Ты и только ты Хисамова Лилия

Глава 25. Раф

— Поцелуй меня…

В груди что-то странно шевелится. Но как? Сердце давно куском камня стало. Неужели я что-то почувствовал?

Взгляд сам опускается к полным губам на побледневшем лице.

Чёрт тебя подери, Ева, что же ты со мной делаешь?

Стерва как будто со знанием дела тянет за нужные ниточки моей души, оживляя её. Эмоции начинают искриться, озаряя мне путь в новую жизнь.

Но это не то, чего я хочу. Меня всё устраивает так, как есть. Тренировки, бои, отдых, секс…

Ужас, который я пережил в детстве, не укладывается в голове нормального человека. Жизнь для меня давно потеряла смысл. Я просто бездумно существую. Мне не нужны ни друзья, ни постоянные любовницы.

Несколько лет назад я сделал вазэктомию, чтобы не производить на свет выродков. Шлюхам доверия нет. Да и трахаться теперь можно без гондонов.

Услышав просьбу Евы, он хотел было развернуться и уйти. Оттолкнуть от себя девчонку, чтобы не смела больше задираться. Но этот порыв, противно обжигая внутренности, исчезает так быстро, словно его и не было.

Желание соединиться с ней преобладает над остальными.

Я набрасываюсь на миниатюрное тело, как будто оно для меня последний глоток воздуха. Овладеваю мягкими губами, языком врываясь внутрь. Ловлю себя на странной мысли, что целовать и трахать девчонку — одинаково кайфово.

Хватаю Еву за ягодицы и заставляю обернуть ноги вокруг моей поясницы. Стискиваю тонкие пальцы до хруста суставов и поднимаю её руки вверх, прижимая к стене.

Девчонка опять тянется к моим губам. Отчаянная.

Я ведь никогда не теряю голову. Ни с кем. А она стала настоящим наваждением. Рядом с ней моё тело уже не принадлежит мне, но я хочу сохранить хоть какую-то частичку железного самоконтроля.

Прикусываю её нижню губу и с садиским кайфом ловлю вырывающийся болезненный стон.

Умоляющие о пощаде глаза шлюхи заводят меня. Член опять колом стоит, как будто минуту назад и не трахался. С легкостью проскальзывая во влажную киску, загоняю ей глубоко, ударяя твёрдыми яйцами по промежности.

Губами глушу вырывающиеся из её ротика стоны и двигаю бёдрами, ритмично вталкивая ствол. От остервенелого траха разрядка приходит быстро. Последний толчок такой мощный, что девка, сотрясаясь, едва не падает на пол. На секунду я отключаюсь и улетаю в нирвану.

— Раф… — поднимает на меня ошарашенный взгляд.

Вглядываюсь в голубые глаза, полные желания и сомнений. Чувствую, что могу прочитать каждую её эмоцию. И сейчас шлюха хочет, чтобы я довёл её до финиша.

— Пожалуйста, — Ева продолжает взирать на меня блядскими глазами, облизывая губы.

Я делаю тяжёлый вдох и сжимаю её упругие сиськи в ладонях. Красивые. Наливистые. Облизываю соски, втягивая их в рот под громкие хриплые стоны.

— Да, — еле дышит, выгибаясь в моих руках.

Зажимаю ей шею одной ладонью, а вторую опускаю между ног. Растираю вязкие соки возбуждения по промежности и двумя пальцами проскальзываю в киску, из которой ещё вытекает моя сперма. Долблю узкое тёплое пространство во всю силу, ощущая, как смазка стекает по моей ладони.

— Кончай, — хриплю ей в губы и пощипываю клитор, заставляя ещё больше извиваться и дёргаться.

Ева блаженно закатывает глаза, насаживаясь на мои пальцы. Её взгляд уплывает, а по телу проходит волна расслабления.

— На сегодня закончили, — опускаю обмякшее тело на кровать и выхожу из спальни.

* * *

С утра в дом приходит новая прислуга. Баба лет шестидесяти с чем-то похожа на свою предшественницу. У неё то же тучное телосложение, возможно, поэтому форма сидит на обеих одинаково.

— Ваш завтрак, — указывает мне на накрытый стол.

Игнорирую её присутствие, сажусь за стол и принимаюсь за еду. Через пару минут звонит телефон. На экране высвечивает номер охраны.

— Говори, — принимаю вызов.

— К вам посетитель.

— Кто?

— Какой-то Артур.

— Ты прекрасно знаешь, что делать с “какими-то Артурами”.

— Парень говорит, что его сестра здесь. Просит позвать девушку по имени Ева.

— Блядь… Сейчас буду.

Бросаю телефон на стол и под ошарашенным взглядом прислуги вылетаю из кухни. Что ещё за хер нарисовался?

У ворот меня ожидают мужики с рациями в руках.

— Открывай, — тут же приказываю.

Из металлолома, который язык не повернётся назвать машиной, вылезает дрыщ в спортивном костюме и поношенных шлёпках на ногах.

— Здрасти, — его кивок похож на судорогу боли.

Буравлю ушлёпка взглядом, сразу подмечая заплывшее лицо и синяки под глазами. Нарик и алкаш конченный.

— Говори.

— Я брат Евы, — озирается по сторонам, оглядывая мой дом и охрану, выстроившуюся в шеренгу за моей спиной.

— И?

— Отец наш умер вчера. А Ева тут… — идиот наигранно кашляет. — Деньги нужны на похороны, понимаете? Дэн обещал, что Ева заработает… Столько дней уже прошло. А она всё не возвращается.

— Ты приехал забрать свою сестру? — делаю вывод из его невнятной речи.

— Отца похоронить хочу с почётом. А семья наша совсем на мели, — косится на своих дружков, выглядывающих из куска металлолома.

— Держи, — достаю из кармана брюк наличку и бросаю ему в ноги. Нарик падает на землю, и, капая слюной, собирает все купюры.

— Ева скоро вернётся, — разворачиваюсь и иду обратно в дом.

Глава 26. Ева

Чувствую, как матрас подо мной оседает, но не тороплюсь открывать глаза. От присутствия Рафа сердце начинает биться радостно.

Сегодня пришёл с утра, а не заставил ждать меня до вечера, как делал это последние дни.

Неужели и он стал зависим от нашей близости?

Время идёт, а Рафаэль так и сидит, не проронив ни слова. Я не шевелюсь и выжидаю. При этом словно физически ощущаю на себе его тяжёлый взгляд.

— Просыпайся, — звучит хриплый голос боксёра.

Я присаживаюсь на кровати, и Раф тут же резко поднимается. От внезапно возникшего странного предчувствия моё тело бросает в дрожь.

— Это твоя оплата, — кивком указывает на пачку денег, лежащую на постели. — Дэн получил свою комиссию. На улице ждёт машина. Водитель довезёт тебя, куда скажешь.

Эти слова…

Воодушевление, с которым я проснулась, смывает волной негодования. Каждая его фраза режет меня изнутри. Становится так обидно, словно меня предали самым мерзким образом. Я доверила человеку свою душу, а он бросил её на землю и растоптал прямо на моих глазах.

— У тебя десять минут.

Я сдержанно киваю, наблюдая, как грозная фигура покидает спальню.

— Раф… — хочется сказать хоть что-нибудь на прощание, но не знаю, с чего начать.

Что со мной происходит?

Почему я так остро реагирую на его решение? Ведь я получила долгожданную свободу, о которой так молила.

Но от мысли, что Рафаэль, наигравшись со мной, решил купить себе новую любовницу, сердце сжимается сильнее, и становится невыносимо больно. Я собираюсь с силами, переступаю через свою гордость и чуть слышно произношу:

— Если можно, я могу ещё остаться.

Но моя фраза летит уже в закрытую дверь.

Рядом с деньгами нахожу на кровати и своё платье вместе с бельём. Всё выстирано и аккуратно сложено стопочкой.

Медленно одеваюсь и продолжаю размышлять.

Сколько таких наивных дурочек, как я, побывали в постели Рафаэля в надежде на что-то большее? Я не глупая, понимаю, что у меня нет прав на этого мужчину.

Я проблемная, зажатая, скованная и с кучей комплексов. Кому такая нужна?

Но внутри всё замирает при мысли, что другая женщина может завладеть его вниманием.

Да что со мной не так? Я ведь не должна испытывать чувств к мужчине, для которого являюсь лишь пустым местом.

Глубоко внутри Рафаэль до сих пор вызывает во мне страх, но чем больше я его узнавала, тем больше понимала чёрствость боксёра. Неудовлетворённый жизнью, он просто выплёскивает своё напряжение в сексе. По началу меня это страшно пугало, но я втянулась и даже начала получать настоящее удовольствие от извращённых игр.

Я стала понимать Рафаэля. Ощущение власти окрыляет. Да я на что угодно согласна, лишь бы вновь проникнуться тем опьяняющим чувством, когда Раф просил меня наказать его.

Но мои иллюзии разбились о суровую реальность.

Как ни пытайся, нежность не может сосуществовать наравне с грубостью и жестокостью. Рафаэлю не понравилось, что я его вчера поцеловала, вот он и выставил меня из своего дома. Видимо с учётом постоянных нарушений правил это стало последней каплей в переполненной чаше его терпения.

Я наивно верила, что нас объединяло нечто большее. Нечто, что нельзя выразить одними словами. Но я ошиблась. Я была всего лишь расходным материалом. Попользовался, выбросил и забыл.

Зря я вообще на всё это согласилась. Взять оставленные им деньги я всё равно не смогу. Не хочу быть шлюхой. Я и так опустилась на самое дно, и падать ниже уже некуда. Совесть меня загрызёт, если я потрачу хоть копеечку из этой суммы.

Беру все купюры и прячу их в корзине для мусора в ванной комнате. Сверху накидываю туалетной бумаги. Тот, кто здесь убирает, вряд ли заметит спрятанные деньги.

Спускаюсь вниз с теплющейся надеждой, что Раф встретит меня в гостиной, и у нас будет шанс попрощаться. Но на пути мне не попадается ни одной души.

На улице ждёт чёрный автомобиль. Не тот, что привёз меня сюда.

Сажусь на заднее сиденье, не глядя на водителя, натягиваю ремень безопасности. Расслабленно облокачиваюсь на кресло и прикрываю глаза, чтобы не расплакаться.

Порог дома я переступаю со странным ощущением. Как будто я это уже и не я. Даже дышу так, как будто делаю это впервые.

Родной дом мне больше не кажется таким уютным. Здесь всё пропитано тревожными воспоминаниями.

Весь день не могу найти себе места. Переодевшись в любимую одежду, хожу по улицам, разглядывая асфальт под ногами.

Мысли постоянно возвращают меня в дом Рафаэля.

В нашу первую встречу я прониклась к нему глубокой неприязнью. Считала извергом и бездушным монстром. Но судьба сыграла со мной странную шутку. Боксёр захватил мою душу в плен и теперь никак не хочет отпускать.

Наверное, это не нормально — мыслить, как я. Нужно пересилить себя и стереть из головы мысли, в которых постоянно вырисовывается образ Рафаэля.

На следующий день мне не хочется никуда идти и что-либо делать. С утра я захожу на кухню в поисках еды. Но, открывая холодильник, вспоминаю, что после похорон мамы ничего не покупали. Наливаю себе воды, чтобы заполнить пустой желудок. Услышав звонок в дверь, я оступаюсь, чуть не выронив стакан из рук.

Сердце начинает бешено колотится, словно за мной гонится стая волков. А вдруг…

Глава 27. Ева

— Евочка, ну наконец-то! — на порог заходит наша соседка Нина Васильевна, которая много лет тесно общалась с мамой. — Я из магазина возвращалась и увидела свет в вашем окне. Не поверила. Мы ведь уже собирались в полицию звонить.

— В полицию? Зачем? — я насторожилась.

— Отчаялись тебя найти. Виталика же вчера не стало, — голос женщины переходит на плач.

— Не стало… — замолкаю на полуфразе.

Отчим умер!

— Нина Васильевна, а Артур знает?

— Знает, он был вчера утром в больнице, а потом куда-то пропал. Я не могла дозвониться до тебя весь день. Чего только себе не напридумывала, — достаёт платок и вытирает слёзы, градом текущие по щекам. — Ты же не собираешься на себя руки накладывать?

— Нет, — еле шепчу.

Женщина бросается на меня и по-матерински стискивает в объятиях.

— Евочка, ты такая хорошая девочка. Всё будет хорошо! Мы соседями вчера сложились, кто сколько смог. Большую сумму набрали, на похороны должно хватить.

— Спасибо вам огромное.

Следующим утром на кладбище я хмурюсь, разглядывая людей, которые пришли проводить отчима в последний путь.

Пришли даже наши соседи, которые частенько жаловались, что Виталий, набравшись до скотского состояния, валялся на первом этаже не в силах добраться до квартиры.

Подруги мамы тоже здесь. Странно, не помню, чтобы при жизни отчима эти женщины как-то хорошо отзывались о нём. Скорее за спиной ругали за лень и нежелание помогать семье. Поэтому видеть сегодня здесь всех этих людей мне кажется несколько странным.

Пока мы прощаемся с Виталием, я постоянно чувствую на себе десятки взглядов, полных сострадания.

Нормальный человек на моём месте заплакал бы, чувствуя боль от потери члена семьи, но у меня в глазах нет и слезинки. Вместо того, чтобы биться в истерике, я делаю вдох свободы.

Это не та эфемерная свобода, о которой философы пишут трактаты. Это чувство облегчения, которое наступает, когда человек освобождается от удушающих его физических оков.

Я свободна!

Я больше никому ничего не должна. Ни у кого нет надо мной власти. Я теперь сама по себе.

Артур опять куда-то пропал. “Заботливый” сынок даже не удосужился прийти и выказать уважение, попрощавшись с собственным отцом.

Работники кладбища начинают закапывать могилу, а я витаю в своих мыслях, не обращая внимания на окружающих и, как ненормальная, постоянно думаю о Рафе.

После похорон возвращаюсь домой и залезаю в Интернет. В поисковике ввожу: “Рафаэль, боксёр”.

На экране сразу же появляются сотни сайтов с его именем.

Рафаэль Штефан.

Вижу десятки его фотографий на ринге и сама не замечаю, как начинаю улыбаться.

Какой же он всё-таки красивый мужчина.

Открываю сайт с его биографией и с замиранием сердца жду, когда загрузится страница. Чувство, что передо мной открывают сундук с настоящим сокровищем.

У меня наконец-то появляется шанс узнать о Рафе всё!

На самом деле это так странно. За несколько дней я не могла вытянуть из мужчины и слова, чтобы узнать хоть что-то, когда в интернете есть вся доступная информация о его жизни.

Несколько раз перечитываю скудный текст с холодными фактами. Мне тяжело поверить, что маленький мальчик мог столкнуться с подобным ужасом. Как вообще можно сохранить в себе человека, пережив такое?

На глазах малютки отец убил его маленькую сестрёнку и маму. Сам Раф вырос в приюте, а отец-убийца скончался в тюрьме от туберкулёза. Получается, что Рафаэль такой же круглый сирота, как и я.

Не знаю, зачем сохраняю себе на телефон его фотографии. Засыпаю я в эту ночь вновь с мыслями о Рафе.

Будь у нас шанс, мы могли бы с ним по-настоящему сблизиться. Я бы обняла его крепко-крепко, чтобы забрать всю ту боль, что пожирает его изнутри. Я бы окутала его нежностью и заботой. Со мной он бы стал другим человеком. Даю себе помечтать. Хотя прекрасно понимаю, что боксёр уже давно забыл обо мне и, наверняка, забавляется со своей новоприобретённой игрушкой.

На следующий день Артур так и не появляется дома. Как же сильно я ненавижу своего сводного брата. Но верю: когда-нибудь настанет время и этот мерзавец поплатится за всё зло, что причинил своей семье.

Стены нашей квартиры давят на меня. Дом, что некогда был родным, стал теперь чужим.

Теперь, когда я больше не связана оковами обстоятельств, решаю действовать без промедления. Собираю чемодан, продаю всё более-менее ценное, что у нас есть, в ближайший ломбард и на собранные деньги покупаю билет в другой конец страны.

Никогда больше не хочу видеть эту квартиру и сводного брата.

Вот и наступил момент, которого я так ждала. Сейчас или никогда.

Ставлю у двери чемодан и иду выпить стакан воды перед дорогой. Задерживаюсь у окна, чтобы в последний раз взглянуть на двор. Дышу полной грудью и улыбаюсь. До сих пор не могу поверить, что решилась на кардинальные перемены.

И если бы не давящие на сердце мысли о Рафе, то мое счастье было бы безмерным. Но тоска съедает меня изнутри.

Я так скучаю по нему. Нас словно связывает невидимая нить. И она же удерживает меня от того, чтобы навсегда стереть воспоминания о днях, проведённых в его доме.

Как бы мне хотелось, чтобы и Раф тоже иногда думал обо мне.

Из раздумий меня вырывает звук открывающейся входной двери: кто-то, воспользовавшись ключом, отворил замок и проходит внутрь. По звукам нескольких пар шагов понимаю, что брат пришёл не один, опять прихватил с собой всю шайку. В душе почему-то начинает появляться плохое предчувствие.

— Ева, сестрёнка моя любимая, — кричит Артур из коридора. — Я знаю, что ты дома.

Делаю глубокий вдох и выхожу, чтобы встретить мерзавца.

— Почему ты пропустил похороны отца? — тут же набрасываюсь с обвинениями.

— Я попрощался с ним ещё в больнице, — подходит ко мне и угрожающе нависает. — Пока ты трахалась со своим боксёром.

— Замолчи! — пытаюсь оттолкнуть его тощее тело, чтобы пройти в зал, но брат припечатывает меня к стене, и мою щёку тут же обжигает резкой болью.

Подонок! Опять начал руки распускать.

— Куда ты так торопишься, мелкая? — улыбается придурочной улыбкой, а я морщусь от запаха перегара, исходящего из его беззубого рта. — Пошли-ка в родительскую спальню, покажешь мне, чему научилась.

Слышу противные смешки его дружков за спиной.

— А потом ещё и моих ребят обслужишь, шалава!

Глава 28. Раф

— Этот бы настрой сохранить для поединка — Борзой из последних сил удерживает подушку, отражающую мои удары ногой. — Откуда вдохновение убивать пожаловало?

Мне совсем не до разговоров. Я пришёл на ринг забыться.

Слепо полощу кожаную поверхность чередой апперкотов.

— Завтра выезжаем, — жестом показывает, что пора остановиться и опускает тренажер на пол. — Сегодня отдых.

Скидываю печатки на пол и покидаю ринг.

— Куда собрался? — летит мне в спину вопрос.

— Мы не закончили? — не оборачиваясь, хватаю бутылку с водой.

— Тренировку закончили. Но от встречи с малышнёй тебе больше не удастся улизнуть. Они уже полгода ждут.

Выпиваю ледяную жидкость залпом и, бросая пустой пластмассовый контейнер в мусорку, грубо выплёвываю.

— Пусть ещё столько же подождут.

— Не пусть! — басистый голос тренера отдаётся громким эхом. — Тебе две минуты времени, а им радость на всю жизнь.

Делаю глубокий вдох. Привык как робот следовать указаниям Борзова. Он мужик умный. Единственный, к кому у меня есть какое-никакое доверие.

— Что нужно?

— Малышня тренируется на первом этаже. Спустись к ним в зал. Подпиши майки, сделай парочку фото.

— Подгузники им поменять не надо? — фыркаю.

— Две минуты, и ты до завтра свободен.