Ты и только ты Хисамова Лилия

Глава 20. Ева

— Не здесь! — гаркает так, что я мигом теряю весь запал.

Мне жутко неловко, и я стараюсь больше не смотреть на мужчину.

Не знаю, что на меня нашло.

Меня просто бросает из одной крайности в другую. Сначала я отчаянно жажду сбежать отсюда, а через минуту уже горю диким желанием остаться и обуздать зверя.

— Пошли, — произносит резко, словно дёргает собачку за поводок.

Я опять сдаюсь и по щелчку пальцев превращаюсь в жалкую рабыню.

От этой мысли становится тошно.

Мне уже начинает казаться, будто единственное, на что я способна, — это играть роль постоянной жертвы.

Я привыкла видеть жизнь только в серых оттенках. Всегда так отчаянно старалась быть примерной дочерью, что об такую соплячку, как я, можно было только ноги вытирать. Позволяла манипулировать собою, давала мять себя, как пластилин, в угоду чужих интересов.

Пока Раф не перевернул мой мир с ног на голову, показав, что может быть иначе. Поэтому, почувствовав мощь силы, мне теперь противно вновь становиться слабой.

Мы возвращаемся наверх и направляемся в ту же комнату. Я уже понимаю, что это не спальня хозяина дома, а место, куда он приводит своих временных любовниц.

— Можно мне помыться? — задаю вопрос и сжимаюсь от неловкости.

Никак не могу отделаться от ощущения, что нахожусь здесь в плену. Душное помещение давит на меня. Я скучаю по свежему воздуху. А под струями горячей воды смогу выкроить немного времени, чтобы побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. Кто знает, может в голову забредут и новые идеи для побега.

Раф молча кивает, и я, не сдерживая довольной улыбки, открываю дверь ванной комнаты, чтобы поскорее скрыться.

Только вот моей улыбке не суждено жить долго. Сделав шаг внутрь, я чувствую тепло его тела позади себя. Раф становится моей тенью. Идёт за мной шаг в шаг.

Меня наполняет негодование, и я поворачиваюсь, чтобы с возмущением взглянуть на мужчину.

— Что ты делаешь?

Раф игнорирует мой вопрос и, закрыв дверь, тут же стягивает с себя джинсы.

— Раф… — спотыкаюсь на полуслове от увиденного.

За долю секунды боксёр меняется в лице. Напряжение исчезает, и он становится похож на маленького ребёнка, который ждёт, что ему за хорошее поведение дадут конфетку.

— Здесь? — скорее удивляюсь, чем спрашиваю. Потому что и так понятно, что Раф уже вошёл в роль сабмиссива.

Власть действительно опьяняет.

Иначе как объяснить, почему я испытала такой яркий оргазм, почувствовав маленькую победу над монстром, когда он брал меня без моего согласия?

Неужели я стала зависимой, и сейчас, когда мне выпал шанс, я жажду таких же острых ощущений?

— На колени, — решаю проверить меру своей дозволенности.

Без колебаний мощное мужское тело опускается вниз. Прямо к моим ногам.

— Целуй.

Губы Рафа нежно поочерёдно касаются моих ступней.

Это безумно странное чувство, когда человек, которого ты боишься до смерти, вот так с лёгкостью сдаёт позиции и признаёт твою власть над собой.

Ощущение триумфа затмевает разум. Стоит попробовать его на вкус всего один раз, как тело тут же требует добавки. В десятикратных размерах. Поэтому я и “вгрызаюсь” в выпавшую мне возможность.

Открываю стеклянную дверцу в душевую кабину и через плечо бросаю.

— Зайди внутрь.

Раф кажется мне роботом, пульт управления которым вложили в мои руки. Он чётко, словно механическая машина, исполняет любую мою команду.

— Включи холодную воду.

Сам ведь просил наказания.

Чем не шанс проверить его шкуру на прочность?

И следить я буду внимательно, чтобы не халтурил.

— Крути до конца до упора.

И здесь не сопротивляется.

Ледяной фонтан обрушивается на мужское тело. Раф прикрывает глаза, но не дёргается и не отстраняется, а, наоборот, расслабляясь, подаётся к источнику потока, как будто зверь попал в среду своего обитания.

Я иронично хмыкаю.

Нет, это не наказание.

Наверняка, боксёр часто принимает контрастный душ и привык к холодной температуре.

— Выключи.

Раф закрывает кран и поднимает правую руку. Пальцами зачёсывает мокрые пряди назад. Я, как заворожённая, любуюсь им. Крупные капельки воды соблазняюще стекают по идеальному рельефу мощной груди. И у меня вдруг возникает абсолютно безумное желание слизать их.

Мысленно обругав себя, встряхиваю головой, пытаясь сохранить трезвый ум, и вновь даю указ.

— А теперь горячий душ.

Раф застывает, как будто раздумывая над моей очередной прихотью, но этот миг длится не больше секунды. Его рука опускается на барашек смесителя и прокручивает тот до самого конца.

Как в замедленной съёмке вода начинает покрывать его голову, потом плечи, грудь. Я вдыхаю тёплый пар, которым наполняется кабина.

По реакции Рафа вижу, что ему становится всё труднее переносить высокую температуру. Кожа краснеет, он чуть отступает назад, но держится до конца, принимая на себя весь жар.

Глядя на такую отчаянную самозабвенность, я понимаю, что мне становится его жаль.

Да, я знаю, что мужчина передо мной — настоящий изверг, насильник, извращенец, чудовище, и он заслуживает наказания. Но у меня слишком мягкая натура. Не могу я видеть, как другие люди страдают. Мне легче забрать их боль на себя.

— Выключай, — произношу чуть громче, чем ожидала.

Но мой приказ виснет в воздухе. Раф направляет на меня любопытный взгляд и стоит неподвижно, словно совсем не собирается избавлять себя от пытки.

— Я сказала, выключай! — перехожу на крик.

Раф делает вид, что ему всё равно. Лениво протягивает руку к крану и еле-еле закручивает его обратно.

Как только вода останавливается, ведомая каким-то странным порывом, я захожу внутрь кабины. Почувствовав под ногами кипяток, морщусь от неприятных ощущений.

Как же Рафаэль смог это выдержать?

Человек ли он вообще?

Неужели никакая физическая боль ему не страшна?

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — сверлит меня взглядом.

Мотаю головой. Размечтался!

— Но ты можешь меня помыть. Футболка, которую ты мне дал, провоняла твоим запахом. Смой его с меня.

Мне хочется ударить его посильнее. Показать своё превосходство. Если не силой, то хотя бы словами. Уколы по самолюбию пока единственное мало-мальски действенное оружие против бесстрашного боксёра.

— Раздень меня.

Сильные руки одним движением подхватывают края футболки, стягивая её через голову и отбрасывая куда-то в сторону. От осознания, что мы оба остались обнажёнными, у меня перехватывает дыхание. Густой воздух между нами переполняется яркими искрами.

Я чётко слышу, как бьётся его сердце. Так же сильно, как и моё собственное.

Я больше не боюсь его прикосновений. Не отворачиваюсь и не вырываюсь, как сделала бы раньше. Наша близость стала мне приятной. Осмелев, я медленно касаюсь мужской груди. Его кожа, удивительно упругая на ощупь, пылает как огонь. Я провожу по плечам и двигаюсь ниже, чувствуя, как мышцы под моими пальцами напрягаются.

— Помой меня.

Раф включает тёплую воду, берёт с подвесной полки мочалку и наносит на неё немного геля с ароматом свежей мяты. Я поворачиваюсь к нему спиной и собираю волосы пучком наверх. Нежные скользящие поглаживания мягкой губки по спине заставляют меня прикрыть глаза от удовольствия. Пальцы мужчины умело дозируют силу и надавливают на нужные точки, массируя мои напряжённые мышцы.

Эти руки могут быть нежными, но кому, как не мне, знать, что они также могут быть безжалостными и причинять немалые страдания.

Рафаэль наклоняется к моему уху и шепчет, чуть ли не моля.

— Я хочу тебя трахнуть.

Прижимается к моей спине и начинает тереться членом между моих ягодиц.

— Нет, — стараюсь звучать жёстко, но за своими словами уже не чувствую былой уверенности.

Делаю шаг в сторону, чтобы развернуться к нему. Взгляд, как намагниченный, тут же опускается к мужскому паху. Я тяжело сглатываю, обнаружив, как сильно Раф возбуждён.

Каждый раз, когда я вижу его член, он кажется мне ещё огромнее, чем был раньше.

Этот мужчина очень крупный. Всё в нём крупное…даже слишком…и я точно не готова принять его в себя.

— Твоим наказанием будет самоудовлетворение.

Раф скалится, и я тут же жалею о своих словах.

Ощущение, что я стою на краю пропасти. С одной стороны от меня бескрайняя бездна, а с другой — готовый атаковать лютый зверь. Глядя в пылающие глаза этого бездушного чудовища, я понимаю, что прыгнуть в бездну будет более щадящим вариантом неминуемого наказания.

Боюсь, что Рафаэль сейчас сорвётся и опять изнасилует меня.

Я делаю шаг назад и спиной упираюсь в стеклянную стену. Мой взгляд наполняется мольбой, и я боюсь даже пискнуть.

Но то, что происходит дальше, шокирует меня не на шутку.

Раф подчиняется.

Ладонью обхватывает свою гигантскую махину и начинает ритмично сдавливать багровую головку, двигаясь по траектории вверх-вниз.

Я внимательно наблюдаю за каждым его движением, как учёный за научным экспериментом. Мне любопытно увидеть своими глазами, как мужчины занимаются “этим”…

Но постепенно любопытство сменяется томительным возбуждением. Внизу живота образуется воронка, стягивая всю тяжесть в эпицентр моей женской сущности.

Раф продолжает дрочить, громко стонет, закатывает глаза от получаемого удовольствия, а я, как извращенка, любуюсь им и возбуждаюсь только от вида того, как он трогает свой член. Напряжение между ног становится просто невыносимым. Ещё чуть-чуть, и я сама наброшусь на него с мольбой овладеть мною.

Что же это, если не помешательство?

Неужели я действительно жажду заняться с ним сексом?

Ведь мне абсолютно не нравилось то, что вытворял с моим телом Раф. Это было чистой воды насилие. Но то, как он самозабвенно подчинялся моим командам и доставлял своим языком мне неземное удовольствие, сводило меня с ума.

Достигнув пика, Раф направляет густую струю прямо на меня. Липкие капли попадают мне на бёдра, живот, руки. Он метит меня и будто невербально говорит: “вот, смотри, что ты со мной сделала”.

В душе проносится лавина эмоций, оставляя после себя странные, новые для меня ощущения.

Какое-то время мы просто стоим и в полном безмолвии смотрим друг на друга. Глаза в глаза.

Стеклянная кабина служит куполом, отделяющим нас от всего мира. Звук льющейся воды перебивает наше громкое дыхание.

Кажется, все чувства внутри меня сходят с ума. Бурлят наподобие огненной лавы в кратере вулкана.

Как ни силюсь, не могу оторвать от него взгляда. Там, в глубине тёмных зрачков, я нахожу нечто знакомое, вижу такую же потаённую боль, как и в своём отражении в зеркале. Сердце щемит от осознания, через что этому человеку пришлось пройти, чтобы стать таким озлобленным монстром.

— Рафаэль… — с губ слетает его имя. Мои мысли спотыкаются в хаотичном беге, и я не нахожу, что сказать дальше.

Чувство, словно каменная стена пала, и передо мной раскрылось нечто прекрасное, что годами томилось в плену.

Я ещё никогда ни с кем не чувствовала подобной интимной близости. Когда невидимая нить переплетает двух малознакомых людей, связывая их души воедино.

— После наказания должно идти поощрение, — голос Рафа звучит хрипло.

Между нами установилось странное, но всё же доверие.

— Выбери сам.

Я точно схожу с ума. Но слов назад брать не буду. Моё тело жаждет, нет, просто требует вновь почувствовать близость Рафа. Не знаю, как я вытерплю ещё одно издевательство, но, кажется, я готова попробовать.

Пауза затягивается, и я слегка напрягаюсь в ожидании ответа.

Глава 21. Ева

Я сплю, и мне снится сон.

И сон этот невероятно долгий. Нескончаемый. Словно я пребываю в объятьях неги уже целую вечность.

Я нахожу себя обнажённой посреди неглубокого озера. Вокруг сплошная пустошь. Лишь огромные серые камни обрамляют одинокий берег. Вода здесь необычайно тёплая. Я захожу на глубину по пояс и морщусь, ощущая, как кипяток обжигает мою кожу.

Чувствую, что я тут не одна.

С опаской оглядываюсь и вижу перед собой огромную мужскую фигуру, окутанную паром. Великан кажется мне знакомым, но я никак не могу вспомнить его имени.

Вокруг нас начинают взрываться гейзеры. Меня охватывает паника, и я хочу убежать, но не могу сделать и шага.

Мужчина неспешно приближается, кладёт руки мне на талию и тревога, обуревавшая меня, вдруг сменяется умиротворением. Я вдыхаю его аромат, чарующий и успокаивающий. Тону в ощущении абсолютного счастья и мечтаю продлить этот сладкий миг до бесконечности.

— Я уезжаю через несколько дней, — вдруг произносит незнакомец. — До отъезда ты останешься со мной.

Несколько дней…

Слова звучат как приговор и почему-то пугают меня похлеще горячих фонтанов, продолжающих взрываться, словно из ниоткуда.

Открываю рот, чтобы спросить, о чём он говорит, но мне не дают вставить и слова.

— Это не обсуждается.

Я дёргаюсь, как от удара тока, и резко распахиваю глаза. Живописная картинка перед глазами исчезает подобно размытому дождём рисунку на асфальте.

Где я?

Вокруг меня лишь одни белые стены.

Какое-то время сижу и заторможенно моргаю.

Вереница событий последних дней крутится передо мной, как киноплёнка. Авария, похороны мамы, бородатый сутенёр, Раф…

“Это не обсуждается”, — зловещая фраза, как гвоздь, намертво вбивается в сознание.

Я понимаю, что это был не сон. А самая настоящая реальность.

Натягиваю на грудь одеяло и от отчаяния падаю обратно на подушку.

Когда же это безумие закончится?

Я мечтаю о свободе. Жажду её.

“Но хочу ли я отсюда уходить?” — буквально на секунду ловлю себя на странной мысли, которая исчезает так же быстро, как и появляется, оставив после себя странный осадок на душе.

Что за глупости? Конечно, хочу! И сбегу, как только подвернётся возможность.

Пялюсь в белый потолок, погружаясь в воспоминания вчерашней ночи.

После окончания сессии Раф оставил меня одну. Боксёр даже снизошёл до объяснения: сказал, что спит он строго по расписанию нужное ему количество часов. А мне приказал идти в ту же пустую спальню и ждать его к вечеру следующего дня.

Я не стала сопротивляться. Приняв душ, вернулась, куда мне велели, проглотила одним махом остатки еды на подносе и сразу легла спать.

И, судя по пробивающимся сейчас сквозь тёмные шторы лучам солнца, могу сказать, что уже наступило утро.

Ещё раз внимательно оглядываю помещение. Моего платья и нижнего белья нигде не видно. Неужели Раф забрал мои вещи, чтобы я была постоянно голой?

Извращенец.

Или думает, что без одежды я от него не сбегу?

Правда, сообразительность всегда была моей отличительной чертой. Поэтому и сейчас, вспомнив, что вчера в душе Раф снял с меня футболку и оставил её в кабине, я тут же вскакиваю с кровати и голышом бегу в ванную.