны матери, обо мне знают. Мы общаемся, но не так часто и много. Больше всего с сестрой со стороны матери.
Баринов показывает мне фото девушки и… я ее знаю. Нет, не лично, но эта та зарубежная практически принцесса, с которой он обнимался на фото, когда сорвался за границу на встречу с матерью. То есть Баринов тоже какой-то там лорд, пусть и не признанный?
– У тебя, может, появились какие-то вопросы? – уточняет Марат.
– У меня сейчас нет вопросов, только пустота в голове играет музыка из старых индийских и бразильских сериалов.
Марат усмехнулся, но не весело, сцапал мою руку и переплел наши пальцы. Ладно, пусть держит пока.
– А как ты обо всем этом узнал? – собрав мысли в кучу, спрашиваю я. – Вам же не в детстве официально объявили, чьи вы дети?
– Нет, конечно. Долгое время я думал, что просто самый нелюбимый из детей в семье. Отец относился ко всем нейтрально, мы его в принципе не интересовали. Старшего мать обожала своей особой болезненной любовью, Альбину, наверное, не то чтобы любит, но принимает, со мной был в лучшем случае игнор. Я не хочу углубляться в детские воспоминания, но само по себе детство было неплохое, просто почти без родителей и брата с сестрой. Но у меня было множество нянь, воспитателей, затем репетиторов и учителей. Мне ни в чем не отказывали, внимания от чужих людей я получал вполне достаточно. А узнал о скелетах в семейном шкафу уже после гибели отца и брата. Это не афишируется, но в тот день, когда они погибли в аварии, с ними в салоне была еще и моя настоящая мать. Об этом я узнал, когда меня известили, что я почему-то упомянут в ее завещании, хотя до этого мы, хоть и общались, но не так чтобы часто. Вышел на ее мужа с вопросами, и только тогда получил все ответы.
Ободряюще сжимаю руку Марата. Он говорит так спокойно, без каких-либо особых эмоций, но я все равно чувствую за его словами невысказанную боль, обиду, непонимание.
– Насчет того, что вытворила Альбина. У меня пока нет объяснений ее поступкам. Думаю, следствие выяснит, могу только предполагать. В детстве мы общались хоть и мало, но в целом хорошо. После смерти отца и брата рассудок ее матери окончательно помутился, она обвиняла меня в их смерти, говорила, что это из-за того что я хотел унаследовать деньги отца, откуда-то узнав, что в своем завещании он ничего не оставил ей и Альбине, да и вообще я оказался виноват во всех грехах и ее неудавшейся жизни. Правда, зачем-то все равно уже по своей инициативе выделил им доли в наследстве и содержание. А позже выяснилось, что покушение организовал брат отца, соответственно мой дядя и отец Альбины. Как удалось выяснить, он охотился и на меня, желая в наследниках оставить только Альбину, но в тот период времени я много путешествовал, не оставляя семье координаты. Он решил, даюы не вызывать подозрений, разобраться со мной позже, но не вышло.
Альбина же никак не выражала, свое ко мне неприятие, всегда вела себя дружелюбно, но при этом всегда очень трепетно относилась к матери, проводила с ней много времени, пыталась стать любимой дочерью, и, возможно, сильно подверглась ее влиянию. А может и дядиному. Она в курсе, кто ее настоящий отец, но общается с ним или нет, неизвестно. Тем более неясно, почему она решила напасть именно на тебя.
– Заказ на меня поступил, примерно тогда, когда по сети пошла информация о моей возможной беременности. И в свете того, что это Альбина… твоя прошлая девушка ведь погибла, будучи беременной. Я не утверждаю, но в этом, возможно, тоже есть связь.
Марат медленно кивнул.
– Этот вопрос тоже уже подкинут следователям в работу. Я давно стал замечать, что некоторые мои отношения заканчиваются довольно резко и неожиданно, не по моей инициативе. Это несколько разочаровало в идее долговременных отношений, стал крайне осторожен и недоверчив в этом плане.
Вынимаю свою руку из под руки Марата.
– Настолько, что стал бросать девушек сам, толком с ними не поговорив?
– На тот момент мне показалось, что так будет лучше. Я сам себе тогда уже начал понемногу казаться маньяком. Во всяком случае в отношении тебя. Но сейчас думаю, с учетом открывшихся обстоятельств с Альбиной, что не перегибал палку, а скорее это были правильные предчувствия и разумная осторожность.
Прищурилась. Какой-то Баринов стал подозрительный. Обычно весь из себя неразговорчивый, с шуточками, а тут наоборот, все рассказывает, идет навстречу. Неужели из-за того, что узнал о беременности так старается? Не верится, что только из-за грозившей мне опасности пересмотрел взгляды.
В этот вечер мы еще долго сидели с Маратом в ресторане. Он ответил не все мои вопросы. Вот вообще все, даже про бывшие отношения. А когда я стала клевать носом, все же пережить за выходные пришлось немало, предложил отвезти домой. Без условий, уговоров, ультиматумов вернуться. Тоже весьма неплохо.
У дома теперь целая оранжерея. На каждом этаже расставлены букеты. Около моей квартиры их еще больше.
Марат отдает мне мой пакет с детскими покупками и, когда я берусь за ручку, на несколько мгновений задерживает его в руке.
– Ника, я хочу, чтобы ты знала. У меня очень серьезные намерения в твоем отношении. Мне бы хотелось все исправить. Ты позволишь за тобой ухаживать?
Марат спрашивает разрешения ухаживать? Мир перевернулся. А если я скажу нет, просто отступит? Сомневаюсь.
– Я не уверена, что в этом есть смысл. Не так давно ты решил, что отношения тебе не нужны и, по ощущениям это было, как если бы меня просто выкинули, дали пинок. Что помешает сделать также, еще раз? Я не хочу повторения подобных ощущений. Это было больно, второй раз я думаю, будет только больнее, причем уже буду не только я, нас будет двое, тех, кто станет зависеть от тебя и твоих решений.
Забираю пакет и отступаю на полшага, а Марат делает один шаг навстречу.
– О том своем решении я пожалел уже тысячи раз, для меня оно стало настоящей пыткой. Из моей жизни пропало все тепло. Я сам больше никогда такой ошибки не совершу, хотя бы потому что сам не враг. Доброй ночи, Ника.
Не спрашивая, Марат быстро наклонился, поцеловал в висок и ушел.
Зайдя домой, первым делом подхожу к окну. В нашем дворе все тихо, особо ничего не изменилось, только машин стало больше. Черных и с сидящими в салонах людьми. Знакомо. Охрана снова бдит, но сейчас данный факт меня не возмущает, даже как-то спокойнее. Теперь, осознав на себе, понимаю, что если бы у меня была такая сестра, как Альбина и возможности, окружила бы себя еще большим штатом охраны.
А как Баринов хитро ушел, твердо я ведь не отказала в ухаживаниях, ушел, пока я раздумывала над его словами.
Полночи ворочалась, размышляя обо всем. Так боялась появления Марата с его претензиями на ребенка, а сейчас все-таки больше этому радуюсь, потому что очень отвлекло от Альбины и поселившегося было в душе тягучего страха за наши с ребенком жизни. Сейчас этого страха нет, и воспоминания о вчерашнем вечере приятные.
По новой заведенной привычке, утром первым делом заглядываю в соцсети, проверить как дела у себя и у коллег, просматриваю новостную ленту, сообщения и… выпадаю в осадок. Шквал вопросов, насколько у меня все серьезно с Маратом Бариновым, от него ли ребенок, почему скрывали отношения, кого ждем и прочие вопросы в подобном ключе. Множество восторгов о том, какая мы красивая и романтичная пара.
Зашла в светские новости и обомлела еще больше. Вчерашнюю встречу у подъезда, с салютами и цветами, засняли с разных ракурсов, и Баринов, оказывается, успел дать официальное заявление прессе, что да, мы встречаемся, и все серьезно. Пресса на это заявление крайне возбудилось, ведь это первое официальное заявление Баринова о своих отношениях, до этого он только опровергал любые подобные вопросы, либо таинственно молчал, а тут сам все охотно подтвердил.
Нормально так, да? То есть вчера вечером он только поинтересовался можно ли за мной ухаживать, зато всем остальным просто и нагло заявил, что мы встречаемся и у нас все крайне серьезно? Совесть вообще есть у него?
Глава 40
Да нет у него никакой совести. Это я точно поняла, когда вышла из подъезда и заглянула в довольные глаза Баринова. Сидит вольготно на скамейке возле подъезда, кофе, кажется, попивает.
– Доброе утро, – говорит Марат встая и подходя ко мне. Протягивает второй стаканчик. – Это тебе. Как меня заверили, очень полезный, вкусный фруктовый витаминизированный напиток.
Достаю из сумки темные очки, надеваю, верчу головой.
– Куда смотреть? Где камеры? Я сейчас публичная личность, мне плохие снимки не нужны.
– Ты со всех ракурсов будешь прекрасна и восхитительна, но здесь нет камер.
– Надо же, – иронично произношу я, забираю напиток и иду в сторону работы. Марат ни на шаг не отстает. Я даже не знаю, злиться или нет. По идее надо, но желания нет.
– Хороший город, –задумчиво отмечает Баринов, пока мы идем по набережной. – И почему я до сих пор не открыл здесь филиал?
Хмыкаю.
– Здесь прямо мода пошла открывать филиалы. Таня с мужем уже в процессе открытия.
Телефон зазвонил. О, Шарлотка. И уже несколько сообщений от нее и Тани пропустила. Возможно, с утра как-то узнали о последних новостях моей личной жизни. Как-то… да по ощущениям, об этом салютами и прессой раструбили не только на весь город, но и всю страну. Нет, ну так нельзя, конечно. Сегодня же у себя в сетях все опровергну.
Сбрасываю звонки от подруг, кратко отписываюсь, что потом позвоню.
– Марат, для чего были эти заявления в прессе про то что мы встречаемся? Это ведь не так.
– Я скорее заявлял о своих серьезных намерениях в твоем отношении.
– А палку опять не перегнул?
– Возможно. Немного. Ты сегодня свободна после работы? Не против, если приглашу тебя… куда бы ты хотела? Или скорее куда тебе сейчас можно? На машине или на воде прогулки возможны?
– Возможны. Я же не больна, беременность, как говорят врачи, вообще очень хорошо протекает… У меня сегодня планы на вечер, так что нет.
– Какие, если не секрет?
– Встречаюсь с друзьями. Я здесь почти всегда вечером занята.
– Да, по твоим сетям это видно.
Марат не стал настаивать на встрече вечером. Проводил до работы и попрощался, успев чмокнуть в щеку, пока я не опомнилась.
На работе столкнулась с последствиями информационного шума в сети. Сотрудники смотрят на меня, любопытно блестя глазами. Зам спросил прямо, что за дела творятся. Честно ответила, что все сложно. Заметно помрачневший Вова также уточнил, правда ли, что ребенка жду от Баринова, и тут тоже пришлось сознаваться, что да, смысла скрывать, когда Марат сделал заявление на всю страну, просто глупо. Позвонил даже дядя Толя. Вообще день получился не рабочий, а как будто пресс-конференция. Только сегодня осознала реальный масштаб интересующихся моей личной жизнью людей.
К концу дня чувствую, будто уже и правда состою в серьезных отношениях с Бариновым. Когда столько людей вокруг в этом уверены и считают, как данность, невольно начинаешь также все воспринимать. Но нет! То есть он может меня бросить, выпнуть из жизни и с работы, а потом просто приехать, повести бровями, объявить, что я его девушка, и все? Думает, на все соглашусь? Да вот еще!
С работы выходим вместе с замом. У нас сегодня и правда назначена встреча в отеле у Лизы. Сначала фотосессия, затем посиделки в хорошей компании и вкусной едой. Правда, фотосессия должна быть в рекламно-романтическом стиле. Кто теперь поверит в романтику между мной и Вовой?
У Лизы к нашему приезду к съемке все готово, встречает нас, как родных, что приятно, она, наверное, единственная из моего нынешнего близкого окружения, кто не названивал мне с вопросами о статусе моих отношений с Бариновым. Самой тактичной и нелюбопытной оказалась.
– Проходи на террасу, Никуля. Сделаем очень нежные фотографии. Формат съемки изменился. Беременность ведь можно уже не скрывать?
– Ну… да. Ты хочешь сделать “беременную” съемку?
– О, если ты не против, то конечно! Привлечь новых клиентов, показать, как уютно и хорошо в отеле будет будущим мамочкам набираться сил для будущего события, пустим в рекламу информацию, сколько у нас тут полезных программ для подготовки к родам в сочетании с целебным морским воздухом. Намекнем, что ты сюда на самом деле поэтому и приехала.
– Можно, но… – я понизила голос. – Я же не могу такую фотосессию вместе с Вовой проводить. Смотреться, конечно, будет мило, но обстоятельства такие, что…
– Знаю, знаю. Решение уже есть.
Лиза подходит к моему заму, до этого болтающему со знакомым фотографом.
– Вова, извини, но сегодня у нас формат съемки поменялся, ты в качестве модели не понадобишься. Но гонорар возвращать не нужно. Это по нашей вине. Подождешь, пока мы закончим, в ресторане на пляже? Там уже мой муж подошел и несколько наших друзей.
– Хорошо, а почему решили формат поменять? – интересуется зам.
– Раз Ника больше не скрывает беременность, сделаем только рекламу для беременных.
Зам ушел. Встаю на площадку для съемки, думая о том, что формат не очень удачный. Для рекламы бы какого “папу” взять, хоть номинального, без лица, чтобы только руки или спина там была видна, но что как бы есть.
Вот как раз пока об этом думаю, замечаю, как на площадке появляется Баринов. Ему говорят где, и как встать рядом со мной. Я сама застыла в полной растерянности, а Марат подходит, улыбается мне и обнимает. Молча, у всех на виду. Тут же защелкали вспышки.
– Ника, посмотри в камеру, улыбнись, – просит фотограф. – Нежно и задумчиво, словно прислушиваясь к тому, кто внутри тебя.
Вот это подстава. Нахожу взглядом Лизу. Она мне активно замахала, заулыбалась, показала знак класс. Вот почему она ничего не спрашивала у меня. С ней, видимо, успел пообщаться Марат. Если так подумать, то чья еще компания в городе могла бы быстро организовать цветы и салюты?
Не устраиваю скандал, за съемку деньги мне уже выплачены, договор подписан, но ощущение, что все вокруг сговорились против меня, не покидает. А еще понимание того, что эти фотографии тоже разлетятся по сети как горячие пирожки.
Отдельное испытание, это то, что съемка очень контактная. Марат почти постоянно обнимает, касается, а я, несмотря ни на что, привычно таю и млею от каждого его прикосновения. Съемка быстро становится для меня интимной чувственной пыткой. Длится мучительно долго, еще и на глазах у всех. Каждое прикосновение Баринова сейчас особенно нежное, осторожное, долгое, становится так тепло и уютно, как в летнем ласковом море.
В какой-то момент фотограф просит Марата прикоснуться к животу и как только Баринов это делает, я чувствую толчок. Ребенок неожиданно проявил активность, словно тоже почувствовав это прикосновение. Мы с Маратом замерли и кажется, вместе затаили дыхание.
– Люблю тебя, – щекочет мне ухо теплое дыхание. Голос Марата пробирает как никогда, от макушки до пяток бегут мурашки. – Люблю вас.
Дрожу в объятиях Баринова. Слишком много эмоций и ощущений.
Фотоссесия как чувственная пытка. Когда она заканчивается, Марат не торопится отстраняться и отходить, нашептывает на ухо ласковые слова, осторожно, словно я очень хрупкая, поглаживает. И никого вокруг ничего не смущает, люди занимаются своими делами, убирают обородувание и реквизит.
Едва нашла в себе силы, чтобы отступить. Пока не передумала, не оглядываясь ухожу. Я не думала, что когда-нибудь вновь стану общаться с Маратом, для себя уже провела черту, за которую возвращаться нельзя, но как, оказывается, тяжело держаться этой черты.
По дороге к ресторану нагнала неспешно бредующую туда Лизу.
– Лиза, это что сейчас за подстава со съемкой была?
– А в чем дело? Плохо что-то было? Тебе не понравилось? – хлопает глазами Лизонька. Она так любит из себя очаровательную наивняшку строить.
– Может, надо было сначала у меня спросить? Ты же не знаешь, какие у меня отношения с Бариновым.
– Ты могла бы просто сказать, если не хочешь с ним сниматься. А так, хороший вроде мужик, все при нем, на меня, опять же, при встрече, не повелся, а это тоже показатель. Он ведь папа, я так понимаю? На фотосессии от вас так и искрило, вон, видишь, к мужу теперь скорее бегу, вы такой заряд дали, что мы, наверное, сегодня еще одного малого заделаем, я прям настроилась, тоже хочу в вашу компанию беременных. Снимки шикарные получились, трудно выбрать, какие в рекламу пускать, все хороши. Просто идеальная беременная фотосессия. Альбом вам на свадьбу подарю.
– Да какая свадьба вообще?
– То есть наш корпус для свадеб в отеле Баринов зря бронирует?
Я аж тормознула.
– На какие числа?
– Пока не определился, поэтому на весь этот месяц сразу бронь оформляет. А в следующем твоя Шарлотта замуж выходит, у них долгая и тщательная подготовка.
– А у Марата, значит, все быстро, на скорую руку.
– Ну, он сказал, что там ваша собака очень скучает без вас, почти не ест, и поэтому да, хочет быстрее.
Стою в растерянности, Лиза тоже стоит, глазами хлоп-хлоп.
– Так, ну в ресторан-то идем?
– Угу.
На этот раз идем медленно, думаю. Думаю о том, что в голове Марата и какой он вообще невозможный.
Перед рестораном объект моих мучительных дум и мыслей нагоняет нас с Лизой и берет меня под локоток.
– Не против, если я присоединюсь к вашей компании в ресторане? Меня пригласил мой друг Амир.
– Я – нет, готовность отвечает Лиза, а ты, Ник?
Чувство, что все вокруг в сговоре, не покидает.
– Не против, – аккуратно отнимаю свою руку из загребущих лапищ Марата.
Когда мы втроем заходим на веранду ресторана, становится тихо. Здесь уже Таня с мужем, Юля с Амиром, муж Лизы, их и наши друзья и знакомые, Вова.
И смотрят все в основном на нас с Маратом. Наверное, мы сегодня самая обсуждаемая тема в нашей компании, и тут мы вместе появляемся.
Возле стола возникла заминка. Лиза села на оставленное ей место рядом с мужем и осталось два места на противоположных концах стола. Одно рядом с Вовой, наверное он мне и занял, устремилась туда, но была придержана за локоток Маратом.
– Там нет места, – в полной тишине произнес Баринов, я сейчас возьму стул и мы сядем там, – кивает на второе свободное место.
Все находящиеся за столом задумчиво посмотрели на пустующее место рядом с Вовой.
– Вон же место, – замечаю я очевидное. До этого было тихо только за столом, но сейчас, кажется, будто притих весь ресторан и даже чайки как будто стали тише кричать.
Мне и стыдно, и неожиданно смешно.
– Там просто свободный стул.
И Баринов подходит, здоровается со всеми, меряется с Вовой взглядами, они у мужчин крайне неприветливые, и, не встретив возражений, забирает стул и ставит его рядом со вторым свободным, а остальные присутствующие чуть сдвигаются, освобождая пространство.
Может, вообще уйти из этого абсурда?
Подумав, все-таки решила не обострять, осталась, села рядом с Маратом. Поначалу разговоры за столом ведутся несмело, все то и дело оглядываются на нового члена нашей компании, но потом входят в привычное русло, и, надо сказать, Баринов легко в это русло вливается, шутит, участвует со всеми наравне, шутит. Все это он хорошо умеет, а я вот совсем выпала, отмалчиваюсь, задумчиво ковыряю вилкой в тарелке. А Марат руку на спинку моего стула уже невзначай положил, следит и сок, когда нужно подливает, вкусные кусочки всякого полезного на тарелку то и дело предлагает положить, то и дело что-нибудь заботливо уточняет, даже шуточки только для нас успевает рассказывать мне на ушко опять. Вот прям воркует, смотрит так тепло, брови, как будто только для меня забавно хмурит. Уже была пара моментов, когда наклонялся и казалось, что вот-вот поцелует, но потом, словно дразня, отклонялся.
Поздно вечером, глядя на знакомых и друзей, понимаю, что все уже очарованы Маратом. И Вова, который поначалу прям волком недовольно смотрел за инцидент со стулом, уже нормально общается с Бариновым, активно обсуждают бизнес, потом переходят на тему яхт, Марат дает советы, какую лучше взять. Вова, перебравшись сюда, давно задумывался о покупке. Но я не куплюсь! У меня почти выработался иммунитет на невозможное обаяние Баринова.
В какой-то момент зевнув, поднимаюсь из-за стола, прощаюсь с друзьями, завтра новый рабочий день, пора уходить. Марат тут же тоже поднимается и вслед за мной тепло со всеми прощается.
От ресторана к выходу из комплекса можно пройти через пляж. Пользуюсь этим и сняв обувь бреду по песку, наслаждаясь шумом моря.
– Как там Фройнд? – спрашиваю, у идущего рядом Марата.
– Здоров. Но очень не любит надолго расставаться с людьми, которых любит.
– Возможно тебе стоит тогда поехать к нему?
Баринов остановился.
– Ника, без тебя я отсюда не уеду. Если понадобиться, переселюсь сюда и перевезу Фройнда.
– А это не будет считаться преследованием? – хмыкнув, флегматично замечаю я, а затем сажусь прямо на песок. Что-то я устала
Мне на плечи тут же опускается пиджак, Марат садится рядом и осторожно обнимает, как тогда, на фотосессии.
– Мне не важно, как это будет называться.
Глава 41
Кладу голову на мужское плечо. Тогда мне тоже не важно, как это называется, но наверное, все же слабость. К Марату я испытываю именно ее. Скучала просто невозможно, но большего не могу себе позволить, не должна.
Какое-то время просто сидим вот так, я наслаждаюсь близостью моря, ночной свежестью и теплом мужских объятий, но потом он тянется ко мне, хочет поцеловать, но в последнее мгновение отклоняюсь. Насколько бы я не была когда-то очарована им и насколько сейчас мне не хотелось бы и дальше продлить эти моменты тепла, я боюсь вновь оказаться на той же точке, стать еще больше зависимой от Марата, инет, я не могу забыть то плохое, что уже случилось, вычеркнуть, как будто и не было, стоило Баринову появиться, значит предать себя.
Встаю. Когда идем по сонным ночным улочкам, Марат думает о чем-то своем но когда приближаемся к моему дому, то он останавливается, усаживает меня на скамейку и спрашивает, глядя прямо в глаза:
– Ника, скажи, пожалуйста, чтобы я понимал. Ты мне не веришь, или не любишь? Если второе, то я уеду, чтобы не надоедать, ты не считала меня преследователем и не нервничала. Все равно буду помогать и рядом, пусть и на расстоянии. Если ты чего-то боишься из-за ребенка и поэтому только идешь на контакт со мной – я не собираюсь его у тебя отнимать или что-либо плохое делать, но и присутствовать в его жизни тоже намерен, максимально, насколько это будет возможно.
Отвожу взгляд. Вот, казалось бы, шанс, отстранить от себя Баринова, сделав так, чтобы он уехал, и жить дальше, как и раньше, но ведь я и этого не хочу.
– Не верю, – кусая губы, тихо признаю я. Признание дается мне не просто, ведь не отрицая, что не люблю, фактически признаю, что чувства есть.
Марат берет за руку и крепко сжимает пальцы.
– С того момента как с тобой познакомился, пытаюсь угадывать и исполнять твои желания, но кажется, так ни разу их по-настоящему и не угадал, верно?
– Зачем их угадывать?
– Поначалу хотелось отблагодарить за помощь, а потом это уже стало принципиальным моментом. Хотелось именно угадать, как тебя можно осчастливить, но время показывало, что опять не то.
– Гхм, той материальной благодарности, при возвращении Фройнда было более чем достаточно.
– Я ценю свою жизнь выше.
– А вот этот момент, когда ты ночью пришел ко мне неожиданно, это ты тоже так думал исполнить какие-то мои тайные желания, о которых я сама на тот момент не знала?
– Нет, тогда я исполнил исключительно свое тайное и сильное желание. Это было чистое искушение. Я полночи не спал, пытаясь взять себя в руки и не поддаваться соблазну. Потом было стыдно, ведь ты мне очень понравилась даже не с первой встречи, а еще с того момента, как мне показали тебя на видео из парка. Предложить тебе отношения не мог, еще не отошел от ситуации с нападением. Чувствовал свою вину за все произошедшее. Я полагал, что это было не убийство, а это я довел свою бывшую девушку до всех тех действий, эту мысль мне активно внушала Альбина, уверяя, что я довожу и ломаю всех своих девушек, в том числе ее мать окончательно сломалась именно после моего рождения. Были основания частично верить, поскольку почти все мои хотя бы чуть более серьезные отношения оканчивались не лучшим образом, и для себя я решил, что мне больше подходит формат краткосрочных отношений. Сейчас же хочу выяснить, как на это все могла повлиять Альбина, и для чего она это делала. Если бы дело было только в каких-то материальных вопросах, то проще было планировать покушениях, но она ведь нападала не на меня.
Марат замолчал и внимательно на меня посмотрел.
– Сейчас я готов к серьезным отношениям. Боялся сделать тебе больно, боялся что вообще все делаю не так, и в итоге не так и делал, но этот период без тебя был хуже всех страхов и опасений. Когда видел фотографии с тем рыжим, рвал и метал, каждый раз чуть не срывался сюда, один раз в аэропорту уже себя развернул домой. Больше я такого не выдержу. Я знаю, ты не веришь, у тебя есть свои опасения, я сам боюсь по глупости сделать тебе больно или неприятно, но и жить на расстоянии нет никакого желания. Возвращать доверие можно очень долго, и я буду это делать, но пока… все равно выходи за меня замуж. В качестве гаранта твоего спокойствия и безопасности заключим брачный договор. В случае, если ты захочешь от меня уйти, ты получишь половину всего моего имущества, нажитого не только в браке, а за всю жизнь. Если тебе что-то не понравится, ты в любой момент можешь уйти, причем спокойно, без каких-либо опасений за себя или ребенка, ведь мы окажемся абсолютно в равных условиях. Согласна?
Хмыкаю.
– Ты мне настолько доверяешь? А что если я выйду за тебя замуж и на следующий день побегу разводиться и денежки получать?
– Это будет твое полное право, хочешь, сделай так, если это тебя порадует, я буду считать, что, наконец, правильно исполнил твое желание. И да, я тебе полностью доверяю.
Отрицательно качаю головой.
– Ничего мне не надо, тем более чужое.
– Не чужое. Я…
– Платишь за мое согласие? Покупка брака с гарантиями для участников сделки? Я знаю, ты хороший бизнесмен, и если представить наше общение в товарно-денежном виде, ты предлагаешь просто отличные условия, но нет, не надо.
Помолчала.
– А ты сейчас здесь как в отпуске? – уточняю у Марата.
– Да, внеочередном.
– Надолго?
– Как минимум на месяц.
– Хорошо, давай так. Мы ведь толком и не встречались, к браку я еще не готова, но… готова попробовать начать начать сначала. Мне кажется, мы начали не с того.
– Конечно, как скажешь, – Марат довольно щурится, его взгляд зажигается. – Девушка, я вас словно впервые вижу, но уже готов носить на руках. Вы позволите?
– Только аккуратно, – отвечаю, осторожно погладив живот.
Все равно взвизгнула, когда Марат легко и быстро подхватил на руки и понес в сторону дома, действительно аккуратно и медленно. Донес, опустил только у двери квартиры.
– Так пить хочется, – словно невзначай произносит Марат, пока я открываю дверь.
– Так пить хочется, что переночевать негде? – весело фыркаю и захожу в квартиру, дверь за собой не закрывая. Ее за собой закрывает Баринов.
Иду ставить чайник. Чувствую легкость на душе. Не знаю, правильно ли поступаю, но стало определенно спокойнее, да и веселее.
Чаи гонять после долгих посиделок в ресторане, это, конечно, странно, но и не в чае ведь дело. Себе чай, Марату кофе.
Ставлю перед Бариновым чашечку с улыбающейся рожицей на кофейной пене. У Марата изгибаются не брови, но уголки губ.
– Именно такого кофе мне очень не хватало.
Ага, пьет, мою чашку с чаем не берет, а то раньше так себе и норовил утянуть.
– Не пойму, с каким вкусом кофе, – задумчиво произносит, хмуря брови.
– Не нравится?
– Очень нравится.
Так и хочется брякнуть, что со вкусом слабительного, но я не такая.
– Тыквенный.
– Неожиданно, но интересно.
Баринов смотрит на меня так непередаваемо тепло, что еще чуть-чуть, и начну таять. Сама я чай пить не хочу, поэтому ухожу в комнату и возвращаюсь с пока еще небольшим альбомом. Там первые "фото" малыша, документы, мои заметки. Раньше никому этот альбом не показывала, понимая, что такое может быть интересно только мне, но это не значит, не хотелось, и теперь есть, с кем поделиться и все обсудить.
– А ты своей маме еще, получается, не говорила о беременности? – уточняет Марат, внимательно вчитываясь в медицинские отчеты.
– Нет, у нее сейчас своя жизнь, мы мало общаемся, а мне последнее время было вообще не до чего. Я вообще про это в первое время забыла. Больше думала про то, нельзя подводить дядю Толю своей беременностью, много работы по открытию филиала было, готовила своего зама себе на замену, потому еще блогерство это. Если скажу, то она сразу подорвется ко мне, а мне не до этого пока. Наверное, удивлю маму переходом в статус бабушки уже по факту.
Марат улыбнулся.
– Она может обидеться, что ты не сказала раньше. Я предлагаю ей все-таки сообщить и пригласить с семьей сюда на отдых. Я оплачу все расходы, проживание в отеле и организую досуг. Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родственниками. Через две недели. Подойдет? Тебе только нужно будет к их приезду выбрать самое красивое белое платье.
Ох, уж этот бронепоезд по имени Марат. Баринов-экспресс.
– Я подумаю. Мне пока не хочется никакой суеты и встреч с родственниками. Еще до конца не отошла от того того, что меня хотели убить. Есть, кстати, какие-нибудь новости об Альбине?
Марат мрачнеет и кивает.
– Высока вероятность, что ее отправят на принудительное лечение. Она больна, поэтому особо нет смысла копаться в ее мотивах. Психиатр упомянул что-то про нездоровое скрытое влечение ко мне, помимо списка других болячек. Если так подумать, то я и для Альбины могу являться источником проблем и неприятность. Мать, ее мать, сегодня узнала об аресте, стало плохо. Обычно в случае приступов Альбина, все бросив, мчалась к матери, успокаивать и стабилизировать, а сейчас неясно, что будет, я к ней не собираюсь больше приезжать. Она уже успела позвонить и обвинить меня в том, что это мои козни, и я подставил Альбину.
Марат устало прикрыл глаза, а когда открыл, остро на меня взглянул.
– Я знаю, что слишком наседаю и тороплюсь, просто мне хочется скорее уже вернуть свое солнце домой. Уже поздно, тебе завтра на работу рано, так?
Киваю.
– Тогда мне пора.
Марат поднимается. Иду вслед за ним к выходу, чтобы проводить. В дверях он вновь так осторожно и бережно меня обнимает, целует в висок.
– Утром вернусь, – обещает Баринов и с явной неохотой уходит.
В задумчивости, убираю посуду, готовлюсь ко сну а перед тем, как лечь спать, выглядываю в окно. Марат далеко не ушел, сидит на той же скамейке, где мы недавно говорили.
Задергиваю шторы, не буду больше ни о чем думать, голова и так от мыслей лопается.
Утром, зевая, бреду готовить завтрак, в какой-то момент выглядываю из окна кухни, чтобы посмотреть, кто как одет и удивленно смотрю на скамейку. На ней уже сидит Марат. Кажется, даже в той же позе, что и ночью. Он же не ночевал на этой скамейке?
Словно почувствовав мой взгляд, Марат поднял голову, посмотрел прямо на меня, улыбнулся и помахал мне.
Помахала в ответ. Открыла створку.
– Кофе будешь? – интересуюсь громогласно.
Марат кивает, встает и бодро идет в сторону дома. Не сразу обратила внимание оказывается, еще и букет с собой несет.
Если вчера я не до конца поверила в намерения Марата, то сейчас точно уверилась – больше отступать он не намерен.
Глава 42
Следующую неделю удивляю друзей и знакомых тем, что везде появляюсь в компании Баринова. Только что на работе его нет, и то периодически либо звонит, либо пишет. Это не я так решила, просто Марат постоянно рядом. Практически устроил дежурство у моего дома. Осадил по полной. Каждый день какие-нибудь подарочки, приглашения в романтичные места, просто посиделки в компании все тех же знакомых и друзей. Марат даже в моих соцсетях стал завсегдатаем, для него это прям принципиальный вопрос стал, если я делаю фото, то сразу от него предложение сделать его совместным. Аудитория каждое такое совместное фото воспринимает с диким восторгом, сразу столько обсуждений и вопросов, когда свадьба, кого ждем, как назовем ребенка.
На вторую неделю пребывания Марата на отдыхе, рядом с ним появился Фройнд. Просто вышла однажды утром из дома, а там они, вдвоем, ждут. Пес словно заискрился от счастья, Марат еле удержал его на месте, и потом придерживал, чтобы Фройнд на радостях меня не опрокинул. Это было такое счастье, и море нежности. Совместные прогулки по набережной с появлением Фройнда стали такими… семейными. Неспешные, душевные, с разговорами обо всем на свете. Живо представила, что мы так гуляем уже не втроем, а вчетвером, с коляской.
А добила меня, наверное, Лиза, при встрече, когда оказались наедине, в своей манере прямо поинтересовалась:
– Ну что, вы с датой определились? Зай, пора бы. Бронь свадебного корпуса знаешь сколько стоит? Это ведь он каждый день забронировал, оплачивая неустойку за упущенную выгоду. Представляешь, сколько там за это время могло свадеб пройти в пик сезона, но не случилось? Дорогая, ты сейчас разбазариваешь семейный бюджет прям на ветер, еще и, возможно, разбиваешь сердца парочкам, мечтавшим сыграть тут свадьбу в определенные даты. Ну что? Решаешься, нет? Раньше согласишься – легче платье подобрать будет, да и тебе чуть легче, животик-то растет.
– Ладно-ладно, – шутливо поднимаю руки, как будто сдаваясь напору Лизу. – Сегодня, думаю, скажем тебе дату.
– Ну вот и отлично.
– Я вообще-то по идее не должна знать о брони отеля. Как же рабочая этика? Марат, может, сюрприз хотел сделать.
Лиза многозначительно посмотрела в район моего живота.
– Вам уже о другом сюрпризе пора подумать. Гнездышко обустраивать.
Смеюсь, вот же командирша.
Читать бесплатно другие книги:
