Рагу из зернистой икры Лобусова Ирина

45

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

21 АВГУСТА 2012 ГОДА

Я вошла в тот момент, когда Карина собиралась рыться в моей сумке. Она расстегнула змейку и уже почти запустила свою лапу внутрь. Длинные ногти Карины хищно блестели в электрическом свете, и уже оставили на мягкой коже моей сумочки длинные рванные полосы. Было очень обидно — мне так нравилась эта сумочка (несмотря на то, что я привезла ее еще из дома). Ногти у Карины — с ума можно сойти! Настоящее произведение искусства (большинство девчонок просто засматривается). Длинные, акриловые, со стразами и художественной росписью. Стразы, между прочим, от Сваровски. Увидев меня, Карина ничуть не смутилась:

— Слушай, одолжи сотню! Мне не хватает! Срочно деньги нужны!

Ноздри ее раздувались так, словно ей не хватало воздуха, а глаза странно бегали по сторонам. К тому же, она так была так сильно бледна, что белый оттенок ее кожи не мог спрятать даже грим.

— Ты порвала мне сумку!

— Да ну ее, это старье! Купишь себе новую! В твоем положении ты могла бы купить себе и лучше!

В моем положении… Все без конца мозолили мне глаза моей сестрой. Я никогда не могла привыкнуть к безаппеляционной манере девушек рыться в вещих друг друга, одалживать шмотки, косметику, даже белье. Я всегда была очень брезгливой. Помню, даже в школе я никогда не менялась одеждой с подружками. У нас очень многие в складчину покупали какую-то модную дорогую вещь, и носили по очереди — 5–7 человек. Я не делала так никогда, оттого и ссорилась с одноклассницами. Тогда ссориться было легко. Здесь вот — сложней… Здесь для девушек не существовало понятия частной собственности, и время от времени меня это убивало! Счастье еще, что я не успела обзавестись модным гардеробом, и мои вещи редко вызывали энтузиазм у моих так называемых коллег…

— Слушай, дай сотню, а? Через пару дней верну! — Карина выглядела так, словно сейчас упадет. Я решила с ней не ссориться. Эта девушка была хитрой, агрессивной, очень острой на язык…

— Я бы с радостью, но у меня всего семьдесят…

— Позвони сестре! Одолжи!

— Слушай, я не могу. Зачем тебе так срочно?

— Кокос надо купить! Ну?

Вот странная! Кокосы ей подавай! Психованная, точно. Я решила действовать боле решительно.

— Я не могу позвонить сестре. Она рассердится. К тому же, я денег у нее не прошу. Возьми мои семьдесят рублей, еще у кого-то одолжишь тридцать…

— Семьдесят… чего?! — глаза ее округлились.

— Семьдесят рублей! Ты же сама просила!

— Долларов, идиотка! Долларов! На что мне твои рубли?! У, деревня! Неужели ты ни хрена ни понимаешь?! Мне срочно нужно сто долларов! Как можно быть такой идиоткой?!

— Ну, знаешь, ты не сказала….

Посмотрев на меня как на пустое место, она вылетела из гримерки, хлопнув дверью. Она из девушек хмыкнула:

— Слушай, Нинель, неужели у тебя нет даже такой мелочи, как 100 долларов? Смени своего, дурочка, и срочно!

Я тяжело вздохнула. В нашем маленьком кружке (подобии большого мира) деньги не зарабатывались. Они просились. Причем просились часто, и чем больше, тем лучше. Когда моя мама была молодой (мне она про это рассказывала) говорили красивую фразу «у нее появился молодой человек». Красиво, не правда ли? Молодой человек! «Жених» тоже звучит не плохо. Став старше, я слышала вариант грубее — «мужчина». К примеру, «у нее есть мужчина». Тоже, в принципе, ничего. В мире, в который я попала, так не говорили никогда. Если нужно было сказать культурно, говорили «спонсор». Здесь искали ни молодых людей, ни мужчин, ни женихов. Только спонсоров, которых можно доить. За глаза иногда бросали фразу — «тот, кто дает». Если он «дает» — ценность его возрастала во сто крат!

«Давать» он должен был много и часто, причем только доллары или евро. Спонсоров искали, выбиваясь изо всех сил, за кулисами хвастаясь друг другу. Фраза «у нее есть спонсор» означала высокий социальный рейтинг, а выражение «она дура» означало, что спонсор ее дает очень мало, или она не умеет доить. Постоянный поиск денег заострял черты лица и развивал инстинкты ночного снайпера. По инстинкту, по умению внешне определить размер кошелька мои товарки могли дать пятьсот очков форы любой цыганке — гадалке! Некоторым достаточно было взглянуть на мужчину один раз, чтобы определить размер его состояния. Прожженные профессионалки часто делились советами с нами, начинающими.

Так, некоторые советовали сразу смотреть на обувь и часы. Чем дороже — тем лучше. Дальше — на то, как держат себя с ним окружающие (особенно шестерки из бригад, которых мы уже знали, и никогда не обращали внимания — впрочем, как и они на нас). Потом — как держит себя сам, как движется по залу… Словом, все и не упомнишь, признаков много.

К примеру, чтобы проверить его на «дойность», в тот момент, когда он просит номер мобильного телефона, желательно было бы бросить нечто вроде «ах, у меня телефон сломался пару дней назад», «ах, я так мало зарабатываю, что не могу купить себе такую роскошь как мобильный телефон» (даже если в сумочке у тебя их три, и каждый — по штуке евро), «ах, я вчера подарила его маме, она, бедненькая, болеет»… и т. д. Стоящий кадр должен был бы тут же подарить ей мобильник или вручить один из своих. Фраза «завтра куплю» тоже звучала неплохо. От кадра, растерянно пожимающего плечами, следовало сразу уходить. Он и скупой, и тупой. Такие вот мелочи проверяли его «способности», и дальнейшие взаимоотношения с девушкой. Некоторые рисковали иметь по несколько спонсоров одновременно, но это надо было уметь! Конечно, в спонсоры подходили не все. Иногда можно было здорово ошибиться. Но очень ценились депутаты и бандиты (разумеется, авторитеты… Хотя часто оба этих понятия — одно и то же). Я не умела искать спонсоров. Но даже под страхом смерти я не призналась бы в этом. Кстати, я была на привеллигерованном положении. Все знали, что у меня крутая сестра. И многие, так же, как и Карина, пытались залезть и ко мне в карман.

Когда я приехала домой, я сразу позвонила Марине.

— Сегодня говорила с одной чокнутой. Представляешь, ей не хватало сто долларов на кокосы!

Марина мгновенно насторожилась, рассердилась и принялась меня ругать, крича, что я влезла в дерьмо и она быстренько отправит меня домой… Я удивилась:

— Да успокойся ты ради Бога! Не понимаю, чего ты орешь! Что я такого сказала? Объясни толком!

И Марина, не стесняясь в выражениях, объяснила так, как умела она одна… «Кокосом» продвинутые представители ночной жизни называли кокаин, который стоил очень дорого, и в тусовке нюхал его каждый первый, даже не второй!

— Ты тоже так делала?

Марина не стала врать:

— Было пару раз. Но это жуткая гадость! К тому же, от него проваливается нос.

Мне вдруг стало страшно. Я представила себе сестру с провалившимся носом… Она добавила, что те, кто сидит на кокаине, часто страдают от носовых кровотечений, и я вдруг вспомнила, как и Карины несколько раз шла из носа кровь. Мы сумбурно распрощались (после моей клятвы никогда — никогда — никогда не пробовать «кокос»). Я немного расстроилась, но потом быстро пришла в себя. Пусть делают, что хотят. Мне не все ли равно? Словом, жизнь шла своим чередом, и, кажется, скоро я привыкну к тому, что составляет эту жизнь в том мире, куда я попала.

В этом мире вся цель, весь смысл — поиск денег. Бесконечный поиск, который не кончается никогда. Кажется, не так важны и ценны сами деньги, как их поиск. Вопросам карьеры и секса не уделяется столько времени, сколько уходит на поиск денег. О любви же здесь вообще не говорят. Деньги ищут все — продюсеры и эстрадные звезды, модели и директора агентств, фотографы и охранники, стилисты и дизайнеры, менеджеры по рекламе и редактора журналов, артисты и даже уборщицы… словом, все. Удается их найти не всем, и получается замкнутый круг. А те, кто имеет деньги, тоже говорят только о них: что можно покруче купить, да куда пойти оторваться, а денег все равно не хватает… Впрочем, мне еще не встречался человек, которому бы хватало денег. Такие не водятся в этой среде. Каждый умудряется их добывать, как может. Но чемпионкой по добыванию всегда оставалась именно Карина. Как часто, в разгар белого дня, она заявляла «все, деньги кончились!». И отправлялась их искать. Это было что-то удивительное. Она выходила буквально на 2 часа, в сумочке у нее не было даже мелочи (она сама показывала), а возвращалась уже с крупной суммой денег. Как она умудрялась их доставать?!

Злые языки поговаривали, что раньше, до модельного бизнеса, она была девочкой по вызову, и сохранила с той поры связи. Возможно, это было именно так, и за 2 часа ей удавалось обслужить 2–3 фирмачей, имевших какие-то странные причуды… Возможно. Она зарабатывала деньги именно таким способом. У нее получалось. Это, кстати, объясняло тот факт, почему моделям за работу всегда платили копейки, а часто — вообще не платили, а снимали даром, просто так. С официальных денег никто никогда не жил!

Однажды ради интереса я подсчитала, сколько заработала за июль (хотя снимали меня много и постоянно, почти каждый вечер, были какие-то дефиле, чаще всего в купальниках). Выходило чуть больше 50 долларов (если совсем точно, 53 доллара!). Конечно, на такие деньги было бы невозможно целый месяц прожить! Но у меня была сестра, а у всех остальных — спонсоры, и такие маленькие деньги как-то не замечались в общем потоке (даже на косметику в месяц профессиональная модель тратит в 10 раз больше, то есть, по самым скромным подсчетам, долларов 500). А иногда нас снимали на какие-то рекламные буклеты — просто так, даром, а за самый выигрышный кадр многие девушки еще и сами доплачивали! С одной стороны — абсурд. А с другой… так же, как я не была профессиональной моделью, большинство девушек агентства тоже никогда не были моделями, даже манекенщицами. Манекенщицы, кстати, устраивались лучше остальных. Они демонстрировали в салонах одежду богатым клиенткам — днем. А по ночам мужья этих самых богатых клиенток тратили на них суммы, в 100 раз превышающие жалкий дневной доход.

46

Смятые простыни упали на пол. Лицо женщины стало странным. Мужчина не спросил, что с ней. Он знал. В тусклом свете уходящего дня больше не существовало такого чистого выражения глаз… Казалось, это были не обыкновенные человеческие глаза, а васильковые кристаллы, чистой воды бриллианты, две драгоценности — вдруг, по мановению природы, неизвестно почему возникшие на женском лице. И несмотря на то, что женщина, в принципе, выглядела не очень красивой, от сияющего излучения этих волшебных глаз она приобрела вид королевы.

Мужчина тяжело вздохнул. Он знал, что означает эта ослепительная чистота. Вместе с ним женщина возвращалась к своему прошлому, словно с помощью машины времени перемещалась лет на 15 назад, вспоминая себя сияющей, юной, чистой…. Мужчина не знал, как это воспринимать, как понимать этот странный переход. Как комплимент, благословение или проклятие.

— Я безумно тебя люблю! — женщина усмехнулась, пригладила волосы, чуть отодвинулась от своего любовника, и оттого лицо ее стало чуточку надменным, — просто безумно! Так, как тебя, я любила только одного человека…. Давным — давно. И ничего хорошего мне эта любовь не принесла. Ни мне. Ни ему.

Мужчина кивнул. Он знал.

— Тягостное чувство, между прочим! Вдруг я когда-то стану тебе в тягость…. А может, это и не произойдет. С ним вот, например, не произошло.

— А между тем ты прячешь меня, как раковую опухоль! — мужчина явно не желал говорить об ее прошлом.

— Ну, это не правда! Ни с кем меня не видят чаще, чем с тобой!

— А, перестань! И должны видеть. Все-таки я твой концертный директор. Моя работа — быть рядом с тобой. Вот если бы меня рядом не было — тогда это показалось бы странным!

— Тогда чего ты жалуешься?

— Долго будет продолжаться все это? Долго? Сколько?

— Ты же знаешь, что нет! Скоро все закончится. Осталось потерпеть еще немного.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, но меня это пугает!

— Я говорю о своей проблеме. О той проблеме, которую надо уладить. Вот, собственно, и все. Ты же знаешь, что у меня неприятности!

— Да, знаю. Терять огромную квартиру в центре Москвы — всегда неприятность!

— Прекрати! Это уже смешно!

— Действительно, смешно! Уходить ко мне в две жалкие комнатушки в хрущевке, когда…

— Когда-то эти две комнатушки казались тебе раем земным!

— Меняются времена, меняются и обстоятельства! Я тоже изменился.

— Именно поэтому я и прошу тебя немного потерпеть. Я не хочу оставаться не с чем. А если я уйду сейчас, я потеряю все.

— И четырехкомнатную квартиру в центре Москвы!

— Да, четырехкомнатную квартиру в центре Москвы, на Тверской, с видом на Кремль! Он сноб. У него мания величия. Однажды он мне признался, что с детства мечтал жить так, чтобы в окна был виден Кремль.

— Эту квартиру ты все равно не получишь!

— Раньше он жил на Тверском бульваре, но ему там не понравилось. Когда мы поженились, он продал ту квартиру, добавил денег и купил эту. С огромной доплатой купил, разумеется. Вал. Евг всегда был сноб.

— Как можно жить с человеком, которого ты не любишь? Или ты его разлюбила?

— Я его никогда не любила. И не собиралась любить. А квартира, между прочим, приватизирована на мое имя! И считается моей.

— Ну и что? Чтобы ее заполучить, нужно избавиться от Вал. Евга! А как ты от него избавишься?

— Избавлюсь, и очень скоро! Дай мне только время. Когда я решу все остальные свои проблемы, я решу и эту.

— Знаешь, иногда я тебя боюсь.

— Тебе не стоит меня бояться. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого!

— А кому-то делала?

— Не хочу об этом говорить!

— Знаешь, а я ведь влюблен в тебя уже множество лет! Еще когда был с Димой, в группе…..

— А я влюбилась в тебя в тот момент, когда однажды застала тебя одного….. Помнишь, ты играл свою музыку, а я опоздала к Димке на запись для радио, а ты пытался спросить, что с ним происходит и так на меня смотрел…. И тогда у меня дрогнуло сердце. Ты так не походил на всех этих грызнях людей! Ты был таким чистым, что рядом с тобой и я почувствовала себя чистой. Такое происходит со мной и теперь.

— И поэтому ты живешь с Вал. Евгом и изо всех сил прячешь меня!

— Я не живу с Вал. Евгом. Да у него такое количество любовниц, что ему и не надо со мной жить! О нем вся Москва болтает, как о какой-то грязной свинье! И ты считаешь, что я могу спать с таким? А тебя я не прячу, просто временно скрываю наши отношения ради твоей же выгоды. Или ты всю жизнь хочешь прожить в этой вонючей хрущевке в на московской окраине? Надо немного думать о будущем. Ничего нельзя делать просто так, во всем должен быть денежный расчет. И я расчитываю все так, чтобы обеспечить наше будущее. А для этого не нужно спешить!

— Но Вал. Евг. тебя любит.

— Ни капли! Он женился на мне тоже из денежных расчетов, и еще потому, что я ему очень нравлюсь. Ни как женщина, а как человек. Мы с ним одинаковые!

— Знаешь, я давно хотел поговорить с тобой по очень деликатному вопросу…. На ужасно интимную тему. Только боюсь, что ты рассердишься.

— Ты же знаешь, что можешь сказать мне все! Я люблю тебя так сильно, что готова ради тебя на все, что угодно!

— Дело, собственно, не во мне…

— А в чем?

— Меня беспокоит появление в Москве твоей сестры Нины. Она мне не нравится. Мне кажется, что она способна причинить тебе зло. Она жутко злая! Стоит понаблюдать за ее глазами, когда появляешься ты…. Она тебя ненавидит, и меня пугает эта ненависть. Я за тебя очень боюсь. К тому же, какой образ жизни она ведет? Что-то страшное! Бросилась в омут развлечений с головой — гулянки, клубы и все такое. Спит с Евгением Сваранжи, а он, между прочим, сын покойного Сергея! Такой же опасный гад. К тому же, мне кажется, что она не остановится ни перед чем, лишь бы тебе навредить. Я ее боюсь!

— Ты напрасно беспокоишься. Просто девочка влюбилась, разом окунулась в роскошную жизнь, у нее и снесло крышу. Ничего, пройдет!

— О ней ходят ужасные слухи! О ней и этом уроде, сыночке Сваранжи!

— Успокойся! Ничего она мне не сделает. Все-таки сестра. Уж как-нибудь я с этой маленькой дурочкой справлюсь. А не я — так жизнь ее образумит. Пусть гуляет, пока гуляется. Пусть хлебнет всей этой роскоши — пока! А потом я постараюсь вытурить ее из Москвы.

— Ради Бога, сделай это поскорее!

— Ладно, об этом думать не стоит. Все пройдет. А проблема все-таки моя…

47

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

2 СЕНТЯБРЯ 2012 ГОДА

Собственно, она первая ударила меня по лицу! Да. Так все и произошло, и это правда! Ой, ну тоже мне, вырвала парочку бесценных волосков из ее тупой башки! Тронула сокровище! Да этому сокровищу место, на самом деле, в унитазе, волоски-то фальшивые! Только все молчат и все делают какой-то вид! Чушь собачья!

Нет, конечно, я ее хорошо разукрасила, и это очень приятно. А что она думала? Вот так подскакивать в коридоре и бить меня по лицу — думала, это ей с рук сойдет? Просто так сойдет? Сука поганая! Она меня надолго запомнит! Конечно, я ее разукрасила! А что я должна была делать?! Когда в коридоре агентства Веллер подскочила ко мне, и, размахнувшись, хряснула меня по лицу, я в первую минуту очень даже испугалась. Вернее, не столько испугалась, сколько растерялась… Ну не была я готова к этому, не была! Что-то еще она там кричала…. Гадости всякие… угрозы… мол, я ей как кость в горле, и рано или поздно вышвырнет она меня из Москвы. Между прочим, это было очень обидно! Так обидно, что я быстренько пришла в себя, и… Я и крупнее ее намного, мне все говорят до сих пор похудеть… Словом, когда нас разняли, кое-какие пряди я вырвала у нее с корнем.

Помню, что по лицу у нее текла кровь. И по личику ее драгоценному тоже проехалась — я только в конце августа ногти сделала (гель классный, на типсы, со стразами и росписью) и запустила я ей мои гелевые ногти прямо в щечки, раскрашенные каким-то там «Ланкомом». Теперь ей здорово придется их залечивать, чтобы снова накраситься! Нет, я все-таки собой довольна! Очень довольна. Жаль только, что нас рано разняли. Не стоило. Я бы сделала ей макияж — такой макияж, после которого только в Швейцарию, морду ремонтировать.

Потом была Инга. Дверь, наглухо захлопнутая в ее кабинет, и что-то настолько неприятное в ее глазах, что мне вдруг захотелось плакать. Так, как будто я заблудилась.

— Что, мать твою, …, ты мне устроила?

Инга никогда так не разговаривала, и, услышав ее слова с матом, я по-настоящему перепугалась. Но все-таки попыталась взять себя в руки.

— Это не я устроила. Это она.

— Ты, ………… дешевка сранная, да если б не твоя сестра, ты вылетела бы у меня пулей, ты………! Ты думаешь, я стала бы держать такую дрянь?! Это правда, что ты спишь с ее любовником?

— Он не ее любовник! Он мой!

— Я не хочу это слушать, ты….!

— Он мой! У нее таких миллион, и спит она со всеми подряд! А у меня с ним любовь! Он для меня жизнь! И он у меня один, между прочим! И я так просто не отдам его какой-то потаскухе с париком на башке, чтобы она втаптывала его в грязь!

— Да что ты знаешь о грязи? Грязь — это то, что ты устроила в коридоре! Сцепилась из-за бандита!

— Я защищалась! И он не бандит!

— Ладно. Мне глубоко плевать, с кем ты спишь. Но я не потерплю такого вот бардака в своем агентстве. Не думаешь о карьере, о себе хоть, дуре, подумай!

— А при чем тут я?

— Ты кричала, что ее убьешь!

— Мало ли что можно крикнуть в драке…

— Более того, ты пообещала, что ее убьешь! Это, по-твоему, нормально?

— А пусть не думает, что ей все сойдет с рук! Ее тоже можно поставить на место! Пусть хоть чего-то боится!

— Тебя, что ли?

— А если и меня, то что?

— Ты действительно собралась ее убить?

— Какая вам разница?

— Мне никакой. Но жизнь свою ты поломаешь, это точно! А хотя… Мне плевать! Но мне не плевать на репутацию моего агентства, и мне не плевать, что ты ведешь себя как торговка с базара, ты, которая должна быть идеалом женщины! Я хочу сказать тебе следующее: в шоу — Бизе ты не будешь вести себя сама по себе! Тебе будут говорить, как себя вести, и любой неверный шаг будет стоить тебе карьеры! И такая вот грязная склока может быстро ее закончить! Я буду придумывать тебе скандалы, и я буду говорить, когда и с кем бить морды! А самодеятельности тебе тут не будет! Это тебе не деревенский базар! Вообщем, так — 4 день города. Знаешь?

— Знаю.

— Про показ в театре эстрады, про шоу знаешь?

— Знаю.

— Так вот: после происшедшего ты в нем участвовать не будешь!

— Но я готовилась! Но как…!

— А мне плевать! Ты мне уже сделала грязные полосы желтых газет! Завтра твои снимки с волосами Веллер появятся в каждой желтой помойке! И делать такой грязный фон моему показу, чтобы показ упоминали в связи с этой мерзкой дракой, я не хочу! Ты вела себя слишком отвратительно, и теперь ты не можешь принимать участие в показе!

— Я что, должна была позволить ей себя бить?!

— А хоть бы и позволила! Между прочим, била правильно! Все-таки ты увела у нее любовника! За это и убить мало! Все, мне на тебя плевать! 4 сентября ты сидишь дома. Это решение не обсуждается.

Я выскочила из ее кабинета в истерике и позвонила Вал. Евгу. Он говорил со мной очень грубо:

— У меня на сегодня назначено сто важнейших деловых встреч, а ты хочешь, чтобы я подтирал тебе сопли?! Решай свои проблемы сама!

Позвонила Марине. Она тоже говорила грубо:

— А при чем тут я? Инга наказала тебя абсолютно правильно! Веллер ее ведущая модель, а ты, извини, кусок говна. Другую девушку давным — давно бы вышвырнули из агентства, и, между прочим, совершенно справедливо! Не забывай, что на твое место есть не меньше тысячи претенденток! И когда Инга тебя вышвырнет, она будет права!

Я поехала домой и села глотать слезы, разумеется. Вечером он позвонил — на мобильный.

— Привет, малыш, как дела, не звонил, проблемы, но все у меня уже хорошо, сегодня не приду, завтра тоже, дела, погуляй, развейся, пока.

— Подожди! Женечка, подожди меня! Женя!

Когда разговор закончен, мобильник становится хуже обычного телефона. Он просто молчит. У Жени было пять телефонов, но я знала из них только два номера. Первый — для личных контактов, в том числе и для меня, второй — для дел, связанных с агентством (по личным делам звонить на второй номер было категорически запрещено!). Дел, связанных с агентством, у меня не было. Я набрала первый. Короткие гудки — занят. Подождала десять минут.

После третьего гудка он нажал отбой. То есть просто сбросил мой звонок, не отвечая. И все. Я зарыдала. Глупая была, конечно, минута. Кажется, я даже упала на пол. Мне хотелось кричать, бить ногами, но вместо этого я просто кусала свои кулаки — до крови, пытаясь причинить себе боль…. Свернутая на полу, как нерожденый младенец в материнской утробе, я проклинала этот жестокий, расчетливый мир, и как покалеченному младенцу, мне не хотелось выходить на свет. Мне хотелось вжаться как можно сильней в плитки пола и умереть так, ослепшей от черной, охватывающей меня пустоты. Не оставляя за душой своей ничего — даже бесплодной, выжженной пустыни… Постепенно слезы мои превратились в кислоту.

Разве он не понимает, что со мной нельзя так?! Разве он не видит, что я не вещь, с которой можно играться, поломав ее в результате?! Разве он не понимает, что я отомщу?! Отомщу страшно, жестоко, вколочу все равнодушные, обидные слова обратно ему в глотку?! Я уничтожу за попытку обращаться со мной вот так! Никто не имеет права! Слезы прекратились, и я наконец-то смогла дышать. Да, месть — это именно то. Что мне нужно! Он думает, что может взять и посмеяться надо мной? Не выйдет! Наверняка он сейчас не один. Он с кем — то…. Если не с Веллер, то с другой. Называли несколько имен, и одно из них — особенно часто. Он еще не знает, на что я способна — что ж. узнает! Я ему не дешевка Веллер! Я не похожа даже на мою сестру, которая никогда не могла за себя постоять! У Марины нет характера — у меня он есть. Хватит на двоих. И он пожалеет. Потом — он. Но первой — все-таки Веллер.

48

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

15 СЕНТЯРБРЯ 2012 ГОДА

Только 10 числа вспомнила, что надо было бы показаться в институте, получить зачетную книжку и отметить во всяких там документах, что я есть. Глупо, конечно, что я не вспомнила об этом раньше. Но было столько проблем… Мы с Женечкой на уик — энд ездили в какой-то потрясающий дом отдыха, в настоящем лесу! Сутки не вылезали из номера, только один раз вышли прогуляться посмотреть лес. Это было что-то! Кажется, я влюблена еще больше, чем раньше! Женечка такой изумительный любовник, что можно просто сойти с ума! Когда мы вернулись, я встретилась с Вал. Евгом (свидание наше вышло, как всегда, отвратительным), и вот тут-то он спросил:

— Ну, а как в институте?

А я и думать забыла про институт! Попыталась спросить Ри, как мне быть, но она была жутко злая, бросила так в трубку:

— Отлезь!

Я поехала сама, жутко нервничая… И ничего страшного не произошло! Все отнеслись так, будто это вполне нормально — появится 15 сентября. Одна преподавательница, правда (молодая, современная, круче всех остальных, ездит на потрясном «порше») попыталась намекнуть открытым текстом, что такая лояльность (слово-то какое мудреное, аж собой горжусь!) преподавателей по отношению ко мне вызвана тем, что я оплатила все 5 лет заранее. И, что если б это было не так, со мной разговаривали бы иначе. Но на лекции все равно придется ходить. Денег у меня пока мало, если вдруг возникнут проблемы. Ри не скоро даст, а у Женечки лучше сейчас не просить, чтобы не поссориться… Кстати, эта сука Веллер ходит на лекции. Я сама видела. Правда, ходит иногда.

49

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

24 СЕНТЯБРЯ 2012 ГОДА

А вообще тут ничего! Терпеть можно. Интересно смотреть по сторонам. Это, в смысле, смотреть на людей — все так отличаются друг от друга. Студенты нашего института делятся на 2 категории. Первая — детки богатых родителей, денег у них полно, и в жизни они абсолютно ничего не понимают. Забота одна: хвалиться друг перед другом своими крутыми тачками и модными тряпками, да прогуливать по ночным кабакам родительские денежки. Разговоры тоже всегда одни: тряпки, тачки, клубы. Больше ничего в их мире и нет. послушать — удивительно скучно. У них даже любви нет. Всю любовь заменяет щепотка «кокоса» да неоновая вывеска грязного ночного кабака, где изо всех сил пытаются себя угробить такие же тупые ублюдки.

Вторая категория — это люди совершенно другого типа. Отличаются от первой так, как лед отличается от огня. Деловые, предприимчивые, вечно куда-то спешащие и зарабатывающие деньги, всегда работающие. И вечно занятые этими работами! Так как в этом институте люди учатся не бедные, я всегда считала, что деньги есть у всех от родителей, родственников. А тут выяснилось, что половина студентов работает, причем работает в каких-то зверски тяжелых условиях! Попыталась поделиться этим с одной подружкой, с которой подружилась больше всех остальных, но она только засмеялась:

— У тебя советские взгляды, милая моя! Люди, живущие в современном мире, вынуждены к нему приспосабливаться. Они работают, чтобы занять свое место под солнцем. Разве ты не знаешь, что на Западе работают даже дети миллиардеров, причем с детства? А многие кинозвезды начинали свою карьеру в Голливуде с работы официанта в кафе.

Все это было так, но мои товарки по модельному агентству совсем не работали. Для них единственным приемлемым источником заработка было повиснуть на шее у каких-то мужиков. Все это я попыталась объяснить моей подруге (кстати, работающей администратором в компьютерном клубе), но она снова рассмеялась:

— Состояние любовницы — дешевое состояние временного паразитирования! Некоторые терпят на себе вшей, но кто сказал, что их при этом любят? Быть проституткой, дорогая моя, это сознательно признавать себя не человеком, не личностью, а предметом вроде общественного унитаза, которым каждый может воспользоваться, испытывая при этом только отвращение. Умные становятся женами. А любовницы — всегда люди второго сорта. Помнишь у Булгакова — осетрина второй свежести? Так и тут, любовница — это женщина второй свежести. Она воняет!

Это было так верно, что я даже покраснела. Она сама не понимала, насколько она права. Мне всегда было стыдно за мои отношения с Вал. Евгом — которые, между прочим, абсолютно ничего мне не принесли и никуда меня не привели. А в последнее время мне даже казалось, что он меня тяготится. Полная чушь, что можно получить что-то, с кем-то переспав. Переспать действительно можно, но вот получить — нет. Это смешно. Придумали те, кто не проходил через это. Я попалась на глупый крючок, прыгнула в койку к крутому Вал. Евгу, чтобы оказаться в роли тупой дуры, которая совсем не нужна. Даже машину — и ту купила мне Ри! Впрочем, я отвлеклась. Хотела же рассказать совсем не об этом. Несколько дней назад подходит ко мне девчонка с нашего курса, и говорит:

— Ты модель, правильно? Так вот, у меня есть к тебе деловое предложение! Надо бы обсудить.

Мы встретились в баре после занятий. Начала она в лоб:

— Тебе деньги нужны?

— Кому ж не нужны! — такой ответ ни к чему не обязывал и был (между прочим) правдив.

— Могу подсказать, как здорово заработать. В компании со мной.

— Ну подскажи.

— Значит, слушай. Как тебе мысль открыть модельное агентство, собрать бабло и смыться?

— Чего — о — о??!!

— Ну, смотри. Объясняю по пальцам. Ты этот бизнес знаешь. Язык у тебя хорошо подвешен, сможешь все про него объяснить. Мы снимаем квартиру, развешиваем все стены твоим портфолио и обложками глянцевых журналов, даем объявление в газеты, что открываем модельное агентство. К нам приходят дурочки, мы собираем с них деньги заранее за весь курс, а, когда наберем достаточно, смываемся, и нас никто не найдет! Москва — город огромный, агентств много. Сюда все стремятся, хотят попасть. Мы берем, к примеру, по 700 долларов. Набираем 12 дур. Будем все делить на двоих. Как тебе идея?

— Поймают!

— Никогда! Сунутся к нам, в основном, дуры из деревни, они жаловаться не посмеют. А когда нас станет кто-то искать, мы уже спрячем все концы в воду, и все.

— А если 12 человек не наберем?

— Наберем! Обязательно! Ну давай, все так делают. Надо же как-то зарабатывать. Вон две мои знакомые так сделали — так заработали уже по 15000 тысяч долларов каждая.

— Какие еще знакомые?

— А, ты их не знаешь. Были две такие — Балинова и Литвиненко. Актриски, вроде. Я на кастинге с ними познакомилась, для рекламы. Они предложили и мне вступить, да я струсила, отказалась. Сейчас знаешь, как жалею? Чистый бизнес!

— Я не могу ответить сразу. Должна подумать.

И я поехала к Вал. Евгу. Он внимательно выслушал меня с этой своей противной ухмылочкой. Потом сказал:

— Всегда предполагал, что ты дура, но чтобы настолько…

— Почему? Говорят, чистый бизнес!

— Да ты что, совсем с ума сошла? Да через час к вам придут за деньгами и в лепешку обеих разнесут! А ты говоришь — чистый!

— Кто придет?

— Ну, знаешь…. Деревня есть деревня…

— А мне говорили, что две девушки уже делали такой бизнес! И все прошло гладко!

— Они могли делать его, только если имели крутую крышу, если их кто-то прикрывал. Иначе… Как их зовут, ты знаешь?

— Фамилии слышала… Балинова и Литвиненко… Актрисы, вроде.

Вал. Евг. нахмурился.

— Я выясню и завтра перезвоню.

Но он не перезвонил. Когда прошла неделя, а Вал. Евг. мне так и не позвонил (перепугавшись его странной реакции, я не осмелилась рассказать это Женечке), а встретилась с той девушкой и решительно отказалась:

— Может, бизнес и чистый, но я все равно не хочу рисковать. Так что поищи себе другую напарницу. Понимаешь, я очень дорожу тем, что сейчас имею, и не хочу это потерять. К тому же, я не хочу неприятностей моей сестре.

— Да уж… тебе, конечно, деньги не нужны! Если что, сестра даст.

— Да не дает она мне денег!

— Ври кому-то другому! Карьеру модели так просто не делают.

Так мы и расстались — не понимая друг друга и даже не пытаясь понять. Но, общаясь с другими студентами, я вдруг с огромным удивлением обнаружила, что такой способ заработка совсем не был редкостью. Для многих наоборот — он являлся проверенной надежной кормушкой. Открывались фальшивые курсы английского языка и вождения автомобиля, даже фальшивые прыжки с парашюта попадались в этом странном списке! Торговали поддельной косметикой и липовыми документами. Продавали какие-то поломанные компьютеры. А фальшивые компьютерные, модельные школы и курсы английского языка невероятно долго лидировали в списке! И никто никогда не попадался. Сначала я даже пожалела, что послушалась Вал. Евга (который, кстати, меня и не отговаривал), потом махнула рукой. Какая, собственно, разница! Ну подумаешь, много не заработаю. Так голова целей. А все-таки жить в постоянном риске… Но множество людей так жили, и даже учились в институте — на эти деньги.

50

За кулисами было не протолкнуться! Черт его знает, как попали туда люди, никак не связанные с шоу — бизнесом, ни с множеством дешевых желтеньких газетенок, чьи вульгарные представители кишели на каждом сборном концерте — как гиены возле гниющего трупа. За кулисами в пестром гомонящем обществе было множество случайных людей, людей, проникших туда просто так. Как это удавалось? Запросто! Чтобы добиться успеха, всегда нужно немного авантюризма. Редкая звезда имела свою гримерку. Иногда в одной комнате переодевалось по пять звезд. Учитывая, что каждая звезда обязательно тащила с собой от 10 до 30 человек сопровождения, можно было только представить себе количество людей, набившихся в какие-то скромные 15–20 квадратных метров гримерки.

Люди, которые толклись вокруг звезд, не могли не разругаться с конкурирующими особами, и вскоре внутри начинался такой гвалт, что морщились даже многочисленные охранники, дежурившие в коридорах. Добавить сюда громовую музыку (разумеется, фонограммы), снующих по коридорам журналистов, поклонников, работников многочисленных продюсерских фирм — словом, получался настоящий дурдом, вырулить в котором могли только очень опытные, действительно острозубые акулы.

Возле гримерки, в которой переодевались Эль Рино, Алекс Назаров, Олеся Виноградова (в шоу — бизе за кулисами не существует полов — в то время, когда все переодеваются буквально на головах друг друга), некая Зося (протеже фирмы, конкурирующей с Вал. Евгом), и Витя Снежкин (талантливый мальчик, которому повезло с папой — ужасно крутым банкиром из Новосибирска). Давно утих скандал между Олесей Виноградовой и Зосей (дамы едва не вцепились друг другу в волосы), Алекс Назаров успел обменяться с Эль Рино модной наркотой, а Витя Снежкин — позвонить и пожаловаться папе (он всегда звонил и жаловался папе), и для охранников, дежуривших возле этой двери, выдались свободные десять минут.

В коридоре не было даже журналистов — пять минут назад в другом коридоре появился Попкин, разодетый с шиком заморского попугая, и вся толпа журналюг быстро ломанулись туда. Каким бы придурком не был стареющий Попкин, но материалы о нем продавались всегда — в любых изданиях. Словом, жизнь продолжалась. Охранники перевели дыхание (вот радость-то посреди ночи — отдых в целых десять минут), как вдруг…

Как вдруг в коридоре появилась она. Девушка была так непохожа на разношерстную тусовочную публику, что охранники растерялись. Казалось, в коридор за кулисами попал настоящий ребенок, едва вставший со школьной скамьи. Такую девушку хотелось (в первую очередь!) пригласить домой и познакомить со своей мамой. А мысль, что можно легонько поцеловать ее в щечку в темноте, казалась каким-то кощунством. Было ясно: в коридорах девушка заблудилась. И у всех охранников мгновенно взыграли рыцарские порывы — захотелось ей помочь. Она была высокого роста, но несколько полновата (и от того выглядела еще красивей), с длинными каштановыми волосами, белоснежным лицом без грамма косметики и удивительными сверкающими глазами. Одетая в скромную белую блузку, клетчатую юбку ниже колен в красно — желтую крупную клетку и белые босоножки на высоком каблуке, она выглядела так, что хотелось мгновенно ей помочь. Один из охранников остановился: