Ты и только ты Хисамова Лилия

Глава 29. Раф

Меня буквально штырит от необъяснимой тревоги. Откуда? Со мной точно ничего произойти не может. Ева?

Доберусь до девки и накажу, как следует. Изощрённо. Остро. Так, чтобы стонала и корчилась от боли. Заслужила, стерва.

Подумать только: оставила всё бабло. Да за какое дерьмо она меня принимает?

Квартира сутенёра оказывается на первом этаже. Заношу кулак, чтобы постучать. Но не успеваю даже коснуться твёрдой поверхности, как она сама открывается, и у меня на пути вырастает недоросль мужской особи.

— Добро пожаловать, — заискивающе лыбится.

— Где Дэн? — окидываю его взглядом на предмет опасности.

И тут же усмехаюсь своей глупости: как карлики могут мне чем-то угрожать?

— Дэн сейчас занят, но я могу ответить на все ваши вопросы, господин Раф.

В груди продолжает неприятно печь. Что за чёрт? Мне срочно нужно увидеть Еву и убедиться, что со шлюхой всё в порядке.

Молча отталкиваю корнишона в сторону и прохожу в просторную гостиную. Главного сутенёра нигде не видно. Но слух улавливает приглушённые стоны, доносящиеся из спальни.

Если это Дэн за стенкой ебёт Еву, я заставлю его проглотить собственный член!

От одного мощного пинка дверь вылетает из петель и с грохотом падает на пол. При виде незваного гостя Дэн в спешке вынимает ствол из лежащей под ним шлюхи и вскакивает с кровати.

— Какого? — прищуривается. — Раф? В чём дело?

Хватает с пола халат и дрожащими руками натягивает его на свою толстую тушу.

Ноющая боль в груди продолжает терзать меня изнутри. Странное предчувствие, как тонкая игла, давит в одно место, пробивая дыру.

Перевожу взгляд на бабу, которая при моём появлении мигом откатывается к стене и натягивает одеяло, пряча своё лицо. Вижу её белокурые пряди, но мне всё равно нужно удостовериться. Если это Ева, то живым отсюда никто, блядь, не уйдет.

Подлетаю к основанию кровати и рывком стягиваю одеяло, бросая его на пол. Идиотка начинает верещать с диким ужасом, хотя я к ней даже не притронулся.

— Заткнись! — рычит Дэн. Видимо, и его уши не выдерживают высоких децибел.

— Где Ева? — всё, что меня интересует.

— Откуда мне знать? — недоумённо морщится. — Ты же купил её на неделю?

— Два дня назад за твоей шлюхой приехал брат, и мне пришлось её отпустить.

— Блядь, — нервно натягивает тапочки и завязывает пояс на халате. — Пошли покурим. Разговор есть. Там долгая история.

Вот оно. Чувствую, что подбираюсь ближе. Моё предчувствие получает подпитку и сердце загоняется в предельном ритме. Ева в беде!

Хватаю сутенёра за горло и броском припечатываю к стене.

— Говори!

Жирдяй дребезжит как рыба в рыболовной сети, хватая воздух маленькими порциями.

— Говори, — повторяю с нажимом, уменьшая хватку, но не отпуская.

— Артур…

— Кто такой Артур?

— Брат её. Нарик конченный… — кашляет. — Отпусти, я не могу дышать.

Такими темпами я тут ещё полдня торчать буду. Убираю руки, и Дэн как желе скатывается по стенке на пол.

— Коротко и быстро.

— Недавно у Евы мать в аварии погибла, а отчим в больнице лежит, ему там куча операций нужна. Брат сводный, не родной, нарик и алкаш. Ради очередной дозы и притащил её сюда.

Охренеть! На работорговлю я не подписывался.

Сжимаю кулаки до хруста.

— Ева сама согласилась пойти ко мне или это было принуждение?

— Согласилась. Ей деньги были нужны на лечение отчима. Дура эта Ева. Наивная. Папаша с сынком её годами избивали. А она ради него…

— То есть ты под видом шлюхи подсунул мне невинное дитя?

Кажется, что злость изнутри ломает рёбра. Ещё слово, и я взорвусь. Выйду из себя и разнесу здесь всё в щепки к чёртовой матери.

— Она сама согласилась, говорю же. Всё честно.

Поднимаю толстяка за шкирку халата вверх, поравнявшись лицом к лицу.

— Сука, — припечатываю кулак в тучный живот.

Мужик тут же сгибается от боли.

— Если Ева уехала с Артуром, то, скорее всего, нет уже твоей Евы, — выплёвывает с ехидством.

Нет… уже… твоей… Евы.

Каждое слово эхом отдаётся в сознании, выбивая почву из под ног.

Дерьмо!

Сердце вырывается из груди. Тревога противной судорогой скручивает всё тело.

— Адрес.

Дэн наизусть произносит название улицы, номер дома и квартиры. На миг от отчаяния закрываю глаза. Это же другой конец города.

Вытаскиваю из кармана куртки пакет с деньгами и кидаю на кровать.

— Это плата, чтобы больше никогда не смел звонить мне. И, если не хочешь остаться калекой, дай мне номер Евы.

Никто не посмеет даже кончиком ноготка тронуть девчонку. Иначе будет иметь дело со мной. А я не разговариваю, у меня в деле только кулаки.

Несмотря на свои страхи, причиной которых я сам и стал, Ева должна поверить мне. Я лично буду заботиться о её безопасности. Чтобы ни одна гнида не посмела больше обидеть беззащитную девочку.

В дороге проходит ещё около часа. Сжимаю мобилу в руке, продолжая удерживать кнопку вызова. Ни ответа, ни привета. Сначала были длинные гудки, а затем абонент стал недоступен.

Тревога изрядно выпила из меня силы. Добравшись до нужного подъезда, несмотря на душевную опустошённость, молниеносно залетаю на пятый этаж, где с ужасом застаю открытую нараспашку дверь нужной мне квартиры.

Внутри слышны голоса, но как только я переступаю порог, всё замолкает.

С каждым шагом появляется странное ощущение, что этот момент уже был в моей жизни. Много лет назад. Как и тогда, я еле плетусь по коридору, весь мир погружается в глухой вакуум, а потом я вижу их.

Прохожу глубже и застаю тех же придурков, что сидели тогда в машине, пока их друган вымаливал у меня бабло. Стоят все вчетвером ко мне спиной и с любопытством за чем-то наблюдают.

Я приглядываюсь, стараясь разглядеть, что привлекло внимание ушлёпков. А поймав в огромных испуганных голубых глазах собственное отражение, забываю, как дышать.

Глава 30. Ева

Сжимаю кулаки с такой силой, что ногти до боли впиваются в ладони.

Я думала, что смогу дать сдачи. Постоять за себя. Но, боюсь, что страх побоев и унижений будет жить со мной вечно. Поэтому трусливо опускаю взгляд и разжимаю кулаки.

— Дай мне уйти, — чуть ли не умоляю.

— Отсюда тебе дорога только на панель, мелкая. А мы с пацанами сейчас как раз заценим все твои дырки.

Гнусные насмешки Артура злят меня. Он, конечно, полный идиот, но не думаю, что решится на изнасилование. Старательно успокаиваю себя, но тело начинает пробивать дрожью от нарастающей тревоги.

— Чё ты из себя строишь, шалава? — нагло хватает меня за грудь и тянется к губам за поцелуем.

— Отстань, придурок, — корчусь от отвращения и вытягиваю руки вперёд, чтобы оттолкнуть мерзавца.

Артур прёт как танк: придавливает меня к стене своим корпусом, ладонью сжимает ягодицу.

Моему безграничному терпению приходит конец. Парень перешёл все границы.

В памяти всплывают моменты, как я наказывала Рафаэля. Чувство потрясающей власти, заключённой в моих руках. Если я могла управлять таким громилой, как Раф, то что мне стоит противостоять заядлому алкоголику, в чьём хилом теле жизнь еле держится?

Набираюсь смелости и бью брата коленом прямо в пах. Парень, пища, как пластмассовая игрушка, хватается за причинное место и сгибается от боли.

В ужасе от своего смелого поступка я поднимаю взгляд, чтобы проверить, не собираются ли его дружки бросаться мне мстить. И в этот момент моё тело буквально парализует, потому что глазами я встречаюсь с тем, кого ожидала увидеть здесь меньше всего.

Рафаэль в моём доме!

Видеть его здесь — всё равно что стать свидетелем пересечения двух параллельных миров.

Наш зрительный контакт продолжается, и мне кажется, я могу читать его мысли. Есть нечто призрачное, что связывает нас на каком-то высшем уровне. Мы словно две одиноко блуждающие половинки, которым суждено соединиться, чтобы обрести полноту.

Смотрю на Рафа и понимаю: это мой мужчина. Моя судьба. Моё всё. Всё, что мне нужно, — это он. Всегда был только он.

Расслабленно выдыхаю, понимая, что мой тыл надёжно прикрыт самым бесстрашным и безжалостным мужчиной на свете.

Да, он бездушный и не знающий пощады монстр. Но он мой монстр.

Краем глаза вижу, как Артур, матерясь себе под нос, начинает подниматься. Но у меня нет сил прервать зрительный контакт с Рафом. Мне кажется, если я отвернусь, то мужчина исчезнет как призрачный мираж.

— Какого хрена? — Артур замечает появление незваного гостя.

Проследив за испуганным взглядом своего дружка, остальные тоже оборачиваются назад. Не проходит и секунды, как эти трусы, завидев боксёра, бегут к входной двери, толкая друг друга.

Раф же стоит как столб, не сводя глаз с Артура. Внешне кажется спокойным, но я чувствую, что внутри боксёр взбешён и взвинчен. Черты его лица становятся жёстче, а глаза пронзительными.

— Вали отсюда. Это наш дом, — брат указывает рукой на выход.

Раф никогда не отличался многословностью. Сделав шаг вперед, он хватает за горло Артура и прибивает его к стене, как гвоздь молотком. При этом сам дышит часто-часто, пытаясь успокоиться.

— Стой! — боюсь я в первую очередь за Рафа. Не хочу, чтобы из-за меня у него были проблемы. — Отпусти его.

Зверский рык режет по ушам. В этом страшном звуке я слышу голод садиста, желание увидеть страдание жертвы. Рафаэль сжимает пальцы так, что Артуру становится нечем дышать.

Умом понимаю, что лучше не играть с огнём голыми руками. Но, глядя, как глаза парня медленно закатываются от нехватки кислорода, я словно щёлкаю переключателем и перепрыгиваю из второстепенной роли жертвы в главную роль госпожи.

— Это приказ! — кричу не своим голосом.

Одно моё слово, и брат резко летит на пол. За секунду придя в себя, парень на коленях откатывается в сторону, пытаясь убежать. Раф быстро теряет к нему интерес. Его взгляд, направленный теперь на меня, наполняется диким вожделением.

— Они тебя тронули? — рычит боксёр, впечатывая моё дрожащее тело в свою мощную грудь.

Его горячие пальцы впиваются в мои скулы, заставляя смотреть в глаза. От накатившего волнения я теряю дар речи и просто отрицательно мотаю головой. А то, что происходит дальше, абсолютно не поддаётся моему пониманию.

Рафаэль плавно опускается на колени, кладёт руки мне на бёдра и покорно склоняет голову, признавая мою безоговорочную власть над собой. Я запускаю пальцы в его волосы и нежно поглаживаю. Словно пытаюсь успокоить разъярённого зверя.

— Встань, — еле шепчу, сдерживая слёзы.

Раф поднимается, и я тут же бросаюсь ему на шею, шмыгая носом. Как сумасшедшая, целую везде, куда могу добраться.

Я просто захлёбываюсь от окативших меня эмоций. Ощущение, что с нашей последней встречи прошла целая вечность. Я так ждала его. Так скучала. Думала, что уже никогда больше не увижу. Но вот он здесь. Рядом со мной. Защитил меня и наказал обидчика. Значит, я ему тоже не безразлична.

Мужчина ладонями обхватывает моё лицо и, словно ураган, налетает с бешеным поцелуем. До боли кусая мне язык и пожирая моё дыхание.

Мы целуемся, как помешанные, словно не виделись лет сто. Я не могу им надышаться. Мне хочется выпить его, поглотить, слиться. Как же хорошо просто чувствовать его рядом с собой.

Еле заметный скрип на старом паркете заставляет меня чуть приоткрыть глаза. За короткий миг, пока Артур заводит нож для удара по спине Рафа, я не успеваю толком осмыслить происходящее. Действую на инстинктах. Подныриваю под руку любимого мужчины и, оказавшись за его спиной, обнимаю, делая из себя живую броню.

Острая боль пронзает с такой мощью, что, кажется, под ногами проваливается пол, а на голову рушится потолок. Раф резко оборачивается, и последнее, что я помню перед тем, как упасть в пропасть, — это странный взгляд.

Взгляд маленького напуганного мальчика, который потерял самое ценное в его жизни сокровище.

Глава 31. Ева

— Ева, ты меня слышишь?

В голове неприятно звенит. От режущего яркого света я резко выныриваю из глубокой бездны. Сознание постепенно возвращается, но глаза всё ещё закрыты. Морщусь, борясь с желанием вновь погрузится в небытие.

— Отлично. Действие наркоза проходит.

Раздражающее свечение исчезает, а смутно знакомый голос продолжает командовать.

— Попробуй открыть глаза. Пора просыпаться.

Просыпаться? Меня накрывает жуткая паника. Неужели всё, что со мной произошло, было кошмарным сном?

Тогда получается: и Раф не возвращался ко мне?

Нет. Только не это. Я готова пережить всё: страшную боль, жгучие страдания, даже адские муки, лишь бы вновь оказаться рядом с ним.

— Рафаэль, — шепчу заветное имя.

Голова так трещит, что кажется, на неё обрушилась вся тяжесть мира.

— Так лучше, — в голосе мужчины появляется оттенок радости. — Попробуй теперь открыть глаза.

Силюсь, буквально переступая через себя. Нужно всего лишь раскрыть веки, а ощущение, будто тащу на себе тяжёлый груз, поднимаясь в гору.

— Я жива? — еле шепчу, потому что голос мне не повинуется.

— Да, — снисходительным тоном.

Часто моргаю, чтобы картинка передо мной перестала расплываться. Пелена с глаз рассеивается, и я, наконец, вижу лицо доктора. Передо мной стоит сам заведующий хирургическим отделением, где я работаю уборщицей. От вида знакомого лица на сердце становится теплее. Но это мимолётное чувство радости мигом исчезает, стоит мне вспомнить о том, что произошло до того, как я оказалась здесь.

— А где Рафаэль? — внутри всё замирает в ожидании ответа.

— Ждёт в коридоре, — мужчина иронично хмыкает. — Уже вторые сутки. Твой парень чуть не разнёс здесь всё в пух и прах, когда его не пустили в реанимацию.

Рафаэль в порядке. Он здесь. Ждёт меня.

— А где мой брат? — свой голос кажется каким-то чужим и скрипучим.

— Ева, у тебя ножевое ранение, поэтому здесь была полиция. Насколько я понял, Артура после осмотра арестовали за покушение. У него, кстати, был сломан нос, пара рёбер и выбиты половина зубов.

— Ужасно, — брата, конечно, жаль, но мерзавец заслужил своё наказание. До сих пор не верится, что он собирался убить человека.

— А Рафаэль в порядке? — от сухости в горле начинаю кашлять. Доктор тут же подаёт мне стакан воды.

— Рафаэль — да, а вот за стены больницы отвечать не могу. Твой боксёр устроил им изрядную проверку на прочность.

Опустошив стакан, чувствую, что привычный голос наконец возвращается ко мне.

— Я очень хочу его увидеть.

— Так как ты уже пришла в себя, я распоряжусь, чтобы тебя перевели в отдельную палату. Там свидания будут разрешены.

* * *

Каждая минута тянется как час. Ощущение, что я лежу в дорогущей платной палате уже целую вечность, а Рафаэль так и не пришёл увидеться со мной.

Мне вкололи столько обезболивающих, что ничего, кроме тяжести на сердце, я не чувствую. Лекарства прекрасно перебили физическую боль, но ни одно из них не в силах помочь в борьбе с тоской по любимому.

Где же он?

Дверь внезапно раскрывается, и я, затаив дыхание, жду долгожданного появления своего визитёра. Но, к моему горькому разочарованию, в палату заходит старенькая медсестра. Я понуро выдыхаю и, наблюдая, как она ставит передо мной поднос с едой, от отчаяния начинаю кусать губы.

Моё тело ничего не чувствует. Ни холода, ни боли. Но на душе какой-то чёрный осадок. И только Рафаэль сможет избавить меня от него. Только он один сумеет излечить мою израненную душу.

Почему он ещё не здесь? Неужели передумал видеться со мной? Узнал, что я в порядке, и ушёл.

— Инга Васильевна, извините, пожалуйста, — обращаюсь к пожилой женщине, которая много лет была коллегой моей мамы.

— Да, — женщина мигом отзывается с добродушной улыбкой.

— А ко мне нет посетителей?