Ребёнок для бывшего Рей Полина
- Тебе страшно, Ксения?
Мой взгляд заметался по салону. Что он хотел услышать? Как мне нужно было себя с ним вести? Увещевать, устроить истерику, умолять? Соглашаться на всё? Что нужно было делать?
- Очень… Я уже сказала - я могу начать рожать в любой момент, - повторила то, что Слава уже слышал.
- Тогда не будем терять время, - кивнул Теплов и, выйдя из машины, открыл дверцу. - Выходи.
Я помедлила несколько секунд. В затуманенной голове вспышками появлялись бредовые мысли. Выйти и попытаться убежать? Да я с таким животом и десяток метров не осилю.
- Иди к дому. Я сейчас, - велел Теплов и я зашагала к строению на негнущихся ногах.
Обернулась, увидела, как Слава вытаскивает из багажника сумку, потом идёт ко мне.
- Посидишь немного одна, пока я смотаюсь в город, - сказал Теплов.
Обогнал меня, быстро открыл входную дверь в дом ключом. Я замерла на пороге, когда в ноздри ударил запах затхлости и сырости. Помотала головой.
- Слав… Пожалуйста, давай просто вернёмся вместе обратно, а я постараюсь найти для тебя денег. Я сейчас зарабатываю… Я поищу у знакомых, друзей, - пролепетала, вновь ощущая, как в теле ноет каждая мышца.
- У Сибирякова, - мрачно добавил Теплов и, впившись пальцами в мою руку, втащил меня в дом. - Нет уж. По лестнице наверх и без глупостей, - велел он и кивнул туда, где довольно крутые щербатые ступени убегали на второй этаж.
Мне ничего не оставалось, как начать подниматься. Одна рука была на животе, второй я пыталась хоть как-то уцепиться за перила, такие шаткие, что они ходили ходуном под моей ладонью.
- Быстрее! - велел Слава, когда я оказалась на середине и поняла, что дыхания мне не хватает.
- Я беременна! И на последнем сроке! - не выдержав, истерично выкрикнула в ответ, пытаясь обернуться.
Тут же пришлось оставить эту затею, потому что, чего доброго, я могла свалиться вниз и переломать себе шею. Слава выругался и продолжил подниматься следом, но подгонять меня больше не стал. Вскоре мы добрались до крохотной площадки, от которой вправо уходил ветхий коридор. Вдоль него располагались три двери, в среднюю из которых, стоило только мне с ней поравняться, меня и втолкнул Теплов.
Я инстинктивно сделала два больших шага, входя вглубь комнаты. Наскоро осмотрелась. Это была клетушка квадратных метров шести, в которой из обстановки имелась только кровать.
Обои - серые и грязные, кое-где вместо них - плакаты времён детства дяди Жени. Окно, правда, было тоже, мутное и замызганное. Но через него в помещение проникал хоть какой-то свет.
- Ведро там, - кивнул в угол Теплов.
Я округлила глаза, отыскав взглядом железную проржавленную посудину. Видимо, Теплов намекал, что это будет мой туалет. Да что там, намекал? Говорил открыто.
Ужас! Неужели Слава решил держать здесь меня длительное время? Господи, пусть это будет блефом! Пусть Теплов признается, что просто зло пошутил.
- Слава… я, - начала, было, но ответом мне стал стук захлопнувшейся двери. Теплов вышел из комнаты и, заперев меня в ней, принялся спускаться по лестнице - я слышала звук удаляющихся шагов.
Первым делом я просеменила к окну. Принялась дёргать раму, но она не поддалась. Осмотрелась - перед домом с этой стороны находился квадрат унылого поля и начинался лес. Ручек во фрамуге не обнаружилось. Я, конечно, могла придумать, как выбить стекло, но это мне ничем бы не помогло. Лезть наружу через окно я уж точно не стала бы.
Всхлипнув, обернулась и окинула взглядом комнату. Ничего нового кроме сумки, которую Слава оставил, прежде чем уйти. Я бросилась к ней, принялась копаться в том, чем снабдил меня бывший муж. Бутылка воды, полотенце, тонкая простынка. Упаковка сухофруктов и на этом всё…
Простонав, я прихватила с собой простынь и, расстелив её на постели, устроилась на самом краешке. Сердце то заходилось в бешеном темпе, то билось медленно, словно нуждалось в том, чтобы перейти в режим самосохранения.
Я мысленно приказывала себе успокоиться, но выходило как-то паршиво. Лишь только повторяла:
«Пусть Матвей обо всём узнает и найдёт нас… прошу».
Обращалась к небесам, господу, ангелам-хранителям. К кому угодно, лишь бы только пришла помощь… Ведь я одна не выдержу.
Вскоре снаружи раздался рёв автомобильного двигателя. Я встрепенулась, но когда услышала, что он начал удаляться, поняла, что это уезжает Слава. Мой телефон так и остался в машине. Если Сибиряков обладал возможностью отследить по нему местоположение, отъезд Теплова сильно усложнял мою участь.
Оставалось надеяться на каршеринг и фиксацию перемещений авто…
Я устроилась удобнее, прислонившись к спинке кровати. Прикрыла глаза и принялась считать до ста, чтобы хоть немного успокоиться. И сама не заметила, как задремала.
Мне снилось то, что уже не раз приходило в виде фантазий. Я старалась не представлять себе в красках предстоящие роды, но так или иначе задумывалась о том, как же они будут проходить. Потому потягивания в районе спины и низа живота в последнее время стали делом едва ли не привычным.
Я открыла глаза и села на постели ровно. Сколько проспала - не знала, но мрак за окном свидетельствовал о том, что на улице уже вечер. Прислушавшись к своим ощущениям, я пришла к выводу, что у меня снова тренировочные схватки. За прошедшее время никто не приехал, Сибиряков не примчался меня спасать, и от этой мысли захотелось улечься обратно на кровать и рыдать.
- Сейчас, малыши… мамочка попьёт и мы с вами попробуем что-нибудь придумать, - прошептала я, обращаясь к затихшим близнецам.
Встала с кровати и тут же горестно выдохнула. До воды, я так и не добралась, зато она до меня - вполне. Стоило мне только принять вертикальное положение, как по ногам потекла горячая жидкость. Сердце замерло на несколько мгновений, но почти сразу заколотилось о грудную клетку в ритме танцора, отбивающего чечётку.
Роды начались.
* * *
Матвей с такой силой вцепился в руль, что у него засаднило в запястьях. Он гнал машину на запредельной скорости и наверняка уже стал главной звездой сводок с дорожных камер. Но ему было плевать - и на штрафы, и на собственную безопасность. Потому что сейчас Ксения была под угрозой, и что с ней творил этот придурок Теплов Сибиряков не знал.
Чёрт… Почему он даже не подумал о том, что Слава может снова появиться в жизни Ксюши? Да и как тут подумаешь, когда от бывшего мужа той, кто стал дороже жизни, за последнее время не было никаких известий?
Чертыхнувшись, когда дорога стала ухабистой, Матвей вынужденно сбросил скорость и теперь тащился, как уж по стекловате. Это бесило, но Сибиряков буквально приказывал себе собраться и сосредоточиться на главном. А главным были жизни и здоровье Ксении и её нерождённых детей. Их нерождённых детей, ведь Матвей уже считал близнецов своими.
Когда сегодня ему позвонила Надя и истеричным голосом выдала тираду о том, что Теплов увёз Ксюшу, его парализовал такой страх, какого он не испытывал никогда в жизни. Что мог сотворить этот псих, оставалось лишь предполагать. Хотя, нет… От этого становилось так тошно и страшно, что Матвею казалось, что он сходит с ума. Ничего, как только Ксюша и дети окажутся в безопасности, он лично займётся этим уродом и сделает всё, чтобы Теплов не появился впредь на расстоянии пушечного выстрела рядом со своей бывшей женой.
Пролетев последние метры, Сибиряков остановил машину возле дома, больше похожего на сарай. Вызнать координаты в службе каршеринга удалось с трудом и стоило довольно дорого, однако Матвей в тот момент был готов заплатить какую угодно сумму за нужную информацию.
- Ксюша! - крикнул он, выбежав из машины, даже не закрыв дверцу. - Ксюша!
Сибиряков не знал, здесь ли Ксения, ибо в службе проката сообщили, что машина вновь уехала в Питер. Но у Матвея выбора не имелось - не гоняться же за Славой, если есть адрес, по которому он, скорее всего, и отвёз Ксюшу?
- Ксюша! - вновь позвал Матвей, начав барабанить в дверь дома.
Она ожидаемо была заперта, и теперь перед Сибиряковым имелась задача минимум - вскрыть чужое жилище и обыскать в нём каждый миллиметр. Впрочем, этого делать не понадобилось, потому что Ксения оказалась здесь.
Сначала послышался звон разбившегося стекла, а затем с противоположной стороны раздался голос, слышать который было самой желанной вещью для Сибирякова.
- Матвей, я на… втором… этаже! Пожалуйста, скорее! Роды начались!
Он застыл на месте - его вновь парализовал страх. Забыл о том, что является врачом. Вообще не мог думать ни о чём, кроме безумного ужаса, охватившего Матвея целиком.
Роды, близнецы… Даже одного ребёнка производить на свет нужно было исключительно в клинике, где есть всё необходимое оборудование, что уж говорить о том, когда их двое?
Обежав дом, Матвей запрокинул голову и нашёл глазами Ксению. Она стояла, тяжело опираясь на подоконник и, прикрыв глаза, шевелила губами, как будто отсчитывала время.
- Я сейчас! Ксюш, слышишь? Сейчас! Заберу тебя и уедем.
Он вновь метнулся к машине. Вытащил из багажника инструмент, среди которого отыскал то, чем можно было сбить замок на двери. Подбежал к нему, стал лупить со всей силой. Страх и оторопь адреналином проносились по венам, но чёртов замок не поддавался.
Хотелось ругаться так отборно, что завяли бы уши у самых маргинальных элементов. Ещё один удар и наконец замок отлетел в сторону, а Матвей, зажав баллонный ключ в руке, ворвался в дом. Сразу же помчался наверх по лестнице и, безошибочно отыскав комнату, в которой находилась Ксения, взвыл.
Со вторым замком всё обстояло хуже - здесь он был не навесным, следовательно нужно было выламывать уже дверь. А она, как назло, на вид была крепкой.
- Отойди подальше - к окну! - крикнул Сибиряков.
Отбросил баллонник в сторону и ударил в дверь плечом. Ему показалось, что дом сотрясся с такой силой, словно в него ударила молния. В руке хрустнуло, а от боли потемнело в глазах, но Матвей нанёс ещё удар, потом ещё один и ещё…
Когда в него со всей силы влетел Теплов и, выматерившись, отпихнул, понуждая кубарем покатиться по коридору, взор Матвея застлала красная пелена. Он вскочил на ноги и ринулся на Славу, начал молотить его кулаками по лицу.
А когда за дверью раздался крик, перешедший в протяжный стон, схватил за грудки и тряханул. На лице Теплова появилось злорадное выражение, черты исказились от животной агрессии. Сибиряков притянул его к себе и прежде, чем снова ударить, прорычал:
- Отдай ключ, быстро! Иначе я за себя не ручаюсь!
* * *
Таких ощущений я не испытывала ни разу в жизни. Не знала, виной ли тому страх, который придавал боли острые нотки, но чувствовала, что выдержу от силы несколько минут.
За дверью творилось что-то невообразимое. Звуки ударов, доносящиеся из коридора, перемежались вознёй, в которой я толком ничего не могла разобрать. Лишь только надеялась, что Матвей наконец отыщет способ вызволить меня из ненавистной комнаты.
Я то садилась на постель, то вскакивала и принималась мерить шагами комнату. И считала. Засекала время между схватками и, целиком полагаясь на своё ощущение времени, высчитывала, сколько же проходит от одного спазма, опоясывающего живот и спину, до другого.
Когда в замке повернулся ключ, я метнулась к двери и, застонав от новой вспышки боли, буквально повисла на шее Матвея.
- Идём вниз. В машину. Сколько между схватками? - потребовал он ответа.
- Минут пять… может, меньше, - закусив губу, проговорила я.
Сибиряков чертыхнулся.
- Вызовем скорую прямо сюда. По дороге встретим. Как я сразу не догадался звонить в спецслужбы?
Он вывел меня в коридор, краем глаза я заметила Славу, что лежал в паре метров, силясь подняться. Был жив и хорошо - по крайней мере, Сибиряков не сядет по сто пятой.
- Я не могу быстрее-е-е, - простонала, когда меня накрыло «чудесными» ощущениями от очередной схватки.
- И не нужно. Если что - я сам приму роды, - уверенно ответил Матвей.
Я тут же замотала головой. Уж чего-чего, а этого я не желала от слова «совсем».
С трудом, но мы добрались до машины. Сибиряков усадил меня внутрь, сам устроился за рулём и, заведя двигатель, тут же принялся сдавать задним ходом. Я прикрыла глаза, успокаиваясь. Меня охватило ощущением какой-то эйфории, от которой даже смеяться захотелось. Всё было позади, а теперь мы с детьми находились в безопасности.
Я сидела, слушая, как Сибиряков, перемежая слова ругательствами, пытается донести до врачей скорой, что ему от них нужно, и теперь, чувствуя схватку, уже не испытывала той боли, что раньше.
- Всё в порядке. Наконец, поняли, почему мы едем им навстречу, - проговорил Сибиряков, откладывая телефон. - Потерпи, любимая… Сейчас немного потрясёт, но шоссе уже скоро.
Я вскинула брови, когда услышала обращение Матвея.
- Как ты меня назвал? - мгновенно отреагировала, устраиваясь так, чтобы видеть профиль Сибирякова.
Он покосился на меня с недоумением, явственно написанном на красивом мужественном лице.
- Любимая, а что? - спросил озадаченно.
- Нет, ничего, - помотала я головой. Прислушалась к себе и добавила: - Называй так почаще… Это лучше всякой анестезии.
И всё же рассмеялась под ещё более удивлённым взглядом Матвея. Но что бы он ни думал сейчас обо мне, я и впрямь испытывала только одно желание - хохотать от счастья.
Эпилог
Всё всегда должно заканчиваться хэппи-эндом. Если всё закончилось плохо - это ещё не конец.
- Ксения, ещё пару слов, пожалуйста! - обратилась ко мне журналистка, которая не понравилась с самого начала. - В ваших романах красной нитью проходит мысль о том, что без мужчины женщина никто. Так, приложение для того, чтобы стоять возле плиты.
Она сделала паузу и мои брови поползли наверх. Сегодня была небольшая пресс-конференция, устроенная в честь выхода моей очередной книги на бумаге. На этот раз ставшей абсолютным бестселлером.
- Мне кажется, вы ошиблись пресс-конференцией, - рассмеялась я, примерно понимая, «откуда ноги растут».
С другой стороны, была вполне себе готова к такого рода провокациям. Чужой успех редко кому удавалось пережить спокойно.
- А если говорить по существу - в моих книгах красной нитью проходит мысль о том, что каждая женщина должна быть счастлива. А больше никому ничего не должна. Вот вы счастливы?
Теперь уже на лице репортёрши появилось выражение недоумения и растерянности.
- Ну, ответьте… Елизавета, - обратилась к ней по имени, прочтя его на бейджике.
- Какое отношение к вашим книгам имею я? - раздражённо передёрнула она плечами.
- Самое прямое. Я пишу об обычных женщинах, которые самодостаточны, даже если у них нет мужчины, как Виолетта из «Хрупкого сердца». Или Марика из «Я была мертва внутри». Или о таких, которые в итоге нашли себя в семье и детях, но при этом не слились с внешней средой, а остались цельными личностями. Вы спросили меня - причём здесь вы? Я спрашиваю у вас - счастливы ли вы? И, если нет, возможно, смогу дать пару советов о том, как начать переписывать свою жизнь.
Улыбнувшись, я вскинула бровь и, не дождавшись ответа, начала прощаться с журналистами, потому что очень торопилась домой. К мужу, детям, дяде… К тем людям, которые и составляли моё счастье. И для кого я была центром мира, равно как и они - для меня.
Кстати, тогда, два года назад мы с Сибиряковым в роддом всё же успели, где на свет появились наши доченьки - Диана и Юлия. Две принцессы, которые наверняка сейчас, без моего присмотра, опять добрались до горшков с орхидеями. К ним они выказывали особый интерес, и мы с Матвеем даже шутили, что придётся менять специализацию его клиник на микробиологию.
За прошедшее время случилось довольно многое. Натальи Сибиряковой не стало, она ушла, но оставила после себя память, в итоге оказав помощь множеству людей. Вячеслав Теплов стараниями моего мужа обустроился в местах не столь отдалённых, где ему надлежало исправляться ещё довольно длительное время.
У дяди была стойкая ремиссия, а с мамой отношения наши стали чуть более тёплыми. Она всячески пыталась исправить содеянное и я позволяла ей сделать это в виде общения с внучками, которых она обожала.
Я же превратилась в успешную, востребованную писательницу и, памятуя о том, что к этому приложила руку Надя, даже сумела простить подругу. Однако, с некоторых пор она перешла в разряд хороших знакомых, выйдя замуж и уехав за границу. Наше общение просто превратилось в пару ничего не значащих сообщений в месяц, но это было весьма закономерно.
- Ты была великолепна, - стоило только мне открыть дверь в квартиру, где мы обитали большой дружной семьёй, сказал Матвей. - Я смотрел конференцию в онлайне.
Я улыбнулась и, скинув туфли, прильнула к Сибирякову. Прислушалась и нахмурилась. Дома было подозрительно тихо.
- Близнецы опять роются в моих орхидеях, - простонала я, на что муж покачал головой.
- Неа. Я отправил их на вечер с дядей и тёщей сначала в детский театр, а потом - в ресторанчик.
Я удивлённо посмотрела на Матвея.
- Вот как? Я думала, мы посидим все вместе, отметим выход моей новой книги, - сказала, не представляя, что мог задумать Сибиряков.
- Позже. Пока я хочу провести время со своей супер-звездой.
Он довольно ухмыльнулся и, кивнув в сторону нашей спальни, добавил:
- Иди, переодевайся, я пока доделаю ужин.
Теперь мой взгляд стал и вовсе ошарашенным. Не то чтобы Сибиряков отлынивал от домашних хлопот или не делал мне сюрпризов, просто всё складывалось очень неожиданно. Ещё с утра мы обсуждали одно, и вот Матвей переиграл ситуацию на сто восемьдесят градусов.
- Иди-иди, - мягко подтолкнул он меня. - А то в духовке курица сгорит.
Я улыбнулась и отправилась в нашу с ним комнату. Пока переодевалась, то и дело останавливалась глазами на расставленных то тут, то там фотографиях. С них на меня смотрели мои самые близкие и родные. Две моих крошки, дядя, муж… Невольно на память пришёл провокационный вопрос журналистки, и я задумалась, могла бы быть счастлива без детей или без Матвея… Конечно, примерять на себя эту ситуацию было в некотором роде кощунственно, но я всё же сделала это и пришла к выводу - я сама по себе являлась цельной личностью. Как и сказала репортёрше.
Переодевшись в простое платье, приготовленное для сегодняшнего домашнего вечера, я направилась к Матвею. Он сосредоточенно нарезал овощи для салата, при этом выглядел так мило, что я тихо засмеялась.
- Кулинар из меня ещё тот, - буркнул Сибиряков, - но это не повод поднимать мужа на смех!
Я обняла его со спины и он мгновенно застыл. В последнее время мы часто проводили время именно так. Касаясь друг друга, просто молча, наслаждаясь близостью. И каждый при этом думал о своём. Я - о том, как славно, что теперь всё позади. Всё, через что нам пришлось пройти. Наши дети были самым лучшим подарком за те трудности, что закалили и меня, и Матвея. И у Сибирякова ни разу за всё время не проскользнуло и мысли о том, чтобы назвать их чужими.
- Если так дело пойдёт, пошлём к чёрту ужин и закроемся в спальне, - пообещал он мне.
- Не самый плохой вариант, - откликнулась я.
Усмехнулась и вдохнула самый родной на свете аромат. По венам мгновенно пронеслось возбуждение, как было всегда, когда Сибиряков заговаривал о том месте, где мы с ним были только вдвоём. Но всё это - позже.
Всё же отстранившись, села за стол и, налив себе бокал воды, принялась наблюдать за готовкой Матвея. Некоторое время он молча сражался с огурцом, после чего, нарубив овощ кусками, стряхну его в миску, вытер руки о кухонное полотенце и вдруг потребовал ответа:
- Когда ты сказала бы мне о том, что беременна?
Этот вопрос настолько выбил из колеи своей неожиданностью, что я поперхнулась глотком. Воззрилась на мужа с неподдельным изумлением. На самом деле, он предвосхищал события, потому что я сама только утром об этом задумалась. Да и то списала скорее на гормоны, стресс от новых событий моей жизни. Несмотря на то, что он был позитивным, пару нервных моментов всё же имелось. Потом вспомнила, как за час передумала тысячу вариантов того, с чем может быть связана задержка, во время чего меня бросало из одной крайности в другую, и поняла - уверенность в вопросе Матвея взялась не из ниоткуда.
- Я… вообще-то только подозреваю, - пролепетала в ответ.
- Я врач, Ксюша, - усмехнулся Сибиряков, видимо, потешаясь от ошарашенного выражения моего лица. - Так что можешь даже не делать тесты, если собиралась.
Прищурившись, я смотрела на мужа. Действительно собиралась сбегать в аптеку на днях и уже, убедившись в том, что ношу под сердцем малыша Матвея, рассказать обо всём мужу. Ну или не рассказывать ничего, если бы факт беременности не подтвердился.
- Нужно ввести в клинике новую услугу. Определение беременности «на глаз». Лучше всяких тестов! - расхохоталась я, и Сибиряков, сначала притворно хмуривший брови, тоже рассмеялся.
- Нет, это эксклюзив специально для тебя, - хмыкнул он и, оперевшись ладонями на стол, склонился, чтобы меня поцеловать.
Я крепко обняла мужа за шею и ответила на прикосновение его губ. А когда он прорычал, что таким образом тотчас в спальню и никакого ужина, увернулась и сделала вид, что меня этим не заманишь. Конечно же, притворялась.
Саму же меня затопило безграничной нежностью от того счастья, в которое я каждый день погружалась с головой. И теперь оно стало ещё больше, как и моё сердце. Потому что теперь я точно знала - у нас скоро должен был появиться новый член семьи.
Ребёнок для настоящего.
Конец
Читать бесплатно другие книги:
