Любовница на двоих, или История одного счастья Шилова Юлия

— Я пойду с тобой, — решительно сказала я, но сидящая рядом со мной девушка побледнела и чуть было не упала в обморок.

— Я тут одна не останусь, — заявила она. — С меня довольно. Я и так" натерпелась. То секта, то вообще черт знает что!

— Ольга побудет с тобой, — приказным тоном сказала Галина и пошла за лопатой.

— Я скоро приду! — крикнула я ей вслед и открыла холодильник. Запасы оказались вполне приличными. Заварив чай и сделав несколько увесистых бутербродов, я села напротив девушки.

— Только ешь не спеша. У тебя сейчас желудок совсем пустой, как бы не стало плохо.

Девушка поглощала бутерброды с такой жадностью, будто ее не кормили не сутки, дней десять. Я подумала, что будь я на ее месте, у меня бы вообще не было аппетита.

— Как хоть тебя зовут? — поинтересовалась я. — Столько общаемся, но так и не познакомились.

— Вероника.

— Ты давно в Штатах?

— Полгода.

— Ну и как тебе?

— Нормально. У меня тут дядька живет. Я к нему приехала.

— Работаешь?

— Подрабатываю в одной закусочной. Я когда сюда приехала, английский вообще плохо знала, а сейчас поднаторела. Я в своей закусочной со Львом и познакомилась. Он мне сразу понравился. Высокий, красивый, трахается хорошо, не то что нынешние мужики-импотенты. Мне до Льва на мужиков не везло.

— А со Львом, значит, повезло? — спросила я, не скрывая ехидства.

— Со Львом повезло. Я в него влюбилась. И знаешь почему? Потому что у него всегда стоит.

— Кто стоит? — не поняла я.

— Ну, орган его, — чуть не поперхнулась девушка чаем. — Половой гигант, ей-богу.

— За это ты его и любишь?

— Но это немаловажно. Я же не виновата что мне всю жизнь одни импотенты попадались. А со Львом все совсем по-другому. В нем Настоящий мужик чувствуется.

— А его жестокость тебя не смущает?

— Со мной знаешь какой он нежный! Он мне даже слова плохого никогда не сказал. Ну только если разозлится сильно.

— А ты знаешь, чем он занимается?

— Не знаю и знать не хочу, — сморщилась Вероника. — Да и зачем мне это знать?! Главное, чтобы у мужика всегда деньги водились, а уж как он их зарабатывает — не моя забота. Да и почему это меня должно волновать?! Я волнуюсь только в том случае, когда их нет.

— А если Лев занимается криминальным бизнесом?

— Ну и пусть. По-моему, и дураку понятно, что честным бизнесом нормальных денет не слупишь. Ты же знаешь, что деньги не пахнут. Какая разница — грязные они или чистые. Самое главное, чтобы были отмытые.

— А если из-за этого бизнеса погибают люди?

— Еще не хватало, чтобы у меня из-за них голова болела!

Поняв, что Веронике совершенно чуждо какое-либо представление о морали, я молча ждала, пока она допьет чай, и была крайне раздосадована, когда она налила себе вторую кружку.

— Ты на меня так не смотри, — помотала она головой. — Обычно я мало ем. Просто сегодня без еды не могу. Столько времени на голодном пойке сидела!

— Я просто переживаю за свою подругу.

— А нечего за нее переживать. С такой подругой не пропадешь. Она у тебя шустрая и даже какая-то мужиковатая.

— С чего ты взяла, что она мужиковатая? — подозрительно спросила я.

— Просто замашки у нее мужицкие. Ей нужно было мужиком родиться, а не бабой. Ольга, а что, мой Лев в самом деле чем-то криминальным занимается?

— Не знаю. Это ты у него спроси.

— Он все равно ничего не скажет. Он киллер, что ли?

— Да нет. На киллера он явно не тянет. Чтобы убить человека, необязательно это делать своими руками.

— Ты хочешь сказать, что он руководит этим… как его…

— Нет. До руководителя ему еще далеко. Он пособник. Пособник преступников.

Вероника поставила пустую кружку и встала.

— Ольга, ты не переживай. Этот разговор останется между нами. Я же тебе говорила про женскую солидарность. Я умею хранить тайну. Тем более ты и твоя подруга спасли мне жизнь. Я ваша должница.

— И на том спасибо.

Мы вышли на улицу. Вероника посмотрела на звездное небо и развела руками:

— Погодка — просто закачаешься. Как по заказу. А ты сейчас куда?

— В лес.

— Послушай, а что вы там копаете? То ты копала, теперь твоя подруга.

— Да так…

— Будто клад ищите!

— Ну что-то в этом роде.

— Золото, что ли?

— Нет. Просто мы там позабыли кое-какие деньги.

— И много?

— Около двадцати тысяч долларов.

— Нормально. За эти деньги можно перекопать все вдоль и поперек. Вам помощь нужна?

— Сами справимся.

— Тогда я поехала домой. Придется ловить попутку.

Вероника пожала мне руку и прошептала сквозь слезы:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что спасли мне жизнь. Если бы не вы…

— Все произошло случайно. Ведь мы мог ли и опоздать…

— Еще раз спасибо.

Вероника вытерла слезы и направилась в сторону шоссе. Я не удержалась и крикнул; ей вслед:

— Ты только ничего не рассказывай Льву?

— Не беспокойся! Я за женскую солидарность.

Как только ее точеная фигурка растворилась в ночи, я направилась к лесу. Странно, но еще совсем недавно я страшно боялась темноты и чувствовала, как замирает мое сердце при любом шорохе, доносящемся из глубины ночи, а теперь… Я шла уверенной походкой и думала только о том, чтобы мы не потеряли драгоценное время впустую. Мы должны найти эти двадцать тысяч долларов и распорядиться ими так, чтобы я смогла благополучно вернуться на родину. Увидев у ямы изрядно вспотевшую Галину, я тут же забрала у нее лопату:

— Передохни. Я покопаю.

Галина кивнула, присела на корточки и полезла в карман за сигаретой.

— Тут что-то второй лопаты не было, — заметила она и выпустила несколько причудливых колечек дыма.

— Обойдемся одной.

Я копнула в нескольких местах, удивляясь тому, что лопата входит свободно, без каких-либо усилий с моей стороны. Может, потому что прошел дождь? Или потому, что теперь не мешает живот и нет чудовищной одышки беременной женщины?

— Ну что, накормила голодающую?

— Я вообще не представляю, как можно есть, когда в другой комнате находится покойник. Это же уму непостижимо! У меня бы ком в горле встал.

— Просто ты голодная не сидела, поэтому так и говоришь, А она еще такой стресс пережила.

— Я при стрессах даже думать о еде не »югу.

Галину явно не устраивал темп моей работы, она встала и выхватила у меня лопату.

— Так мы с тобой до утра не управимся Учись, как копать нужно.

— Больно надо, — поджала я губы. — Мне это не пригодится.

— Не зарекайся. Может, ты решишь огород развести.

— Мне до огорода еще далеко. Про огород я ближе к пенсии думать, буду.

Неожиданно Галина перестала копать, воткнула лопату в землю и указала пальцем на вырытую яму.

— По-моему, тут никого нет, —; гробовым голосом заявила она.

— Как это — никого?

— Так это никого. Пусто. Я уже выкопала земли больше чем положено. Дальше земля вообще некопаная!

— К чему ты клонишь? — растерянно спросила я.

— К тому, что домработницу уже выкопали.

— А кто?! — Я поняла, что задала глупый вопрос.

— Не знаю, я свечку не держала! — раздраженно ответила Галя.

Я почувствовала, что близка к истерике.

— Галина, а как же деньги? Как же двадцать тысяч долларов?!

— Видимо, кто-то позаботился о деньгах раньше нас.

— Неужели Лев? Неужели он решил проверить, что же я там копала? Вот сволочь! И закопал все, как ни в чем не бывало.

Помолчав несколько секунд, я вновь посмотрела на разрытую яму.

— Галенька, миленькая, я тебя умоляю, я заклинаю тебя Христом Богом, копни еще раз, ну пожалуйста, вдруг ты ошиблась и еще не все потеряно. Скорее всего ты ошиблась. Я это чувствую. Я это знаю.

— Что без толку копать?

— А вот и не без толку. Ты попробуй!

— Мы только время потеряем. Пустое все это.

Я не хотела сдаваться и верить в реальность того, что говорила моя подруга.

— А может, мы не там копаем? Может, мы местом ошиблись?

— Да ничего мы не ошиблись. Ну почему ты такая упертая! Нет тут никакой домработницы. Твой Лев очухался и ее откопал.

— Он такой же мой, как и твой.

— Извини. Закапывать яму не будем. У нас времени в обрез.

Я хотела снова возразить, но смогла себя сдержать и не стала этого делать.

Добравшись до трассы, мы поймали попутку и поехали домой. Было ясно, что у меня становится все меньше и меньше шансов вернуться на родину. В этой ситуации шансы — это деньги. А их у меня, к сожалению, нет. Закрыв глаза, я с ужасом поняла то, что никогда не попаду на улицу Академика Скрябина. Никогда. Я попыталась представить того мужчину с огнестрельным ранением здоровым и невредимым. Даже тогда, в ночном лесу, я заметила, что он очень красивый. Высокого роста, атлетического сложения. А какие у него глаза… Такие выразительные и такие проницательные.

Галина улавливала не только мое настроение, но и мои мысли. Она взяла меня за руку и прошептала:

— Не переживай. Все будет нормально. Я что-нибудь придумаю. В конце концов у меня есть кое-какие связи.

— Связи связями, а деньги деньгами, — проговорила я отрешенно.

— Если есть связи, значит, будут и деньги.

Дома меня ждал приятный сюрприз. Маленькая Дина спала и, по всей вероятности, в наше отсутствие даже не просыпалась. Сев на пол рядом с диваном, я любовалась ею, а потом погладила пухлое личико. Господи, какая же она беззащитная и какая же она родная!

— Спит? — шепотом спросила Галина и присела рядом со мной.

— Спит.

— Странно.

— А чего тут странного?

— У тебя была такая неспокойная беременность, а родился такой спокойный ребенок.

Я выразительно закатила глаза и покачала головой.

— Ну разве так можно говорить! Сплюнь, а то сглазишь.

— Я не глазливая.

— Все равно сплюнь.

— Пожалуйста.

Галина несколько раз плюнула через левое плечо, я улыбнулась и потрепала ее за ухо.

— Вот это другое дело.

— И все же ты зря. Я не глазливая.

Еще утром у меня была надежда и шанс вернуться в Россию, а сейчас ничего этого нет. Я думала, что все мои неприятности подходят к концу, а они, оказывается, только начинаются.

— Не думай об этом.

— А о чем мне еще думать?

— О чем?

Галина посмотрела на меня игривым взглядом и, лукаво мне подмигнув, направилась к холодильнику. В ее руке очутилась бутылка советского шампанского. Посмотрев на этикетку, я тихонько присвистнула.

— Что это?

— Шампанское. Разве не видишь?

— Вижу. Но ведь оно советское!

— Понятное дело, не американское.

— А откуда в Штатах советское шампанское?

— Это я из России привезла. Думала, открою по особо торжественному случаю.

— А ты считаешь, что сейчас торжественный случай?

— Еще какой!

Беззвучно открыв бутылку, Галина разлила шампанское по бокалам.

— За что пьем? — спросила я кокетливо.

— За тебя.

— За меня?!

— За тебя.

— И за что же мне выпала такая честь?

— За то, что ты замечательная, красивая женщина. А еще, ты очень хорошая мать.

Услышав последние слова, чуть было не опрокинула бокал шампанского на себя. Сделав пару глотков, я поставила бокал на пол. Галина потянулась к моим губам. Положив руки на мои бедра, она притянула меня к себе и прошептала вкрадчивым голосом:

— Не думай о плохом. Не бывает таких проблем, которые нельзя решить. Я думаю, что мы справимся.

Я всмотрелась в ее лицо. Никогда в жизни я не видела лица оживленнее и выразительнее, чем это. Никогда. Оно было необычайно волнующее. В нем сочетались жестокость и чувственность. Я и представить себе не могла, что такое сочетание может производить ошеломляющее впечатление.

Галина смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, и я поняла, как сильно она любит меня. Ее нежные умелые руки доводили меня до экстаза, заставляли испытывать сумасшедшее наслаждение… Я потеряла рассудок, хотелось кричать… Я не думала и не хотела думать о том, что в данный момент я отдаюсь не мужчине, а я отдаюсь женщине, в каждом поступке которой, в каждом действии чувствовалось самое настоящее мужское начало.

С бешеной скоростью неслась по моим жилам кровь. Тело дрожало, я была не в силах вымолвить ни слова. Временами мне казалось, что мое сердце просто останавливалось, а потом начинало бешено колотиться. В который раз Галина притянула мое лицо к себе и поцеловала так, как целуют лицо любимой женщины после долгой разлуки. Этот поцелуй был долгим и страстным… Мне показалось, что он длился целую вечность. Она изучала мой рот своими губами, я чувствовала настоящую мужскую и какую-то неземную страсть. Никогда, ни разу в жизни меня никто так не целовал. Бесконечная, излучающая жар нежность. Я словно утратила чувство времени и чувство реальности. Я ничего не ощущала вокруг. Ничего, кроме ее тела. Мне показалось, что еще немного и загорится все вокруг нас. Это будет настоящий пожар. Пожар наших сердец и пожар нашей всепоглощающей страсти. Страсть заполонила нас обеих, мы стали заложниками ее пленительного света.

Не удержавшись, я прогнулась под Галиной и громко застонала. Мне захотелось, чтобы это обладание было полным и в мое лоно ворвалось самое настоящее мужское естество. В который раз Галина уловила мое желание и резко оторвалась от моих губ. Наши взгляды встретились, и я увидела в ее глазах неподдельную боль.

— Я обязательно сделаю операцию, — прошептала она, скрывая слезы. — Я обязательно стану мужчиной. Вот увидишь. Я сделаю все, что от меня требуется. Если бы я только знала, что когда-нибудь тебя встречу! Если бы я знала… Но ведь я даже не могла предположить.

— Не думай об этом.

Я почувствовала, что у меня перехватило дыхание и я уже не могла остановить этот сумасшедший танец плоти. Я ощутила тяжелое дыхание моей партнерши и то, как меня затопила новая волна чувств. Я дрожала, словно осиновый листок, а Галин язык все трогал и трогал мое тело.

Мне хотелось сказать Галине что-то приятное, но я не могла, потому что у меня просто не было сил. Она боготворила меня так, как мужчина боготворит женщину, и ласкала меня так, как ласкают друг друга самые искренние и неподдельные любовники. А затем наступил пик блаженства. Мое тело запульсировало, и от остроты ощущений я чуть было не потеряла сознание. Потом, после нескольких мощных оргазмов, наступило забытье.

Эта ночь останется навсегда в моей памяти.

Глава 13

Ранним утром я проснулась от плача малышки и накормила ее. Галина, пожелав мне приятного дня, уехала в город, чтобы поговорить с так называемыми нужными людьми. При воспоминании о прошедшей ночи я мучительно краснела и ничего не могла с этим поделать. Порой мне казалось, что все это только приснилось, но мое сердце бешено колотилось, и я в который раз думала о том, что обманываю себя. Я и не могла понять, какое состояние я испытываю в данную минуту. То ли великое счастье, то ли ужасную агонию души. Мне хотелось верить, что я испытываю к Галине чувства, которые значат намного больше, чем обычная женская дружба, но в глубине души понимала, что это всего-навсего благодарность за то, что она для меня сделала, приняв участие в моей судьбе.

Прошло Несколько часов. Галина не возвращалась. Когда кого-то ждешь, время тянется необычайно медленно. Я немного перекусила и без конца поглядывала на часы. Нервы были на пределе, и я ничего не могла с этим поделать. Ничего. Из окна была хорошо видна шумная улица. Куда-то спешащие люди… Разноцветная реклама… Пестрые иномарки… Скоро наступит вечер, сядет солнце, город быстро заполнят сумерки… Меня терзали противоречивые чувства и страх перед тем, что я останусь одна в четырех стенах. С каждой минутой меня все больше и больше охватывала паника. Я осознавала, что мне нельзя нервничать, потому что как только я начинаю нервничать, Динулька тут же ворочается, начинает беспокоиться.

Галина не вернется, я не должна распускаться, я решусь на все ради дочки. А может, я просто нетерпелива и тороплю события.

Стараясь справиться с волнением, я налила себе крепкого кофе, сделала несколько глотков и подошла к зеркалу. Беременность явно пошла мне на пользу. После родов я расцвела. Я представила себя в свадебном платье. Наверно, я должна быть очень красивой невестой. У меня будет великолепное платье и пышная юбка со множеством складок и рюш. Я соберу волосы в красивую прическу и не буду надевать фату, чтобы не скрывать свою красивую длинную шею, наоборот, постараюсь подчеркнуть ее совершенную линию, тонкий, изящный изгиб. Да и вырез на моем свадебном платье будет глубокий, откровенный. Мой супруг будет неотразим точно так же, как неотразима я. И он никогда не причинит мне боль. Все эти фантазии привели к тому, что я расплакалась.

Когда на улице стало совсем темно, я уже не могла сидеть на одном месте. Я металась по комнате, то и дело подходила к двери, прислушиваясь к каждому шороху. Дочурка улавливала мое настроение и вела себя крайне беспокойно.

Галина не возвращалась.

В который раз подойдя к зеркалу, я отметила, что мое лицо припухло и стало болезненно бледным, под глазами большие синие круги.

Что же делать? Я перебрала один вариант за другим. Ни один не годился. Можно попытаться выйти на улицу и обратиться к какому-нибудь американцу за помощью. Но что я могу сказать, не зная языка, да и кто согласится мне помочь… У меня нет ни единого цента, а здесь есть только один язык, язык денег. Он понятен и прост.

Мысль о том, чтобы пойти в полицейский участок, я отмела сразу. Меня просто засадят за крепкую стальную решетку и навсегда разлучат с дочерью. Оставалось одно — найти Российское посольство, встать на колени перед послом и поведать свою страшную историю без каких-либо прикрас и исключений. Кроме своего ужасного поступка, когда я решила продать своего ребенка, обязательно расскажу о нелепо погибшей Динке и о других, которых отправляют за кардон так же, как отправили нас. Вот завтра встану с утра пораньше, накормлю Дину и пойду искать посольство. Хотя нет, я не оставлю малышку одну. Я ведь могу не вернуться так же, как не вернулась Галина. Я возьму свою доченьку на руки и пойду с ней.

За эти двое суток я очень изменилась. Исчезла вера в то, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний. Надежда на то, что Галина вернется, испарялась с каждой минутой.

У меня даже не было сил думать о том, почему не вернулась Галина. Наверняка с ней что-то случилось. Жива ли она… Я знала только одно — она не сбежала. Она бы никогда не оставила меня одну в чужой квартире и чужой стране. Случилось что-то непредвиденное, что в корне поменяло все планы. Нужно только дождаться утра. Ночью я вряд ли смогу дойти до посольства, успокаивала себя я. В минуты горького отчаяния я закрывала свой рот руками и убегала на кухню, чтобы мои рыдания не разбудили и без того плохо спавшую дочь.

За эти двое суток я перекусила всего один раз, сказывалось сильное нервное напряжение. Из-за этого у меня почти совсем пропало молоко, а детские смеси, купленные Галиной, ПОДХОДИЛИ к концу. По всей вероятности, Галина не утруждала себя хозяйственными хлопотами и готовкой, а ходила поесть в какую-нибудь уютную кафешку или небольшой ресторанчик. Если бы я знала, что она так внезапно пропадет, я бы заставила ее накупить детского питания как можно больше. Хотя всего не скупишь, на всю жизнь не напасешься. Я поразилась тому, какие дурные мысли лезут в мою голову.

Ближе к полуночи я поняла, что мое самочувствие ухудшается с каждой минутой. Если бы я была у себя на родине, я бы уже давно позвонила в «скорую», в милицию, обзвонила бы все морги, бюро регистрации несчастных случаев. Но здесь…

Поняв, что я не в состоянии справиться с паникой, я взяла начатую бутылку шампанского и принялась пить прямо из горла. Простояв долго открытым, оно потеряло вкус и напоминало горьковатую воду. Выкинув пустую бутылку в мусорное ведро, я открыла холодильник и присвистнула — он был пуст. А ведь я не могу купить даже хлеба. Деньги… Опять все упирается именно в них. Возможно, если перевернуть, всю квартиру вверх дном, можно найти какую-нибудь заначку, но на это у меня просто не было сил.

Я вышла на балкон и бессмысленно уставилась на скопище припаркованных машин. Неожиданно мое внимание привлекла машина, показавшаяся довольно знакомой. Вроде бы я видела ее раньше. У меня перехватило дыхание. Господи, какая же я дурная? Как я сразу не догадалась, что она похожа на машину, принадлежащую Льву. На такой меня встречали в аэропорту, возили в клинику на обследование.

Я стояла ни жива ни мертва и с ужасом наблюдала, как из машины вышли трое мужчин. Мои опасения оправдались. Одного из них я отлично знала иле смогла бы его спутать ни с кем. Это был Лев. Двух других я видела впервые, но от этого мне не становилось легче, что это? Роковая случайность, и мужчины приехали к кому-то другому по своим делам, или все-таки по мою душу? Но ведь о моем местонахождении не знает никто. Никто, кроме Галины. Галина?! Нет, она бы никогда меня не сдала, Даже под дулом автомата… Она знает, что я совсем одна, без помощи и поддержки. Одна, с крошечной дочкой на руках… Она это знает…

Зайдя в комнату, я закрыла балконную дверь на щеколду и принялась ждать. Я ждала и слушала, как стучит мое сердце. Оно стучало так, что, наверно, его слышно даже в парадном. Ночная тишина и только громкие удары сердца… Такие громкие, что хочется заткнуть уши. От машины до моей квартиры идти не больше пяти минут. Если через пять минут в мою дверь не позвонят, значит, это простое совпадение. Причем счастливое. Возможно, в этом доме живут их знакомые или находится какой-нибудь магазин. В конце кондов тут масса магазинов, они занимают почти весь первый этаж, а если в мою дверь позвонят… Нет, я не знаю что.

Когда в мою дверь и в самом деле позвонили, я едва не умерла от разрыва сердца. Я посмотрела на дочку. Звонок повторился. Буквально на цыпочках я подошла к глазку и замерла. Первое, что пришло мне в голову — сделать вид, что в квартире никого нет. Но звонки были настойчивыми и продолжительными. Забеспокоилась дочка. Если не перестанут звонить, она обязательно проснется и раскричится, тогда ее могут услышать соседи. Перекрестившись, я постаралась изменить голос и еле слышно спросила:

— Кто там?

— Свои, — донесся до меня голос Льва. Припав к глазку, я увидела то, что боялась увидеть больше всего на свете.

— Вы к кому? Вы, наверно, ошиблись? — Я по-прежнему изменяла не только голос, но и интонацию.

— Мы не ошибаемся. Ольга, открывай по-хорошему!

— Какая Ольга? — не сдавалась я.

— Открывай, не тяни резину.

Я сейчас позвоню в полицию! — Я блефовала, потому что в квартире не было телефона. Звони куда хочешь, только не забывай, что к этой квартире не подведен телефонный провод, — словно разъяренный жеребец, заржал Лев.

— Тогда я выйду на балкон и начну звать на помощь. Мне обязательно помогут.

— Только погромче ори, чтобы приехал полицейский наряд и доставил тебя в тюрьму, потому что у тебя нет ни имени, ни родины! У тебя нет даже никаких бумаг, а здесь, как и везде, нет бумаг, значит, нет человека. Без бумажки ты какашка. А девку твою отдадут в приют, из которого мы ее обязательно заберем Можешь не сомневаться. У нас есть связи и деньги.

— Ну и сволочь ты, Лев, — обреченно произнесла я своим голосом. — Ну ты и сволочь!

— Давай не будем выяснять отношения через дверь. Пусти нас в квартиру, и мы подробно обо всем поговорим.

— Ага, нашел дуру! Утром я поеду в Российское посольство и подробно расскажу нашему послу обо всем, что со мною произошло. А еще я расскажу про тебя и твоих друзей.. Так что в американскую тюрьму придется садиться тебе. Она уже давно по тебе плачет. Понял?!

— Не понял. Ты и из подъезда-то не выйдешь.

Поняв, что у меня может начаться истерика, я припала к двери и заголосила:

— Левушка, я тебе все прощаю… Будь другом, убирайся к чертовой матери вместе со своими братками! Я вас не знала и знать не хочу. Давайте разойдемся миром, вы забудете про меня и мою дочь, а я забуду про ваше существование без всяких претензий.

— Как это без претензий?!

— А какие ко мне претензии? — почти задыхаясь, спросила я.

— Их слишком много! Если ты прямо сейчас отваливаешь нам полтинник баксов, то мы на все закрываем глаза и забываем о том, что ты топчешь эту землю.

— Сколько?

— Полтинник баксов. Ровно столько стоит твоя свобода.

— Пятьдесят долларов?

— Пятьдесят тысяч, дура!

У меня пересохло во рту и потемнело в глазах.

— Ты что, совсем спятил?

— А ты думала, тебе всегда халява будет: халява, милочка, закончилась. Пришло время расплачиваться по счетам.

— По каким еще счетам?

— По обыкновенным. Тебя сюда наша фирма со всеми удобствами за своей счет доставила… — начал было Лев, но я зло перебила его:

— Да какая, к черту, фирма?! Вы жалкая кучка бандитов, торговцев живым товаром!!!

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»