Какого цвета убийство? Эриксон Томас

Глава 75

Переступая порог, она почувствовала: что-то сейчас произойдет. Что-то такое, что изменит всю ее жизнь. Даже пожалела, что не было никаких предвестий – ни страшного сна, ни жуткого урагана. Было бы весьма судьбоносно… А сейчас все обрушится на нее сразу.

Она уронила сумку на пол в прихожей.

Мать кричала. Выла, как зверь.

Слова тонули в безумии, лившемся из ее глаз. Отец пытался успокоить жену, гладил, силился обнять, но это было невозможно: мать дико отбивалась и даже плюнула ему в лицо.

Стоя в дверях, она смотрела на все это, не до конца понимая, что случилось.

– Кто? – спросила она тихо – слишком тихо, чтобы ее услышали. Отец заметил ее, махнул рукой, чтобы она ушла, но она осталась стоять.

– Кто? – спросила уже громче.

Мать внезапно смолкла и повернулась к ней. Отец воспользовался случаем и обнял жену. Обнял крепко-крепко – со стороны казалось, что он удерживает ее от малейшего движения. Наверное, именно это он и делал, потому что та снова начала кричать.

Она по-прежнему не понимала, что именно кричит мать, да и были ли в ее крике слова? Мать смогла высвободить руку и принялась бить себя по лицу. Она все била и била со звонким хлестким звуком, и пока отец пытался схватить эту руку, она высвободила вторую. Теперь принялась царапать себя ногтями по щекам – раз, другой… Она так сильно рвала кожу, что прочертила красные полосы на лице. Длинный маникюр она всегда считала вульгарным, иначе давно разодрала бы щеки до мяса.

Интересно, почему она так хладнокровно смотрит на происходящее?

По лицу матери потекла кровь, и когда она посмотрела на дочь, то дочь поняла, что сознание уже улетучилось, уступив место чистому безумию.

Отец что-то прорычал, но это не помогло. Он продолжал бороться с матерью и в конце концов повалил ее на пол.

Набрав полные легкие воздуха, она на мгновение закрыла глаза, а потом заорала на весь дом, желая, наконец, быть услышанной:

– Кто?!

Родители перестали драться. Оба повернулись к ней: злые, в крови, слезах и поистине библейском отчаянии.

И она поняла кто.

Глава 76

Слезы текли такими ручьями, что Мари перестала их вытирать. Салфетка уже переполнилась слезами и соплями и превратилась в тугой комочек. Руки были холодны, во рту пересохло.

Юнас все читал и читал, но даже он не мог как-то неправильно истолковать сообщение доктора Бергстрёма.

Причина того, что она в последний месяц чувствовала себя необычно уставшей, заключается в том, что злокачественная опухоль вернулась. Метастазы по всему телу. На рентгене она светилась, как рождественская елка.

Общеизвестно, что когда у женщины впервые обнаруживается рак груди, велика вероятность излечения. Сейчас в восьми случаях из десяти врачи спасают таких пациенток. Но если он возвращается, то обычно делает это с утроенной силой. Словно мутирует, так что организм не в состоянии больше ему сопротивляться.

Второй раз обычно означает конец.

– И он послал письмо! – возмущался Юнас. – Не мог пригласить тебя в клинику. Не мог оторвать свою жирную задницу от стула и дойти до телефона! Не мог набрать несколько цифр…

– Юнас, – прервала она мужа и вытерла лицо. – Мне это нисколько не помогает.

– Урод ленивый, – продолжал муж с таким лицом, словно всерьез собирался встать из-за стола, сесть в машину и нанести доктору Бергстрёму незапланированный визит. Потом он очнулся и подошел к плачущей жене. Встав на колени, обнял ее сотрясающееся от рыданий тело. Долго стоял так, обнимая ее и гладя по спине.

– Они могут сделать операцию…

– Нет. Тут все написано. Это уже неоперабельно.

– Облучение. Они могут назначить облучение. Я читал, что…

– Юнас! Ты не видишь, что он пишет?

Так несправедливо…

Так чертовски несправедливо.

– Химиотерапия, – проговорил он. – В прошлый раз подействовало. Если тебе вовремя назначат химию, то все будет хорошо, вот увидишь. Поедем туда завтра утром, я отменю все встречи.

Мари почувствовала, что не в состоянии возражать. Она носила в себе это несколько дней, и теперь все разом хлынуло наружу. Она повисла на шее у Юнаса и разрыдалась от тоски и отчаяния, дико всхлипывая, пока спазмом сдавливало горло. Весь глубоко загнанный страх ринулся вовне, и как она ни старалась, не могла перестать плакать. Реветь. Выть.

Юнас обнимал ее, крепко прижимая к себе. Вместе они плакали, пока не догорел камин и Лаура не решилась заглянуть в комнату, чтобы убрать кофейные чашки. С этого момента в доме стало мрачно, как в похоронном бюро. Что, впрочем, было не так далеко от истины, как ей бы хотелось.

Глава 77

Распечатка беседы между Алексом Кингом

и Лукасом Свартлингом / Ларсом Свенссоном,

Веннер-Грен-центр, 14-й этаж

АЛЕКС КИНГ: Итак. Как я уже говорил, это наша встреча по итогам тренинга для руководителей, проведенного четыре года назад. Моя цель – увидеть, что из рекомендованных методов сработало и есть ли такие вещи, которые не реализовались.

ЛУКАС СВАРТЛИНГ: Все складывается отлично. Ваши методы соответствуют запросам реальности, и, я сказал бы, они работают на девяносто процентов.

АК: Например?

ЛС: Вы рассказывали про уровни развития. Все мои сотрудники говорили, что справятся с работой, но потом выяснилось, что некоторые знают и умеют куда меньше, чем утверждают.

АК: И какие конкретные случаи вы можете привести?

ЛС: Один человек должен был взять под свое управление наши дела за границей. Мы тогда как раз выходили на международный рынок. Рекомендации у человека были блестящие, он казался многообещающим сотрудником. Но оказалось, что он делал ставку не на ту продукцию и не на те дистрибуционные каналы.

АК: И что же вы сделали?

ЛС: Мне пришлось сесть с ним за один стол и составить план адаптации. Пошагово, разжевав каждое действие. Мы договорились, что в течение нескольких недель он будет работать бок о бок с другим парнем, чтобы въехать в курс дела.

АК: Въехать… Каковы были результаты?

ЛС: Все прошло прекрасно. Он стал одним из моих лучших сотрудников.

АК: Стало быть, вы использовали методику плана адаптации. Это хорошо. Теперь все новички проходят основательную адаптацию?

ЛС: Все. Без единого исключения. Я использую опытных сотрудников, чтобы это осуществить. Таким образом, они могут доказать свой профессионализм. Как вы говорили на тренинге – убиваем двух зайцев. Для профи ставится нетривиальная задача, а новичку предлагается курс адаптации.

АК: Как вы работаете с теми, кто никак не может, как вы выразились, «въехать» и, возможно, не хочет усердствовать?

(Долгая пауза. Проверка оборудования. Нарушений не обнаружено.)

ЛС: Поначалу получалось не очень.

АК: В каком смысле?

ЛС: Я же сказал – не очень.

АК: Ларс, я слышал, что вы сказали. Сейчас меня интересует, что вы имели в виду.

ЛС: Я набрал не тех сотрудников. Одно дело не пошло.

АК: Какое дело?

ЛС: Неважно. Один проект оказался полностью провален из-за недостаточной компетентности нескольких участников. Нас опередил конкурент, и я потерял на этом деньги. Много денег.

АК: На тренинге мы говорили о технике обратной связи. Помните?

ЛС: Конечно.

АК: Мы практиковались давать как положительную, так и отрицательную обратную связь.

ЛС: Да, я помню.

АК: Так какую обратную связь вы дали этим сотрудникам?

ЛС: Самую суровую.

АК: Что это значит?

ЛС: Поверьте мне, я объяснил им все яснее ясного.

АК: Так-так, и как же они отреагировали?

(Пауза.)

ЛС: Они ушли из организации.

АК: Почему?

ЛС: Как почему? Они облажались! Это стоило мне денег!

АК: Спокойнее, прошу. Но если вы будете выгонять всех, кто совершил ошибку, откуда тогда возьмете опытных и надежных сотрудников?

ЛС: Понятия не имею.

АК: Не говорите ерунды. Естественно, знаете.

ЛС: О’кей, я не должен был от них избавляться. Нужно было дать им негативную обратную связь, но похвалить за то, что они попытались. Показать, как хорошо, что они продолжают работать, несмотря на препятствия и неудачи. О’кей. Но в моей отрасли это не работает, Алекс. Не все так плюшево, как в примерах на ваших семинарах.

АК: Да-да. В вашей отрасли все по-другому. Означает ли это, что люди тоже устроены по-другому?

ЛС: Да. Нет.

(Пауза.)

ЛС: Не знаю.

АК: Ларс, чтобы мы к чему-то пришли, вы должны быть со мной откровенны.

ЛС: Да какого черта! Я был вынужден от них избавиться!

АК: От скольких вы… э… избавились за последний год?

ЛС: За последний – ни от одного. А вот в прошлом – от четырех.

АК: Чем они занимаются сейчас?

(Долгая пауза.)

ЛС: Они… ушли из отрасли.

АК: И в какой сфере они сейчас работают?

ЛС: Не могу ответить.

АК: Не можете, потому что не знаете или не хотите говорить? Хорошо, оставим эту тему. Если вы столкнетесь с человеком, имеющим невысокий уровень компетентности, с недостаточной мотивацией и низкой самооценкой – что будете делать с ним или с ней?

ЛС: Давать больше инструкций, пояснять, почему задача важна.

АК: Именно. Просто чтобы я понял – по какой причине вы не поступили так же с теми четырьмя?

ЛС: Они безнадежны.

АК: Вы сами в это верите?

(Пауза.)

ЛС: Нет.

АК: Тогда зачем говорите?

ЛС: У нас разговор конфиденциальный?

АК: Что вы имеете в виду?

ЛС: Вы обязаны соблюдать профессиональную тайну?

АК: Нет такого закона, на который я мог бы сослаться. Я не адвокат и не священник. Зато существуют неписаные правила, которые говорят: если я, как консультант и коуч, буду распространять сведения, которые узнал в личных беседах, то в кратчайшие сроки просяду на рынке услуг. Я дорожу своим именем. Что вы хотели рассказать?

ЛС: Полегче на поворотах, коуч.

АК: Само собой, рассказывайте только то, чем хотите поделиться. Но если хотите избавиться от проблемы, вы должны сказать правду. Я не могу помочь в решении вымышленных проблем.

ЛС: Понимаю.

АК: Так в чем загвоздка?

ЛС: Некоторые из ваших методов в моей отрасли не действуют. Частенько эта самая обратная связь не срабатывает. Иногда приходится показывать на конкретном примере. Только тогда они слушают.

АК: Они?

ЛС: Мои сотрудники. Время от времени, видите ли, приходится объяснять им все предельно четко. Ну, знаете… Чтобы не возникало двойных толкований.

АК: Могу поверить. Большинство людей хотят четких посылов и однозначных инструкций. Важно также понимать последствия невыполненного задания.

ЛС: Вот именно. Последствия.

(Пауза.)

АК: Как?

ЛС: Они должны понимать последствия. Поэтому парочку человек пришлось, как бы это помягче… уволить. Почему у вас вдруг сделалось такое странное лицо?

АК: Просто здесь немного душно. Стало быть, вы уволили нескольких человек?

ЛС: Да, можно и так сказать. Зато теперь все понимают: если я чего-то требую от своих сотрудников, то это всерьез. И мы тут не в бирюльки играем.

АК: Вы показали это на конкретном примере?

ЛС: На полную катушку.

АК: И теперь все работает как надо?

ЛС: Как часы. Мой начальник службы безопасности, к примеру.

(Пауза.)

АК: А что он?

ЛС: Он сам стал прекрасным руководителем. Настоящий коуч, я бы сказал. Я показал ему все материалы вашего тренинга. Он впитал их как губка. У него, конечно, есть недостатки. Временами бывает сварлив. Но умеет заставить людей делать то, что они должны делать. Лишь с незначительными погрешностями.

АК: Стало быть, вы распространили эти знания дальше?

ЛС: Конечно. У меня стало больше тех, кто сам может управлять людьми, что сильно меня разгружает. Разве не этому вы нас учили? Делегировать.

АК: Разумеется. Самое лучшее – это окружить себя толковыми сотрудниками, чтобы посвятить себя тому, чем хочется заниматься, и развивать фирму дальше.

(Пауза.)

ЛС: Признаться, я немного устал от фирмы.

АК: И что вы собираетесь с этим делать?

ЛС: Даже не знаю. Правда не знаю.

Глава 78

Полвосьмого утра. Фредрик решительно захлопнул крышку ноутбука. Это был беспрецедентный марафон. Более пятидесяти страниц за ночь. Он знал теперь, как следует написать историю Лукаса Свартлинга и его преступной организации. Долгожданный прорыв наступил – приятный контраст к тому стыду, который он испытывал по поводу событий предыдущей ночи.

После виски голова болела, но угрызения совести были мучительнее. Вернувшись домой из полиции, Фредрик не мог заставить себя взглянуть на себя в зеркало. Какое фиаско! Теперь он начал всерьез пересматривать собственный образ, раньше не вызывавший сомнений, и ему не нравилось то, что он видел теперь.

Заходя в комнату Оскара, чтобы разбудить его, Фредрик вдруг понял одну вещь. За последние несколько часов он совсем не вспоминал о Юханне. Следует ли ему стыдиться за то, что он работал – вместо того чтобы думать о ней?

Нет, сейчас он работает ради нее. Не будь угрозы, нависшей над Юханной и всей семьей, он никогда не продвинулся бы так, как за эту ночь. Еще трое-четверо суток – и он сможет связаться со Свартлингом.

Когда он стал трясти Оскара за плечо, сын что-то промычал из-под одеяла.

– Что ты сказал? – спросил Фредрик, решительно настроенный разбудить и одеть его, накормить завтраком и лично отвезти в школу – все это за тридцать пять минут.

Мальчик повернулся в кровати. Из-под одеяла выглянуло заспанное лицо со складками от подушки на щеке.

– Сегодня суббота.

Черт! И точно ведь…

Извинившись и оставив сына досыпать, Фредрик на цыпочках вышел из его комнаты. Ладно. Если задача номер один отменилась, перейдем к задаче номер два.

Найдя мобильный, он набрал номер, массируя болевшее плечо в ожидании ответа. Два гудка – и трубку сняли.

– Фредрик? Зачем ты звонишь? У вас все в порядке? – спросил Стен-Инге с ноткой удивления в голосе.

– Да-да, все хорошо. Конечно же. – Фредрик закрыл глаза, потер лоб. Боже… Он крепче сжал телефонную трубку. – То есть, я хотел сказать – не совсем. Мартина заболела. Не знаю, что такое, но у нее кружится голова, и она не может подняться. Похоже, температуры нет, но при малейшем движении ее жутко тошнит. Как будто что-то с вестибулярным аппаратом. Ну, знаете, когда укачивает.

– Мне кажется, я недавно читал статью о чем-то таком, – ответил отец Мартины. – Вирус в вестибулярном нерве. Вестибулярный нейронит. На самом деле это не опасно, но очень неприятно. У одного моего делового знакомого было такое несколько лет назад. Пять дней не мог глаза открыть. После этого неделю ходил по стеночке. Прошел целый месяц, прежде чем он смог вернуться на работу.

Фредрик вытер пот со лба. Он и сам не понимал почему, но от одного разговора с тестем его прошибал пот. Он же не врач, черт побери! А уже поставил диагноз.

– И что с этим надо делать?

– Ничего, – ответил Стен-Инге. – Вирус не лечится, все проходит само. Доктора ничего не могут сделать. Просто надо подождать, пока она сама поправится.

Тесть замолчал. Когда Фредрик ничего не ответил, он продолжил:

– Удачно, что ты работаешь дома, потому что ей понадобится помощь. Держи детей подальше от нее несколько дней. Она может совсем потерять аппетит, но пить ей нужно обязательно. Вода, чай, сок. Соберись и побудь заботливым мужем, тебе же это по силам, а?

По силам. Как будто всю их совместную жизнь он поступал как-то иначе. Впрочем… Возможно, тесть и прав. Отчасти.

Но дело не в этом. Фредрик собрался с духом.

– У меня есть еще одна проблема… не знаю, к кому мне обратиться.

Стен-Инге негромко рассмеялся.

Фредрик Хельмарк принялся рассказывать. О заказе, который оказался опасен для жизни. О том, что от него до последнего скрывали правду, а теперь дать задний ход уже не получится. О том, что когда он все же попытался выйти из дела, поначалу угрожали ему, потом Мартине, а потом похитили Юханну.

С полминуты Стен-Инге молчал.

– Один из этих бандитов заявился к нам домой. Когда я вернулся, он сидел у нас в кухне. Рядом с Мартиной. Я так перепугался…

– У них есть имена, у этих типов?

– Конкретно этого зовут Роберт Жигарра.

– Жигарра, – сухо повторил Стен-Инге.

Фредрик заявил, что он не сдался, что обвинил их в том, что они подделали договор. Не желая выглядеть полным идиотом, он не стал признаваться, что подписал его, не читая. Рассказал, как он выяснил, что Юханна исчезла из детского сада.

– Ты можешь повторить дословно, что сказал этот Жигарра?

– «Чтобы у тебя не возникало дурацких идей, мы взяли у тебя одну вещь. Ты получишь ее назад, когда закончишь работу». Как-то так.

– Ничего больше?

– Нет. То есть, мне кажется, он добавил что-то в духе «чтобы ты понял, что мы говорим серьезно». И прочие бандитские угрозы. Я не помню.

Стен-Инге держался совершенно спокойно: никаких признаков критики, волнения или сомнений. Его голос звучал так же твердо, как обычно. Скала, а не человек.

– «Мы взяли у тебя одну вещь». Почему он так сказал? Почему именно «вещь»?

– Какая разница? Не надо быть гением, чтобы догадаться, что он имеет в виду.

– Разве? Ответ часто заключается в деталях.

Пару раз в неделю Мартина стабильно произносила эту фразу – слово в слово.

– По крайней мере, Юханна пропала. Ее кто-то забрал из детского сада, и ее нигде нет. И они угрожали мне. Били.

– Так. Приезжай ко мне. Вместе с Оскаром.

Фредрик шумно выдохнул. Навести негодяев на старика? За ним же совершенно точно следят. Хотя… Возможно, телефон его тоже давно прослушивается. Ему захотелось сейчас же швырнуть аппарат о стенку, но он сдержался.

– Проще поговорить лично, – продолжал тесть. – Почему бы вам не приехать сегодня? Или как только он проснется. Я угощу вас завтраком.

– Договорились. Спасибо, Стен-Инге.

– Возьми с собой свои материалы. Может быть, ответы найдутся там. Будем докапываться до истины.

Он сбросил звонок. Фредрик обернулся. В дверях, держась одной рукой за косяк, стояла Мартина. Босиком, с взъерошенными волосами, глаза полузакрыты… Как же ей плохо!

– Кто это был? – спросила она.

– Твой отец.