Жемчужина фейри. Книга 1 Чередий Галина

ГЛАВА 18

Выражение чистейшего изумления, щедро замешанного на радости и восхищении на бледном лице моей ка-хог – ценная добыча, гораздо весомее, чем отчаянно извивающаяся чокнутая стерва, что умудрилась нанести мне по паре увесистых пинков по колену и ударов локтем, пока я наслаждался лицезрением моего приза.

Эх, самую малость жалко, что как только Снежка узнает, что её ждет впереди, такое выражение еще не скоро увижу на её мордашке. Гадкий голосок в сознании прогнусавил, что вообще на такие искренние эмоции не стоит больше рассчитывать, как только обозначу её новое место в жизни.

Ой, да я прям сейчас разрыдаюсь! Какие там мне нужны от нее искренние эмоции, кроме бесстыдного вожделения и экстаза во время оргазмов? А для этого достаточно всего лишь немного усилий, которые станут удовольствием и для меня. Извиваться и умолять трахнуть я её заставлю, как и кончать так, что мозги разжижаться будут, даже если она меня люто возненавидит, а это единственное что от моей жемчужины и требуется, в свободное от секса время может развлекать себя проклиная меня хоть часами напролет. Моей щедрости и лояльности предела нет, ценить такое надо!

К тому же, ненавидя и проклиная, она по-прежнему будет сосредоточена на моей восхитительной персоне, так что все нормально.

При мысли, что Снежка станет проводить дни и ночи, выдумывая способы отомстить мне, досадить или хотя бы ранить (а она будет, уж кое-что о её темпераменте я просек) у меня опять почти встал, но очередной пинок от неимоверно сильной фурии вернул меня в пока неприглядную реальность. И откуда столько силищи в этой мерзавке? Учитывая, как он нее фонит разными фейри, логика подкидывает предположение о своего рода заимствовании чужой силы, вот только я знать не знаю о подобных практиках. Даже в мире Старших обмен и передача силы и магии – вещь сложная, часто даже опасная для жизни, доступная единицам и что самое главное – исключительно добровольная.

Поверить, что эти запертые в клетках бедолаги хотя бы изначально готовы были одаривать чокнутую сучку энергией по своей воле? Да чушь! Мало того, что фейри в принципе эгоисты, равных каким нет, так еще и младенцу известно – отдавая силу, ты жертвуешь и годами жизни. Кто на такое согласиться? Никто!

Всякие без ума влюбленные архонты всея Приграничья не в счет, тем более что Эдна на его силы в таком вот, потребительском смысле никогда не претендовала и вряд ли будет. Эта дур…душевная женщина, скорее от себя кусок для других оторвет, чем от кого-то что-то отхватит.

- Прости, твои жесткие заигрывания сегодня не в тему, - прорычал я преступнице, перехватывая поудобнее, чтобы обшарить её тело на предмет спрятанного оружия, а так же ключей от клеток и оков, - Я яростно и беззаветно сегодня влюблен в другую.

Снова подмигнув все еще ошарашенной стремительным поворотом событий Снежке, выудил из складок одежды бешено бьющейся бабы пару ножей, весьма примечательной изогнутой формы и с какими-то рунами на клинках. Отбросил в сторону, потом отдам кому-нибудь из гоетов, пусть изучат. Следующей нашлась таки на одном бедре прицепленная связка ключей, которую я швырнул в руки моей ка-хог и указал взглядом на двери клеток, а с другой стороны болталась плоская серебряная фляжка.

Под брыкания и ругательства, что заставили бы умереть от стыда или зависти портовых грузчиков, я отцепил её и поднес к носу. Даже сквозь плотно закрученную, притертую пробку разило чем-то…даже характеристику сложно этому дать от нахлынувших противоречивых ощущений. Это было неимоверно отвратительно, но при этом и искушало необъяснимым образом. Отталкивало и будило нечто вроде темнейшей жажды в глубинах разума.

Не вникая в эту странность, отправил фляжку к кинжалам, но она подпрыгнув, проскользила по бетонному полу и остановилась у бессильно висящей руки девушки, что лежала на полу в клетке хийса.

- Лена, Леночка, - тут же стал неистово звать он, - Возьми её, девочка! Одни глоток и все с тобой станет хорошо, а потом мы найдем противоядье!

- Черта с два вы его найдете! – каркнула презрительно моя почти заключенная и перестав наконец дергаться, извернулась и зыркнула мне в лицо, - Сдохнут их девки и твоя сучка окочуриться в муках, если не отпустишь меня сейчас же.

- Дорогуша, ты не представляешь сколькими методами и способами физического убеждения я владею, - ухмыльнулся я в ответ и обратился к, с тревогой уставившейся на нас, Снежке, - Жемчужинка моя, не волнуйся, очень скоро она не просто скажет мне где противоядие, она петь об этом будет и молить о том, чтобы быть услышанной.

Надо же, как все удачненько складывается. Теперь в глазах моего лакомого кусочка еще и спасителем-избавителем от погибели стану, а это вам не просто так, женщины таким проникаются и потом готовы многое прощать. Ну, а с другой стороны, разве могло быть неудачно? Это же я!

ГЛАВА 19

Происходящее сейчас вокруг меня ни с какой точки зрения нельзя было назвать нормальным, даже с допущением, что мой обычный образ жизни и «работа» не являются нормальными для среднестатистического человека в принципе.

Мой коварно заманенный почти любовник, освободившийся каким-то чудом из добротно выглядящих оков, наличие в клетке серокожего рогатого, но явно не ряженного или загримированного существа, речи похитительницы о пришельцах, иномирцах…Что за чертовы «Секретные материалы»?

Нет-нет, оставаться и действительно выяснять, что на безумие вокруг твориться я не собираюсь. У меня там где-то Кокс раненый и других проблем выше крыши, и вообще основная жизненная установка «в любой непонятной ситуации быстренько смывайся».

Закончив с обыском ненормальной бабы, Алево обжег меня довольным и по-прежнему похотливым взглядом и лукаво подмигнул, разглагольствуя, насколько я понимаю, о том, что собирается пытать маньячку, если понадобиться. На такое представление я точно не подписывалась. Сволочь она, конечно, и все такое, и сама ей с удовольствием врезала бы разок-другой, но наблюдать за издевательствами – ни за что.

Я сделала пару шагов назад, не выпуская из поля зрения Алево, что как раз подтащил свою добычу к тележке, где так и остались лежать не удержавшие его кандалы. От того, чтобы просто броситься отсюда со всех ног меня удерживал вид той самой бессильно лежавшей на полу девушки. Что если я и сама через несколько часов буду вот так валяться, как и грозилась сумасшедшая тетка? Какова вероятность, что доберись я по-быстрому до больницы и мне смогут там помочь, подобрать противоядие или вывести яд без мучений и летального исхода?

Мои знания о ядах весьма малы, помню только откуда-то, что если кусает змея, то её надо поймать и везти вместе с собой в больницу …или это про грибы? В любом случае какой-то идиотизм, как по мне. Ты отравлена, состояние хуже некуда, а еще и за змеями гоняйся и грибы ищи? Боже, ну что за ересь в голову лезет, да еще и в такой момент.

Решив все же погодить с побегом, я подошла к кучке барахла на полу, которая образовалась после обыска злодейки и наклонилась посмотреть, прикидывая в чем бы она могла держать отраву. Не в кулаке же она её все время таскала и не россыпью на дне кармана.

Вдруг щелкнул металл, и чокнутая баба завизжала и заизвивалась с новой силой под упаковывающим теперь её в оковы Алево.

- Больно! Жжется! – заорала она истошно и у меня по спине холодный пот выступил.

- Да неужели, - издевательски спросил Алево, - На себе попробовать совсем не те ощущения, как других так украшать?

Так, все, присутствовать при таком я не могу. Сгребла все, что было у мерзавки с собой, я стараясь ступать как можно тише, устремилась к дверям. Но это оказалось бесполезно, потому что открыть их не вышло.

- Торопишься куда, жемчужинка моя? – раздался вкрадчивый шепот Алево над самым ухом, отчего меня одновременно и к месту приморозило и кровь по венам понеслась с первой космической.

Как он мог оказаться так близко за долю секунды, ведь только что был в десятке метров дальше по проходу! Хотя нет, после его волшебного освобождения и говорящего демона почти скелета глупо задаваться таким вопросом. Надо сделать так, чтобы это все закончилось, а потом я подберу объяснение пологичнее или плюну и забуду.

- Да, знаешь, вспомнила, что дел у меня невпроворот, - ответила предательски дрогнувшим голосом.

- А я думал, что у тебя сегодня только одно дело было, связано оно исключительно со мной и его мы не закончили, - Алево нахально притерся ко мне сзади, давая ощутить степень незаконченности нашего дела, а чтобы сила восприятия была полной, обхватил меня своими здоровенными ручищами, уложив одну мне на живот, толкая к себе навстречу, а другой настойчиво взвесив правую грудь.

Нет, ну тут какая-то сверхъестественная задница твориться, а у него стоит и хоть бы что! Что не так с этим мужиком? Может, он не менее психованный, чем и эта монстро-баба? И что не так со мной, если шок, страх, понимание, что он скорее всего меня ненавидит, никак не мешают мне реально начать возбуждаться от этой его бесстыжей манипуляции. Под звон цепей и вопли! В обстановке, более угнетающей которой и не придумаешь! С пониманием, что, возможно, прямо сейчас неизвестный яд творит не пойми что в моем организме! А может, я на самом деле под таблетками и все это – всего лишь мои видения под кайфом обезболивающих? Вот попустит, и я очнусь и посмеюсь.

- Никто не мешает нам закончить его в другой раз и в более подходящем антураже, - нагло соврала я ему и настойчиво постаралась вывинтиться из захвата. Ага, удачи! Штука из разряда невозможных.

- Фейринский ублюдок! – заорала закованная преступница, - Сними с меня это, мне больно!

- Не верь этому поклепу, красавица моя, мое происхождение в высшей степени законное, я чистейших кровей асраи, - пробормотал он, лизнув мочку моего уха и легко развернул в обратную сторону, начав подталкивать перед собой, - А что касается нашего… э-э-эммм…ну назовем это свиданием жестоко прерванным форс-мажорными внешними факторами, так вот, на его обязательном логическом завершении, а так же неоднократном повторении я настаиваю прямо.

Я поняла, что он собирается тупо сунуть меня в одну из клеток и взбрыкнула, начав вырываться со всей силой. Результат прежний, то есть никакой.

- Отпусти! – взъярившись рыкнула я и попыталась садануть его затылком в лицо.

Не сработало. Он запросто предугадал мой подлый трюк и в мгновение ока, его рука, та что прежде лапала грудь, очутилась на задней части моей головы, останавливая и фиксируя.

- Жемчужинка, ну что за дела-то? Так и норовишь покалечиться! Да тебя и от себя самой защищать нужно, как я погляжу, - промурлыкал он самодовольно, просто начав массировать мне кожу головы, нисколечки при этом не ослабляя захвата на талии, до тех пор, пока не втолкнул меня в крайнюю пустую клетку, - Хорошо, что я такой ответственный и заботливый по жизни и способен предотвратить любой ущерб, правда?

- Не смей! – закричала теперь и я, бросившись на захлопнувшуюся решетку, - Не вздумай меня запирать здесь!

- Сладость моя, прости великодушно, дела, неотложные и государственные, но я буду поблизости и займу на это немного времени, - прижал Алево руку к сердцу можно сказать невинно, если бы только при этом не продолжал бессовестно иметь меня глазами и размахивать этой своей неугомонной дубиной ниже пояса, - После же обещаю, что запираться мы станем какое-то время только вместе и тебя ждет судьба самой счастливой заключенной из возможных в двух мирах, ибо ты моя личная пленница. Начинай постигать всю степень постигшего тебя счастья, учитывая его размеры, вернусь я, наверняка, раньше, чем ты закончишь.

Удалился Алево с таким беспечно-жизнерадостным видом, совершенно не обращая внимания на мои требования освободить, проклятья и оскорбления, брошенные в его широкую спину, что осталось ему только начать насвистывать веселенькую мелодию под аккомпанемент звона кандалов и визги боли, предоставляя мне любоваться видом сокращения при ходьбе его твердых ягодиц с невозможно просто аппетитными ямочками.

- Ну и мудак же! – сказала я сама себе, когда он скрылся из виду, - А я полнейшая идиотка, мозги между ног стекли. Да как так то?!

Никогда я не относилась к числу женщин, позволяющим думать за себя неудовлетворенному зуду в интересных местах. Но или моя болезнь реально прогрессирует и способность к нормальному мышлению сильно пострадала из-за нее и кучи колес, что приходилось глотать или в этом мужике есть нечто, отшибающее адекватность начисто.

Стоило только мысленно упомянуть мою болячку и тут же появилось ощущение гадкого давления в основании переносицы и железный привкус во рту, будто у меня собиралась пойти кровь, причем разом и носом и горлом. Вот же гадство, очень вовремя! Хотя удивительно, что я вообще все еще на ногах и это после стольких то нервных потрясений подряд. Если мой организм и запамятовал ненадолго о наличии в нем смертельной дряни, то теперь, очевидно, собрался компенсировать свою забывчивость, учитывая скорость нарастания симптомов. Я осмотрела место своего заключения со всей возможной тщательностью, пока еще зрение не совсем подводило, превращая окружающее пространство в какой-то загадочный радужный лабиринт. Никакого выхода отсюда при закрытой двери не наблюдалось. Оглянувшись еще раз, уже с тоской, я вдруг услышала вскрик с той стороны, куда удалился Алево со своей пленницей-маньячкой, вот только черта с два он был похож на вопль терпящего пытки человека. Разве что эти самые гребанные пытки имели сугубо сексуальный характер и страданием подобное можно назвать весьма условно. Он что, насилует её там? Новый стон, хнычущий, протяжный, дал понять мне что ни хрена это не насилие. Вот же урод, сволочь, козлище! Запер меня тут, а сам там с этой чокнутой…Тварь похотливая, всеядная!

Даже сама не осознала, как взобралась с ногами на узкий топчан с кучей грязного тряпья – единственную мебель в клетках, не считая, конечно, висящих кандалов и отхожего ведра, и стала вытягивать шею и вставать на цыпочки, силясь разглядеть что же творилось в том дальнем темном углу, куда отволок этот кобелина нашу похитительницу. Но ничего высмотреть не удавалось, меня и их разделяла стена из какого-то непонятного хлама, а вот со следующим нуждающимся женским стоном, сорвавшемся на рыдание до меня дошло что же я творю. Прыгаю тут, не взирая на боль и головокружение уже граничащие с потерей ориентации, и пытаюсь поглазеть на то, как мой, так и не состоявшийся по-настоящему, любовник-жертва развлекается с другой? Нет, ну теперь то уж точно можно ставить диагноз – сексуально-спровоцированное слабоумие восьмидесятого левла или жесткий недотрах, как выразился бы Кокс.

Понимание этого, вместе с констатацией безнадежности положения, которое сниться в самых худших кошмарах, любому занимающимся тем же, чем мы с напарником, добили меня окончательно. Поплыло-скрутило и я рухнула на вонючие лохмотья, на которых только что вытанцовывала, сжимая до скрипа зубы, чтобы не заорать. Зрение, слух, обоняние и ощущения положения в пространстве стремительно стали отступать под силой боли, похожей на неумолимый прилив, тот что невозможно остановить жалкими человеческими силами, ведь он – стихия. Только и остается, что поддаться, дать себя ему таскать и терзать, швыряя и топя как вздумается. Без моих лекарств у меня нет ни единого шанса сократить время или как-то ослабить мощь приступа, так что прощай реальный мир и адекватность на пару-тройку суток, а то и побольше.

В какой момент полубессознательное мучение стало просто каким-то скольжением над гранью сна и бодрствования я, естественно, не могла. Просто боль потихоньку ушла и осталось одно изнеможение истерзанного разума и тела, от чего лишь одно лекарство – долгий сон. Очень-очень смутно я улавливала, что, кажется, не одна, кто-то рядом, горячий, большой, щедрый на тепло и объятья, дарящие еще больше облегчения. Едва ворочая языком я стала благодарить Кокса за то, что он всегда спасает меня, но вполне возможно, выходило только неразборчивое мычание. Однако, проворчавший что-то раздраженное в ответ голос был совсем не похож на голос единственного друга. Но вспоминать чей он и почему тут ресурсов у моего организма уже не было.

В следующий раз я проснулась уже во вполне нормальном состоянии. Даже всегдашней тошноты и дичайшей сухости во рту не было. А вот помещение было незнакомым. С изумлением я щурилась, обозревая огромных размеров роскошную спальню, даже я бы сказала, долбаный будуар во всех «лучших традициях» подобного безвкусного безобразия. Кругом шелка, сияние зеркал и хрусталя, миллион вышитых золотом и серебром подушек и подушечек, сверкающий, украшенный кистями из опять же золотого шнура и стразами полог над кроватью необъятного размера, туалетный столик-аэродром цвета слоновой кости с невообразимым количеством граненых разноцветных баночек...и никакой одежды на мне. А из-за белой двустворчатой двери с резными и, само собой, золочеными узорами раздавались два мужских голоса, один из которых напоминал скорее уж звериное раздраженное рычание.

- Ты ополоумел, если считаешь, что Эдна не откромсает нам что-то жизненно необходимое, если прознает, что ты задумал, - пророкотал невидимый незнакомец, - Все что я могу сделать для тебя, друг мой – это прикинуться, что ни о чем не знаю. Встревать и доказывать ей, что ты в своем праве, присваивая эту преступницу, я не стану. Не сейчас уж, когда моя женщина согласилась-таки пока вернуться в Тахейн Глифф.

ГЛАВА 20

Бывают способы достижения цели простые и весьма действенные, не смотря на свою топорность, а есть не такие прямолинейные, но более подходящие в данных конкретных условиях. Однако, случается не угадать в чрезмерном разнообразии этих…Так, о чем это я? Ну, наверное, о том, что мое внезапное гениальное озарение не подвергать изловленную мною маньячку полукровку всегда на ура и быстро срабатывающим пыткам, после которых от нее, вполне возможно и только останется, что информация и больше ничего, оказалось немно-о-ожечко ошибочным. Я почему-то решил, что особого недостатка во времени у меня нет, да и моя жемчужинка не оценит криков мучения и агонии и пошел другим путем. Внушенное прерываемое в высшей точке наслаждение может быть такой пыткой, под которой подавляющее большинство женщин любой расы, возраста и темперамента расскажут все что угодно. И ладно, была еще мыслишка заставить мою ка-хог поревновать, а заодно оценить по безумным сладострастным воплям похитительницы, что я способен дать ей в постели. Но что-то пошло не так. Во-первых, все слегка затянулось, потому что сила ненависти ко всем фейри в принципе позволяла моей жертве сопротивляться воздействию.

Во-вторых, эта чокнутая дрянь, видимо, что-то не рассчитала с дозой яда для Снежки и действовать он начал гораздо быстрее.

В-третьих, аудио-спектакль под кодовым названием «послушай, милая, как хорошо я умею делать» его главная слушательница явно не оценила.

Получив всю необходимую информацию и не прикоснувшись даже пальцем, оставил висеть в цепях уже вряд ли способную когда-то адекватно соображать Аревик(да именно так, на самом деле, и звали эту возомнившую себя богиней, мстительницей и благодетельницей, не безвозмездной, само собой, дочь человеческой женщины и мужчины-фейри, чью расу еще следует установить, ибо ни единой её выдумке о нем не поверил) я с торжествующим видом явился вытаскивать мою жемчужинку из временного заточения, поигрывая большой полной фляжкой противоядия, которого с лихвой должно было хватить на десяток таких как она. Но нашел её свернувшейся клубком на мерзких тряпках. Лицо не просто бледное, а с зеленцой, щеки мокрые от слез, глаза зажмурены, ладонями Снежка закрывала уши, словно слышать не желала ничего вокруг. Так, есть вероятность, что позволить ей услышать, но не увидеть, что же происходило на самом деле было…стратегически неверным решением.

- Эй, белоснежность моя, не стоит так реагировать, ничего такого не было и весь я нерастраченный достаюсь тебе как самый великолепный супер-приз! – окликнул её, внутренне ухмыляясь тому, что кое-то уже, похоже, мой с потрохами. Ревность иногда срабатывала куда лучше соблазнения. Женщины так алчны и желают заграбастать себе все, даже то, что им как будто бы и не нужно и это частенько играло на моей стороне.

Но Снежка не откликнулась и не подняла головы и только скрутилась еще плотнее, начиная выглядеть так, как мне не нравилось. Той, кто нуждается в помощи, жалости…а я не жалею женщин, не берегу их, я их трахаю и на этом все.

Дальше – хуже. Поняв, что отрава делает свое дело, я напоил её варевом из фляги, и на мгновенье её глаза цвета сиреневого тумана открылись, сфокусировавшись на мне, но вместо благодарности, слабая, почти безвольная рука с кое-как сжатым кулаком врезала мне в нос. Не больно нисколько, но все же так неожиданно, что я и перехватить-то не успел.

- Ты такая похотливая скотина! Отвали от меня, свинья! – не уверен, что сказано это было в полном сознании, но вот чувства было в достатке.

Снежка дернулась из моих рук, и я отпустил, хоть и неохотно. Но упав на спину на топчан, она спустя пару секунд вдруг опять схватилась за голову, скуля и заливаясь слезами. Как быстро должно было подействовать это проклятое варево? Аревик утверждала, что срабатывать должно сразу, и вряд ли врала, ведь я так уже поджарил ей мозги похотью, что она бы своими руками искромсала бы себя на куски по моему приказу за обещание кончить, так что врать просто уже была не в состоянии. Но минуты шли, а состояние моей ка-хог не менялось и даже становилось хуже. И это вызвало крайне неприятное чувство во мне. Панику. Спасенные хийс и асраи что-то говорили мне, но пока было как-то не до них. Сосредоточиться смог лишь для того, чтобы велеть им забирать своих соседок по клеткам и выбираться наружу, а том немедленно отправляться по нужному адресу к Грегордиану и вызывать его сюда с несколькими воинами, чтобы закончить с разорением самого местного гадюшника и с поиском и обязательной карой для всех последователей этой псевдо-богини.

Потеряв терпение пошел к закованной дряни и попробовал привести её в чувство и уточнить про работу противоядия, но она напоминала скорее растение, нежели разумное существо. И наплевать бы, я ей, можно сказать, обеспечил легкую смерть, но сейчас мне это не было на руку. Быстро вернувшись, еще раз напоил Снежку зельем, и она опять открыла глаза, будто ей стало лучше, но отпихнув меня, съежилась от явной новой волны боли, как вдруг сама подалась ко мне и схватив за запястье, положила ладонь себе на лоб.

- Ты такой гад, но пусть это побудет пока так, - невнятно пробормотала она, как будто расслабляясь.

Я был, само собой, рад хоть какому-то положительному результату, но стал сразу подозревать, что может быть, дело тут вовсе и не в яде.

- Ты больна? – резко спросил, отстраняясь и отнимая у нее руку.

Но ответа не получил, Снежка, зарычав разозленным зверем, вцепилась в мою ладонь жестко, царапая ногтями и вернула её на место.

Ладно. Разберемся. Но не сидеть же здесь. Подняв её, моментально отключившуюся, на руки, пошел бродить по коридорам, ища более достойное для ожидания архонта и карательной команды место. До утра они уж точно не появятся. Весьма скоро обнаружил выход в личные апартаменты богоподражающей дуры Аревик и ногой открыл дверь в её спальню. Да уж, вот что значит полукровка. Тяга к роскоши и красивым вещам у нее точно фейриная, а вот вкуса никакого. Ну да не суть. Я уложил мою ка-хог на постель и содрал идиотский спортивный костюм. Пусть голой будет. Причем, каждый раз, когда пропадал прямой контакт к её коже, она вскидывалась и хватала мои руки, возвращая их обратно. Ну я как-то и не очень против. Вот только, когда вытянулся рядом с ней, понял, что возбуждения как не бывало. То есть, я все так же хотел её поиметь тысячей способов и никакие там укусы совести не мешали мне попользоваться ею прямо сейчас. Какая, к дварфовой матери, разница что у нее там за состояние, если меня в ней интересует одно единственное …но нет. Так что какой смысл лежать тут и бесполезные обнимашки устраивать? Если женщину нельзя трахать, меня рядом с ней способны удержать только какие-нибудь должностные обязанности разве что. Но вот тогда почему, во имя Богини, я остался в постели, обвившись вокруг своей жемчужины и прислушиваясь к нее выравнивающемуся все больше дыханию и бормотанию, пока не уснул сам. Да так крепко, что проснулся лишь от насмешливого хмыканья деспота Грегордиана. Открыв глаза, встретился с его многозначительным взглядом, бровь на неповрежденной половине лица высоко задрана, рот искривлен в подобии улыбки.

- Прямо так докладывать будешь, друг мои? – язвительно спросил архонт.

Он явно намекал на положение моего тела, которым я только что полностью не обернулся вокруг моей жемчужины, как будто был каким-то осьминогом-мутантом и собирался её вообще внутрь себя как-то запихнуть. И вот тем, чтобы это исправить была крохотная проблемка. Что если я сейчас отлеплюсь от Снежки, а ей опять станет больно, она проснется, увидит деспота и вряд ли станет держать при себе возражения о том, что обнажена перед не пойми кем…короче, именно этим я руководствовался, когда первым делом, еще не отвечая своему другу и господину потянул покрывало на ослепляющее перламутровой белизной тело моей жемчужины. А когда оторвал о нее глаза, поднимаясь до предела задранными оказались уже обе брови Грегордиана.

- Я точно хочу узнать, что это такое, - откровенно ухмыльнулся он, когда я сделав до предела невозмутимую физиономию поприветствовал его как должно.

- Не захочешь, - возразил я, проходя мимо него в гостиную Аревик, выглядящую примерно так же, как её спальня, то есть так, будто её дизайнера без конца тошнило позолотой и блестящими безделушками. Ужас!

- О, да-а-а, захочу!

- Ничего интересного, - пожал я плечами, но скорее для того, чтобы скрыть то, что вдоль моего хребта точно встал бы дыбом гребень, будь он там от природы, а все от того, что делая невозмутимый вид, я вынужден был повернуться спиной к Снежке, а деспот продолжал стоять в дверях и откровенно на нее пялиться. Нужно срочно переключить его внимание. Понятное дело, он соединен обрядом вечного супружества с Эдной и это, считай, что кастрирован для других женщин, просто…Да я ни ноглла не понимаю, что это сейчас закипает внутри, да и бездна с этим!

- Могу я начать свой доклад? – спросил широкую спину своего властелина и друга, да, друга, натягивая принесенную для меня одежду, - Или еще полюбуешься на местный причудливый интерьер?

- На интерьер…ну да. – пробурчал Грегордиан, продолжая раздражающе ухмыляться, но наконец повернулся ко мне, слава Дану, теряя интерес к моей ка-хог, - Давай, рассказывай. То, что я успел тут увидеть и понять из мало внятных объяснений твоих весьма плачевно выглядящих посланников, они же спасенные, показалось мне более чем занимательным.

- Еще каким занимательным и я бы не постеснялся сказать – загадочным. – кивнул я.

- Загадочным…угумс, - архонт снова покосился на закрытую им дверь спальни и уселся на вычурный бело-золотой стул уже почти покойной недо-богини и закинул ноги в тяжелых сапогах на изящный столик – копию какого-то антикварного барахла. Оба предмета мебели взвизгнули от испуга под весом огромного дини-ши или от возмущения таким с ними обращением.

- Вы пришли с нижнего яруса? – спросил я, игнорируя его намек.

- Да, хийс…как там его…а, неважно, провел нас до клеток, дальше мы сами. – подтвердил деспот.

- Значит, ты не пропустил мою слегка живую инстоляцию из бывшей владелицы этих хором и цепей? – новый кивок, - Так, навскидку, сколько ей лет?

- Мхм…Что-то около тридцать, по человеческому возрасту, я думаю.

- Восемьдесят три, - уронил я и посмаковал реакцию архонта, - И она утверждает, что её отцом был не какой-то там рядовой фейри, а целый принц туатов.

- Она уже была чокнутой, когда ты за нее взялся со своими ментальными штучками? – удивленно спросил Грегордиан.

- Если и да, то не до такой степени, чтобы придумать родство с расой фейри, о которой и в нашем то мире уже мало кто помнит, не говоря о том, что они прокляты Богиней и уничтожены без следа вечность назад. Она действительно верила в то, что мне говорила.

- Она верила или тебя заставила поверить? – недоверчиво прищурился Грегордиан.

Не было смысла вступать в препирательства. Дини-ши были любимыми творениями Богини, одарены силой неимоверной, выносливостью, боевой мощью, скоростью, способностью к исцелению, с которыми не сравниться то же самое ни у одной другой расы фейри, но вот и зачатков ментальной магии им не было отпущено. Поэтому пытаться объяснить, что солгать мне Аревик в том состоянии не могла в принципе бесполезно.

- Она в это верила. Точно, - просто ответил я, - Более того, она утверждала, что её отца туата звали…хм…зовут Арнистон и он жив по сей день, просто лет пятьдесят назад остыл к её ныне уже покойной матери и ушел себе в поисках новых возлюбленных и приключений, но до этого, на протяжении более чем двадцати лет поддерживал молодость и красоту той с помощью некоей магии на крови фейри, основанной на отъеме части искры нашей Богини.

- Никогда не слышал о подобной магии, - нахмурился деспот, - А ты?

- Я тоже, но мы с тобой не профильные специалисты, как принято говорить в мире Младших, тут гоетов привлекать нужно. В наше время большинство магических фокусов, замешанных на крови, направлены на создание всякого рода связей, начиная от брачных и заканчивая разными обрядами получения расположения другой особы от простой симпатии и благосклонности до влюбленности или сильной похоти. Про возможность с помощью манипуляций на крови, способных продлевать жизнь и красоту, а значит, являющихся заимствованием…хотя уж скорее воровством, искры Богини я не слышал до сих пор. Но, если допустить, что проклятый и лишенный благодати Дану туат сумел выжить в мире Младших на протяжении стольких веков, выходит, их раса обладала знаниями о таком волшебстве, либо он изобрел это здесь уже сам. Жить захочешь еще и не такое придумаешь.

- Этот самый мифический Арнистон веками орудовал здесь, отнимая дар Дану у фейри, но никто до сих пор не знал, хотя бы не заподозрил? – помрачнел деспот.

- Возможно, мужик не наглел и брал не так уж и много. Исчезновение одного-двух фейри в несколько лет – норма, никто бы и не озаботился. Но его дочура оказалась алчной и тщеславной. Она же усвоив науку создания зелья от папаши создала целую секту поклонения себе, как таинственной небожительнице, что за очень и очень немаленькую цену продавала избранным эликсир вечной молодости и практически бессмертия. Естественно, недобровольных доноров стало требоваться все больше и больше, вот она и засветилась. К тому же обнаглела и страх вовсе потеряла за такой период безнаказанности.

- Что же она пожалела этого эликсира для собственной матери? – презрительно скривился деспот.

- Тут-то логично. У богини не должно быть никакой матери, это весь антураж ломает. К тому же, относиться к разряду слабостей. Наверняка она именно поэтому и не завела постоянных помощников в отлове жертв. Секрет остается секретом, пока он в голове у одного. Однозначно она избавлялась каждый раз от тех криминальных личностей, которых нанимала для похищений. Позариться на меня, правда, было для нее фатальной ошибкой.

- Ну еще бы, торговцы и праздно шатающиеся по соседнему миру в поисках удовольствий рядовые фейри это одно, а воин твоей силы и опыта – совсем другое. – ну прям чуть не зарделся. Архонт Приграничья не тот, кто раскидывается признанием чьей-то силы и заслуг.

- Благодарю, мой повелитель.

- Тогда пусть эта…как там?

- Аревик. – подсказал я Грегордиану.

- Ага, она пусть поживет пока. Ты же можешь сделать её опять хоть немного говорящей, а не только бессмысленно мычащей?

- Скорее всего, - покривился я. Вариации похоти от этой ошалевшей от крови и особой власти тетки, которыми мне пришлось манипулировать для получения информации были слишком извращеными даже для меня. Не удивляли, не шокировали, но отталкивали. – Некоторое время спустя.

- Хорошо, тогда мы заберем её в подземелья Тахейн Глиффа, вытянем все про этого таинственного папашу, владеющего такой опасной магией. Идем, - он поднялся не мешкая.

- Эм…Повелитель? Могу я взять нечто вроде отпуска?

Грегордиан уставился на меня так, словно я на его глазах обратился в радужного змея, причем самку. Двухголовую.

- Отпуск, говоришь? – его рот опять искривился в понимающей усмешке, - Это имеет отношение к …

Он глянул на дверь спальни.

- В некоторой степени, - кисло ответил я.

- А к тому, что вы были голыми в постели, но сексом в комнате и не пахло?

- Э-э-м…очень опосредованное.

- Ну да, ну да. Кто она, кстати?

- Никто. Точнее, преступница неудачница, которую Аревик наняла для моего похищения. Поэтому я намереваюсь оставить её себе в качестве пленницы. Мое право.

- Твое, я не спорю. Развлекайся, сколько влезет, но Эдна не должна знать. Ты же ограничишься весельем с ней здесь и не потащишь в Тахейн Глифф?

Вообще-то, таков и был план. Я хочу мою жемчужную игрушку надолго.

Поняв все по моему взгляду деспот отрицательно покачал головой.

- Ты ополоумел, коли считаешь, что Эдна не откромсает нам что-то жизненно необходимое, если прознает, что ты задумал, - прорычал он, хмурясь так, что брови полностью сошлись на переносице, - Все что я могу сделать для тебя, друг мой – это прикинуться, что ни о чем не знаю. Встревать и доказывать ей, что ты в своем праве, присваивая эту преступницу, я не стану. Не сейчас уж, когда моя женщина согласилась-таки пока вернуться в Тахейн Глифф.

То, что эта су…супруга архонта, дай ей Дану крепкого здоровья во всем…ну кроме черезчур острого зрения, когда не надо, сделает со мной нечто малоприятное, прознав про, по сути, личную секс-рабыню, сомневаться не приходилось. Но я по жизни оптимист, да и замок архонта огромен, есть галереи, куда годами никто не ходит, так что выкручусь как-нибудь.

- Думаю, твоеи супруге в ближаишее время будет совсем не до меня, а там уж посмотрим, как поидет.

- Ладно, делаи что хочешь, пока это не моя проблема, мне плевать. И да, - он указал в сторону спальни, - Нас уже внимательно слушают.

ГЛАВА 21

Поняв, что мое пробуждение и подслушивание засекли, я заметалась в покрывале по комнате в поисках одежды и другого выхода. Тогда и обнаружилось, что не смотря на всю помпезность обстановки, окон тут не было и вообще, похоже, что сей сверкающий будуар находиться по-прежнему под землей, что никак не хорошо. Моего спортивного костюма тоже не было. Нашла только дверь в роскошный санузел с тошнотворно розовым цветом пола и стен, позолоченной огромной ванной, такими же кранами и двумя зеркальными стенами, с каким-то странным покрытием, что придавало отражающейся в ней обнаженной коже цвет расплавленного золота. Она помешанная что ли на этом гребанном металле или его имитации?

Алево ступил в спальню с видом торжествующего, готового немедленно приступить к трапезе хищника, и я не нашла ничего умнее, чем метнуться в ванную и захлопнуть дверь…на которой не оказалось никакой задвижки…Ну да, она бы так меня спасла!

- Я тоже подумал, что принять ванну идея что надо, - мой захватчик вальяжно зашел в комнату, и подмигнув мне, стал откручивать краны, пробуя воду. – А то после этих её застенков от нас несет ужасно.

Прижавшись к одной из зеркальных стен, я стала судорожно сканировать собственное самочувствие и координацию после приступа и рассчитывать если шанс рвануть мимо него наружу. По всему выходило, что чувствую то я себя на удивление супер, но вот одежды и обуви у меня нет и насколько помнила, двигаться мог Алево с неестественной скоростью. Ладно, значит вариант сначала обездвижить или хоть затормозить и потом только рвать когти выглядит реальнее. Осмотрелась вокруг в поисках чего-нибудь потяжелее, обнаружила вычурные флаконы явно из стекла или даже хрусталя с разноцветным содержимым и очевидно, приличного веса. Уж точно потяжелее простой бутылки будут, если приложить хорошенько…

Отпустив только мешающее покрывало, я стала бочком приближаться к полке с выбранным оружием, пока мужчина неторопливо стал стягивать штаны, демонстрируя мне охрененную форму своих ягодиц и безупречно вылепленные мускулы спины. Во рту и так то было сухо, а от этого вида…Нет, ни черта не от него! Я собиралась шарахнуть его по затылку и, естественно, меня едва не колотило от мандража. Какие тут, к такой то матери, ягодицы и спина, если ладонь вспотела так, что, то и гляди, стекляшка выскользнет из пальцев…Плечи, блин, какие же у него широченные, просто идеальные для моего голодного взгляда плечи…Да что за на фиг? Соберись, дура ты озабоченная!

Вдохнув глубоко, метнулась вперед, занося руку со своим импровизированный орудием над затылком Алево и вдруг мир вокруг меня крутанулся, ноги потеряли опору и я рухнула в теплую воду. Отплевываясь и мотая мокрыми волосами, продрала глаза, силясь сориентироваться в пространстве, но тут сильные руки подхватили меня снова сзади. Дернулась, нанося удар локтем наобум, но там уже был только воздух, захват пропал, а Алево плюхнулся в воду напротив меня, скалясь довольно и похотливо.

- Хорошо что ты уже дерешься, жемчужинка моя, - бархатисто промурлыкал он, подаваясь ко мне.

- Почему это? – просипела, отпрянув к противоположной стороне исполинской ванны.

- Значит уже вполне здорова и мы можем наконец продолжить наше интересное общение в одной из самых меня интересующих прямо сейчас плоскостей, - и он бесстыдно кивнул вниз.

Невольно глянув туда, я увидела широкую темную, великолепной формы вздувшуюся головку его члена, торчащую над водой, как самый непристойный буек из всех возможных. Я назвала долбаную головку долбаного члена долбаного мужика, лишившего меня свободы великолепной? Это так и начинается тот самый пресловутый стокгольмский синдром? Не рановато будет ли? Или же это признак необратимых процессов, что уже запустились в моей больном мозге?

- Твое тщательное изучение крайне льстит мне, сладость моя, но сейчас я сам предпочел бы заняться глубинным изысканием с целью добычи совместных оргазмов, - насмешливо произнес Алево и здоровенный поплавок, на который я все еще пялилась, задумавшись, нырнул, будто сообщая о поклеве хорошей такой рыбины и вынырнул снова, заблестев еще интенсивнее уже явно не от одной только воды. Да-а-а, рыбина там была что надо…

- Иди ко мне, моя ка-хог, - позвал Алево искушающе и на мгновенье я была готова его послушаться. Даже вперед скользить начала, повинуясь мягкому, но настойчивому давлению или скорее уж ласковому подталкиванию, берущему исток где-то в моем разуме. И в самом деле, чего это я? Я же его хочу, хотела все это время, да так, что мозги все расплавились, так почему бы не пойти на поводу у своих желаний разок…другой, а только потом…

Секундочку! Я бежать от него хочу, а не оседлать! Именно это мое основное желание, а не узнать, как он будет ощущаться внутри!

Упершись пятками в дно ванны, я толкнула тело назад так, что аж врезалась больно плечами в бортик и сразу вскочила.

- Да ну на хрен! – рявкнула, выпрыгивая на плиточный пол и чудом не упав и рванула к двери.

- Белоснежность моя, «на хрен» это совсем в другом направлении, - прошептал Алево, ловя меня уже на втором шаге и с силой разворачивая к одной из зеркальных стен, так что мне пришлось выставить вперед ладони и упереться, чтобы не вмазаться в отражающую нас двоих поверхность лицом.

Я ударила головой назад, целясь в его идеальный нос, он уклонился влево, впился жестким поцелуем в мою шею и от места контакта вниз по коже хлынул сокрушающий жар. Саданула пяткой по пальцам его правой ноги, падая одновременно грудью на стену, стараясь выскользнуть из его захвата, он зашипел и навалился на меня, распластывая по холодному стеклу, вдавливая свое пульсирующее не маленькое достоинство между мои ягодиц. Гладкая прохлада впереди, все эти горячие твердые мышцы и член сзади и как результат – в середине я, вмиг начавшая хватать недостающий воздух и закипать. Закипать и позорно протекать! Озлившись еще больше, снова попыталась врезать ему локтем, извиваясь что есть сил, Алево поймал мой почти ткнувшийся в его ребра локоть, тормозя, с нажимом и при этом лаской скользнул рукой до запястья и кисти, насильно переплел наши пальцы, стиснул надежно, но без боли, и потянул вниз. Просунул сцепленные конечности между зеркалом и мною, и самым беспардонным образом накрыл моей же ладонью мою промежность, надежно зафиксировав сверху своей лапищей. Теперь зашипела уже я, вот только совсем по другому поводу, нежели мой противник…и чего уж врать, почти состоявшийся любовник. Легкое надавливание между моих ног и меня накрыло полноценной волной острого кайфа, просто необъяснимо, неоправданно мощной при такой крошечной стимуляции, а еще осознанием, что в статусе «почти любовник» Алево осталось пребывать совсем недолго. Не готовая прекратить безусловно бесполезную борьбу, забилась, стараясь выскользнуть из-под поймавшей меня тяжести и заодно выпрыгнуть из этого затягивающего с дикой скоростью омута собственных похотливых порывов, но выходила совсем уже порнуха. Ерзая, я терлась об Алево повсюду, и сама же создавала новое давление наших сомкнутых рук между моих бедер и судя по его дыханию и бесстыдному постаныванию, сопровождаемому волнообразными толчками сзади, ему все очень даже нравилось.

- Вот так, жемчужинка моя, сдавайся, - приговаривал он, начав снова терзать мою шею и мочку уха поцелуями и покусываниями, - Сдава-а-айся, какой смысл бороться, если победы ни за что не одержать и поражение я сделаю слаще, чем все что ты когда-то испытывала?

- Да тебе то откуда знать, что мне случалось испытывать? – прорычала в досаде на свое проклятое тело, что просто умоляло прекратить борьбу, но продолжить все эти заставляющие всхлипывать и вздрагивать движения.

- Уверен, что ничего стоящего, учитывая, что подо мной ты еще не побывала. – хмыкнул мне на ухо наглец.

- Смотри не взорвись от самомнения, скотина озабоченная! – начиналось все как гневный крик, но вот резкий маневр внизу и почти до грани терпения стиснутый сосок выше и превратилось в позорный протяжный стон.

- А вот ругаться тебе позволяю только когда мы наедине, я же все понимаю, избыток чувств, -обхватив как стальным обручем свободной рукой вокруг талии, сделал шаг назад, утягивая меня за собой. – Ты только взгляни, полюбуйся как смотришься в моих объятьях! И представь, как будешь выглядеть, насаженная на мой член и кончающая раз за разом.

Все же нужно отдать должное этой маньячке и её пристрастию ко всему цвета благородного, потому что сейчас действительно мы представляли собой завораживающую картинку. Вода и выступивший на коже пот, создавали в отражениях эффект, словно мы были облиты с ног до головы этим жидким металлом, только на мне он был очень светлым, как сплавленный с изрядной частью серебра, а вот загорелая кожа Алево имела гораздо более насыщенный оттенок. Все так же сцепленные наши руки, накрывающие мое самое интимное место и заставляющие меня содрогаться, как под током. Его вторая здоровая конечность, нагло лапающая мою грудь, пощипывающая жутко чувствительные соски, дерзко торчащие соски, отчего к низу живота лилась дополнительная волна жара. Объединяясь и смешиваясь с тем потоком, что и так бесновался там, они бешеным фонтаном устремлялись обратно наверх, пробивая навылет мое грохочущее сердце и врываясь прямо в разум, делая его пространством дурмана и пламени. Господи, я сдавалась, реально плыла или скорее уж тонула в вожделении, что будит этот поганец и мне не за что было зацепиться, спасать меня было некому и да-да-да, я сейчас бы послала куда подальше любого спасителя, если бы он появился здесь тогда, когда я балансирую в одном вдохе от оргазма.

- Раз за разом? – оскалилась я его пожирающему меня взглядом отражению, принимая решение уступить. Не ему, моим желаниям. По моей же воле, а не его усилиями. – Смотри не прообещайся, любовничек.

Схватив руку Алево под моей грудью, я оттолкнула её и, как ни странно, он подчинился, подумав, видимо, что одержал окончательную победу. Но хрен тебе, мужик, нельзя победить того, кто не собирается с тобой бороться, а лишь намерен использовать для взаимного удовольствия. Подавшись вперед, я уперлась ладонями в гладкую поверхность, прогнувшись в спине и потершись ягодицами о его стояк, позволила сцепиться нашим глазам в отражении.

- Ну же! – хлестнула его словами, - Раз за разом. Ты обещал!

- Нравится думать, что это ты тут чем-то еще управляешь? – ухмыльнулся Алево, запуская пятерню в мои волосы, натягивая, заставляя прогнуться еще больше, - Я не против, если от этого ты возбуждаешься сильнее, жемчужинка моя.

Разорвав наш визуальный контакт, он посмотрел вниз, между нашими телами, как-то нервно облизнулся и его лицо на мгновенье исказила болезненная гримаса, будто вид меня открытой и насквозь мокрой для его вторжения буквально резал ему по нервам. Мою выдержку его медлительность уж точно добивала. Теперь, когда я решилась, сиганула со скалы, отсрочка полного погружения в безумие бесила. Нахально провоцируя, я вильнула задницей и со злорадством ощутила, как задергался член Алево, явно не одобряя затянувшуюся театральную паузу своего обладателя.

- Так ты все это время только посмотреть хотел? – насмешливо фыркнула сквозь рваное дыхание и повторила свой дразнящий маневр.

- На тебя и смотреть – чистый кайф, - сквозь зубы процедил мой неторопливый любовник и наконец стал вдавливаться в меня, чувствуясь так шокирующе интенсивно, переполняюще, неумолимо, горячей меня настолько, что просто невозможно вытерпеть.

И я терпеть не стала. Зажмурилась и закричала, взлетая почти к самой грани оргазма еще до того, когда он вошел полностью и замер. Никогда ничего подобного не испытывала. Как будто все мои органы чувств и нервные окончания переселились сейчас туда, где в меня проникала чужая плоть, познавая, запоминая её во всех возможных смыслах. Словно я могла видеть этот процесс изнутри и снаружи, как бы дико это не казалось, слышать звук принимающей твердость влажности, ощущать каждую вену и контур очертания, объем, жесткость, ловить ритм именно этого пульса. Все так отчетливо и остро, что удержать впечатления разуму точно было не под силу, даже в таком как сейчас, невменяемом от вожделения состоянии.

Распахнув глаза, я содрогнулась всем телом от той сногсшибательной картинки что представлял собой Алево. Он стоял позади, такой огромный, великолепный, со вздувшимися мускулами, настоящий агрессор, готовый немедленно рвануть вперед и растерзать без жалости, но при этом голова у него поникла, лицо искажено каким-то шоком и невозможным наслаждением, едва ли не благоговением, рот распахнут, а глаза плотно закрыты, как только что у меня. Будто всего лишь одно первое проникновение стало для него таким же откровением и взрывом сознания, как и для меня. Но долю секунды спустя глаза его распахнулись, он похотливо и вызывающе оскалился моему отражению, совершенно меняясь и начал вгонять себя в меня с такой мощью и скоростью, что я зашлась в безостановочных стонах и почти сразу кончила под его торжествующее ворчание. Ноги подогнулись, но упасть он мне не дал, хотя толкнул ниже, на колени, разворачивая от зеркала и нажав между лопаток, укладывая щекой на гладкую плитку пола. Огромной лапищей он накрыл мое лицо, лишая возможности хоть что-то видеть и устроил дикую скачку, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр, но долбясь как одержимый, заставляя меня снова и снова надсаживать горло в воплях запредельного удовольствия. И лишь на миг в моем напрямую имеемом им мозге мелькнула мысль, что он нарочно выбрал такую позу…как если бы спрятался от меня. Не желал дать увидеть, что же с ним происходит от нашей близости в полной мере. Но она была быстро смыта новым разрушительным оргазмом, в который Алево последовал за мной, укусив за плечо, пока содрогался и судорожно выдыхал и фыркал в мою кожу между своих зубов, хотя я прекрасно ощущала, что его грудь за моей спиной вибрирует, как от рвущегося наружу крика.

Отстранился он сразу же, только что не шарахнулся и без единого слова подхватил с пола и плюхнул обратно в ванную, забираясь и сам. Стал деловито мыться, демонстративно не глядя на меня и корча невозмутимое лицо и это при том, что его дыхание все никак не приходило в норму и я заметила, как подрагивают у него руки.

- Все, секс родео закончено? – усмехнувшись прокаркала я, прочищая горло. – Как-то быстро.

Алево метнул на меня нечитаемый, но явно недобрый взгляд и поднялся из воды.

- Быстро не значит плохо, - огрызнулся он, нацепляя свою извечную маску похабника, - Не досуг мне просто пока ублажать тебя, жемчужинка. Вылезай давай!

Он протянул мне полотенце и другим начал вытираться сам, все так же не смотря на меня. Ну да, я в курсе о существовании мужиков из разряда «когда я кончил – я закончил». Один из ним мой единственный друг и случалось быть мне свидетельницей этих сцен, когда девушки еще непонимающе пялятся на обратившегося в кусок равнодушного льда засранца, что вроде прям умирал от страсти каких-то полчаса назад. Я уж стоять и вопрошать взором растерянным точно не собираюсь. Много чести. Возвращаемся к первоначальному плану – пора бежать.

- Эта твоя одежда достаточно удобна для пешего путешествия в несколько дней? – деловито спросил Алево, отвлекая меня от обдумывания вариантов слинять от него максимально эффективно.

- Что?

- Одежда подойдет для долгого путешествия или мне нужно создать что-то более подходящее для тебя? – повторил он свой вопрос.

Создать? В каком смысле?

- А кто сказал, что я собираюсь путешествовать, да еще и пешком?

- Мы идем ко мне домой и первый раз тебе туда нужно попасть именно так, - пожал он плечами с таким видом, словно одолжение мне делал и это я с ним напрашивалась, а он только смирялся с неизбежным. – Так что там насчет одежды? Хотя…не важно это.

Стремительно шагнув ко мне, от молниеносно выкинул одну руку, фиксируя за затылок, а второй с силой нажал у основания шеи. Попытка рвануться загнулась на корню и в глазах померкло.

ГЛАВА 22

Я зло уставился на Снежку, заворачивая её в покрывало. Без комментариев. Так, кажется, принято говорить в мире Младших, когда происходит какое-то дерьмо, а у тебя нет нормального объяснения для окружающих как ты в такое встрял? Только у меня было нечто похуже. Много хуже. Потому что понимание нужно было мне самому, а не кому-то там, кто сожрет любую более-менее стройную ложь, что ты умудришься скормить и все на этом. Попробуй-ка то же самое провернуть с собой, особенно тогда, когда в голове непонятный звон и пустота одновременно и мысли ведут себя, как едва ли не до беспамятства напившийся матрос в сильную качку. Скребутся, возятся беспокойно и абсолютно хаотично, бесполезно силясь вернуть себе нормальное положение в пространстве и тут же терпят постыдное фиаско, расползаясь, даже расплываясь обратно в бесформенную лужу каких-то дурацких сплошных эмоций.

Поэтому, да, без комментариев. Без анализа. Без выводов, упаси Дану. Я пока просто отказываюсь понимать, что случилось. Отказываюсь понимать почему…почему одурел от сопротивления моей ка-хог, почему совсем ошалел от его прекращения и внезапной дерзкой покорности и как покорность может быть дерзкой. Почему застыл, как внезапно отупевший от её вида, бесстыдно раскрывшейся передо мной, требовательно виляющей задницей. Бледно-розовое, с проблеском перламутровой обильной влаги, сногсшибательно дразнящее на белоснежном. Почему я не член в нее загнал, а будто сам весь в нее вошел, провалился, рухнул…Противный местный напиток, так любимый дамами – шампанское. Если его глотнуть прямо из бутылки, едва её открыв, то имеешь шансы обратиться в фонтан. Вот так же было и со Снежкой. Я засадил ей, но в ответ она словно саданула по мне. Везде. Бешеный поток ударил из паха вверх, взрывая мозг с такой силой, что я был почти готов увидеть, как он потечет из моих рта и носа ей на спину, вниз, каким-то чудом только не сбив с ног, повсюду, явно собираясь вырваться наружу через все поры в теле. Ощущения, которые должны быть болью из-за своей дикой интенсивности, но они не боль, а наслаждение. Не от слова «сладко», как всегда, совсем другое. Остро, пронзающе, до невыносимой жгучести, до полного отключения разума, до ослепительной вспышки страха. Я трахал мою Снежку, мой ствол её таранил, мои бедра молотили, мои руки удерживали её как мне было угодно, но откуда же появилось то пугающее ощущение, что это она владеет всем в тот момент.

Хватит, со мной такого не бывает! И больше не будет. Это, ноггл его пожри, не весело, не развлекает, не служит исключительно моему удовольствию, как должно. Все её проклятая вина, поманила тогда в первый раз, завела, сбежала, вся эта суета с похищением, постоянными качелями поддалась-вырвалась, поманила-обломала, вот и замкнуло чуть у меня в голове. Ну ничего, через денек-другой в моей постели от всех этих чудес сверхчувствительности и воспоминаний не останется. Выдолблю их под корень тщательно и с особым рвением. Держись, моя ка-хог, новая жизнь начинается.

- Будь послушной, тихой маленькой преступницей, жемчужинка, полежи тихонечко тут, - пробурчал себе под нос, укладывая её на заднее сиденье оставленного для меня деспотом автомобиля.

Покрывало, в котором её нес, сползло и распахнулось, открывая вид на половину её тела. Лицо отвернуто и скрыто, тонкая выступающая ключица, чуть острое плечо, мягкая окружность груди, увенчанная этим вцепляющимся прямо в мой пах бледно-розовым, почти прозрачная кисть с длинными пальцами, царапавшими плитку пола, поверх её живота, как если бы она тянулась к своему лону, но замерла не доходя совсем немного…

Дернул её к краю сиденья, подхватывая одну ногу под колено и открывая для себя и схватился за ремень, снова в одно мгновенье ополоумев от похоти, но тут же отшатнулся. Я должен этим управлять! Я! Управлять! Я беру эту женщину себе, для моего развлечения, для удовлетворения прихотей, а не для того, чтобы она выносила мне разум не находясь даже при этом сама в сознании.

На секунду захотелось выволочь её из машины, отыметь еще раз, напоследок, прямо на капоте, а потом бросить здесь, уехать прочь и забыть все: вкус, запах, белизну тончайшей кожи, яростные стоны оргазма. Сдалась она мне, тащить домой, дрессировать, учить угождать, спорить…

Почти грубо продвинул бессильное тело назад, дернул шелковую тряпку, прикрывая и захлопнул дверь авто. Брошу. Завтра. Или через неделю. Потом.

Ворота во двор архонта открыл издалека, въезжая сразу без остановки в гараж, выволок отчего-то уже дико раздражающую ношу и пошел по подземному проходу прямиком в подвал, где был постоянный разрыв в Завесе для беспрепятственного перехода. Шагнул в радужную тугую пелену, преодолевая легкое сопротивление магии и выступил в воздух родного мира, собираясь втянуть его полной грудью, но вместо этого закрутился на месте, ошалело озираясь. Ибо моя бесящая вдруг жемчужина исчезла. Испарилась. Только что давила своим смехотворным весом на мое плечо и растворилась, как и не было!

Впереди привычный до боли пейзаж – деревья- исполины, кусты, сплошной ковер покрытой мелкими лазурными цветками мягчайшей травы, позади дрожит и мерцает между двумя каменными нагромождениями проход в мир Младших, но никакой тебе завернутой в шелк девушки. Я для верности даже глянул на ладонь, что только что покоилась на её заднице, удерживая на месте. Она не могла соскользнуть, уж не так, чтобы я ничего не ощутил, даже погруженный в магию перехода. Метнувшись назад, я вмазался лицом и всем телом в нечто твердое, лишь в силу опыта не упав, но из сломанного носа потекла кровь. Будто я и не в тугую воздушную волну влетел, а в натуральную стеклянную стену. Настолько толстую, причем, что она и не треснула под моим напором, но зато солидно так приложила меня.

- Как это вообще… - пробормотал и попытался ввалиться проход уже плечом.

Как насмехаясь, невидимая преграда спружинила и отшвырнула меня назад.

- Поломалос-с-сь? – протяжно-шипящий выговор игривых змеек тару-ушти ни с кем было не перепутать, так что степень моего изумления резко возросла.

Обернувшись, я действительно увидел одну из еланий, непонятно каким образом оказавшуюся здесь, в трех днях ходу до ближайшего их болота, которые они, к слову, не покидают вообще, если мне не изменяет память. Воздух вдали от тяжелых влажных испарений их родных мест вреден им, да и отдаляться от своих священных водоемов, где чаще всего и зачинают своих детей от прохожих, они не любят.

- Заблудилась, дорогая? – спросил натягивая на лицо обманчивую улыбку, а внутренне уже готовясь к какому-нибудь дварфовому дерьму.

Ну не должно быть тут её, не должно. А то чего не должно быть никогда не сулит ничего хорошего. Не в нашем мире уж точно.

- Я то где надо, а вот ты, асраи, похоже нарываешься на перемещение в одно очень-очень неприятное место. - качнув бедрами, тару-ушти стала неторопливо обходить меня по кругу пристально осматривая с ног до головы. И я осознал кто передо мной уже по походке, без дальнейших слов.

Еланьи всегда ходили завлекая и будто у них и внутри вода, что перетекает под кожей, готовая принять любого и под него подстроиться. Здесь же была поступь властительницы, вселенная должна была ковром стелиться к её ногам, а не она под кого-то подстраиваться, ибо в её изящных ручках сила её уничтожить или перекроить как вздумается.

- Приветствую тебя, благодетельная и могущественная мать наша Дану! – на всякий случай я не просто поклонился, но и упал на одно колено. Захочет об землю меня ляпнуть – падать ближе. – С готовностью последую в любое место, в которое ты соизволишь меня послать, но нижайше прощу хотя бы сказать куда и за что.