Какого цвета убийство? Эриксон Томас
– И что это значит?
– Если честно – не знаю, – ответил тот и указал ему на дорогу. – Правда, не знаю.
Глава 97
Стоя возле мойки на своей кухне, Фредрик смотрел на чашку остывшего кофе. Его не покидало странное ощущение краха. Много недель он бился, чтобы закончить работу над биографией, потратил массу времени и сил. Теперь, когда все было сделано, он чувствовал себя выжатым как лимон. Или скорее как половая тряпка, учитывая обстоятельства.
Этим же днем, очнувшись в номере отеля, Мартина сразу стала одеваться. Молчала, стиснув зубы, как бывало, только когда она очень сердилась.
Строго говоря, она и сказала только одну фразу:
– Отвези меня домой.
Фредрик был не в состоянии спорить. Если какой-то гребаный консультант разыскал его менее чем за сутки, то и другие смогут. Так зачем откладывать неизбежное? Он должен попытаться достучаться до Мартины и убедить ее поговорить с отцом. Если Стен-Инге замешан в этом деле, то он, возможно, может защитить их от Свартлинга. Вот какая каша заварилась – и он понятия не имел, как ему из всего этого выбраться.
Он покорно собрал их немногочисленные вещи, оторвал Оскара от мультиков, сдал на ресепшен ключ-карту от номера и повез свою семью домой.
Но поговорить с женой ему так и не удалось: Мартина тут же заперлась в спальне, отказываясь даже смотреть на него.
В доме царила полная тишина. Оскар, не теряя времени, ушел к приятелю. Наверное, после десяти дней в обществе дедушки ему захотелось пообщаться со сверстниками. Фредрику удалось сохранить лицо и сделать вид, что все идет как прежде.
Он медленно допил невкусный остывший кофе.
На самом деле он все ждал, что на пороге появится Стен-Инге и будет предъявлять всякие требования. Получается, тесть держал в тайне свое амплуа в качестве главаря мафии лет тридцать-сорок. Вряд ли он спустит на тормозах угрозу разоблачения. И хотя ему уже восемьдесят, он едва ли мечтает провести остаток жизни за решеткой.
Но ничего не происходило. В дверь не звонили и не ломились. Телефон молчал.
Поставив чашку в посудомоечную машину, Фредрик на тяжелых ногах поднялся в кабинет и включил компьютер. Он понятия не имел, чем заняться.
Вошел в мессенджер, почему-то кликнул на адрес своего анонимного осведомителя.
Прошла минута. Фредрик почувствовал, как по спине потек холодный пот.
«Привет, фрилансер!»
Он на связи. Так-так. Ну что ж, посмотрим. Больше он не собирается быть мямлей.
«Ты знаешь, кто похитил мою дочь?»
«Разве не ты говорил, что ее забрал Свартлинг?»
А он это говорил? Сейчас он уже не мог вспомнить.
«Я ошибся».
«Подумать только… Как дела с биографией?»
«Она готова. Я все передал. Проблема только с Юханной. Мы не можем ее найти».
«Рукопись точно передана?»
«Да, черт подери!»
«Какая версия?»
Фредрик почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов. Какая версия?
Без помощи своего осведомителя он никогда не добрался бы до истины. Значит, этот человек – приближенный Свартлинга. А если это все-таки Жигарра? Хотя тот был слишком туп для такой миссии. Фредрик никак не мог отогнать чувство, что он беседует в чате с кем-то, кого знает. Вернее, с человеком, который знает его, если в этом есть какая-то разница.
Что выиграет осведомитель, раскрыв эту трижды проклятую тайну журналисту? Если им удалось столько лет сохранять в секрете своего Крестного отца, зачем этот человек теперь пришел к нему с правдой? Какие на то разумные основания?
«Ту, которую хотел получить Свартлинг», – написал он.
«Но у тебя есть еще одна, не так ли?»
«Может быть».
«Та, в которой содержится правда о Люцифере».
«Возможно, у меня есть данные, которые я не использовал».
«Так он воровал деньги фирмы?»
«Кто-то это точно делал».
Фредрик не мог решить, как много готов рассказать. Не зная, кто стучит по клавиатуре с той стороны экрана, это очень рискованно.
Да, все звучало именно так, что Свартлинг украл деньги организации, когда делился в интервью своими «большими тайными планами». Но Лукас держался с ним… откровенно. Сурово, но откровенно.
«Жаль, что так получилось с твоей дочерью. Где ты искал?»
«Везде, где искал, ее нет. Я уже не знаю, куда податься», – написал Фредрик. Пальцы с трудом находили клавиши. «В полицию не обращался».
Он поколебался несколько мгновений, потом добавил: «Думал, ты оттуда».
«Что говорит мать ребенка?»
И тут его уколола одна мысль: Мартина не спрашивала про Юханну, хотя знала, что рукопись готова. Похоже, она действительно серьезно больна.
«Она в отчаянии, ты же понимаешь, – написал он. – Совершенно раздавлена горем».
«Правда?»
«Я сделал все, что от меня требовалось. Написал биографию, был послушным карманным писакой. А дочь мне так и не вернули. Я даже не знаю, у кого она. Жена, пожалуй, никогда этого не переживет. Она оказалась невинной жертвой всего этого кошмара».
Прошла минута. Похоже, собеседнику было это не очень интересно. Наконец он спросил:
«Так Свартлинг признался тебе, что воровал деньги у своей организации?»
Фредрик выпрямил спину. Теперь он понял, что именно не сходится. Тот, кто с ним переписывается, – не осведомитель, а человек, которым управляет Стен-Инге. Вот как, должно быть, обстоит дело. Все сведения, которые Фредрик получал от загадочного собеседника, на самом деле исходили от его тестя. Только теперь до него это дошло. Вероятно, в ту ночь он действительно слышал чьи-то шаги, не померещилось.
Так почему бы не дать ему то, чего он хочет? Проверить, верна ли теория? В конце концов, у него нет ни малейших причин и желания выгораживать Свартлинга перед Крестным отцом.
«Люцифер годами запихивал пухлые пачки денег себе в карман. Десятки миллионов ежегодно. Приличные суммы, правда?»
«Он сказал, как именно он это делал? По какой схеме?»
Журналист уставился на экран. Да, гангстер взял и выложил ему все до мелочей. Конечно нет.
«Это имеет какое-то значение? Ты же все равно собирался соскочить и выйти из игры. Или солгал мне?»
Прошло с полминуты, прежде чем пришел ответ:
«Фредрик!»
Очень содержательно.
«Что?»
«Можешь зайти в нашу спальню?»
Фредрику показалось, что на голову ему надели железный котелок и со всей силы треснули по нему кувалдой. Мир поплыл, в ушах зазвенело. Он пять раз прочитал сообщение. И еще два, чтобы окончательно сообразить, о какой спальне речь.
Словно обжегшись, он отдернул руки от клавиатуры. Еле удержался от того, чтобы не швырнуть ноутбук через всю комнату, но просто захлопнул его, отправив в спящий режим.
«Иду, милая, – беззвучно прошептал он себе под нос. – Иду».
* * *
Нельзя сказать, чтобы Свартлинг предвкушал эту встречу.
Он глубоко вдохнул носом и медленно выдохнул через рот. Вот так, спокойнее.
Настало время для первого решительного шага в новом направлении. Больше он ждать не может. Да и не хочет. Лучше сделать это сейчас, чем проснуться однажды утром, ощущая лезвие ножа у горла.
Он сидел за своим рабочим местом, положив обе ладони на столешницу. Стол был тщательно убран. Все бумаги педантично архивированы и разложены по папкам. Все пылинки устранены.
Джинсы и черную рубашку Свартлинг оставил в шкафу. Теперь он был одет в светло-серый костюм и белую сорочку с черным галстуком и запонками на запястьях. Он постоянно проводил рукой по подбородку, с удовольствием ощущая вместо бороды гладкую кожу. Он снял все эти дикие кольца, которые носил годами. Сегодня на его пальце осталось одно – обручальное, которое надела ему Долорес десятью годами ранее.
Поэтому у него возникло странное чувство, когда он увидел Бобби Жигарру, вошедшего в его домашний офис. Свартлинг был им недоволен. Строго говоря, у него накопился длинный список замечаний к действиям помощника. В обычной ситуации он просто устроил бы сотруднику хорошую выволочку, но по каким-то причинам именно сейчас он был глубоко разочарован тем, в каком жизненном направлении движется Роберт.
Свартлинга совершенно сбило с толку это чувство. Ему бы не следовало испытывать решительно ничего к коллеге или соратнику, или какие там у них были взаимоотношения. Ни разочарования, ни сочувствия. Ни-че-го.
Интересно, как Жигарра отреагирует на то, что сейчас услышит? Лукас заранее проиграл в голове все возможные варианты. Нравилась ему только часть из них.
– Ты на свадьбу намылился? – ухмыльнулся Жигарра, в привычной самоуверенной манере плюхаясь в кожаное кресло. Сам Бобби, как обычно, был в черных брюках, черном пиджаке и черном джемпере с воротником. Черные волосы были зачесаны назад. Добавить пару очков в мощной оправе – и его можно будет принять за рекламного агента. Если бы не мясистое лицо и безумие во взгляде.
– Нет, – ответил он.
– Нет – что?
Свартлинг медленно произнес:
– Я не собираюсь на свадьбу.
Он замолчал, глядя на Жигарру, дав мыслям свободу. Тот смотрел на него, видимо, недоумевая, что происходит.
– Ага. Так чего ты хотел?
– Мы с тобой совершим небольшую поездку. Хочу, чтобы ты встретился с одним человеком.
Гангстер широко улыбнулся.
– Принято. А кто это?
Свартлинг уперся взглядом в стол. Подумал. Снова поднял глаза.
– Много лет назад я встретил человека, который спас меня из очень неприятной ситуации, так что я остался его должником. Мне так и не удалось отплатить ему. Зато он предложил мне работу, что лишь увеличило мой долг перед ним.
– А что за ситуация?
– Не перебивай.
Бобби пожал плечами.
– Этот человек обеспечил мне доход на много лет вперед и дал возможность показать, на что я способен, когда никто другой в меня не верил. Он доверил мне часть своей фирмы, и я сделал все от меня зависящее, чтобы не обмануть его ожиданий и продемонстрировать, что я дорос до того доверия, которое он мне оказывает. Как ты наверняка понимаешь, моя лояльность по отношению к этому человеку была весьма высока. И осталась на том же уровне.
– А я смотрю, ты вошел в роль. Говоришь как расфуфыренный хрен с какой-нибудь конференции по бизнесу.
Жигарра заржал. Свартлинг понимал, что Роберт – такой. Его просто нужно принять.
– Так мы с ним встречаемся? – спросил его помощник, отсмеявшись.
Свартлинг молча поднялся, застегнул сшитый на заказ пиджак и жестом указал Жигарре на дверь.
* * *
– Так Юнас виновен или нет? – спросил Хельмарк, когда они ехали обратно в сторону города.
Алекс покачал головой.
– Без понятия. Знаю одно: это дело еще более запутанное, чем кажется. Тот, кто это планировал, действительно предусмотрел все. Вы действительно не можете найти этого Жигарру?
На этот раз комиссар покачал головой.
– Как сквозь землю провалился. Его разыскивают человек пятнадцать моих сотрудников. Но тут нет ничего странного: эти ребята умеют прятаться. И пока нигде ничего не просочилось. Наши информаторы ничего не могут сказать.
– Я дико удивлюсь, если окажется, что муж в этом никак не замешан, – задумчиво проговорил Алекс. – С ним что-то не так.
– Да, ты говорил.
– Если на минутку перенестись в будущее и заглянуть в его дела после смерти жены, там наверняка найдутся крупные выплаты. Он кому-то должен, и прилично.
– Запишу в список дел. Особенно этот финт с полетом в будущее.
Хельмарк фыркнул и вдавил педаль газа в пол. Алекс привычно вцепился в рукоятку под потолком машины.
* * *
Непослушной рукой Фредрик открыл дверь в спальню. Мартина полностью оделась и аккуратно застелила постель. Причесалась и накрасилась. Она сидела на покрывале с закрытым ноутбуком на коленях и спокойно смотрела на мужа. Кстати, вполне ясными и здоровыми глазами.
Он даже не заметил, что задержал дыхание. Шумно выдохнув и сделав шаг в комнату, он сложил руки на груди. Пальцы были холодны и слегка тряслись.
– Ты.
Она не ответила, продолжая смотреть на него все тем же спокойным взглядом. Кажется, даже с какой-то легкой улыбкой.
Фредрик медленно покивал головой. Немыслимое стало очевидным. До него вдруг дошло, какого кусочка пазла все это время не хватало. Он пощупал задний карман – там, рядом с телефоном Стена-Инге, который он стащил, все еще лежала фотография из его письменного стола. Он вытащил ее, оглядел молодую пару, изо всех сил пытающуюся выглядеть естественно.
Он перевернул снимок.
МФСБ
Какой это год? 1992? Мартина и Фредрик на станции Борлэнге в том чудесном 1992 году. Все это время она пыталась ему это сказать, а он не понимал.
Как обычно, он не врубился.
– Ты не больна, – глупо произнес он приглушенным голосом.
Мартина приподняла одну бровь, но, как и всегда, это было едва заметное движение. На мимику она всегда была скупа.
– Мне нужен был предлог, чтобы остаться дома, – ответила она.
У нее не было никакого вестибулярного нейронита. Она притворялась. Проверяла его. Когда он ложился дремать или уходил прогуляться, она рылась в его материалах.
– А что ты сказала Оскару? Что это всего лишь игра? Типа, давай немного разыграем папу, да?
– А что ты подмешал мне в йогурт?
Фредрик потупил взгляд.
– Молотый «Кларитин».
Она удовлетворенно кивнула.
– Креативно. Такого я не ожидала.
Фредрик набрал полные легкие воздуха. Все ширмы пали, так отчего бы не перейти сразу к делу?
– Юханна похищена, и я знаю, что за всем этим стоит твой отец! У меня его мобильный! Вот! В его списке вызовов телефон с номером Свартлинга!
Он вытащил мобильник и потряс им в воздухе.
– Мы обязаны разобраться с этим… С ним… Немедленно!
На Мартину это не произвело никакого впечатления.
Только теперь Фредрик понял: все это время она знала, что Юханна вне опасности. И не волновалась, потому что была в курсе, кто спрятал их дочь. Знала с самого начала, боже!
Она указала на телефон в руке мужа.
– Это мой. Не отца. Я не успела забрать его однажды вечером, когда читала твой текст. Ты вернулся в кабинет, и пришлось срочно бежать. – Фредрик уставился на мобильник, который теперь показался ему хорошо знакомым. Проклятье, ну как, как можно было этого не заметить? Ведь они вместе его покупали.
– Что такого ты вычитала в моем тексте?
Жена молчала. Он крепко сжал челюсти, потом сказал:
– Я не могу жить с такой ложью. И ты, наверное, не сможешь, – он выпустил из рук телефон. Тот с глухим стуком приземлился на ковер.
Мартина, прищурившись, долго смотрела на Фредрика – так долго, что ему стало не по себе. В ее глазах читалось нечто такое, чего он не узнавал. Какая-то новая решимость, говорившая ему, что на этот раз она ему не уступит. Больше ему не удастся очаровать ее и заставить изменить свое мнение.
Она поднялась и оправила складки на одежде.
– Сейчас у меня есть важное дело, требующее моего внимания. Поговорим позже.
– Что за дело?
– Проект, нуждающийся в завершении. – Несколько секунд она смотрела на него в упор. – Я должна закончить с Юнасом. Ты доволен?
– Отвези меня к Юханне, – хрипло проговорил он, ощущая в груди огромную черную дыру.
Мартина покачала головой.
– Позже, – ответила она.
И вышла, прикрыв за собой дверь. Фредрик остался один в спальне, которая много лет принадлежала им с женой. Сейчас же он чувствовал, что эта комната ему чужая. Как и жена.
Глава 98
Фирма, как объяснил ей отец, на самом деле никакое не предприятие, а часть теневой экономики. Они торговали оружием, людьми и наркотиками. Всю свою жизнь он занимался противозаконной деятельностью. Почему? Потому что это приносит хорошие деньги. Потому что у него это здорово получается. Под его руководством синдикат поднялся, став одним из самых мощных и эффективных в стране. Он планировал передать дело ее брату. Разумеется, мать всегда знала: некоторые вещи невозможно скрыть от супруги. Брат догадывался, чем занимается отец. Несколько лет назад вызвал его на разговор. Заставил отца пообещать ему высокое положение. Но у него не хватило ума держаться тихо, он начал рисковать – и умер некрасивой, грязной смертью.
– Не говори Фредрику, – попросил отец. – Он не сможет держать язык за зубами. Тебе придется найти способ скрывать то, чем ты занимаешься.
– Понимаю, – ответила Мартина. – Сделаю все в лучшем виде. Кажется, я знаю как.
Вместе они назначили главой организации Лукаса Свартлинга, дав ему понять, что за его спиной всегда будет стоять человек, за которым в некоторых вопросах будет оставаться последнее слово. Свартлинг поклялся в вечной преданности – и отцу, и ей.
Ни Мартина, ни отец не верили, что это будет продолжаться вечно. Стен-Инге прекрасно понимал: настанет день, и кто-нибудь попытается отобрать у Мартины власть. Но он хорошо обучил ее, и она прекрасно знала, как все работает.
Отец официально отошел от дел.
Мартина съехалась с Фредриком. Родила детей. Купила дом на деньги синдиката.
Все это время она вела дела отца и всегда обращалась к нему, когда не могла решить какой-нибудь вопрос. Через несколько лет она уже была вполне самостоятельна. Ее аналитический ум и привычка никогда не принимать поспешных решений помогали ей держать голову в холоде и избегать рисков.
Вместе с отцом она наблюдала, как менялась теневая экономика. Исчезло всякое понятие о чести. Главари группировок враждовали друг с другом, насильственные преступления совершались в отношении кого угодно. Наркотики стали продавать совсем детишкам. Некоторые банды вели открытую войну против полиции и общества в целом. Казалось, ничто не может остановить этот процесс.
Все труднее становилось контролировать организацию. Она обнаружила, что Свартлинг начал прикарманивать ее деньги.
Это был мир ее отца, но вряд ли он когда-нибудь станет ее миром.
Постепенно Мартина начала сомневаться в своем выборе. По мере того как дети ее росли, а отец старел, ей не хватало человека, с которым можно было бы поделиться своими заботами. Стен-Инге не представлял себе, чтобы она отказалась от своей роли. Она дала ему обещание позаботиться о его наследии и намеревалась это обещание сдержать.
В какой-то момент она осознала, что Фредрик обладает всеми качествами, которых так не хватало ей. Он умел видеть решения там, где ей мерещились непроходимые преграды.
Невозможно было просто сесть и поговорить с ним. Она должна постепенно ввести его в курс дела. Несколько месяцев Мартина размышляла, как это лучше сделать.
Решение подсказал ей сам Фредрик. «Сыграй на его самолюбии», – посоветовал он. Так что она поручила ему заняться написанием биографии. Он-то думал, что речь идет только о самолюбии Свартлинга, но она сыграла и на самолюбии собственного мужа. И тот легко попался в ловушку.
Единственное, что ей оставалось, – доказать ему, что они по-прежнему нужны друг другу.
Глава 99
Стоя в ванной комнате, Мари Роос разглядывала себя в зеркале. Пока она не наклоняла его вниз, то видела только свое лицо. Она улыбнулась самой себе. Довольно надежная практика, чтобы позже воспроизвести эту улыбку на публике. Никто не догадается, что у нее в мыслях.
Волосы струились идеально, после того как она сто раз расчесала их специальной щеткой – как делала на протяжении всей своей жизни. Эту щетку отец купил ей в деловой поездке, кажется, в Японию, когда Мари едва исполнилось пять лет. Или даже четыре года. Это не имело значения. Все теперь утратило значение.
Наклонив зеркало, она взглянула на свою грудь. В области подмышки виднелся шрам после прошлой операции. Кусок белой кожи, лишенный чувствительности. Тогда ей повезло. Врачи удалили только лимфатические узлы под мышкой и небольшой кусочек груди. Под хорошим лифчиком этого не было заметно.
На это раз все было гораздо хуже. Она буквально чувствовала, как свербит в груди. Словно целая толпа зубастых червей расползалась по грудной клетке, распространяя свой яд. Правая грудь ныла беспрерывно. Принимать обезболивающие Мари отказалась. С этой болью она пока могла справляться сама.
Положив ладони под груди, Мари наморщила лоб. Неужели правая стала тяжелее левой? Да, похоже.
Это был первый явный признак. Она знала, что будет дальше. Эта разновидность раковых клеток размножается быстрее обычных. Их много, они сильны, и, если ей не повезет, они постепенно сведут ее с ума. Понемногу за каждый день.
Потом выпадут волосы. Она не сможет есть. Будет худеть и худеть, превратится в живое пугало. Каждый день будет кричать от боли, и под конец ничто уже не будет помогать. Трудно будет даже усыпить ее, поскольку организм перестанет реагировать даже на морфин. Ее будет не узнать. Когда наступит последний час, она будет выглядеть как узник концентрационного лагеря, превратится в труп задолго до того, как испустит последний вздох.
Мари осторожно отпустила свои груди. Накинула халат и завязала пояс вокруг талии. Ей хотелось плакать. Она точно знала, что хотелось. Но слезы не шли, как будто она уже была мертва. А мертвецы не плачут.
* * *
Они сели в один из автомобилей Свартлинга. Проехав какое-то время в полном молчании, Лукас припарковался перед отелем «Роял Викинг» в центре Стокгольма. Они вышли из машины и вошли внутрь. Толстые красные ковры, стеклянные двери, хрустальные люстры. Кресла расставлены небольшими группками, где можно проводить неформальные встречи. Повсюду сидели бизнесмены с ноутбуками на коленях, держа наготове телефоны. Важные люди, для которых весь мир – рабочее место.
Свартлинг направился к свободным креслам, расположенным вдоль стены, и сел так, чтобы видеть зал. Жигарра встал у столика, огляделся.
– Какого черта мы сюда притащились?
– Сядь.
Роберт повиновался. Молодец.
– Мы ждем этого мужика, который, как фея-крестная, устроил твою жизнь? Чего он от меня хочет-то?
– А чего ты так разволновался? – запросто спросил Свартлинг.
Он поймал себя на том, что улыбается. Этот громила нервничает. Хорошо. Просто прекрасно.
– Мой благодетель был уже немолод, когда я повстречался с ним, сейчас он совсем старик. Поэтому оставил операционную работу. Но все свои обязательства он передал одному из своих детей – и вся ответственность, включая мои гребаные долги, теперь перешли к наследнику.
Жигарра подался вперед над столиком. Удивительно, как не затрещал по швам туго натянувшийся пиджак. Бобби явно было не по себе сидеть у всех на виду посреди бела дня в общественном месте. К такому он не привык. Придется играть матч не на своем поле, бедолага.
– Ты говоришь так, словно зависишь от этого человека, – буркнул Жигарра.
Свартлинг провел рукой по не существующей уже бороде. Нужно как-то избавиться от этого жеста.
– Что же, поговорим о зависимостях. Я, например, зависим от тебя. Точнее от того, как ты делаешь дела. Как ведешь себя. На какой риск идешь. Наверное, нет другого человека, от которого я в той же степени зависел бы.
Громила прищурился, откинулся на спинку кресла. Потертая кожа заскрипела под его тяжестью. Челюсти он сжал крепко, но ничего не стал говорить.
– Я зависим от того, насколько качественно ты делаешь свое дело. Ты – моя правая рука, мне важно знать, что я могу на тебя положиться. Что ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, и именно так, как я прошу. Если я говорю не применять насилия, то ожидаю, что ты не будешь применять насилие.
– Ты про того хренова албанца? – спросил Бобби. Его лицо приобрело новый оттенок: потемнело.
Лукас Свартлинг взглянул на дорогие часы и посмотрел в сторону входа. Жигарра повернулся и проследил за его взглядом. Ничего.
– Про албанца. Про араба. Про югослава, армянина, русского. Про парней из Шерхольмена. Про девочек. Про многое другое. – Он посмотрел в глаза своему помощнику.
Жигарра скрестил руки на груди и снова откинулся назад, явно выведенный из равновесия.
– Так с кем мы тут встречаемся?
– С наследником моего покровителя. У нас появилось… Общее дело.
Никогда еще Свартлинг не видел его настолько растерянным. Даже грустно. Все же он рассчитывал, что все будет по-другому.
– Черт подери, ведь над тобой же не может быть никакого начальника! Кто бы там ни был этот мужик, ему следует быть осторожнее. Я не собираюсь выслушивать наставления от какого-то там… наследника, мать его!
Свартлинг промолчал.
В следующую секунду рядом с ним села Мартина.
* * *
Уставившись на подсевшую женщину, Жигарра открыл рот и округлил глаза, но не смог издать ни единого звука. Его большая голова затряслась – то ли от гнева, то ли от страха.
«Нет, – подумал Свартлинг. – Бобби слишком отмороженный, он не способен испытывать страх».
– Ты… – прошипел громила, не сводя глаз с Мартины.
Она была одета неброско: темные брюки, серый пиджак, голубая блузка. Словно была на конгрессе или в командировке по делам крупной компании.
– Так вы знакомы? – с искренним удивлением спросил Свартлинг.
– Ты – жена фрилансера! – процедил сквозь зубы Жигарра, и его лицо побагровело. Огромные руки сжались в кулаки. Он огляделся. К его неудовольствию, в фойе было полно народу.
Свартлинг закусил губу. Жена Фредрика Хельмарка! На несколько мгновений он растерялся, но потом понял, что в этом есть своя логика. Ну конечно! Впечатляет, очень впечатляет. Он невольно улыбнулся. Бобби пытался запугать жену Фредрика, не понимая, что выглядит как лиса, пытающаяся напугать кобру.
Читать бесплатно другие книги:
