Апокалипсис Welcome: Армагеддон Лайт Зотов Георгий

Глава 5

Повелитель мёртвых

(Заповедник им. Азраила, окраина Сатанграда)

…Гастон Леруа ничем не отличался от остальных зомби. Честно говоря, живые мертвецы от природы стадные создания — слепо повинуются приказам, всех едят и плохо пахнут. Как и другие его товарищи, Гастон пожил недолго, затем умер и был официально воскрешён Министерством Мёртвых Дел Сатанграда, после чего определён на должность регулировщика уличного движения. Сотни тысяч собратьев Гастона выполняли функции охранников, уборщиков улиц, водителей такси, и всё это — совершенно бесплатно. Разумеется, на содержание живых трупов необходимы средства. Это и формалин, закачиваемый под кожу (иначе любой полицейский через год развалится), и жидкость-ароматизатор на заправочных станциях… ну и, конечно же, мозги.

Гастон даже не задумывался, зачем он их ест.

Как француз, он обязан быть гурманом, но удивительно — когда ты умер, почему-то фуа-гра и крем-брюле больше не хочется. Ну вот совсем. А сырое мясо или мозги — да убить за них готов. В общем-то, так и случалось. Руководство закрывало глаза, если зомби в кои веки раз, озверев без витаминов, съедали десяток-другой диких лесных людей. Однако после скандального случая, когда полицейские остановили за превышение скорости и сожрали троих высокопоставленных архонтов,[23] пришлось навести порядок. Благодаря вживлённому в голову чипу мсье Леруа теперь получает из ММД строгие электронные команды, кого разрешено кушать, а кого нет. Если чего, чип может заблокировать действия зомби, а то и вовсе взорвать мертвецу голову. Мозгами же их кормят в служебной столовой, и Леруа старается съесть суточную норму — гарантия, что, будучи сытым, на прохожего не бросишься. Как шутит сосед по мертвецкой, Пьер Лоти: «Тогда ты добрый и хочется лишь философствовать». Да, зомби могут общаться друг с другом, а не только реветь и рычать, как уверены служители Сатаны. Некоторые стихи сочиняют. Тем же Пьером вдохновение овладевает как раз в момент поглощения мозгов:

Мозги, кстати, в столовой подают так себе. Второй сорт. Свиные, да ещё мороженые.

Официально жизнь зомби именуется «посмертное существование». На том основании, что жизнью их бытие назвать сложно. У теплокровных же людей в этом мире всё просто: они либо слуги демонов (зомби и искусственные суккубы не способны исполнять всю работу, иногда требуется не тупить), либо их сексуальные партнёры, правда, это касается в основном женщин, — не считая одичавших лесных племён, чью популяцию контролируют охотники. После смерти для большинства две дороги — либо в трупы-охранники, либо в мёртвый обслуживающий персонал: имеются целые рестораны с официантами, посудомойками и уборщицами-зомби. Души в тебе нет, вместе с последним вздохом она улетела в неизвестном направлении. Зато остаётся умение выполнять команды, двигаться, слушаться, и сохраняется аппетит. Попросту зверский. Покойник может сделать карьеру — Леруа был ревностен в службе и получил чин генерала. Он исполнял работу весьма скучно и правильно, мало что могло его удивить.

По крайней мере, до сегодняшнего появления Мессии.

Раньше он полагал (насколько может полагать человек с мёртвым мозгом), что подчиняется приказам лишь электронного чипа в своём ухе. Однако Мессия всё повернул с ног на голову. Едва он обратился к нему с первыми же словами, как Гастон понял: этого-то он и ждал всю свою жизнь после смерти. Восторг, обожание и счастье захлестнули сердце, терзая плоть с разных сторон. Надо же, пророчество свершилось, ОН ВЕРНУЛСЯ! Именно о пришествии Мессии ревели баллады старейшины-зомби — ветхие мертвецы без зубов, с остатками плоти на скелетах, обитающие в полном мраке в подвалах общежитий: сердобольные новички тайком таскали им из столовой мозги. Да, у зомби имеется своё собственное божество. Давным-давно, рычали в темноте старейшины, их народ был грозен и многочислен: о нём упоминали в Библии и в иных древнейших летописях. Ими повелевали существа, кои звались богами или детьми богов. У мертвецов было персональное святилище: Колесо Смерти, где они приносили жертвы своим покровителям. Живые не то что завидовали — до дрожи боялись царства мёртвых.

Но потом величие закончилось — в одночасье.

Произошло нечто странное. Зомби-старцы, еле шевелящие ошмётками губ, донесли суть легенды. Разразилась страшная буря, тысячи молний разрывали мертвецов. Содрогалась и стонала земля. Море встало до неба и обрушилось на них, поглотив в единый миг, и мёртвая раса перестала существовать. Выжившие (пускай это странное обозначение для трупов) рассеялись и одичали, сохранив легенду — когда-нибудь дети богов вернутся.

И вот один из них, Мессия, пришёл обратно. Как обещал.

Гастон с благоговением отнёсся к призыву Мессии. Вся зомби-полиция ушла вслед за ним в дремучий лес. Там по приказу Гастона они встали кольцом вокруг костров, охраняя божество. Их не интересовало, что происходит в Сатанграде, — пусть после явления Аваддона столица утонет в панике и безумии. Мессия избрал себе резиденцию в самой чаще леса, в деревянной сторожке, и приказал никого не пускать, а о малейших движениях противника докладывать лично ему. Леруа заглянул в окно сторожки и в очередной раз умилился: слёзы формалина потекли по бескровной плоти щёк. Сквозь мутное стекло виделось, как Мессия наклоняется над связанной девушкой, что-то говорит ей, но та на него и не смотрит. Застывшее лицо — словно маска. Мессия хмурит брови, раскрывает рот в крике. Увы, девица не выказывает и тени страха. Как она смеет противостоять Ему?! Пусть уничтожит её, растерзает на клочки, расколет череп.

А мозги отдаст Гастону. Пожалуйста. Мозги — это так вкусно.

Теперь они снова сделаются полноправной расой. Хозяевами Земли, как и предназначено судьбой. Уничтожат демонов, людей, оставят только свиней… на всякий случай. Их предки были высокими, они жили не только на Земле, но и под водой. Миллионы живых мертвецов, память о которых стёрта последующими поколениями. Они восстанут, сотрут с костей плесень и придут править миром. Демоны мощны, но, в конце концов, тоже смертны, пусть их и тяжелее убить, чем людей. Зато зомби не умирают. Гастон слышит, как пищит электронный чип в голове. Сложив два пальца пистолетом, он пробивает череп в районе виска, — наружу выплёскивается бальзамическая жидкость. Сжав пальцами чип, Леруа в буквальном смысле с мясом выдирает «маячок» и бросает в лесную тьму. Он принадлежит только Мессии, и никому больше. Пусть у них нет пушек (на всю армию в наличии десяток древних, кустарно сделанных катапульт-камнемётов), они сами — оружие. И горе тому, кто встанет на пути у мёртвых солдат.

Терзаясь любопытством, Гастон вновь поворачивается к окну.

Мессия оставил несговорчивую девицу в покое. Он звонит по телефону. Лицо божества холодно и надменно. Товарищи Гастона не знают, чем себя занять. Они стоят на ногах, пошатываясь, — в мутных глазах застыло счастье. Вокруг сплошной хруст: все вытаскивают из себя чипы, просто так, из чувства протеста, — электронный сигнал не может перебить приказ бога. На минуту смежив синие веки, полицейский грезит, что произойдёт после захвата Земли. Возникнет чудесное государство всеобщего благоденствия с заправочными парфюмерными станциями, лабораториями, где учёные-мертвецы продлевают жизнь плоти, уютными кафе с услужливыми официантами, подающими мозги в сухарях под соусом бешамель, публикой, гуляющей по праздникам с мёртвыми собачками, из чьих ушей течёт формалин. Зомби больше не бессловесные рабы демонов, отныне они сами решают свою судьбу. Однако он голоден. Мессия забыл их покормить, а им стыдно напомнить: армии мёртвых требуется еда… Сейчас в столовой как раз период кормёжки. Зрачки Гастона затуманиваются. Он смотрит на девушку и чётко представляет, каково её мясо на вкус…

Слышен стук копыт, — к сторожке приближается повозка.

Какая радость. Хоть этого-то можно сожрать? Однако, едва существо подъезжает ближе, Леруа с грустью понимает: ТАКОЕ несъедобно. У гостя необычное для человека, с голубоватым синеватым отблеском лицо, в зрачках то и дело блистают вспышки огня. Это, скорее всего, дух. У зомби окончательно портится настроение. Вот убогие демоны! Развели в своей цивилизации всяких привидений, призраков и духов — нормальному мертвецу и перекусить негде. Ифрит (об этом исчезнувшем народе также ходят древние легенды) спешивается. Зомби берут его в кольцо, однако получают сигнал не трогать гостя. Собственно, он их и не особенно интересовал. Ифрит заходит в сторожку. Любопытный Гастон видит, как тот с порога раболепно преклоняет колени, целуя Мессии руку. Что ж, правильно. Однако на этом шоу завершается: божество резко задёргивает занавески, и зомби со скучающим видом отворачиваются, облизываясь. На самом деле они только этого и ждали. Наконец-то можно хоть немного забыться и побыть самими собой. Запряжённая в повозку лошадь издаёт жалобное ржанье, больше похожее на стон.

Живые мертвецы бросаются к ней — и Гастон в первых рядах.

Треск шкуры. Хрип. Звук расколотых костей. Животное бьется в агонии, над ним — груда зелёных тел в синих мундирах. Чавканье. Хруст. Молчаливая драка за остатки еды. Да, в мире трупов, как в мире живых: самое вкусное достаётся сильным и ретивым. Они грызутся за пищу, подобно гиенам, — и Гастон, стоя на четвереньках, зубами вцепляется в ухо Пьера Лоти. Это скорее инстинкт, мёртвый товарищ не возражает: зомби не чувствуют боли. В мгновение ока от лошади не остаётся ничего, даже шкуры и скелета, — лишь алые капли на траве. Сглотнув и их, зомби спокойно разбредаются вокруг сторожки. Если владелец спросит, куда исчезла лошадь, — скажут, что испугалась и ускакала в чащу. Всё отлично, и отряд мертвецов в заповеднике напрягает лишь одна вечная проблема.

Им по-прежнему хочется есть.

В сторожке, зависнув над чтицей, Король Ифритов держит девушку за подбородок. Та молчит — словно лицо принадлежит не ей, а кому-то другому. Пальцы Короля дрожат, как с сурового похмелья. Дух ифрита с наскока уже дважды попытался овладеть её телом. Из ушей призрака медленно поднимаются вверх кольца сизого дыма. На губах застыла слюна — точнее сказать, вулканическая лава. Он мысленно проклинает тот день, когда стал призраком, но ничего нельзя поделать, — лишь у него есть ключ к чтице.

Девушка с чёрной помадой на губах внезапно начинает кричать.

Дико, страшно, — так вопит мать, потерявшая детей. Даже зомби на опушке леса замирают, слыша этот надрывный визг, а Гастон (с сожалением думая, что лёгкая закуска из лошади не принесла ему насыщения) всем сердцем надеется: может, негодяйка сейчас умрёт, и они её тоже слопают. Зомби, разумеется, предпочитают живое мясо, но привередничать не приходится. Целая группа мертвецов, отойдя в сторонку, объедает малинник. Противно признать, но и среди них есть зомби-веганы. Ну да, малину легко убить. Хвала Мессии, отщепенцев немного, иначе Гастон с горя бы съел сам себя. Он меланхоличен, ему зачастую жалко даже свиней, ежедневно расстающихся с мозгами.

…Крик резко оборвался. В окнах сторожки гаснет свет.

Глава 6

Рефаимы

(Улица Всеобщей Ненависти, элитный комплекс «666»)

…Аваддон осторожно, практически бесшумно открыл входную дверь. Сначала сунул в проём крыло, но на перья никто не отреагировал. Ангел проскользнул внутрь служебной квартиры Агареса и наткнулся в прихожей на суккуба Лукрецию. Демоница в красном платье сидела на полу и, рыдая навзрыд, размазывала слёзы с помадой по всему чешуйчатому лицу. Завидев ангела, Лукреция мигом перестала плакать и сморщилась.

— Фу… от тебя карамелью несёт за километр, как от козла.

— Изумительно, — ответил Аваддон. — За всё время, что живу на белом свете, я ни разу не встречал козлов в карамели, даже среди блюд французской кухни. Что-то случилось?

— Ничего, — страдальчески сказала Лукреция и жалобно всхлипнула.

На языке существ женского рода это означало следующее: «Случилось всё самое ужасное, что только вообще возможно, мир раскололся пополам, жизнь у меня говно и даже хуже, но, по правилам этикета, я расскажу, только когда ты переспросишь меня сорок раз».

— Хорошо, — кротко заметил Аваддон. — Я тогда запрусь в кабинете Агареса, у меня дела. А ты пока страдай дальше. У нас в Раю была поговорка: «когда демон рыдает, ангел пляшет».

— А вот нету больше вашего Рая, — злорадно осклабилась Лукреция.

— Скоро будет, — флегматично пообещал ангел. — Ты просто не видела, что в городе творится.

Суккуб взвилась с пола, сверкнула глазами и ушла в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью. Этот карамельный ублюдок ей не хозяин, чтобы позволять такой тон.

«Отлично, — потёр в восхищении крылья Аваддон. — Теперь хоть не будет отвлекать».

Он закрылся в кабинете и включил компьютер брата. Новостные сайты Хеллнета повествовали о полном исчезновении зомби-полиции, драках между «высшими» и «низшими» группировками демонов, разграблении складов с серой и попытке поджога Дворца Кошмаров. Государственный канал телезомбирования, впрочем, это опровергал. Симпатичная ведущая с маленькими, отполированными лаком рожками скороговоркой зачитывала коммюнике Армии Тьмы, глотая окончания слов, мол, Дьявол издавна предупреждал насчёт атаки отщепенцев Аваддона, чьи агенты попытаются взять власть в свои крылья. «Теперь скептики посрамлены, — звенел голос демоницы. — Однако Великий Сатана спокон веку копыто клал на подобные ангельские выходки. Мятеж будет подавлен, пока же в столице с вечера вводится чрезвычайное положение. Ave Satanas!»

Ангел испытал кратковременный прилив счастья.

Переключившись, он вошёл на сайт Института всемирной истории им. Астарота. Итак, «нечестивцы»… Как же их звали ещё? Пролистав несколько исследований, он нашёл нужное слово — рефаимы. Ну да, конечно. Матерь Божья, у него уже склероз начинается! Народ, созданный Господом, древняя раса великанов. Их величали по-разному: слово «рефаим» с древнееврейского переводится как «нечестивец», «тиран»… и «мертвец». Точно. В прежней версии Библии (прочитанной ангелом в другой реальности) сказано: «Человек, сбившийся с пути разума, водворится в собрании мертвецов». В древнееврейских летописях объясняют точнее: рефаимы — племена мёртвых, Господь сотворил их как самое первое население Земли. Наверное, тогда Бог попросту забыл учредить должность Смерти, — скончавшись, покойники сразу восставали из могил, становясь при этом сильнее и злобнее. Даже впоследствии потомки античных зомби слыли могучими воинами: их лучших солдат — гигантов, имеющих во рту по шестнадцать громадных клыков и по шесть пальцев на руках, — брали на службу в качестве наёмников филистимляне.[24] Всё, что требовалось мертвецам, это свежая еда… человечина. Но ещё раньше, согласно упоминанию пророка Исайи, Бог разочаровался в своей мёртвой пастве. «Господь истребил их, и уничтожил всякую память о них». Ради казни мертвецов, между прочим, и устроили Всемирный потоп.[25] Ведь что написано в Книге Иова? «Рефаимы отныне трепещут под водами».

Хм, значит, отдельные зомби уцелели? Они с веками мутировали, стали низкорослыми, но сумели сохраниться как народ. Богословы считали, что мертвецы — дети хананейских женщин и падших ангелов и потому близки к Сатане. Аваддон протёр покрасневшие глаза. «А затем потомки древнейших зомби смешались с новыми, искусственно воскрешаемыми в Сатанграде для общественных работ и охраны порядка. Возможно, у мертвецов существует генетическая память… Они легко внушаемы, и старейшины, спасшиеся во время Всемирного потопа, рассказывали новичкам мифы про древний народ, проклятый и уничтоженный Господом. Рефаимы подчинились карлику в гриме, ибо считают — он и есть их бог. Странно. Ведь и ифриты не сомневались в его могуществе. Это существо запросто повелевает древними народами, те признают его власть и пресмыкаются перед ним, подобно жалким рабам».

Аваддон чувствовал страшное напряжение. Ему очень хотелось вскочить, от души выругаться и устроить в комнате полнейший и жесточайший разгром, — статуэтки Сатаны в пяти углах кабинета-пентаграммы на это явно напрашивались. Но надо было думать.

«Господь создал ифритов и рефаимов до Адама, а после уничтожил их. Получается, это не единственная его попытка заселить Землю мыслящими существами. Он предпринимал её минимум два раза, а может быть, и много больше. Народы-заготовки. Господь изобретает существ из огня, потом смотрит: ну полная лажа, а они к этому времени уже размножились. Стандартно поражает молниями, на следующий день забывает. Но остатки народа ифритов (хоть их и застали врасплох) успевают уйти в подземелья и продолжить своё существование. Рефаимов же пытались уничтожить с помощью Всемирного потопа… Едва Создатель понимает: заготовка получилась хуже, нежели задумано, — её выбрасывают в утиль. Такое вполне могло случиться и с людьми, но с потомками Адама и Евы Бог в итоге свыкся. Действительно, пусть люди и полные придурки, но с ними забавнее, чем с мертвецами и ифритами. Интересно, кого ещё нам предстоит встретить? Впрочем, неважно. А вот чего я действительно не пойму, так это почему уничтоженные народы считают похитителя чтиц своим богом?»

В Библии нигде не упомянуто, что у ифритов и рефаимов есть личное божество. Но уж коль ЭТО САМОЕ властвует над столь древними расами, значит, оно тоже появилось на свет чрезвычайно давно. До попытки Дьявола поднять бунт в Раю или чуть позже. Однако ни в Аду, ни в Верхнем Эдеме понятия не имеют о кумире забытых племён.

Он вообще непонятно кто.

Эти сверхспособности, растворение в стене, умение накладывать чары, превращение в пыль. Он могущественен, вне всяких сомнений. Хотя временами не столь и всесилен: как показал инцидент у Музея Революции, божеству несложно заехать по роже. Его голос знаком, Аваддон определённо слышал эти интонации много лет назад. Сладкий кондитерский запах… Очень схоже пахнут херувимы в Эдеме. Ангел похолодел. Боже мой! Совершенно нельзя исключить, что это личный помощник Господа. Только вот кто? Аваддон до боли в висках напряг мозг, но так и не вспомнил ароматных знакомых, умеющих эффектно проходить сквозь стены. Ангелы, разумеется, являлись сверхъестественными существами, однако им не были подвластны любые чародейства. Аваддону частенько задавали вопросы, может ли он поднять лошадь, превратить свинец в золото и выпить ведро водки (не стоит даже называть страну, в которой этим интересовались). У божества ифритов и мертвецов весьма крутые способности, однако оно определённо не дотягивает до полноценного бога. Даже Аваддон умел делать примитивные трюки, вроде превращения воды в вино, — такое часто требуют изобразить на программе переаттестации ангелов. Сами ангелы никогда и ни за что в этом не признаются, даже под пытками, — поскольку в России их просто ловили бы пачками, как куропаток, и затем держали в вечном плену. Был уже один жуткий случай, когда на Ладоге мужик поймал юного купидончика, подрезал ему крылья и угрозами заставил превратить всё озеро в водку. К счастью, охренев от такого количества дармового бухла, похититель через неделю зверски спился и умер, а то совсем дело было бы плохо.

Итак, бог ифритов может происходить из рода ангелов либо древних колдунов. И конечно, он мастерски плетёт интриги.

Божество захватило вторую чтицу. Возможно, и первая до сих пор в его руках. Осталось найти последнюю, и тогда прошлое изменится НАВСЕГДА. Ему не удалось с наскока справиться с Агаресом и Аваддоном, но парень крайне изобретателен. Как же его теперь отыскать? Эх, одному Богу ведомо. Хм… А вот интересная идея. Если рискнуть помолиться, услышит ли Господь зов своего ангела? Аваддона обуяли серьёзные сомнения. С одной стороны, он понимал: Бог запросто может явиться ему без бюрократических проволочек, привиделся же он Моисею в виде пылающего куста. С другой — Господь Саваоф не дворецкий, чтобы зайти в комнату по вызову, после первых же фраз молитвы. Аваддон знавал набожных людей — молились, бедные, неделями, сидя на хлебе и воде, пока не умерли, — а толку никакого. Но в то время Землю уже населяли сотни миллионов человек, а сейчас Бог один, и к нему за многие годы ни разу не обращались. Может, шанс всё-таки есть? Подняв стул, ангел с размаху грохнул мебель об пол. Быстро составил из двух обломков импровизированный крест. Встал на колени. Сложил руки, согнулся в поклоне. И тихо начал читать молитву.

Он ещё не произнёс все слова, когда в дверь постучали…

Апокриф седьмой

«НАКАЗАНИЕ»

…Змий лениво прокусил кожуру плода познания.

— И что вы все в нём нашли? Откровенно говоря, полная кислятина.

Женщина от души рассмеялась.

— Я после восемь штук съела, аж живот заболел. Никакого удовлетворения. Раньше чувствовалась неземная сладость, божественный восторг, и каждый кусочек открывал в тебе новые ощущения. Сейчас просто безвкусная мягкая масса, ничего не чувствую.

— Ну и инжир с ним. Возможно, у Древа больше нет таких способностей, — вы лишили его «девственности», и плоды отныне бесполезны. Ладно, что именно сказал Бог?

— Я пряталась в чаще, боялась себя обнаружить. В общем, он тебя тоже проклял. Дескать, отныне змий обречён ползать по земле, пресмыкаться и питаться прахом. [26]

Лоб змия пересекли мелкие морщины.

— Что-то я ничего не понял, — откровенно признался он. — У меня разве были ноги? Сколько себя помню — ползаю и ползаю, как собачий сын. И крыльев тоже нет, они драконам положены. А прах — вообще нечто загадочное. То есть мне надо кого-то сжечь, а потом съесть? Бог, конечно, создатель всего живущего, но он временами такой юморист…

— Я тоже не раскусила смысл, — сообщила женщина. — Потом они удалились и оставили ангела с пылающим мечом. Одного-единственного. Осмелев, я вышла, из любопытства попыталась отвлечь стража с помощью особого танца, предшествующего антилопству. Но тот, подлец, в мою сторону и крылом не повёл. Верно я думаю, что одна в Эдеме?

Змий будто и не слушал её, размышляя о своём.

— А может, у меня впоследствии должны были отрасти ноги, а теперь уже точно облом? — задумчиво сказала рептилия. — И крылья не появятся? Или мне было предназначено судьбой стать слоном чудесным и могучим, а я буду поганым койотом, ко всем со всякой ерундой приставучим? Таким образом, за свой грех я лишаюсь преимуществ эволюции. М-да, хитрый замысел. Хорошо, моих дел это не касается, а вот других змиев не жалко.

— Как это — не касается? — удивилась женщина.

— Да так, — вывернулся змий. — Я стараюсь во всём искать только позитив. Натура у меня особенная. Скажем, проклял тебя Господь, ну и ладно, зато погода сегодня хорошая. Ног в будущем не предвидится? Да и зачем они нужны, обуви одной сколько износишь. Молнией поразят? Отлично! Ну пусть не совсем отлично, однако терпимо, короче говоря.

Женщина притворилась, что ей всё абсолютно ясно.

— А когда ожидать мою награду? — смущаясь, спросила она.

— Скоро, очень скоро, — твёрдо пообещал змий. — Эдем будет твоим. Да и Адам тоже. Изгнание из Рая было необходимо для их развода. Теперь-то он точно свалит от Евы. Ох, как я сам с этой дурой намучился. Одно из самых неудачных созданий Бога, хуже только полосатые скунсы. Но своего мы добились! Сейчас Господу на них реально наплевать.

— Слушай, — оживилась женщина. — А как там в Верхнем Эдеме? Ты знаешь?

Змий с нежностью обвился вокруг её запястья.

— Не то чтобы сам видел, но рассказывали, — прошипел он. — Сложная вообще система. Я иногда не понимаю Бога, зачем он столько народу наштамповал. Лучше бы пиво хорошее создал или коньяк. Ангелы из сил выбиваются, чтобы получить хоть минуту его внимания, но ему по инжиру. У него часто случаются приступы необъяснимой философии. Вот создал Землю, а зачем? Есть ли в этом деянии смысл бытия? Или Бог возьмёт, заглянет в будущее, и потом самому страшно. Сотворит себе психоаналитика, ляжет на облако и рассказывает, мол, увидел я, люди ближе к концу света сойдут с ума. Чокнутся на гаджетах и социальных сетях, а церкви начнут в мечети переделывать и друг дружку жрать на почве «чей Бог лучший?». А психоаналитик ему стандартно отвечает: «Вас беспокоят люди, Господи? Давайте же поговорим об этом!» Упреждаю вопрос — я однозначно не осознаю смысл слов «гаджет», «церковь» и «соцсети». Может, это новый код светопреставления. Не, я Богу не завидую. Прикинь, насколько он одинок. Все его творения — и ты, и я, и ангелы, и гепарды с опоссумами — придуманы исключительно со скуки смертной. Было б ему весело, так он и прохлаждался бы в облаках. А так — ты посмотри на верблюда, и сразу осознаешь, насколько Господу грустно. Нет того, кто ему равен. Просто так пивка ни с кем не попьёшь. Он Повелитель, остальные лишь рабы и тщатся ему подражать. Это меня настолько огорчает, что я, честное слово, пополз бы и утопился. Но не могу.

— Почему? — тупо спросила женщина.

— Да работы вал, — отмахнулся хвостом змий. — Тебе вот помогал Еву устранить, по Верхнему Эдему проблемы улаживаю. Не поверишь, занят так — мышь проглотить некогда. Кстати, ты стала лучше выглядеть… Помолодела прям, я бы так сказал.

Зрачки женщины внезапно заволокла багровая муть.

— Я пью кровь, — шёпотом призналась она.

— Это диета такая, что ли? Да ты вроде не толстая.

— Нет. Понимаешь, меня предупреждали не трогать Древо Познания. От него только вред. Я сказала тебе, что не удержалась, но не говорила о последствиях… В ту же ночь я растерзала трёх кроликов и косулю, испив их крови. Проблема в другом. Я никак не могу насытиться, меня не покидает чувство жажды. Я наконец-то осознала весь ужас своего греха. Древо Познания не благо, а проклятие. Вкус его плодов будит самые низменные инстинкты. Они нечто вроде наказания. Не выдержал искушения, отведал манго, — расплачивайся всю жизнь. И для каждого своё наказание. Адама и Еву прогнали из Эдема, а я обречена сосать кровь. Но чем больше я упиваюсь ею, тем сильнее хочется: жажда растёт, а не проходит. Смотрю на любое живое существо, и сразу мысль: а сколько именно в нём жидкости? Такой горячей, вкусной… сладкой, живой, красной, чудеснейшей… О-о-о, поверь, я еле сдерживаюсь…

Она с вожделением посмотрела на собеседника.

— Э! Э! Ты потише! — испугался змий. — Моя кровь холодная.

— Освежиться в жару никому не повредит.

— Сейчас схлопочешь хвостом по роже! То есть, следуя твоей логике, и я буду наказан? Ах да, у меня не отрастут ноги. Ладно, это не самое страшное, жил же до сих пор без них. Слушай, мысль мелькнула, а не срубить ли вообще это Древо к свиньям? Того и гляди, обезьяны наедятся, начнут из себя академиков изображать. Опасная штука. Да, напрасно Бог устно просил его не трогать… Повесил бы сразу табличку, и всего делов.

Женщина не ответила. Она обратила взор в сторону джунглей, где бродило множество существ с сердцами, перекачивающими сладкий красный нектар. Рот моментально наполнился слюной. Она представила, как перегрызает горло быку и в сложенные пригоршней руки с силой бьёт горячая струя. Женщина поднимает ладони к губам. И жизнь становится прекрасной. Взрыв красок. Счастье. Сытость. Все джунгли — в её распоряжении, она чётко ощущает, что такое настоящий Рай. В принципе ей даже повезло. Ведь вирус наказания наверняка передаётся по наследству, и детям Евы в том числе — у них появится неосознанное желание нарушать запреты. А что случится с её собственными потомками? Со временем зараза ослабеет, но отпрыски царицы лесов испытают соблазн убивать, и жажду крови, и желание власти над другими. Вот что несли проклятые плоды познания. Они вливают в тебя яд, выпуская наружу самое плохое, дремлющее в мозгу с рождения, — чему иначе не суждено проснуться.

Змий, используя паузу в разговоре, тоже погрузился в мысли.

Женщина очень опасна. Пока она в Нижнем Эдеме, сюда всегда может наведаться Бог и… узнать из первых уст излишне пикантные подробности. Поэтому он заранее принял меры: трое нужных существ прибудут в джунгли с минуты на минуту. Змий криво усмехнулся. Свидетелей надо убирать, это инстинкт. В треугольной голове мелькнули странные слова, вроде «омерта» и «мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться». Действительно, на Древе Познания растут опасные плоды! Вставляет феерически, как юных херувимчиков от фимиама.

Он высунул раздвоенный язык, восхищаясь собственным умом.

— Извини, мне надо ползти по делам, — поклонился змий. — На пять минут, навещу семью, — моё гнездо вон в тех зарослях, по соседству. Заболтался с тобой, а жена попросила в кладке яйца проведать, вдруг с детёнышами что-то случилось. Я сейчас, быстренько.

— Конечно, сползай, — кивнула женщина. — Я буду ждать тебя.

Змий с шуршанием исчез в кустах, и ждать ей пришлось недолго: она всё поняла, когда на поляну вышли три ангела — Сеной, Сансеной и Самангелоф. Исполнители особых поручений Верхнего Эдема. Про их внешность и имена она знала от своего загадочного гостя, услаждавшего её по ночам необузданным антилопством. Да, нет никаких сомнений, троица явилась за ней… Но она им не достанется. Ангелы приблизились почти вплотную, когда обветренные губы произнесли тайное имя Господа: Яхве… То самое, которое гость шептал в темноте, забывшись сном на её плече. Ощутив небывалую лёгкость, женщина стрелой взмыла в воздух. Развернувшись над поляной и распластав руки, как орёл крылья, она понеслась вперёд — в направлении, которого не знала сама. Ветер обдувал ей лицо, вороны сорвались с деревьев с удивлённым карканьем. Женщина радостно смеялась, глядя на лица обалдевших ангелов.

Она не учла лишь одну вещь.

Они тоже умеют летать. И довольно быстро…

…Ангелы нагнали её на морском берегу через четыре часа, когда она выбилась из сил.[27] Беглянка лежала на боку у края моря, и прибой ласкал её ноги. Она хрипло дышала, грудь вздымалась. Все трое не спеша шагали к ней, сандалии увязали в песке, но торопиться было некуда. Сансеной достал из ножен серебряный меч. Остальные кивнули. Их лица были непроницаемы — словно существа надели маски. Возможно, так оно и было. Ангелы возмездия старались оставаться неузнанными. Правда, с ней вышла промашка, но не менять же целый регламент сугубо ради одного случая?

— Мы накажем тебя, — пообещал Сансеной. — Так, что мало не покажется. За всё. За неподчинение Адаму и желание быть равной с ним. За сопротивление воле Господа. И, наконец, за то, что попробовала плод познания. А тебя ведь предупреждали, тупая тварь.

…Женщина поднялась с песка и обернулась к ним. Наверное, каждый из ангелов в этот момент сказал про себя: «Боже мой, как она похожа на Еву. Практически одно лицо…»

Глава 7

Предатель Сатаны

(Тюрьма Дворца Кошмаров, мрачный подвал)

…Агарес с трудом разлепил веки. Голова кружилась, во рту стоял привкус металла. Он пошевелил руками и услышал звон. Цепи. Так, что случилось? «Мы зашли к Дьяволу в кабинет, и… дальше я ничего не помню. Похоже, кто-то сзади сделал мне в шею инъекцию серебра, и я потерял сознание. А потом меня переместили сюда. Интересно, зачем?»

— Проснулся, красавчик?

Дьявол сидел прямо перед ним, в плюшевом кресле с золотыми вставками.

— Слушай, материал говно, — вяло заметил демон. — Сатана не должен ассоциироваться с мягкими детскими игрушками. Уволь того, кто дал тебе такой совет… а лучше сожри.

— Не получится, — сообщил из-за плеча Дьявола пиар-директор. — Ты влип, мой милый.

Агарес лениво осмотрелся и уяснил: обе его руки подняты в воздух и в лучших традициях инквизиции прикованы к стене. К ногам жмётся журнальный столик красного дерева, — на поверхности анонимный палач с любовной сервировкой, как в ресторане, разложил серебряные щипцы, свёрла, иглы и прочие симпатичные вещицы. Подвальная камера не имела окна и состояла из плотно сложенных осклизлых кирпичей, посеревших от старости: часть раскрошилась и осыпалась. Судя по всему, подвал пустовал долго.

Дьявол вздохнул. Вздох получился излишне театральным и драматическим.

— Я поражаюсь, — горестно произнёс он. — Как ты мог предать меня, Агарес?

— Сатана, ты охуел, что ли? — деликатно спросил демон. — Или это оргия так на тебя подействовала? Устроили тут шоу. Пытки, кандалы… Между прочим, методы наших врагов. Сатанизм — другое учение, призванное убивать противника вежливо и утончённо.

— Я не вижу большой сложности, чтобы копировать вражеские методы, — махнул копытом Дьявол. — Главное — они должны быть действенны. А уж где их изобрели — на Небесах или под Землёй, — меня не касается. Согласно легендам, слуги добра могли и свинец кому надо в глотку залить, если тот молиться не хотел. Так вот, я согласен, свинец чудное средство.

— Ну, заливай, — флегматично согласился Агарес и позвенел цепями.

Дьявол угрожающе наклонил рога.

— Зачем? Сначала мы побеседуем, а уж затем придёт очередь развлечений.

Сатана поднялся с кресла в полный рост (каковой, кстати говоря, был не очень велик) и стукнул копытом в подножие. Резко запахло серой. Как помнил Агарес, на людей сей фокус раньше действовал неотразимо, — однако в том-то и дело, что он вовсе не человек.

— Говори, пёс! — прогремел князь тьмы. — Давно ли примкнул ты к полчищам Аваддона?

— М-да, — расстроился Агарес. — Слушай, прежний Дьявол был куда лучше и качественней. Что за хрень ты здесь устроил? Трупы в качестве регулировщиков движения, десятирублёвые гетеры на оргии, доморощенных демонов не развеять без тонны справок и спецпостановления Армии Тьмы. Это не государство, а гниль болотная. Вот что может сделать с адским существом абсолютная власть при отсутствии оппозиции.

Пиар-директор отшатнулся.

— Вот видите! Я говорил вам, это не он. Кто угодно, но не Агарес. Совершенно ничего не помнит. Говорит странными словами. Либо это искусственно созданный демон, заменивший давно убитого Агареса, либо… Боюсь сказать. Другой Агарес, пришедший из прошлого.

— А настоящий-то куда делся?! — недоуменно воздел рога Дьявол.

— Убит и сгорел в печи, — объяснил искушённый в интригах пиар-директор. — Либо растворён в кислоте, чтобы не осталось ни единого следа. Правда, для этого необходимы пластиковые баки, потому что кислота не разъедает пластик. А также, вполне возможно, перед нами новое изобретение — клоны Агареса и Аваддона, созданные с целью свергнуть вашу власть. Остаётся выяснить, какая сила движет этими марионетками из-за кулис.

Агарес закатил глаза под лоб.

— Ты прям реально мутировал, — сказал он Дьяволу. — А ведь раньше я считал тебя крутым парнем. Трахнуться, выпить, поджечь церковь — эх, какой ты был заводила всего лишь полторы тысячи лет назад! Фонтанировал просто идеями. А щас? Изобрёл мёртвого ангела и вешаешь на него всех собак в государстве, фантазируешь на ходу. Не, ты не реальный Сатана. Власть слишком легко свалилась тебе на рога, вот и превратился в изнеженного бесёночка с манией преследования. Своих уже в тюрьму сажаешь, кретин.

Дьявол истерически затряс козлиной бородой. Он не находил слов.

— Мне раньше никто не возражал, — разочарованно сказал он. — Похоже, ты и верно не Агарес, а клон с изрядной долей добра, типа киборг. Надо устроить испытание, дабы выяснить, сколь много твой создатель закачал в тебя ангельской крови. Ну-ка, прокляни Небеса.

Демон засмеялся и с готовностью проклял. Сатана с пиар-директором в смущении зашушукались. Дьявол раздражённо попах серой и налил себе из подвального буфета полстакана спирта. Он явно не знал, что ему делать дальше, и жестоко страдал от этого.

— В храме станцевать не надо? — с издёвкой спросил Агарес. — А то я с удовольствием.

— Ладно, — решился Дьявол. — Придётся тебя мучить. Ещё никто не выдержал пытки серебром. Мне к нему, конечно, лучше не прикасаться, но вот пиар-директор вполне справится. Он, зверюга, прям до ужаса злой, только допусти — на части разорвёт.

Лицо пиар-директора вытянулось, как у лошади.

— Я же профессор Высшей Академии Зла, — пролепетал адский чиновник. — Мы, конечно, теорию изрядно изучали, но чтобы вот на практике… Я кого угодно проинструктирую, как правильно мучить ангела и прессовать добро, однако заниматься этим самому… э-э-э…

— Без «э-э-э», пожалуйста, — пресёк возражения Дьявол. — Я серебро в копыта не возьму по религиозным соображениям. А ты типа человек, можешь вилочкой серебряной салатики кушать. Давай, бери грёбаные щипцы и воткни их изменнику дела сатанизма в задницу!

— Прямо в задницу? — вымученно спросил пиар-директор, сразу постарев лет на десять.

— Ну хорошо, для начала можешь вырвать ему глаз, — смягчился Дьявол. — Хотя на практике это совершенно не действует. А вот задница — довольно-таки уязвимый орган. Когда я был молод, один раз в Верхнем Эдеме… хм, я лучше потом расскажу.

Пиар-директор подошёл к столику с пыточными инструментами. Страдальчески посмотрел на них. Позвенел. Наконец, после десяти минут сомнений, выбрал щипцы и подошёл вплотную к Агаресу. Демон подумал, не плюнуть ли в рыло пиар-директору, но решил, что это будет недостаточно героически. Палач обливался потом и выглядел настолько жалко, убого и чмошно, что хотелось обнять его, забрать домой и покормить.

Наверху послышался леденящий душу вой.

Пиар-директор взял щипцы и нехотя ткнул ими Агаресу в область глаза.

— Сынок, тебе хомячков в саду разводить, — усмехнулся демон. — Пошёл ты в жопу.

— Это приглашение? — расцвёл Дьявол. — Я же говорил, с неё и надо было начинать!

Трясясь как осиновый лист, пиар-директор вновь слегка погладил демона щипцами.

— Ничего-ничего, — поощрил тот. — Хороший тайский массаж мне всегда нравился.

Палач измождённо щёлкнул пыточным оборудованием, намереваясь хоть как-то ухватить глаз, но вместо этого ущипнул себя серебром за указательный палец. Издав горестный вопль, пиар-директор уронил инструмент на пол и, проявив дивную прыгучесть, отскочил в сторону. Сверху вновь прозвучал вой, рухнуло что-то тяжёлое. Затем ещё раз. И ещё.

— У вас здесь не зло, а ясли для малолетних дебилов, — брезгливо сказал Агарес. — Пытать и то нормально не умеете. Немудрено, что один-единственный ангел зачморил Сатанград. И вам не стоило изображать Сатану в образе грациозного оленя. Козёл народу как-то ближе.

— Твою мать через Чистилище, — выругался Дьявол. — Ладно, я сам буду пытать.

Он едва успел сделать шаг к пыточному столу, как дверь распахнулась, обдав присутствующих запахом освежителя «Горная сера». На пороге стояли Аваддон, суккуб Лукреция, псевдобог Белиал и с десяток низших демонов с дымящимися шкурами. Ангел открыл рот: адские существа, словно по команде, зажали уши лапками.

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази его! Господи помилуй!

Агареса так тряхануло электричеством, что он сам едва не «расточился». Дьяволу, впрочем, молитва не причинила никакого вреда. Он был явно ошарашен появлением Аваддона, хотя и не подавал виду. Хлопнув в копыта, Сатана издевательски засмеялся.

— Ты что, не знаешь? На меня такая примитивная ерунда не действует.

— Правда? — озадаченно спросил ангел.

— Разумеется.

Вытащив из ножен меч, Аваддон с разворота ударил Дьявола рукоятью по рогам.

— А сейчас?

Дьявол сел на пол. У него кружилась голова, В глазах плясали разноцветные шарики. «Эх, кто бы здесь на видео это заснял, в Раю от зависти сдохнут», — с тоской подумал ангел и врезал Сатане вторично. Тот издал хлюпающий звук, схватившись копытами за рога.

— Что за блядь? Почему я…

— Тут я в рукоять залил чуток крови сына Божьего, — небрежно пояснил ангел. — Всегда носил с собой во флакончике, думал, вдруг пригодится? Забыл про неё совсем, а она так неожиданно взяла и пригодилась. Впрочем, ты всё равно не знаешь, кто такой Христос… Пусть его и нет в вашем мире, но кровь с частицей Бога Отца сильный аргумент.

— Я прошу прощения, — позвенел из угла цепями Агарес. — Но не мог бы ты заткнуться, сука с крыльями? О, я понимаю, ты пришёл меня освободить, и это весьма любезно с твоей стороны, учитывая, какими свиньями являются все ангелы. Однако всякий раз, когда ты поминаешь этого типа с креста, меня бьёт током. Я понимаю, что в этой реальности он не существовал, но шарахает зверски. Задница уже дымится.

— Задница? — оживился сидящий на полу Дьявол.

Демоны смотрели на Аваддона с полнейшим обожанием.

— Твой брат такой классный! — сверкая глазами, обратился к Агаресу Белиал. — Я прихожу к нему, стучу в дверь. Он открывает и спрашивает: ты ли, э… ты ли… бэ… гэ… Творец Небес, короче, явился на мою молитву? Ну, меня кааааак треснет электричеством, аж хвост задымился. А я такой, шатаясь, — нет, мой повелитель, я пришёл верно служить тебе. А он такой: ух, тогда клянись именем бэ… и каааааак опять сверху бабах… ой, блин.

— Откуда ты узнал, что он живёт в моей квартире? — удивился Агарес.

— Интуиция подсказала, — потупился Белиал. — Ты ж знаешь, у меня по пятницам часто прорезывается дар ясновидения.[28] Слушай, твой брат обалденно могущественный мужик! Ты бы видел, как он у Музея Революции всех разнёс. Такой лидер нам и нужен. А Дьявол чо… Одни пустые речи, потасканных кикимор в Зале Разврата трахаем да бройлеров на сатанинских церемониях режем. Скукота. Я хотел первым Аваддону доложить, что тебя упрятали в кутузку, и обрести милость. Давай поскорее выйдем на улицу, а? Узреешь благодать. Наши демоны целыми толпами славят пришествие крылатого Спасителя.

— Дурак ты, твою мать, — в сердцах сказал Агарес. — Сучье добро уничтожит ваш мир.

— У меня нет мамы, — обиделся Белиал. — Её папа в запале на чёрной мессе съел.

Аваддон прервал дискуссию, коснувшись мечом оков демона. Железо лопнуло. Агарес отошёл от стены, потирая занемевшие руки. К нему подскочила Лукреция с полотенцем.

— Бедный хозяин. Я так скучала. Ужасно нервничала. Думала, больше вас не увижу…

Радость суккуба была столь неподдельной, что на сердце у Агареса потеплело. «Хоть кому-то я на этом свете нужен за просто так, — нежно подумал он. — И фигня, что это страшная баба с чешуйчатой мордой, которую я сам и создал при помощи говна лося».

— Спасибо, — сказал он, удивляясь своим словам. — Ты молодец, девочка.

Лукреция густо позеленела и захлопала ресницами.

— Простите, что прерываю вашу демоническую идиллию, но пора уже сваливать в уединённое место, — сообщил Аваддон, опираясь на меч. — С минуты на минуту божество ифритов отправит отряды зомби на наши поиски. Да, брат, он повелевает и ими. Подвластные ему мертвецы — племя рефаимов, уже хорошо тебе знакомое… Следует не мешкая отбить у него чтицу. Ты знаешь, где здесь поблизости находится оружейный зал? Надо раздать демонам пулемёты, иначе нипочём не одолеем целую армаду гнилых тварей.

— Да, — сказал Агарес. — Я покажу.

Переступив через лежащие на полу цепи, он присел рядом с Сатаной. Вследствие удара по голове рукоятью меча с кровью Христовой князь тьмы пребывал в полупрострации, его взгляд помутнел. Агарес с крайней любовью погладил Дьявола по левому копыту.

— Я сделаю тебя прежним, — пообещал он. — И мы вновь станем рисовать ночью пентаграммы на стенах монастырей, загонять в постель пугливых девственниц, превращая их в прожжённых проблядей, и между делом подбивать на грех род людской. Сейчас ты похож на говно собачье, но это пройдёт, рогатый друг. Мы обязательно увидимся, и…