Ты и только ты Хисамова Лилия

Глава 22. Ева

Сейчас, в эту самую секунду, я поддаюсь панике. Ситуация настолько безысходная, что я без борьбы пасую перед ней. Нет во мне смелости. Я попросту струсила. Иначе не сказать.

Как в замедленной съёмке женщина зловеще надвигается на меня, занося руку для удара. Я зажмуриваюсь от страха и …

— Что ты здесь делаешь? — гремит властный голос, как раскат грома.

— Раф? — эта ненормальная удивляется его появлению не меньше меня.

Открываю глаза, чтобы взглянуть на боксёра. Видя его, чувствую, как становится тепло на душе. Наступает облегчение от осознания, что перед лицом опасности я больше не одна.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — переспрашивает тоном холоднее арктического айсберга.

В глазах женщины проскальзывает испуг.

— Борзой попросил меня заехать. Сказал, что вы соскучились.

Я пользуюсь возможностью и хватаю с кровати одеяло, чтобы прикрыться.

— Кто тебя впустил в дом?

Мне хочется, чтобы Раф посмотрел на меня. Бросил хоть один мимолётный взгляд в мою сторону. Показал, что я ему не безразлична. Но всё внимание мужчины сосредоточено только на незваной гостье. Как будто меня здесь вообще нет.

— Ваша прислуга меня хорошо знает, — лепечет дамочка с натянутой улыбкой на лице. Но мне почему-то кажется, что Рафу не нравится её ответ.

— Что ты собиралась с ней сделать?

Женщина переводит взгляд с боксёра на меня, потом обратно. Я замечаю, что её подбородок начинает едва заметно трястись. Похоже, железная самоуверенность даёт слабину.

— Выгнать отсюда, — вновь косится в мою сторону.

— Как именно ты собиралась её выгонять?

— Я хотела припугнуть девчонку и …

— Ударить?

— Да, — опускает виноватый взгляд в пол.

— Ты собиралась избить мою личную шлюху? — чёрные глаза сверкают гневом. Раф подаётся вперёд, а женщина испуганно отшатывается.

— Но я тоже ваша, — умоляюще взирает на боксёра.

— Докажи.

— Всё, что пожелаете, господин, — вновь склоняет голову.

— За то, что пришла сюда без приглашения, тебя ждёт наказание.

Женщина нервно облизывает губы.

— Накажите меня, господин.

Её слова вызывают неприятную горечь во рту. На душе кошки скребут. Почему мне так противно наблюдать за ними?

— Накажу, если ты сама этого захочешь, — Раф шумно выдыхает, как будто собирается с мыслями.

— Хочу! Я всё сделаю, лишь бы быть с вами, — приближается к нему, поднимая руки, чтобы обнять, но в последний момент, словно опомнившись, останавливает себя. — Я могу сделать ей больно. Вас ведь это заводит?

Божечки! Что они собираются со мной сделать?

Ну уж нет. Я не нанималась играть в эти извращённые игры.

На глазах наворачиваются слёзы обиды.

Почему это происходит именно со мной? Я всю жизнь была доброй со всеми, никого не обманывала, не воровала, долгов не брала и зла никому не желала. За какие грехи меня постоянно окунают лицом в грязь?

Клянусь всеми святыми, если эта женщина сейчас сделает хоть шаг в мою сторону, я выпрыгну из окна. Лучше умереть. Остаться калекой. Но я не позволю ей бить меня в усладу прихоти извращенца.

— Ударь себя этой туфлей так, как ты собиралась это сделать с моей шлюхой.

Не сразу разбираю смысл услышанного.

— Что? — женщина, как и я, пребывает в шоке.

— Каблуком. И целилась ты, наверняка, в лицо, — проговаривает безэмоционально.

— Я… — она замолкает и сжимается, поймав на себе недобрый взгляд боксёра.

— Приступай. Бей, где больнее, — произносит угрожающе тихо, а у меня от его тона по коже бегут мурашки. — Это твое наказание, Эльза.

Подумать только. Раф наказывает свою рабыню. Из-за меня.

Да уж, женщина оказалась в такой омерзительной ситуации, что врагу не пожелаешь. Мой страх отступает, и на миг мне даже становится её по-человечески жаль. Ведь то, что Раф просит сделать, не просто унизительно, но и опасно для здоровья.

— Не надо! — вырывается из меня крик протеста. Но Раф продолжает настойчиво игнорировать моё присутствие в комнате.

— Ты хочешь, чтобы я ударила себя каблуком по лицу?

Мужчина молча кивает.

На сердце теплится надежда, что Раф образумится и передумает. Но надежда эта совсем крохотная. Человек, который любит боль, не откажется от очередной порции.

— Раф… — её взгляд наполняется мольбой.

У мужчины очень опасная и подавляющая аура. Но Эльза в силу своей самоуверенности продолжает настойчиво сопротивляться, надеясь, что её господин передумает. Но на деле она тянет тигра за усы. Кажется, будто Раф уже в шаге от того, чтобы исполнить наказание собственными руками.

— Я… не могу… — виноватый голос вызывает у боксёра лишь раздражение.

— Проваливай отсюда, — говорит спокойно, а кажется, будто кричит, — Эльза! — произносит её имя как худшее ругательство.

Воспользовавшись шансом, женщина резко подрывается и исчезает за дверью.

Я смотрю на Рафа во все глаза. Что же он предпримет дальше?

Нервно натягиваю одеяло на груди, прикрывая наготу.

Когда наши взгляды наконец встречаются, меня тут же закручивает в тёмный водоворот и уносит в параллельную реальность.

Раф подлетает ко мне с нечеловеческой скоростью. Толкает к стене, срывает одеяло, отбрасывая его на пол. Цепляет меня за бёдра и заставляет оседлать себя. Замирает, как зверь перед прыжком, и, ничего не говоря, смотрит мне в глаза. Этот дикий взгляд одновременно и пугает, и завораживает.

“Я хочу его,” — бьётся мысль в голове.

Это похоже на безумие. Сама не верю своим желаниям. Тело, как будто не советуясь с разумом, живёт собственной жизнью.

Ещё пару дней назад этот мужчина был моим ожившим кошмаром. Он вызывал у меня панический страх одним только своим присутствием. Моим единственным желанием было бежать от него. Как можно быстрее и дальше, чтобы монстр больше не смог меня найти.

Но теперь я смотрю на Рафа по-новому. Без омерзения.

Возможно, я наивная и глупая, но за меня раньше никто не заступался. А Раф не просто защитил, он морально наказал моего обидчика.

Внутри меня что-то щёлкает. Словно предохранитель какой-то слетел. И я делаю то, на что раньше ни за что бы не решилась. Я накидываюсь на губы Рафа, чтобы поцеловать, толком даже не зная, как это делается.

Раф, как ужаленный, резко отстраняется. С секунду смотрит на меня.

Взгляд его тёмный, как ночь. Страшный, тяжёлый и в то же время волнительный.

Похоже, сама того не ведая, я бросила вызов самому дьяволу и вырыла себе могильную яму собственными руками.

Боюсь даже представить, что Раф теперь со мной сделает.

В следующий миг, глядя в мои перепуганные глаза, мужчина пальцами касается моего лица и наклоняется так близко, что я чувствую на себе горячее дыхание. Приближается, как будто готовится поцеловать, но в последний момент лишь засасывает мою нижнюю губу. Грубо. Беспощадно. До появления металлического привкуса во рту. Я вскрикиваю от боли и прекрасно понимаю, что ему это нравится.

Раф тот еще извращенец.

Как кошка цепляюсь в его плечи ногтями, оставляя сквозь ткань футболки порезы на коже. От неожиданности боксёр слегка дёргается, а потом впивается в мои губы сильнее, заставляя раскрыться для него. Я отвечаю, начиная несмело ласкать его язык своим. Но наш поцелуй длится недолго.

Раф упирает меня в стену, чтобы не упала. Одной рукой расстёгивает ширинку на джинсах и спускает их вниз.

С трудом делаю вдох, когда этот гигант впечатывает меня в свою твёрдую, как камень, грудь. За секунду до того, как войти в моё лоно, его глаза вспыхивают жутким чёрным огнём, предвещающим нечто безумное.

Я вскрикиваю от боли, когда огромный член распирает меня изнутри. Раф совсем не даёт мне привыкнуть и, едва войдя, начинает сразу таранить со всей мощью. Сминает в руках моё тело, подчиняет себе, убивая зачатки протеста. Задумай я убежать, боксёр мертвой хваткой удержит и продолжит свою пытку.

Я сдаюсь и раздвигаю ноги сильнее, впуская его до упора. Раф жадно скользит взглядом по моим губам, но больше не тянется поцеловать. Боль постепенно утихает и сменяется приятными ощущениями. Я подаюсь ему навстречу, безмолвно моля не останавливаться.

— Не смей кончать, шлюха! — его правая рука опускается мне на шею, сжимая горло.

Я дёргаю головой, чтобы освободиться от захвата.

— Не надо мне приказывать, — шиплю, как разъярённая кошка.

— Заткнись, — хрипло дышит мне в губы и продолжает без передышки долбить моё тело.

Внутри пробуждается странное чувство власти над этим огромным мужчиной. Перечить ему всё равно что показывать своё превосходство.

— Подонок! — выпаливаю в ответ.

Раф немного отстраняется и сильнее сдавливает мне шею.

— Если кончишь, я тебя накажу, — в его словах слышу приговор.

Но меня он больше не пугает.

Пусть мне будет хорошо. Может, я не такая самовлюблённая стерва, как эта его Эльза, но я почему-то уверена, что у меня больше власти над Рафом, чем у всех его шлюх вместе взятых. От этой мысли меня скручивают странные ощущения. Словно мне стало доступно нечто запретно-сладкое.

Мое лицо раскраснелось. Дыхание на пределе. Мне так хорошо, что хочется плакать и смеяться одновременно. Я готова задохнуться от его таких сильных, быстрых, диких толчков.

Запах мужчины, пропитанный страстью, одурманивает меня, и я наслаждаюсь им, как любимым парфюмом.

Это какое-то сумасшествие, не иначе.

Раф сжимает мои ягодицы, вдавливая в себя сильнее. Вспышка удовольствия затмевает сознание. Я откидываю голову назад и, почувствовав, как тугой узел сдавливает низ живота, издаю стон неистового блаженства.

Оргазм такой мощный, что, как ни силься, его не остановить. Да я и не собираюсь скрывать, как мне хорошо. Он должен видеть каждую мою эмоцию. Ощущение безмятежного счастья не сравнимо ни с чем. И, даже если за ним последует наказание, этот сладостный миг того стоил.

Глава 23. Ева

Какой же Рафаэль всё-таки странный.

В один момент набрасывается на меня, как голодный зверь на кусок мяса, а в другой — резко бросает и уходит, громко хлопнув дверью.

С виду он выглядит хладнокровным и безучастным, а по поступкам кажется, что внутри этого безумца извергается вулкан эмоций.

Несколько часов я сижу на кровати, уставившись на закрытую дверь.

Раф не возвращается.

Меня одолевают абсолютно противоречивые чувства: с одной стороны, мне стоит радоваться, что он оставил меня в покое, но, с другой стороны, одиночество меня убивает, и хочется присутствия другого человека рядом. Даже если этим человеком будет Раф.

Внизу слышатся голоса и активное движение. Я думаю, что, может, к Рафаэлю приехали гости, и он на время отвлёкся. Но, пролежав всю ночь практически без сна, я так и не дожидаюсь его прихода.

Утром после небольшого отдыха я просыпаюсь от терзающего меня чувства голода. Открываю дверь в надежде найти под ней поднос с едой, но застаю лишь пустой коридор.

Проходят тягучие часы ожидания, в течение которых ничего не происходит. В доме глухо, и эта тишина действует на меня удручающе, порождая нехорошие мысли.

Ни обеда, ни ужина мне так и не приносят. Даже стакана воды. В голову закрадывается мысль: а не обещанное ли это наказание? Мычу от отчаяния, но стараюсь верить в лучшее.

Когда на улице начинает смеркаться, мой живот едва не прирастает к позвоночнику от этой голодной пытки. Я настолько сильно хочу есть, что решаюсь на активные действия. Стягиваю с кровати простынь, оборачиваюсь в неё, завязав плотным узлом на груди, и спускаюсь на первый этаж в поисках кухни. Должна же она здесь быть!

В гостиной горит приглушённый свет. Я помню, что выход из дома находится вдоль по коридору слева. Именно оттуда я пришла несколько дней назад. На миг застываю, затрудняясь в принятии решения.

Может, стоит убежать? Когда ещё мне выпадет такой шанс?

Нет. Это глупо.

Одно дело, если бы дом боксёра находился в людном районе, тогда и вопрос, бежать или нет, не стоял бы передо мной. Но перспектива оказаться в одной простыне за городом без денег и телефона меня нисколько не прельщает. Конечно, Раф — настоящий монстр, но клетка, куда он меня поместил, пугает меньше, чем то, что ждёт меня снаружи.

Пересекаю гостиную и сразу за ней нахожу просторную кухню. Включаю свет и поражаюсь, насколько стильно и со вкусом здесь всё обустроено. Завидев холодильник, тут же бросаюсь к нему. Взгляд хаотично мечется по содержимому в поисках съедобного. Но не нахожу ничего, что можно сразу закинуть в рот. На полках много мяса, курицы, овощей, но всё сырое, нужно готовить.

Неутоленная жажда вновь даёт о себе знать. Хватаю литровую коробку с молоком и начинаю жадно пить прямо из горлышка.

— Что ты здесь делаешь? — голос Рафа звучит прямо за моей спиной.

От неожиданности я поперхнулась. Наклоняюсь и начинаю громко кашлять. Мужчина забирает коробку из моих рук и ставит её на стол.

— Я…я… — дыхание ещё не восстановилось, — я хочу есть! — не стала таиться.

Рафаэль устремляет взгляд куда-то позади меня, как будто размышляя.

— Тебе не приносили сегодня еду?

Мотаю головой.

— Я уволил вчера прислугу, — поражает меня, снисходя до объяснений. — Новую должны были прислать к обеду. Видимо…

— В доме никого нет, — перебиваю.

— Я уже понял. Бери, что хочешь, и ешь, — даёт разрешение, но при этом смотрит надзирающе строго.

— Спасибо, — выдавливаю из себя благодарность и вновь поворачиваюсь к полному холодильнику. Краем глаза замечаю, что Раф не уходит, а устраиватся на одном из стульев возле обеденного стола.

Меня озаряет догадка и я, не подумав, спрашиваю.

— А ты поужинал? — отвожу взгляд, почувствовав стыд и лёгкое негодование за свой вопрос.

Мне нет до этого никакого дела!

Раф — насильник, изверг, извращенец. Пусть голодает… Пусть… Нет. Не могу больше его ненавидеть. Меня одолевает совсем другое чувство к этому мужчине. Почему-то хочется о нём позаботиться…

Признаться, я уже настолько потерялась в этом заточении, что перестала понимать саму себя.

— Нет, — звучит его короткий ответ.

— Я могу что-нибудь приготовить? — чувствую, что иду по скользкой дорожке, но остановиться уже не могу.

— У меня жёсткая диета, — ловлю на себе пристальный взгляд.

— Ну, я вряд ли смогу её нарушить едой из твоего собственного холодильника. Там, наверняка, хранится только то, что тебе можно есть.

Спустя короткую паузу он даёт разрешение.

— Хорошо, — взгляд блуждает по моему телу. — Только давай быстро. Я голоден.

Он голоден?! На миг во мне вспыхивает негодование. А то, что я была готова вот-вот дух испустить по его вине, никого не волнует.

Возвращаюсь к холодильнику уже совсем с другими намерениями. Голод как рукой снимает. В голове проносится куча идей, что такого вкусного можно приготовить боксёру, чтобы впечатлить его.

Впечатлить его. Подумать только.

Вспоминаю свою наивную подростковую влюблённость в Артура и мои попытки “впечатлить” его. Хоть одна польза из этой глупости вышла: я научилась хорошо и разнообразно готовить.

Достаю курицу, овощи, кладу всё на разделочную доску. Копошусь на кухне в поисках кастрюль и сковородок. Раф мог бы сэкономить мне массу времени, если бы подошёл и показал, где и что лежит. Но мне кажется, что он и сам не знает. Если в доме была прислуга, наверняка, хозяин приходил на кухню только за готовыми обедами.

Я погружаюсь в процесс готовки и забываю о присутствии боксёра. В один момент, когда мне нужно снять горячую кастрюлю с плиты, простынь предательским образом развязывается и падает к моим ногам. Руки заняты, и я не успеваю ее поймать. Быстро ставлю кастрюлю на стол и тянусь, чтобы поднять свою единственную ширму.

— Оставь, — звучит строгий приказ.

Недоумённо смотрю на Рафаэля.

— Оставь простынь на полу, — поймав мой непонимающий взгляд, поясняет чуть ли не по слогам.

Вот так просто. Ему легко сказать. Сам одет в джинсы, футболку, ещё и ветровка сверху. А я, значит, опять должна перед ним в чём мать родила расхаживать.

— Я не хочу быть голой, — озвучиваю свои мысли.

Уже который раз выказываю неповиновение, но это происходит не по злому умыслу. Просто здесь, за пределами злосчастной спальни, я чувствую себя иначе. Свободней, что ли? Как будто я не должна больше ему беспрекословно подчиняться.

Раф поднимается, обходит огромный овальный стол и останавливается в шаге от меня. От страха мой пульс гудит где-то в ушах. Кажется, зверь сейчас набросится и разорвёт меня на куски. Но мужчина лишь молча приседает, поднимает простынь и откидывает её подальше в сторону. А потом так же, не произнося ни слова, возвращается на своё место.

Я громко сглатываю, пытаясь усмирить своё бешеное сердцебиение. Короткий миг мы выжидающе смотрим друг на друга, и я первая отвожу взгляд, подчиняясь его всепоглощающей энергетике.

— У тебя десять минут, — командует в своей привычной манере.

Знаю, что Раф неоднократно видел меня голой, но мне до сих пор жутко неловко стоять в неглиже у него на виду. Стараюсь переключить мысли и думать только о еде.

— Готово, — спустя время, давно уже перевалившее за обозначенные десять минут, ставлю на стол две полные тарелки.

Несколько секунд жду от него реакции, хоть одно слово в ответ. Спасибо? Отлично? Как вкусно пахнет! Но нет… только тишина. Молчит и принимается за еду как ни в чём не бывало.

Несмотря на чёрную дыру в животе, ем я медленно. Многолетняя привычка. Заметив, что тарелка боксёра уже наполовину опустела, я интересуюсь:

— Тебе понравилось?

Кровь тут же приливает к щекам. Я никогда не умела общаться с мужчинами. А уж тем более с такими. Ведь если забыть, что Раф сделал со мной, и просто посмотреть на него со стороны, то нельзя не отметить, какой он важный и видный мужчина. Среди всех моих знакомых нет никого подобного ему.

— Нет.

Его ответ отражается на моём лице глубоким недоумением. И только я набираю воздух в лёгкие, чтобы сказать что-нибудь язвительное, как резко останавливаю себя, заметив еле уловимую улыбку на его губах. Но она мигом исчезает, будто её там и не было секундой ранее.

Это так странно и так волнительно, словно мне открывается нечто совершенно уникальное. Наверное, именно такие эмоции испытывают астрономы, обнаружив появление новой звезды на небосводе. У меня внутри всё дрожит от этой улыбки, и я, забыв, как жевать, сижу и тупо смотрю перед собой.

— Нормально, есть можно, — произносит тихо.

Я уверена, что он решил надо мной подшутить, но почему-то передумал.

Знаю, что отлично готовлю. Даже капризный гурман останется доволен.

— Я рада, что тебе понравилось, — говорю честно, смягчая свои слова улыбкой.

— Сколько тебе лет, Ева? — голос звучит хрипло и так возбуждающе, когда он произносит моё имя.

— Девятнадцать, — мой потерянный взгляд скользит по содержимому тарелки. — А тебе?

— Ты хорошо готовишь, — делает глубокий вдох и, игнорируя мой вопрос, чёрство добавляет, — не хуже моей прислуги.

Как же мне хочется погасить его грубость и открыть миру другого Рафа. Хочется увидеть его истинное лицо. Я верю, что где-то там глубоко за замком сидит более мягкая и ранимая натура, которая жаждет, чтобы её приласкали и окружили заботой.

— Я приму это за комплимент, — любопытство перекрывает все доводы рассудка, и я, не подумав, спрашиваю, — а почему ты уволил прислугу?

— Заканчивай свой ужин и поднимайся обратно в спальню, — отвечает резко.

Киваю, но опять не сдерживаюсь и интересуюсь.

— Голой?

— Не привыкла ещё?

— К тебе? — ухмыляюсь, поддевая вилкой овощи в тарелке. — Уже привыкла.

Всего на секунду, на какое-то мгновение ока, в ледяных глазах Рафа появляется отблеск чувств. Словно он испытал радость.

— К своей наготе, — поясняет. — Тряпки тебе здесь не нужны, — на его лице вновь появляется маска хладнокровия.

— К наготе я ещё не привыкла, — говорю чуть слышно, ковыряясь в тарелке. — Хорошо, я поднимусь в спальню голой, как ты сказал.

Спорить с ним было бы вершиной глупости.

Раф проглатывает остатки еды, поднимается со стола и уже на выходе из кухни, не обернувшись, бросает.

— Поторопись, — холод в его голосе исчезает, а на его месте появляются горячие искры, грозящие вскоре опалить меня.

Глава 24. Ева

Захожу в спальню и застаю там Рафа. Боксёр стоит возле комода, одетый только в джинсы, так что я невольно засматриваюсь на его голый торс. Заметив меня, он поворачивается к двери и проходится изучающим взглядом по моему обнажённому телу.

— Подойди.