Какого цвета убийство? Эриксон Томас

Глава 87

Снова ужин. Судя по всему, Стен-Инге просто обожает готовить, хотя вполне мог бы обзавестись собственным поваром. Но любить – не значит уметь. Сегодня он приготовил нечто, на вид похожее на камбалу, а на вкус – на бумагу. И это еще Фредрик мысленно подобрал самое мягкое выражение. Он молчаливо поедал безвкусное блюдо, старательно запивая вином.

– Ну как, вкусно? – поинтересовался Стен-Инге у присутствующих.

– Это… полезно, – сказал Фредрик, когда Оскар отложил вилку. – Мама всегда говорит, что от рыбы умнеют, да?

– Она, должно быть, много рыбы ела, – ответил Оскар. – Мама очень умная.

Он долго смотрел на отца серьезным взглядом, пока не улыбнулся.

– Я думаю, мама умнее тебя.

Фредрик поперхнулся и сердито покосился на рыбину в тарелке. Пожалуй, он ее все же доест.

– Я хочу, чтобы мама поскорее поправилась, – проговорил сын, опустив плечи. – И еще я соскучился по Юханне.

Глаза у Фредрика защипало. Накануне вечером он снова пытался позвонить Жигарре, но никто не снял трубку. Хотя он даже не знал, что скажет ему. Наверное, снова умолял бы дать услышать голос дочки.

– Юханна скоро вернется домой, – пообещал Фредрик.

Повисла пауза. Стен-Инге попытался сменить тему:

– А мама совершенно права, – сказал он. – В рыбе содержатся омега3-жирные кислоты – это жир, похожий на тот, из которого состоит твой мозг. И он станет работать лучше, если ты будешь есть рыбу.

Оскар вытаращил глаза.

– Так мой мозг состоит из жира?

Сын удивился так, будто ему сказали, что на голове у него выросло вишневое дерево.

– Дедушка просто пытается объяснить, как устроен наш организм.

Оскар кивнул и почему-то с силой почесал затылок. Поковырялся немного в тарелке и тихо произнес:

– Я хочу к маме…

Фредрик объяснил, что мама болеет, поэтому ее нельзя беспокоить. Она должна больше спать – ведь мы быстрее всего поправляемся именно во сне. Почему так происходит? Фредрик толком не знает, но обещает прочесть пару научных статей и обо всем ему рассказать. Позже.

– Я даже соскучился по Юханне. Если бы она была здесь, я бы давал ей поиграть в приставку. Как думаешь, у Аманды дома есть приставка?

Мартина солгала Оскару по поводу его сестры. Да и что оставалось делать? Признаться, что ее похитили злые дядьки? Вместо этого она сказала ему, что Юханна уехала на дачу к подружке. Фредрик испытывал по этому поводу смешанные чувства. Он бы все отдал, чтобы это действительно было так.

– Юханна скоро вернется, и ты сам ее об этом спросишь. И мама непременно поправится, – безапелляционно заявил Стен-Инге и подложил себе на тарелку еще дрянной азиатской рыбы. Через некоторое время он отложил приборы и посмотрел на внука.

– Оскар, – произнес он, – не надо расстраиваться. Папа делает все от него зависящее, чтобы исправить ситуацию. Да?

Он перевел взгляд на Фредрика, и тот констатировал, что в глазах тестя читается не только желание приободрить. Легкий намек на упрек? Обвинение? Без сомнений.

– Мама скоро поправится, – повторил за ним Фредрик, не зная, имеет ли право это утверждать. – А сейчас мне надо работать.

Глава 88

Брату было двадцать пять.

Его тело нашли ночью позади ресторана в центре города, обезображенное до неузнаваемости. Кто-то нанес ему множество ударов «тупым твердым предметом». Он упал, даже не успев вступить в драку. Его колошматили ногами. Как минимум пятеро, или даже восемь человек. Просто забили до смерти, как собаку. По словам полицейских, тело едва удалось идентифицировать. Они не советовали отцу ехать в больницу, но тот все равно уже побывал там.

Поначалу она не поняла, почему полиция сразу поехала к отцу. Когда утром они все же установили, кто именно погиб в том узком переулке, они не поехали в семейный дом. Нашли отца в офисе и сообщили, что его сын погиб. Все это она узнала потом от него самого. Он рассказал ей в тот же вечер в своем кабинете.

Папа сидел с бокалом виски в руке. Ему было шестьдесят лет. Он вот-вот собирался выйти на пенсию, передать дела сыну…

– Я могу взять на себя дела фирмы, папа.

Его плечи поникли, голову он подпирал ладонью. Никогда еще морщины на лице не казались такими глубокими.

– Ты девочка, – ответил он.

– Какое это имеет значение?

– Ты не понимаешь.

– Так объясни мне, – сказала она.

И он рассказал ей все. Не колеблясь не секунды, чего можно было бы ожидать в такой ситуации. Словно разом снялись все барьеры. Он объяснил, в чем суть их деятельности, на чем фирма зарабатывает деньги, за счет чего он все эти годы содержал семью. Как выглядит конкуренция, каков потенциал на будущее. Когда он закончил, она поднялась и подошла к отцу. Встав на колени, обняла его. Он не плакал, просто был еще более молчалив, чем обычно.

– Ты девочка, – снова повторил он.

Из его рассказа она поняла примерно половину и догадывалась, что пидется задать ему множество вопросов. Несколько мгновений осмысляла, что за всем этим стоит.

– Я тебя не разочарую, – прошептала она.

И он согласился. Она сможет занять место брата.

Противоречивые чувства переполняли ее. Горе от гибели родного человека. И счастье по поводу того, что другой родной человек в конце концов признал ее. И она его никогда не предаст.

Глава 89

Дул теплый ветер. Солнце светило ярко, даря надежду всем, кому она была нужна. Люди вокруг Фредрика казались радостнее, чем обычно. Жители Стокгольма шагали легко и непринужденно, очнувшись после долгой зимы. Сам он впервые за много месяцев был в хорошем настроении. Когда же темная тень легла ему на душу? Вероятно, когда он обнаружил мертвого кота. До этого момента он не воспринимал все всерьез. И скоро весь этот кошмар останется позади. Он прошел через чистилище и выбрался по другую сторону. Он закончил работу и имеет шансы выжить. И защитить свою семью.

Биография Лукаса Свартлинга лежала в портфеле. В ней история подавалась именно так, как желал заказчик. Фредрик был уверен: ему удалось найти баланс между правдой и вымыслом. Еще раз перечитав все, он остался доволен результатом. Он изменил достаточно имен и названий мест, чтобы Свартлинг мог смело утверждать – повествование вымышленное.

Три сотни исписанных страниц – шрифт Times New Roman, кегль 12.

Единственное, что сейчас занимало сознание Фредрика, – Юханна. Сейчас он получит ее назад. Обнимет и вернет домой. Пока писал, он отгонял от себя все черные мысли о том, что могло произойти с ней, но теперь все они навалились на него разом. Если хотя бы один волосок упал с ее головы, он…

Боже. Что?

Он – посредственный журналист-фрилансер среднего возраста и средней упитанности, никогда не поднимавший руку на другого человека. Вряд ли он, достав из-за пазухи обрез, а из кармана гранату, кинется в бандитское логово, чтобы освободить свою дочь. В действительности он будет покорно стоять тут, на углу улицы, как ему сказали, и молчать в тряпочку. В ту ужасную «ночь Lagavulin» он доказал, что его может сбить с ног один-единственный телефонный звонок.

Фредрик стоял на углу улицы в центре города, каждые пять секунд переступая с ноги на ногу. То и дело проводил рукой по волосам, вытирал вспотевшие ладони о брюки. Ну где же они? Где же ты, Юханна…

Перед ним резко затормозил «Кадиллак». Шины прошуршали еще сантиметров десять по гравию, оставшемуся на проезжей части с зимы. Фредрик отскочил в сторону – он не заметил, как подъехала машина. Опустилось боковое стекло.

– Запрыгивай, – проворчал Жигарра и открыл заднюю дверцу.

На Бобби была темно-красная куртка, под глазами наметились мешки. Маленькие черные глазки смотрели еще злее, чем обычно. Напротив него сидел Лукас Свартлинг. У него вид был пободрее. Когда журналист уселся, в машине стало тесно.

– Плохо спал? – спросил Фредрик Жигарру.

Тот смерил его взглядом с совершенно каменным лицом, не говоря ни слова. Когда журналиста уже прошиб пот, гангстер произнес:

– Вот уже неделю гоняюсь за внедренным агентом, так что настроение так себе.

– Нашел его?

Жигарра не ответил и отвернулся к окну. Автомобиль медленно катился в плотном потоке движения.

– Найдем, – ответил вместо него Свартлинг. Тон у него был будничный, лишенный всякого драматизма, словно разговор шел о погоде. Когда они проехали пару кварталов, он указал на портфель в руках у Фредрика. – Это книга?

Расстегнув застежку, он достал распечатанный текст – пухлую и тяжелую пачку листов. Свартлинг взял ее в руки, пролистал, почитал в одном месте, потом в другом. Через три минуты он удовлетворенно хмыкнул и положил стопку на сиденье между ними.

Фредрик протянул ему диск.

– Обычный вордовский? Не PDF?

– Полностью редактируемый документ. Можете делать с ним что хотите. А теперь отвезите меня к моей дочери.

Роберт Жигарра отвлекся от созерцания пейзажа за окном и с искренним удивлением приподнял брови.

Свартлинг с интересом посмотрел на Фредрика. Положил диск рядом с собой на сиденье.

– С чего вдруг?

Фредрик пытался дышать спокойно. Вы же обещали!

– Таков уговор. Я закончил работу, а вы вернете мне то, что взяли у меня. Вернете мне мою дочь. Вот текст, биография закончена. Отвезите меня к Юханне! Пожалуйста.

Он переводил взгляд с одного гангстера на другого.

Выражение на их лицах совершено не соответствовало ситуации. Что-то явно было не так. Боже, они с ней что-то сделали?

Наконец Жигарра покачал головой.

– Вообще-то речь шла о другом, фрилансер.

Миллион мыслей закружился в голове у Фредрика. Он уставился на бандитов, словно одним усилием воли мог заставить их повиноваться.

– Вы похитили мою дочь, – проговорил он так тихо, что сам не понял, слетели ли эти слова с его губ.

Свартлинг вопросительно посмотрел на своего приспешника. Тот и бровью не повел, только пожал плечами. Мол, ничего не знаю.

– Зачем нам это нужно?

Фредрик схватился за голову, крепко сжав виски руками. Он совершенно не понимал, затеяли они какую-то дурацкую игру в кошки-мышки или правда ничего не понимают.

Автомобиль остановился.

«Мы взяли у тебя одну вещь. Ты получишь ее назад, когда закончишь работу».

Жигарра вышел из машины и, обойдя ее с другой стороны, практически выволок Фредрика наружу.

Они были на парковке. Здесь, на третьем уровне, стояла «Ауди» Мартины.

Разве она не была все это время в их гараже? Нет, в тот день жена не могла вести машину и приехала с работы на такси. Та осталась где-то на парковке. Что она тут делает?

«Мы взяли у тебя одну вещь».

Это невозможно.

Роберт Жигарра вложил что-то ему в руку. Разжав ладонь, он тупо уставился на ключи от авто. Внезапно он вспомнил, как брал машину Мартины, чтобы съездить, кажется, на сквош, и оставил ключи в зажигании. Торопился. А потом забыл. Она так и стояла незапертая во дворе их дома.

– Ее надо заправить, – сказал Жигарра и направился к лимузину.

«Ты получишь ее назад, когда закончишь работу».

Нет.

Нет, нет!

Фредрик будто в замедленной съемке смотрел, как «Кадиллак» ускользает прочь. Через пару секунд машина скрылась из виду, и он остался наедине с собой. И с машиной жены.

Он стоял, оперевшись на «Ауди» – на которой в свое время так настаивал. «Слишком большая», – сказала Мартина, и ему почудился во всей этой ситуации легкий эротический оттенок. Теперь он прижался спиной к водительской двери, медленно съехал по ней и оказался на холодном бетонном полу.

Он взорвался от смеха. Вибрирующая сила его хохота заставила его согнуться в три погибели. Истерический смех, на волоске от крика, – но он никак не мог себя унять. Внутри у него словно прорвало дамбу. В нескольких шагах остановилась женщина с пятилетним мальчиком и с ключом от машины в руке. Она посмотрела на Фредрика так, словно он вполне созрел для психушки. Вероятно, она права. Ему уже пора обращаться за профессиональной помощью.

Я сошел сума. Совершенно двинулся. Съехал с катушек. У меня напрочь протекла крыша. Это очень смешно.

В голове у него вспыхнул сюрреалистический образ: он разваливается на части, одновременно пытаясь собрать вместе свое тело. Одна нога туда, одна рука сюда. Он беспомощно созерцал эту картину и даже наслаждался ею. Его можно вертеть, как конструктор… Собрать – разобрать. Разбить одной чудовищной новостью, слепить в человека – другой. И снова разобрать.

Женщина предпочла не вмешиваться. Засунув своего пятилетку в машину, она уехала прочь, пробуксовав протектором по бетонному полу. Фредрик оказался в полном вакууме. Хохот утих, по щекам потекли слезы.

Стен-Инге все это время был прав.

Юханна не у них.

Но где же она тогда?

Глава 90

Фредрик почти лежал, уронив голову на письменный стол. Силы покинули его. Ни одна мышца в теле не слушалась. Наверное, он должен поговорить с Мартиной… Но где найти на это энергию?

– Может быть, тебе все же стоит обратиться в полицию, – сказал Стен-Инге.

– И что я им скажу? – промямлил Фредрик.

– Скажешь как есть. Что твоя дочь Юханна пропала.

– Они спросят, почему я так долго ждал, прежде чем заявить. Если подам заявление, будет только хуже.

– Как может быть еще хуже?

Стен-Инге уставился на него колючими светлыми глазами. Тесть забарабанил пальцами по роскошной столешнице красного дерева, и каждый звук отдавался в голове глухой болью.

– А что, если… что, если мою дочь забрал сам Крестный отец, – сказал Фредрик. Говоря о Крестном отце, он по-прежнему чувствовал себя как-то глупо. – Подумай сам. Этот самый главный босс узнал, что мне о нем известно. Он не хочет, чтобы мир открыл для себя его существование. Что он делает? Пытается помешать мне копать дальше. И что в таком случае самое эффективное? Напасть на мою семью. Типичные мафиозные приемы.

Стен-Инге медленно покачал головой.

– Если этот босс действительно существует – зачем ему так все усложнять? Не проще ли было бы убрать тебя?

– Но тогда я не смог бы закончить всю эту высосанную из пальца биографию Свартлинга, – Фредрик развел руками. – У Крестного отца не такое самомнение, как у Люцифера. Тот хочет, чтобы о нем говорили, а Крестный отец избегает славы. Свартлинг честолюбив, хочет прослыть великим гангстером. Крестному отцу это не нужно, он хочет действовать втихомолку.

– Не сходится, – отрезал тесть, словно был главным экспертом по мафиози.

– Почему?

– Исходя из того, что ты рассказывал о Лукасе Свартлинге, получается, что тот тоже не особо хочет светиться. Ты же не выложил в его биографии голую правду, как она есть. – Он поднялся. – А этого человека, прячущегося за кулисами, никогда не найдут – если он вообще существует, в чем я сильно сомневаюсь. Не забивай себе голову этой мифической личностью.

Стен-Инге вышел из комнаты. Фредрик посмотрел ему вслед и покрутился на стуле. Выводы старика звучали логично. Возможно, он и прав.

Тут его взгляд упал на кресло, где только что сидел тесть. Он обронил мобильник. Наклонившись вперед, Фредрик взял в руки его мобильный телефон. Смерил его долгим взглядом: пухлый пластиковый чехол с пылью в дырочках для динамика, потертый экран. Журналист опасливо огляделся, прислушался. В доме было тихо.

Черт знает, что его дернуло – наверное, какой-то укол подсознания, – но Фредрик засунул телефон за свой пояс и прикрыл сверху джемпером. Пошел в туалет, заперся там и разблокировал телефон тестя.

На лбу от напряжения выступили капли пота. Что он делает?

Он залез в сообщения. Ничего. Пусто. Либо отец Мартины слишком стар, чтобы писать СМС, либо тщательно все удаляет. Обе папки, «Входящие» и «Отправленные», были пусты.

Фредрик тяжело плюхнулся на унитаз, пытаясь мыслить конструктивно.

«Никакого главного босса не существует».

С чего бы ему так на этом настаивать? Неужели неинтересно докопаться до истины? Это же практически как детективное реалити-шоу прямо у него под носом.

Список недавних звонков состоял из длинного ряда номеров. Юнссон. Дом. Муниципалитет. Кто-то по имени Хельге. Мастерская. Банк. Сантехник. Мартина. Детский сад.

Детский сад?

Наверное, осталось с тех пор, как жена пару раз просила своего отца забрать из садика Юханну.

А затем Фредрик увидел нечто, от чего у него перехватило дыхание.

Запомнить тот номер было непросто – длинный ряд цифр без всякой логичной закономерности. Он узнал его по одной простой причине. Сам он в последнее время не раз набирал эти цифры.

Он вытащил из заднего кармана джинсов собственный телефон. Отыскал номер. Все сходится. На букву «С», как в слове «сволочь».

Или «С» – как в фамилии Свартлинг.

* * *

Фредрик был не просто напуган или шокирован – буквально придавлен к полу. Один за другим вставали на место кусочки пазла. И он чувствовал, что нервные окончания словно находятся снаружи его кожи.

Как, собственно говоря, он получил этот заказ? Ему позвонил Линдеборг из журналистского агентства. Предложил работу. Заявил, что держал перед собой резюме Фредрика в тот момент, когда к нему обратился человек по поводу написания биографии. Две случайности пересеклись на одном письменном столе.

На самом деле все гениальное просто.

Все внимание – Свартлингу. Когда выйдет книга, о ней будут кричать на каждом углу все газеты. Журналисты испишут километры бумаги, гадая, сколь велика в книге доля истины. Крестный отец уйдет в еще большую тень, если это вообще возможно. Просто растворится в реальности, будто никогда и не существовал.

В одном Стен-Инге прав: у Свартлинга не такое уж раздутое самомнение.

Фредрик осознал: единственное, что ему нужно сделать, чтобы найти ключ к разгадке, – это посмотреть на себя в зеркало. Почему именно этот журналист? Потому что брат у него – комиссар полиции. Стало быть, он сможет отслеживать, что известно копам и как там вообще дела в мире ищеек.

И если бандиты подвергнут его прессингу – похитив его дочь, – он сделает все, как они скажут.

Значит, это и будет следующим шагом? От него потребуют добывать информацию о полицейских расследованиях, например? Но ведь ни Свартлинг, ни Жигарра не знали о пропаже Юханны. Морды у них были удивленные – они не настолько хорошие актеры.

Значит, за всем этим точно стоит сам Крестный отец. Другого объяснения просто быть не может.

Чем сейчас занимается Габриэль? Об этом Фредрик не имел ни малейшего понятия. Может быть, он действительно сел на хвост главному боссу? Возможно, Фредрику как раз дадут задание это выяснить, чтобы получить назад Юханну? Он читал про мафию. Она никогда не отпускает людей. Но мог ли Стен-Инге похитить Юханну? Поступить так с собственной внучкой? С другой стороны, для него это как раз плевое дело: девочка сама бы потянулась к дедушке.

Фредрик крался по дому в поисках хоть каких-нибудь следов. На лестнице по пути в комнату Мартины он остановился и стал разглядывать фотографии, аккуратно развешанные по всей стене в одинаковых рамочках. Вот мать и отец Мартины. И она сама в детстве, с игрушками, на санках, в школе… Одни снимки были сделаны членами семьи, другие – явно из фотоателье.

На одной из фотографий Стен-Инге гордо стоял с крупной рыбиной в одной руке и удочкой в другой. Этот снимок Фредрик не раз видел раньше, но всегда рассматривал только рыбу. Теперь, взглянув на тестя, он осознал, что ответ все это время находился прямо у него под носом. Глаза его открывали все, что нужно было знать, – целеустремленные, непоколебимые, жесткие. Фредрик понял, что это и есть настоящий Стен-Инге. Не папа Мартины, не «деда» Оскара и Юханны.

Если ему чего-то захочется, он обязательно это получит.

Что Фредрику на самом деле известно о детстве своей жены? Они учились в одном классе, но он никогда не задумывался о том, что происходит у нее в семье. Ее мать довольно рано умерла, а больше он почти ничего и не знал. Казалось, вся ее семья – это папаша Стен-Инге.

Фредрик поднялся еще на несколько ступенек и остановился у другой фотографии. Вечеринка в саду. Куча народу. Несколько мужчин окружили его тестя – словно они его охранники.

Фредрик немного перевел взгляд и замер.

Да ведь это…

Ему вспомнился ужин дома у Мартины в самом начале их знакомства. Множество солидных людей, вращавшихся вокруг господина Стена-Инге Юханссона. Фредрик всегда думал, что это просто его деловые знакомые. На самом же деле все они находились там совсем по другой причине.

Он провел кончиком пальца фото, оставив едва заметный отпечаток на стекле рамки.

Мужчина был гораздо моложе, у него не было бороды. Одет в строгий костюм и килограмм на двадцать стройнее… Но, черт подери, это точно он!

Глава 91

– Ты что, поселился тут у нас? – спросил Хельмарк, глядя на Алекса.

Тот пожал плечами.

– Я подумал, что могу пригодиться.

Они втроем обедали в столовой здания полицейского управления. Алекс придумал повод, чтобы заглянуть к Нине на работу. Дежурный начал ворчать, что он то и дело тут околачивается, хотя не внесен в официальный список посетителей. Пришлось сделать несколько звонков, чтобы его пропустили.

– Стало быть, Юнас Роос сменил фамилию, – сказал Алекс.

Комиссар вытер губы и проговорил:

– Он, должно быть, стеснялся свой банальной скучной фамилии.

– Магнуссон, – пояснила Нина. – Фамилия как фамилия.

– Но ведь не все, у кого фамилия оканчивается на «сон», ее меняют? – проговорил Алекс и отставил тарелку. Больше он не в состоянии есть эту безвкусную отбивную.

Внезапно его осенило.

– Слушай, а что, если мы не можем найти твоего брата, потому что ищем во всех гостиничных реестрах на фамилию Хельмарк? Вдруг он использует другую фамилию? Юханссон, например. Ведь это фамильное имя Мартины?

Хельмарк приосанился.

– Здесь есть рациональное зерно. Но это – следующий вопрос на повестке дня. Сперва я хотел бы услышать, как обстоят дела с финансами у семейства Роос.

– О’кей, – сказала Нина. – Я откопала несколько любопытных фактов. Мари Роос владеет огромным капиталом – сотнями миллионов.

Комиссар негромко присвистнул. Пара человек в столовой обернулась.

– Так уж и сотнями? Во множественном числе?

– Смотря как считать. С учетом инвестиций, недвижимости и заграничных счетов выходит что-то около миллиарда.

– Миллиард! – Габриэль Хельмарк, выходец из простой семьи, где к людям с деньгами относились подозрительно, просто не мог представить себе такую сумму.

– Когда я посмотрела списки акций компаний, которыми владеет семья, и сопоставила их с нынешними биржевыми курсами, сумма оказалась еще больше. Кроме того, во владении Мари несколько домов и квартир в разных частях Стокгольма. Кадастровая стоимость сто миллионов. Но рыночная цена может быть в пять раз выше – я даже не представляю себе сколько.

– А если ее вдруг убьют, кому достанутся эти деньги? Юнасу? Если это не мотив, то я уж не знаю, что это тогда.

Нина покачала головой.

– Между ними заключен брачный договор. Если она умрет, он получит пятьдесят миллионов крон единовременно.

– А при разводе? – спросил Алекс.

Нина загадочно улыбнулась.

– Ничего.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Затем Хельмарк проговорил:

– Ничего не сходится. Я помню Юнаса со школы как слабака, и сейчас он показался мне таким же слабаком. Убить Юнггрена, Аксберга, потом жену за пятьдесят миллионов… Не сходится. Этот пухлый слюнтяй даже голубю шею не свернет. Впрочем, он может кого-то нанять…

– Что, если два первых убийства были прикрытием? – спросил Алекс.

Комиссар пожал плечами.

– Почему бы нет?

Нина возразила:

– Когда я посмотрела декларацию Юнаса, то никаких денег не нашла. Он получает хорошую зарплату, почти два миллиона в год, но никакого сколоченного состояния у него нет. На три заказных убийства у него просто нет денег. И я не думаю, что такой парень, как Бобби Жигарра, довольствуется оплатой в рассрочку.

Хельмарк отбил пальцами по столу какой-то нестройный ритм.

– Если Юнас получит пятьдесят миллионов после смерти жены, то деньги у него будут. Но кто знает, сколько времени это займет? Существует риск, что начнется затяжной судебный процесс.

Нина пожала плечами и принялась рассуждать вслух:

– Кто выигрывает от смерти Юнггрена? Его жена. И, возможно, дочь, если жена откажется от наследства в ее пользу. Жена Аксберга наследует все, что у него есть, это нам известно. Но там сумма скромнее.

– Ты называешь это суммой поскромнее?

– Куда меньше, чем миллиард или два, – возразила Нина. – За такие деньги некоторые готовы зайти далеко. Очень далеко.

– Но каким боком Юнас Роос мог познакомиться с Бобби Жигаррой? Между ними нет ничего общего.