Апокалипсис Welcome: Армагеддон Лайт Зотов Георгий
Божество удовлетворённо кивнуло, протянув руку.
Король впился в ароматную плоть губами. Казалось, для него ничего нет слаще. О, как же он счастлив. Люцифериане — ничтожные твари. Они могут лишь поклоняться изображению своего бога на деревянной доске да возносить молитвы в пустое небо. Но правителю подземелий повезло, он говорит с богом, чувствует его и прикасается к нему: ощущая вкус сахара, ванили и биение божественного сердца.
Вот скажите — разве это не счастье?
Место проживания божества (разумеется, люкс) наполняло душу Короля благоговением. Ярко-бордовые стены, тёмные, особого вида алые кактусы в кадках, диваны из кожи, отсвечивающие багряным, дивные столики красного дерева, картины у потолка, изображающие бушующее пламя, и даже люстра, испускающая мрачный рубиновый свет. То ли огонь, то ли кровь. А может, оба вместе? Король инстинктивно облизнулся, вспомнив человеческую кровь, кипящую на подземных алтарях святилища. Да, у их кумира отменный вкус.
Божество ласково улыбнулось.
— Прости, но у меня осталось маленькое порученьице…
— Всё, что угодно, — захлебнулся преданностью Король. — Для тебя — моя жизнь.
Он не смотрел божеству в глаза. Не то чтобы не хотел, — не осмеливался.
— Эти двое очень сильны, — печально сказало оно. — Мы не оценили их по достоинству и пожали плоды неудач. Спасибо за твои старания, но, пока тебя не было, я придумал иной ход. Мы обязаны попробовать, понимаешь? Их необходимо разделить, поскольку поодиночке расправиться с ними легче. Я думал, эта версия мира сработает, однако… они объединились. Конечно, французы помогут, однако… Увы, я снова вынужден попросить тебя об исключительно важной услуге. Той, что ты уже делал для меня. Я знаю, как это больно.
Король вздрогнул всем телом.
Больно — это не то слово. Создания, подобные ему, почти ничего не знали о боли. Например, с Евгением Богарне всё прошло отлично, — менеджер действовал как марионетка: открывая рот, он произносил слова, значения которых не понимал. Да и в потасовке с другими маршалами ифрит ничего не почувствовал. Король надевал людей, словно перчатки, — без эмоций и ощущений. Но чтица… тут всё по-другому. Настасья фарширована болью, кошмаром, лезвиями бритв. Когда он овладевает её разумом и телом, ему хочется бесконечно кричать, пока не разорвётся рот и не лопнут глаза. Тьма мыслей чтицы пожирает полностью, и в последний раз Король понял: это кончится плохо. Впервые в своей жизни он осознал, что может умереть, — и мысль ему не понравилась. Однако отказать богу нельзя, даже если придётся жертвовать собой.
— Приказывай, господин, — коротко произнёс Король и распростёрся ниц.
Божество улыбнулось. Присев, оно потрепало Короля по затылку — так, как ласкают любимую собачку. Затем приблизилось к двери, ведущей в другую комнату, и дважды повернуло торчащий в замочной скважине ключ. Повелитель подземелья, следуя за ним, вошёл в спальню. Как и прошлый раз, Настасья сидела на стуле — с отрешённым, безразличным видом. Глаза девушки были полузакрыты, вероятно, она находилась в забытьи. Руки, тщательно привязанные к подлокотникам, посинели от верёвок.
Король остановился, стараясь оттянуть момент боли.
— Что от неё требуется, господин? — спросил он.
Божество протянуло листок бумаги, судя по всему, вырванный из тетрадки. Король пошевелил губами, запоминая текст. Действо займёт много времени, и он проведёт его в муках. Терзаясь, Король поклонился божеству. Оно затворило дверь и произнесло короткое заклинание. Проход в спальню брызнул фонтанчиками серебряной пыли, растворился, исчез. На месте двери появилась стена. Божество сложило на груди руки — теперь оно само, если бы и захотело, не смогло бы проникнуть к чтице на протяжении часа. Хорошая печать, правда, не вечная. Имей он такую возможность, запер бы эту парочку где-нибудь навсегда, вдали от людских очей. Желательно в пещере или на дне морском, чтобы они никогда не смогли оттуда выбраться — и бесконечно выполняли его приказы. Приблизившись к столику с фруктами, божество выбрало самую сочную ягоду инжира.
Облизав губы, оно поднесло её ко рту, и…
Снаружи, из коридора, послышались мягкие шаги. Божество не успело опомниться, как щёлкнул электронный замок, и в люкс проскользнул Аваддон. Аккуратно прикрыл за собой дверь номера и не глядя на остолбеневшего бога, прошёл в центр гостиной. Слегка распушив крылья, ангел сел в кресло и взял из вазочки первое попавшееся яблоко.
— Неплохо ты тут устроился, — зевнул под маской Аваддон. — Небось думал, я тебя не найду? Я даже никакой магии не применял, чтобы войти, — ключ у горничной позаимствовал. Да-да, согласен с тобой: ангелы щас такие пошли, с ними в трамвай не садись. Насколько я понимаю, ты и есть заказчик всей операции по изменению прошлого, не так ли? Очень приятно. Меня зовут Аваддон, и я с удовольствием перережу тебе глотку — во имя доброты Рая и прекрасности Господа нашего. Позволь узнать, кто ты такой?
Божество не издало ни звука.
— Я сразу и не вспомнил, откуда ребятки с голограммами, коих ты натравил на нас. — Сдвинув маску на лоб, Аваддон с хрустом надкусил сахарное яблоко. — Сижу, голову ломаю: что ж такое знакомое? А потом осенило — бааааа, святые угодники. Ифриты. Древняя раса огненных существ с голубоватой кожей, огненным дыханием, чьё тело состоит из огня, как человеческое — из воды, да? У ифритов даже слюна отдаёт запахом пепла, а пот выделяется в виде угольков. Подразделяются на сейидов и расулов — «господ» и «пророков» разной степени мощности. Арабы зовут их «духами пламени», живут они в больших подземных городах. Могут создавать иллюзию своих отражений, овладевать разумом людей… О, а я-то думал, ифриты вымерли, как динозавры (потом это выражение повторится). Знаешь, что хорошего в сотворённой тобой реальности? Интернет. Приятная штука, пора и в Раю такую завести. Глянул я туда и обнаружил: надо же, здесь неподалёку главное святилище ифритов, триста лет назад откопали, а сейчас туда туристов по билетикам пускают. Ну а когда приехал, вопросы отпали. Гостиница с алыми стенами, с красными диванами в холле, полно каминов, костры на пейзажах… Ифритский офис на земле, на который никто не обратит внимания, — дизайнерских отелей теперь ой как много. Ну а где должен жить царь ифритов? Конечно, в люксе. И что ты молчишь? Думаешь, самый умный здесь?
Он откинулся на спинку кресла и метнул в божество огрызком.
Оно не шелохнулось. Божество ифритов уже пришло в себя и более не находилось в замешательстве. «Пусть упивается собой, — усмехнулся бог. — Он не знает, какой сюрприз его ждёт. Да, я самый умный, а ты — дурак. И ты ничего не сможешь со мной поделать».
— Где чтица? — спокойно спросил ангел. — Давай упростим задачу. Ты возвращаешь мне девушку, и мы опустим примерно восемь часов мучений. Заверяю тебя: я пытал самых крутых демонов, дабы получить нужную информацию. После бани в святой воде они у меня пели, как соловьи. Добру так сложно и одиноко в этом мире. Ты уяснил, мальчик?
Аваддон взял из вазы второе яблоко.
— Я тебе не мальчик, урод, — жёстко и отчётливо сказало божество. — Я не идол ифритов, они просто мои рабы, подобно многим другим. Должен разочаровать, чтицу ты не увидишь и не найдёшь. Пройдёт час, и она напишет то, что вам совсем не понравится. — (Пауза.) — Не знаю, как твоему брату, но вот тебе-то уж точно, крылатая тварь.
Ангел положил яблоко обратно. Он поднялся с кресла — плавно, с кошачьей грацией. Заведя руку за спину, Аваддон вытащил из-за ремня «браунинг» и снял с предохранителя. Дуло пистолета смотрело прямо в лоб божеству. Другой рукой ангел взялся за маску.
— Я тебя разберу на запчасти — и скажу, что так и было, — пообещал Аваддон.
Ангела смущало одно — голос божества казался ему знакомым. ОЧЕНЬ ЗНАКОМЫМ. Но он никак не мог вспомнить, где слышал его? Ну, ничего. Сейчас он узнает. Ангел угрожающе расправил за спиной двухметровые крылья, не опуская пистолета, шагнул вперёд. Божество подалось к дивану и… вдруг начало исчезать. Раскрыв рот, Аваддон наблюдал, как фигура бога выплеснулась красным на стену, растекаясь по ней, как масло. Прошло совсем немного, практически несколько секунд, и субстанция, только что бывшая божеством, впиталась в камень, от неё не осталось ни единого следа. Бог растворился.
Ангел запоздало нажал на спусковой крючок.
Тупо глядя в одну точку, он высадил в стену всю обойму, — пистолет лязгнул вхолостую. Отбросив «браунинг», Аваддон начал обыскивать люкс. Он осмотрел ванную комнату, заглянул в шкаф и даже под диван. Бог ифритов не обманул — чтицы не было. «Пройдёт час — и она напишет то, что вам совсем не понравится», — мелькнуло в голове у ангела. Выругавшись, Аваддон опрометью выбежал из номера. Господи, он должен успеть.
Апокриф четвертый
«КЕНГУРУ»
— …Ты же сам понимаешь, дорогой Самаэль, — я не могу тебя поддержать.
— Почему, Захария? Я просто называю вещи своими именами. Как ты убедился в курилке фимиама, со мной здесь согласны очень многие. И Агарес, и его брат Аваддон, и ангелы Рафаил с Орифиэлем. В конце концов, я ж не предлагаю пойти к Престолу Господа с плакатами «Долой Адама!» и закидать его тухлыми ананасами.
— Ой ли, Самаэль? Ты попросту не замечаешь, что творится в Верхнем Эдеме.
Люцифер подвинул к оппоненту пепельницу, и Захария аккуратно затушил в ней фимиам.
— Где ты берёшь траву для воскурения? Запах, не убоюсь проклятий, божественный.
— Ну, могу дать точный адрес, — шепнул Самаэль на ухо серафиму. — Нижний Эдем, иди к реке Тигр и дальше к самому озеру Леопард, где на одной кочке растут сразу три кокосовых пальмы. Там некий купидончик организовал благословенные грядки. Такой фимиам забористый вырастает! Веришь ли, воскурил давеча, так целую ночь спать не мог, всё молился. Рядом и нектар гонят отличный. На прошлой неделе сотворение мира отмечали в доброй компании, ай да славно было, уж восхвалили Господа всемогущего.
Захария блаженно кивнул, втягивая ноздрями остатки дыма.
Глядя на него, Самаэль в который раз подивился, почему Бог создал их такими разными. Он — статный ангел с распущенными по плечам волнистыми волосами, чёрными глазами, носом с лёгкой горбинкой и неплохой мускулатурой. Захария — невысокий, полный серафим с седым «ёжиком» на голове и сильными залысинами у висков: ноздреватая кожа, сизый нос-«груша», круглое брюшко. «Я могу быть Им недоволен, но у Него определённо богатейшая фантазия, — мысленно улыбнулся Самаэль. — Ну кто, например, изобретёт сахарного летающего опоссума, да ещё сумчатого и с перепонками для полётов? Я бы до такого и после пяти воскурений фимиама подряд не додумался. Люблю я Его. Можно сказать, обожаю».
— Так вот, брат мой Самаэль… — Захария мелко-мелко затрепетал крыльями, создавая приятный ветерок. — В Верхнем Эдеме кое-кому перья в голову ударили. Я слышал мнение, дескать, пора всем ангелам выйти на сборище у Престола Господнего и выразить своё недовольство сотворением Адама. Нашлись и такие, что стали раздавать голубые ленточки, символ Небес: мол, повяжите на крыло в знак отрицания творения Божьего! Неужели ангелы посмеют указывать Господу, чего ему делать, а чего нет? Мы сами сотворены Его десницей. По-моему, чересчур круто…
Самаэль ещё раз с тоской обозрел облака. Ему уже хотелось разорвать их и сожрать как субстанцию, которую впоследствии назовут ватой. От жуткого чувства безысходности, и от скуки, и от синего и белого цветов, окружавших ангела всю сознательную жизнь.
— Господь наш Саваоф прекрасен, но, понимаешь ли, Он имеет право на ошибку, — вкрадчиво произнёс Самаэль. — Кто признается, что поступил мудро, вдохнув жизнь в пальмовую крысу? И я, как начальник Небесной Канцелярии, и рядовые ангелы, и ты… Да-да, где-то глубоко в душе недоволен появлением такой нелепицы, как Адам. В предыдущие времена Бог тоже творил неудачные поделки, каковые потом бестрепетно стирал с лица планеты. Да что я говорю? Ты и сам отлично это знаешь, Захария. Скажем, сколопендры и даже сомнительный сахарный опоссум мне абсолютно по инжиру. А вот Адам с Евой — это скрытая угроза, мы подробно обсуждали её с Агаресом. Люди расплодятся, извратят мир, такого напридумывают, что ты даже под всем фимиамом с тех грядок представить не сможешь. Да по правде, не нужно в Эдеме устраивать революцию.
Захария поднял голову и посмотрел в глаза Самаэлю.
— Зачем ты вообще это говоришь? Я не дурак, понимаю — Верхний Эдем бурлит от недовольства, только пух летит. А Бог этого не видит, занят; возможно, в данный момент Он создаёт новый вид бабочек. Ангелы откровенно гордятся собой, мол, поднялись против Господней воли. Да чего юлить… Скажем прямо, Самаэль, — это бунт. Две трети ангелов настроены против Адама, ибо чувствуют угрозу своему существованию и благополучию, треть поддерживает Саваофа. Но не потому, что любят Адама, а по причине фанатичной преданности линии Господней. Впрочем, полагаю, со временем ты переубедишь и их. Ну и шесть или семь ангелов представляют собой «болото», не определившись в пристрастиях, как тот же Хальмгар. Я полагаю, Господь будет разочарован. Представь — ты вырастил десять кактусов, поливал их, подкармливал удобрениями, вложил в них всю душу. А потом семь кактусов взбунтовались.
Самаэль излишне живо представил картину восстания кактусов.
— Достаточно неприятно, — согласился он. — Но Адам и Ева — это паразиты. Они тормозят развитие Нижнего Эдема. Господь Бог наш старается осчастливить Землю мыслящими созданиями. А зачем? Они же съедят земной шар изнутри, как яблоко, и выгонят нас на небо. Земля должна быть заселена эстетически приятными существами — страусами эму и кенгуру. Вот тогда мир природы и обретёт неслыханное благоденствие.
— Я не назвал бы кенгуру эстетически приятным существом, — возразил Захария.
— Ну да Господь с тобой же ж, — радостно улыбнулся Самаэль. — Будет время, присмотрись к ним внимательно: милые лапочки, лобастенькие, глаза умные, прыг-прыг-прыг-прыг. Касательно кактусовых бунтов… Я не спорю, что приложил к этому крыло. Сначала сомневающихся было мало, но я провёл большую работу. Почти весь Эдем разделяет теперь мои идеи относительно вреда человеческой расы. Подумай, даже Агарес убедил своего брата Аваддона примкнуть к протестам, а уж Аваддон всегда был ортодоксом — 20 часов в сутки молится, остальное время спит. Когда мы единым фронтом придём к Господу и объявим, что любим Его, но Адама ненавидим, Он расчувствуется.
— Ох, что-то я сомневаюсь… — ехидно вставил Захария. — Ты не в курсе гнева Господнего? Ну, соберётесь на протест, гордые собой, ангелицы в голубых ленточках, ангелы с плакатами «Господь, ты ошибся в Адаме на 146 процентов». А Он не глядя шмякнет молнией — и вся площадь в перьях. Не исключаю, что Сафаоф пожалеет, но поздно: Эдем уже до краёв будет полон ангелами-гриль. Пускай ты занимаешь высокую должность, но я старше тебя на целых восемнадцать часов, Самаэль, и благодаря этому, несомненно, мудрее. Я никогда не встану на твою сторону. Но будь я тобой… Уж обязательно попробовал бы втихомолку привлечь на свою сторону Еву. Тогда Господь наш, в святейшей милости Его, откроет свои волшебные глаза и узрит: Адам вообще ни с кем не способен ужиться. Он дарует парню один шанс, второй, третий, — а тот всё, благодарение Богу, бездарно пролюбил. Ну и как Саваоф станет относиться к столь сварливому творению? Знаешь, брат Самаэль, появилось у меня в лексиконе такое забавное словечко — дискредитация…
— Что это? — несказанно удивился Самаэль.
— Да просто на ровном месте к языку прилипло, — развёл крыльями Захария. — К чему я это? Мало единым фронтом выступить против Адама, его нужно дискредитировать, чтобы Господь сам дошёл до мысли, а на инжир я с ним связался? Посему настоятельно рекомендую поработать с Евой. Девушка в области мозга слаба, её интересуют только бананы и рыбная эпиляция. Да и на Адама, похоже, у барышни имеется большой зуб.
— С Евой уже работают, — улыбнулся Самаэль. — Роль этой дамы в будущих протестах мы учли. Как только склоним её на свою сторону, будет объявлен «День Счастья». Верные мне ангелы Эдема с шести концов, держа транспаранты и плакаты, увитые голубыми ленточками, войдут колоннами на площадь Сотворения Мира, споют «Аллилуйя», провозглашая хвалу Господу за дела Его. И смиренно взмолятся о милости…
Захария скрипуче рассмеялся.
— Я повторяюсь, прости старика. Но не думал ли ты, что Господь в любви своей просто уничтожит всех ангелов и заменит их… э-э-э… кенгуру? Сам понимаешь, у Него настроение бывает разное и даже сиюминутное. Может, стоит подождать? Ну, размножатся Адам с Евой. А потом Господь разгневается за мелкую провинность и нашлёт на них потоп, землетрясение или метеорит, как в случае с ящерами. Поначалу, вспомни, как Он тираннозаврам радовался — ути-пути, зелёные зверюшечки, трясут хвостами, бегают-рычат. А через полсотни миллионов лет метеорит — и всё, давай до свидания. Как говорится в Верхнем Эдеме, тише летишь, ближе к Господу. Не торопи события. Может, Он и сам, осознав опасность Адама, скоро оставит на Земле исключительно кенгуру.
Самаэль закинул ногу за ногу, с отвращением глядя на облака.
— Господь создал нас как паству свою, — заметил он. — И я жажду показать: мы Его обожаем. А пока — пойдём со мной, брат Захария. Явимся к той грядочке заветной, воскурим по паре раз и тщательно обсудим ситуацию. Ты редко бываешь на Земле, а зря, поверь, — там потрясающе восходит солнце. Сидишь вот так с фимиамом на берегу моря, глядишь на розовое небо, сердце услаждается в мягкости, будто плавает в кувшине с маслом для умащения крыльев, и думаешь: эх, да какой же молодец Господь-то наш!
— Слава Саваофу, — отозвался Захария. — Да, сейчас соберусь. Без фимиама — не жизнь.
…Самаэль улыбнулся. Всё идёт по плану. К вечеру ещё один ангел будет у него в кармане.
Глава 10
Суккуб
(Москва, улица Райских Кущ, тайная квартира)
…Агарес старался не смотреть на своё творение. Впрочем, бесполезно. Он и без того помнил, как выгладит эта ошибка колдовства. Чешуя гремучей змеи, покрытая слизью, рост метр шестьдесят, когтистые лапки, зелёные кошачьи глаза и попросту неприлично алые, соблазнительные женские губы. От холки до копчика из спины создания выпирали мелкие острые шипы, а вялые мочки ушей свисали до подбородка. Новорожденному суккубу всё на свете было в новинку. Пока он вёз сюда подопечную на угнанном у французов «Рено», та высовывала голову в окошко и радостно пускала слюни, как бульдог. Демон прекрасно понимал, в каком ужасном положении оказался. Теперь суккуба не отправишь обратно: во-первых, сначала он должен найти человека, согласного стать её хозяином, а во-вторых — Ада-то не существует, и жить ей негде. И где же он ошибся?
Монстр отныне всегда с ним. Навечно. Демон взялся за голову.
Неужели он не доложил праха летучей мыши? Или, напротив, переложил? Ах, сейчас уже и не поймёшь. Что ж, инициатива наказуема — придёт сволочь Аваддон, будет безудержно ржать аки конь. А ведь Агарес хотел как лучше. Выходцы из Ада владеют приёмами алхимии, и в Средневековье было очень популярно с помощью кладбищенских ритуалов призывать в помощь себе мелких и крупных бесов. Да хоть самого Сатану! Здесь эта прелесть неосуществима ввиду отсутствия как Ада, так и Дьявола, вот почему он предпочёл иной вариант — СОЗДАНИЕ ДЕМОНОВ. Это не сказать что простая процедура, но завершить её не так уж и сложно, главное — грамотно смешать нужные компоненты. Самодельные демоны обычно плохи по указанным выше причинам — они привязчивы, некачественны, порой излишне злобны и непослушны. В общем, это как сравнить экологически чистые овощи с огурцами, выращенными на основе ГМО и мешка химических удобрений. С суккубами подобного происхождения всегда куча проблем.
Но у него не было выбора. Совсем, блин.
Агарес планировал не размениваться на мелочи — и создать целый легион демонов. Нет-нет, он не собирался вселять их в свиней,[12]— ему были нужны слуги, солдаты, да хоть бы и носильщики, чтобы чувствовать себя комфортно среди своих. Организовать Сопротивление, партизанскую войну против сусальных леденцов с крыльями и добиться результата, коего в своё время не добился Дьявол, — установления власти Сатаны на Земле.
Вот только новым Сатаной должен стать он.
Нет, если бы вдруг Люцифер пришёл в себя, то Агарес с радостью и даже счастьем в чёрном демоническом сердце уступил бы ему бразды правления. Но интуиция грустно подсказывает: увы, в этом мире они с Самаэлем в разных окопах линии фронта. Ну и что за хрень! Грандиозные планы покорения мира полетели коту под хвост по ничтожной причине: он взвесил на полграмма меньше того или иного компонента. Или произнёс не то слово в заклинании. А может, дело в молнии — кладбище ведь вполне себе качественное. Имей Агарес возможность, он сейчас застонал бы в голос. Или выматерился. Или и то и другое одновременно. В общем, тут разницы никакой.
Суккуб сидела на кровати и деловито красила когти. Она уже вполне освоилась.
— Хозяииииин… — Голос был нудный, бабский, — именно так женщины высказывают недовольство. — Я хочу пииииииииить. Принесите котику стаканчик водыыыыыы…
— Сама пойди на кухню и возьми, — огрызнулся Агарес.
— Ну кисууууууль… — заныла суккуб. — Ну вы чо, у меня коготки накрашеныыыы…
— Я тебе голову сейчас оторву, — пообещал демон. — Понимаю, что тут же отрастёт новая. Но поверь мне, это довольно болезненный процесс. Закрой свой рот. Я тут думаю.
В глазах суккуба блеснули изумрудные огоньки.
— Мыслитель, блядь, — прошипела она и тут же спохватилась: — Ой, хозяин, извинитеееее. «Блядь», это неопределённый артикль, к вам ничуть не относится. На язык случайно упалоооо. Лукреция такая добрая, просто водички холодненькой приспичилоооо…
Стиснув зубы, Агарес отвернулся. Самопальные демоны обязаны выполнять все приказы творца, но, с другой стороны, им никогда не лень накосячить, вывернуть всё наизнанку или намеренно выставить хозяина дураком. Ладно, он сам виноват. Надо было тренировать память. И подумать только, когда-то он, отличник мастер-классов, мог вызвать Сатану с помощью красного мелка и двух грамм серы! Забыл, как есть всё забыл. Да, ещё один момент: по адской традиции, искусственный демон сам выбирает себе имя. Ну, эта и выбрала. Лукреция, вашу мать, чтоб её в кипящем котле тысячу лет варили! Хорошо ещё, не Пульхерия Ксенофонтовна. Агарес набрал в лёгкие воздуха и с шумом выдохнул.
— Ты поняла, что надо делать при появлении ангела?
— Да, — заученно сказала демоница. — Стать невидимой и вести себя тихо.
— Ты искусственный демон, поэтому появление существа из Рая пройдёт безболезненно, — объяснил ещё раз Агарес. — Но святая вода подействует и на тебя, а тогда капут.
— Хорошо, — покривилась суккуб. — О, хозяин, зачем вы привели меня в этот миииииир?
Агаресу оставалось лишь искренне пожалеть, что у демонов отсутствует процедура аборта. Ладно, у него есть чем на неё воздействовать. Искусственные создания тьмы очень любят серу — как собаки сахар. Как чувствовал, запасся на всякий случай. И вот ещё что! Надо срочно протестировать уровень власти над ней. Это необходимо.
— Встань и приберись в квартире, — жёстко сказал Агарес. — Без обсуждения, это приказ.
Лукреция послушно, хотя и с некоторыми сомнениями, поднялась с кровати.
— Хозяин, — укорила она. — Разве вы когда-нибудь видели демона с пылесосом?
— Я только что создал такую модель, — цинично усмехнулся Агарес.
Суккуб, тряся пальцами с накрашенными зелёным лаком когтями, вытащила пылесос на середину комнаты и принялась очищать пол от пыли. Делала она это с видом святой мученицы, брошенной римлянами на арену к голодным львам, и тем самым не особо отличалась от обычных земных женщин. Демон немного успокоился. «В принципе, если научить её борщ варить, может, не так уж и плохо будет, — подумал он, наблюдая за страданиями Лукреции. — Только следить надо, а то чеснока переложит — и поминай как звали». Философию бытия прервал Аваддон, появившийся на пороге квартиры. Суккуб, выронив шланг пылесоса, тут же исчезла.
Агарес в удивлении уставился на брата.
Тот тяжело дышал. Одежда была изодрана и покрыта кровью. Крылья почернели от копоти. В правой руке ангел держал французский автомат, и ствол его ещё дымился.
— Некоторые проблемы с жандармами, — объяснил Аваддон. — Наши фото висят на каждом углу, на рекламных билбордах, их транслируют по телевизору. Ощущение, что Наполеон задействовал против нас всю армию. Срочно собирайся, пора отсюда сваливать.
— Так уж срочно? — промямлил демон, оглядываясь на пылесос.
— Ты совсем дурак, что ли? — холодно осведомился ангел. — Наш дом сейчас снесут из пушек, тебя это не волнует? Полчаса назад я выяснил, в чьих руках чтица. Её похитил бог огнедышащих ифритов, существо, которому они поклоняются. Вчерашнюю операцию, когда нас с тобой пытались сцапать, к слову, тоже организовали ифриты.
— Как же я сразу-то не догадался, — стукнул себя по лбу демон. — Разумеется. Аравийские призраки, тела состоят из жидкого огня, в глазах горящие угли, бледно-голубоватая кожа… Способны подчинять себе на время людской разум. Но я думал, их давно не существует, И в Средние-то века ифритов считали легендой.
— Огнедышащие выжили, — махнул крылом Аваддон. — Ушли в подземелье. А ифритское божество… оно сказало: и тебя и меня ждёт нечто похуже. Я не нашёл Настасью. Вероятно, он снова заставит её переписать прошлое, чтобы наконец-то уничтожить нас.
— Почему ты не схватил его? — похолодел от предчувствия Агарес.
Серебряная маска бесстрастно смотрела на демона.
— Он растворился. Просто растёкся по поверхности, как краска, прошёл сквозь стену. Я никогда не видел ничего подобного. И самое хреновое — Я ЕГО ЗНАЮ. И, возможно, ты тоже. Очень знакомый голос, которого я не слышал много лет. Тонкий, мягкий, чуть с хрипотцой. Он владеет искусством иллюзии, но совершенно точно — это не ифрит. Брат, нам пора бежать. С минуты на минуту Настасья перепишет книгу Самаэля, и тогда…
— И куда мы скроемся? — горько усмехнулся демон. — Нам некуда деться.
Из воздуха над пылесосом внезапно высунулся суккуб.
— Ни хрена себе дела творятся! — дрожащим голосом произнесла Лукреция.
Аваддон в ужасе уставился на демоницу — его шок чувствовался и сквозь маску.
— Кто это?!
— Ну… — в полном раздрае мыслей ответил Агарес, лихорадочно подбирая подходящие случаю слова. — Я тут это… короче… чисто случайно… иду, значит, мимо кладбища…
— Ты что, придурок, — задушевно поинтересовался ангел, — создал себе суккуба?!
— Э… — демону осталось разговаривать лишь отдельными буквами и междометиями. — Я, конечно, не отрицаю своей вины, но мне так одиноко в вашем мире…
— Так купи себе собаку, мудак! — взбеленился Аваддон.
Агарес застыл: он впервые услышал мат из уст ангела. Лукреция тоже была ни жива ни мертва, лишь чешуя поблёскивала белыми огоньками, выдавая крайнее волнение суккуба. Ей страшно хотелось высказаться, но она понимала, этот тип в маске и с крыльями серьёзно опасен, если уж позволяет себе крыть хозяина по матушке. Неизвестно, чем закончился бы разговор, но с потолка вдруг просыпалась штукатурка.
Здание сотряс подземный удар. По стенам поползли трещины.
Квартира мелко тряслась, как эпилептик в припадке. Лопнула люстра, обрызгав всех троих стеклянными осколками. С потолка провисли нити седой паутины. Картины потемнели, и мебель в комнате начала меняться. Стол присел, вцепившись в напольные доски львиными когтистыми лапами. Над креслами, подобно крыльям, взвились чёрные балдахины.
Агарес и Аваддон подошли к окну. Суккуб не двигалась с места.
Братья смотрели на улицу. Долго. Всё вокруг постепенно превращалось — на их глазах.
— О нет… — прошептал ангел.
— О да! — улыбнулся демон.
На пол тяжело, как сырое мясо, шлёпнулись отвалившиеся от спины крылья.
…Стоя в запечатанной заклятьем спальне отеля «Ампир», Король Ифритов задыхался от кашля. Из его глаз и ушей по голубым щекам текли вспыхивающие искрами струйки жидкого огня. Запах изо рта отдавал прокисшим пеплом. Король чувствовал боль во всём теле, кожу словно нашпиговали лезвиями бритв. Но не это волновало его сейчас. Рука Настасьи свесилась с кресла, пальцы разжались, выронив перо. Девушка запрокинула голову, закусив до крови нижнюю губу. Полные слёз глаза оставались открытыми.
Чтица была мертва.
ЧАСТЬ II
САТАНГРАД
«У Дьявола нет ни одного оплачиваемого помощника.
В то время как у Бога их — миллион».
Марк Твен, писатель.
Глава 1
Армия Тьмы
(Через 3 дня, Дворец Кошмаров, город Сатанград)
…Закутанный в чёрную бархатную мантию, в короне герцога Ада, Агарес нет-нет да ощупывал тайком своё тело. Ему не верилось, что он наблюдает ЭТО воочию.
— Я так счастлив работать с тобой, — молвил он, кланяясь. — И рад, что вижу тебя.
Дьявол недоумённо почесал левый рог.
— Да вроде как вчера виделись, — с осторожностью сказал он.
Агарес слегка дёрнул плечами. Его мучили фантомные боли после утраты крыльев.
— Это понятно, — вывернулся демон. — Просто изредка одолевает депрессия. Встанешь ночью, зарежешь чёрную курицу для успокоения, и сердце так — тук-тук-тук. Мысли гнетут: а если б Великая Революция не состоялась и мы проиграли?
Из-за трона Сатаны неслышно выскользнул пиар-директор.
— И почему в последние три дня, какого демона ни возьми, у всех видения? — Он затянул потуже красный галстук, символизирующий пламя Ада. — Мы же физически не могли проиграть. Когда к Самаэлю примкнули все ангелы, помимо трёх крылатых отщепенцев, и началась Великая Революция, небесный э-э-э… Творец страшно разгневался. Сказал, что в жизни больше ничего не создаст, раз оно получается такое неблагодарное: навечно останется один среди облаков. Проклял Землю, низверг туда восставших ангелов, устроил дождь из молний и потерял к нам всякий интерес. Твердь земная, покрытая сгоревшими лесами и чёрными болотами, стала царством Сатаны.
Пиар-директор говорил скучно, как зубрила на школьном экзамене. Агарес мысленно усмехнулся. Он и без того знал, что в этой реальности Люцифер — победитель, но ему до сих пор не верилось. Самая интересная судьба ждала трёх ангелов, выступивших на стороне Небес: поскольку Саваоф не сделал различий, на Землю упали и правые, и виноватые. Двоих предали суду Люцифера и приговорили к вечной ссылке в Антарктиду, ибо казнь Дьявол счёл чересчур мягким наказанием. А вот третий бесследно исчез, и за его голову Престолом Сатаны объявлена награда. Хотя жив ли он? Многие думают, будто третий ангел — миф, народная сказка, банальная выдумка пиар-директора Дьявола, чтобы изобрести грозного противника. Но уж кто-кто, а Агарес знает — третий ангел существует.
И надёжно спрятан в недрах его служебной квартиры.
Он, конечно, понимал, что согласно нынешнему положению обязан сдать Аваддона с потрохами. Блестящая карьера — он наверняка станет вторым по крутизне чёртом после Сатаны. Однако в его жилах текла кровь самого могущественного демона кельтских гор, Самхайна, и Агарес не мог пойти на столь мелкотравчатое предательство. Они должны сокрушить ангелов в открытой битве, публично поставить их на колени и кастрировать, под корень срубив крылья… Да-да, для этих голубков жизнь без крыльев — всё равно что для героя-любовника без мужской силы. Агарес не раз ловил себя на мысли: случись вызвать Аваддона на поединок, он с удовольствием воткнул бы брату в глотку меч, уж ему не впервой резать ангелов. Но следует помнить, Аваддон по-рыцарски не сдал его люциферианам, помог одержать верх в разборке с французами и ифритами. Наконец, ангел нашёл божество, похитившее чтицу. Без него им никак не выпутаться.
Хм, а надо ли вообще выпутываться? Вот зачем?
Разве не этого он добивался всю свою жизнь? Дьявол правит миром, миллиарды рабов из числа покорённых потомков Адама и Евы возносят ему хвалу. Нет икон, нет церквей, нет этого грёбаного ладана с отвратительным запахом. Да возможно ли в принципе такое счастье? У всех демонов настоящий праздник. И только Агарес, поскольку проживает в одной квартире с единственным ангелом во Вселенной, вынужден ежедневно использовать для подкожных инъекций двойную дозу серы. Иначе мозг режет слепящая боль.
— Действительно, сам не знаю, что со мной, — пробормотал он. — И брат постоянно снится, по двадцать раз за ночь. Веришь ли, Люц, — найду, так своими руками крылья ему оторву.
— Ой, да ладно, — поморщился Дьявол. — Тебя никто не винит. Мы уж тысячу раз это обсудили. В жилах каждого из нас, если так подумать, течёт ангельская кровь, и во мне тоже. Я сам когда-то подметал пол белоснежными крыльями, пресмыкаясь в райских кущах перед Творцом Небес, — был молод, делал карьеру и зарабатывал на жизнь. Слава мне, Великая Революция состоялась, а остальное неважно. И если твой брат прячется в свинцовом бункере на дне болота, мне это отчасти приятно, ведь он ничего не сможет сделать, Небеса не слышат его молитв… Хм, хотя не будем об этом. Лучше скажи, ты придёшь на вечернюю оргию? Помимо демониц, привезут ещё и негритянок, а также женщин с берегов южных морей. Демон Белиал клялся: они такое вытворяют, что даже мне страшно прямым текстом сказать. Кроме того, бесплатный фуршет и острые закуски.
— Вот, кстати, по поводу демониц, — оживился Агарес. — Помнишь, я тебя просил?
Дьявол с видимым сожалением развёл копытами.
— Старик, неохота тебя разочаровывать, но серьёзные вопросы я не решаю единолично, — изловчившись, он почесал хвостом мохнатый загривок. — Искусственные демоны декретом от 17 кровохлёба 25 924 года со Дня Царства Сатаны на Земле приравнены к настоящим. Любое их превращение в пепел, съедение и разбор на запчасти считается убийством. Нет, я согласен, Лукреция у тебя вышла изрядно дефектной, характер у неё в сущности бабско-человеческий. Но, увы, есть одно-единственное решение. Вынести вопрос на голосование в Армию Тьмы и получить спецкарточку на создание нового демона при помощи электронной программы, способной до миллиграмма высчитать вес нужных компонентов. Тянется это долго, обычно лет пять, пока не выскажется каждый участник Армии. Агарес, в глубине своего чёрного сердца я тебя поддерживаю. Я уже навидался в Сатанграде бракованных демонов: и горбатые, и пучеглазые, и младенцы с десятью головами, такое случается, если в кипящую серу сыпанёшь на полграмма больше крапивного семени. Некоторые, страшно сказать, вообще без рогов и копыт рождаются, так называемый «ангельский синдром». У тебя не самый плохой экземпляр, — ну подумаешь, собирался создать инкуба,[13] а получился суккуб.
— Да какой там инкуб, — с досадой сказал Агарес. — Я легион демонов вызывал.
— А на хрена столько? — искренне поразился Дьявол.
— Ну, там… были причины, — уклонился от прямого ответа Агарес. — Слушай, а сдать её никуда нельзя? Может, если суккуба запрещено утилизировать, имеется сеть приютов для воспитания демонов-сирот? Помнится, с такими вещами раньше было попроще…
Он едва не проговорился, что в Преисподней суккубами занимался специальный отдел.
— Когда это — раньше? — с тревогой спросил Дьявол.
— Ох, да неважно, — махнул рукой Агарес, ощущая жуткую усталость. — Ладно, я понял: если вызвал демона, он становится товаром, который нельзя сдать обратно в магазин.
— Меня аналогично бесит мода на политкорректность, — сознался Дьявол. — Но, увы, я заложник политической ситуации. Спроси любого сатаниста в Армии Тьмы, — тут Сатана игриво подмигнул, — пока Аваддон не найден, мы ужасно рискуем: а вдруг он однажды появится на поле битвы с огромным войском ангелов? Не, не спрашивай меня, где он их возьмёт, — сам не понимаю. Однако перед лицом столь опасной угрозы не стоит понапрасну разбрасываться искусственными демонами. Да, ещё каких-то триста лет назад мелких бесов развеивали по ветру, создавали пачками сугубо на время отпуска — для транспортировки багажа, — а отдельные гурманы, когда искусственные демоны вырабатывали свой ресурс, мололи их в муку и пекли блины. Так что мы сделаем с твоим суккубом? Выносим в обсуждение на Зловещий Совет Армии Тьмы?
— Не надо, — деревянным голосом ответил Агарес. — Знаешь, у меня реально что-то голова разболелась. Возможно, ты прав, следует пройти курс релакса, начав с подходящей оргии. Мой папа говорил: ничто не лечит мигрень так, как бурный секс с негритянкой.
— Правда? — поднял брови Дьявол.
— Да хер его знает, — закашлялся Агарес. — Спасибо тебе. Увидимся на оргии, Люц.
…Пиар-директор любезно проводил демона до самых врат Дворца Кошмаров. Они прошли через зал, сделанный целиком из человеческих костей, — старых, пожелтевших, вытертых до блеска. Особенно пиар-директор гордился огромной люстрой, украшенной сотней женских черепов, — каждый держал на темени одну свечу. В отношении людей в Сатанграде вообще существовало безотходное производство, чем глава отдела внешних связей Дьявола всегда хвастался, мол, это его личная идея. Далее, на открытом воздухе расположилась священная аллея Рыцарей-Демонов: вдоль давно увядших и высохших деревьев высились статуи всех верных помощников Дьявола, в их числе и Агарес собственной персоной. Демон невольно замедлил шаг, разглядывая своё изваяние, и еле заметно улыбнулся. Да, редко кому из бесов удаётся увидеть памятник себе при жизни, да к тому же из лучшего чёрного мрамора. Каменного герцога Ада скульптор показал суровым, как положено, верхом на вздыбленном крокодиле. Одной рукой Агарес натягивал поводья рептилии, другой — повергал наземь отвратительного в своём сусальном добре ангела: с уродливым и трагическим лицом, угрожающе распростёршего крылья, подобно грифу-стервятнику. «Приятно, чего уж там, — подумал демон. — Но у резчиков по камню фантазии полный ноль даже в альтернативной реальности. Честно говоря, я тут напоминаю навязшего в зубах Георгия Победоносца».
Аллея Рыцарей-Демонов смыкалась с Залом Разврата.
Стены Зала изобиловали фресками в стиле древнеримских терм — вроде тех, что Агарес уже посещал в Вечном городе в правление императора Каракаллы. Мозаичные картины, изображающие секс во всех возможных вариантах, какие только способна изобрести сатанинская мысль. Особое внимание демона заслужила фреска, демонстрирующая любовь юноши в багровой тунике. Он был вместе с лошадью, вот только не верхом.
— Кентавры сохранены в особых резервациях, — мягко пояснил пиар-директор, поймав его взгляд. — Поскольку первых людей Творец Небес покинул, оставив в неведении, что им делать дальше, они познавали мир, э-э-э… методом тыка. Сейчас-то большинство уже вымерло, а когда-то по планете скакали целые табуны людей-лошадей, оглашая прерии ржаньем. Это я напоминаю, если вы забыли. Расстройство сна — чудовищная вещь.
— Отлично помню, — соврал Агарес. — А людей-крокодилов и людей-кабанов куда поселили?
— Их истребили люди-слоны и люди-бизоны, — грустно сообщил пиар-директор. — Просто мировая война была, пролились реки крови. Да что тут поделать? Естественный отбор. В общем, много воды утекло, прежде чем люди осознали прелесть совокупления, познавая друг друга естественным путём. Но господин Люцифер молодец, что изобрёл способ контролировать популяцию. Если б не охотники, они бы сильно размножились.
— Представляю себе, — деликатно сказал демон.
— Я всегда предпочитал мёртвых людей живым, — продолжил пиар-директор, следуя к выходу. — Овладеть наукой воскрешения стоило раньше. Однако отдельные консерваторы-сатанисты в Армии Тьмы этому изобретению активно противились, дескать, воскрешать покойных — методика Небес. Между тем мертвецы — это наше будущее. Идеальные слуги и рабочие. Не задают никаких вопросов, не огрызаются, не имеют проблем с моралью, обходятся дёшево в смысле питания, не требуют зарплату, весьма исполнительны. Пахнут только плохо, но мы сейчас решаем вопрос: построили станции, где им закачивают в вены бальзамическую жидкость.
Агарес культурно промолчал.
Он уже и так был в курсе, что зомби-полиция Сатанграда составлена из галлов, а называют её «синие» — за цвет то ли лиц, то ли мундиров. «Есть вещи в истории, которые никогда не меняются, — понял демон. — Если в это время тут должны быть французы, так они и будут». Охотниками в Сатанграде именовали службу лесного хозяйства, в чьи обязанности входил отстрел диких людей в джунглях. Как только лесные племена начинали мешать рабочим серных рудников, организовывались карательные экспедиции.
Демон через силу улыбнулся пиар-директору, вставшему у выхода на улицу.
— Увидимся на оргии. — Он шагнул за порог.
…Лукреция в форме младшего суккуба-помощника (тёмный мундир плюс две золотые нашивки), сидя на запятках служебной кареты Агареса, горстями грызла серные драже из коробочки кондитерской фирмы «Чёрный Ветер, Огонь & Сталь». При виде хозяина она осклабилась. Открыв рот (полный мелких и тонких, как иголки, зубов), суккуб быстро вытащила платок, стирая с чешуйчатых щёк слизь. Демону стало нехорошо.
— Куда поедем, начальничек? — спросила Лукреция, облизываясь раздвоенным языком.
Агарес не ответил. Сунув руки в карманы бархатного камзола, он рассматривал гигантский плакат на стене соседнего дома. Существо на рисунке сгорбилось, протягивая светящиеся лапы к молоденьким, в ужасе жмущимся в угол чертенятам. С кончиков пальцев капала расплавленная карамель. Над уродливой светловолосой головой монстра зловеще сиял нимб, а за спиной развернулись отвратительно-белые крылья. Надпись поперёк плаката голубыми буквами — ненавистный каждому демону Сатанграда оттенок! — гласила:
АВАДДОН — ВРАГ НОМЕР ОДИН!
Телефон зомби-полиции — 666–666–666.
Лукреция повернулась в ту же сторону, что и Агарес. И перестала улыбаться.
Апокриф пятый
«ДРЕВО ПОЗНАНИЯ»
…Безусловно, он знал поговорку «ничто на Земле не скроется от ока Божьего». Но инстинкты — великая вещь. Тайные встречи всегда лучше назначать под покровом ночи, глубоко в джунглях, где никто тебя не видит, кроме пары страдающих бессонницей жирафов. Да, Господь всемогущ. Спасение лишь в том, что Он зачастую тонет в делах и элементарно не имеет времени влезать в мозг каждой земной твари. С другой стороны, никому не известно, когда Ему вздумается со скуки прочесть мысли созданных Им же существ. Просто так, в качестве лёгкого вечернего развлечения.
А вот тут и важно — не попадаться Ему на глаза. Чтобы Он тебя не вспомнил.
Оба существа лежали на траве — тяжело дыша и глядя в звёздное небо. Он до сих пор не смог определить, чем именно они занимались. Возвратно-поступательные движения в трёх позах (ему особенно понравилось, когда он велел ей сесть сверху), стоны, пик общего наслаждения. Каким именем назвать такое? Давным-давно он видел, как схожим действием занимались антилопы гну, — кажется, для размножения. Отныне ночное таинство отложится в его памяти в разделе «антилопство». Ну, или «антилопствование».
Она приподнялась на локте. Во тьме был виден блеск её глаз.
— Я всё делаю хорошо? — спросила женщина.
— Лучше не бывает, — подтвердил он. — Адам уже полностью у тебя в руках. Ты столь искусна в своих ухищрениях, что я всецело его понимаю. Тут просто с ума сойдёшь.
Над ними шелестели листья пальмы. Вдалеке слышался рёв голодного льва.
— Когда я получу то, что мне обещано?
Он улыбнулся. Надо же, она так нетерпелива… Это в итоге её и погубит.
— Сразу после выполнения нашего уговора.
— Ты и в самом деле можешь сделать ЭТО?
— Я могу всё. Верхний Эдем на моей стороне, от серафима до купидона. Ждать осталось совсем недолго… Короче, тебе нужно увести Адама подальше, а уж остальное я беру на себя. Площадка Нижнего Эдема у Древа Познания останется пустой, и тогда ты…
Сев, гость развязал свёрток из ткани, лежащий у его ног.
— Вот, — сообщил он, протянув два овальных предмета женщине. — Ты знаешь, где их оставить. Оба уже надкушены, а остальное неважно. Это плоды с Древа Познания — видишь, я ничего от тебя не скрыл. Но мне их вкушать бесполезно, я и так всё знаю.
— А если я отведаю? — осторожно спросила женщина. — Хотя бы маленький кусочек?
Её любовник устало зевнул.
— Реши, оно вообще людям надо? Представь — ты будешь знать всё наперёд. Например, вдруг обнаружишь, что ты голая и тебе срочно необходимо дорогое кружевное бельё.
— Голая? — хлопнула ресницами женщина. — А что это такое?
Он почувствовал, что испытывает серьёзные трудности с формулировкой.
— Это когда на тебе ничего не надето.
— Так просвети меня, что же именно я должна надеть?
— Да в этом-то вся и проблема. Ты сама не будешь этого знать. Встанешь возле шкафа с платьями и станешь страдать: в том тебя уже видели, это не сочетается со шляпкой, а вон то полтора года назад вышло из моды. Твоя голова лопнет, упадёшь на пол в рыданиях.
Женщина молчала — словно воды в рот набрала.
— Ну? И о чём ты теперь думаешь?
— О том, что такое шкаф.
Существо потёрло лоб. Пожалуй, здесь он и сам находился в неведении: так же, как и по поводу слов «платья» и «пол». Но ничего не поделаешь. Они созданы разумом Господа, их мысль рисует слово в мозгу, не трудясь объяснить его истинное значение.
— Это ещё не всё, — заторопился он. — Ты от души возненавидишь футбол и пиво. Начнёшь беситься и материться в приступе пээмэс. На хорошую должность тоже не устроишься, — начальник оценит твои способности лишь по размеру твоих же сисек. Потом, устав от тяжкой работы, ты будешь выбираться на пляж, валяться на песке в окружении пальм и вздыхать: «О, вот где Рай-то». Забыв, что ты УЖЕ жила в Раю. Голова кругом пойдёт. Только сок забродившего винограда и горсть фимиама спасут тебя от скуки. Ну и, само собой, весьма разнузданное антилопство. Короче, оно тебе надо? Живи в джунглях, тусуй с зебрами, ешь бананы, бегай на водопой. Человечество не понимает: единственный шанс оставаться в Эдеме — это в принципе ничего не знать.
Женщина с недоумением смотрела на него:
Читать бесплатно другие книги:
