Рагу из зернистой икры Лобусова Ирина
7 ИЮНЯ 2012 ГОДА
Полусгнивший белый цветок, плавающий в прозрачной чаше, полной воды, и бархат портьер, отороченных золотом. Все это не сочеталось между собой, навевало мысль об иллюзорности этого мира. Я так и чувствовала себя — словно попала в иллюзию. Сумрачные фигуры, плавающие между столиков…. Лица, которые я не могла разглядеть. Но все-таки самым первым, что я запомнила, был именно этот цветок, плавающий в чашке, полной воды (срезанный белый бутон), и бархатные портьеры бардового цвета с золотой каймой (возможно, портьеры должны были символизировать королевскую роскошь, но мне они показались побитыми молью).
Наш столик стоял в середине зала. С этого места прекрасно просматривалась небольшая эстрада и несколько огромных окон, выходивших на ночной город. Чтобы отпраздновать мое поступление в институт, муж Марины Валерий Евгеньевич пригласил нас в ресторан. Нас — это меня и Марину, упорно продолжавшую отказываться от своего имени. Меня безумно обрадовало бы это приглашение еще несколько дней назад. Москва! Крутой ресторан! О таком я и мечтала, направляясь к моей зажравшейся сестрице! Она имела все, я — ничего. Почему бы не урвать часть ее благ? Я думала бы так еще несколько дней назад. Но позавчера все изменилось.
Зачем скрывать? Мне все равно, кто будет это читать. Я пишу эти строки исключительно для себя, прячась и запираясь в какой-то свободной комнатушке. Так почему бы не написать правду? А правда заключалась в том, что по сравнению с этим парнем меркло все! А по сравнению с девушкой, которая была рядом с ним, я сама себе казалась дешевкой. Это была плохая девушка (плохая как человек). Но в ней был стиль, и блеск, и шик, и все то, что прибавляет женщине сияющий ореол, то, что притягивает мужчин, даже если она сама ничего не стоит. Было видно, что ее любили многие богатые и успешные мужчины, и то, что она побывала в объятиях таких мужчин, должно было притягивать к ней так же, как и ее роскошь… А я…
Я и спала-то всего лишь с одним. С одним мальчишкой, который… Впрочем, это не важно. Имя его вспоминать не хочу. Как отрывок той, другой, жизни он должен остаться в прошлом! По сравнению с такой девушкой я должна была бы показаться пресной, не вкусной, как черствый хлеб… Как все сложно в этой жизни! Как сложно. Он, наверное, и не посмотрел бы на меня. Он смотрел бы на эту гламурную куклу, которая… Если б я могла ее сломать! В полном смысле слова схватить и разломать, как куклу! Но для начала — вырвать ее волосы, вырвать их с кровью, с корнем… Я хотела бы ее убить… Я смогла бы ее убить… По крайней мере. Ненависть в моей груди позволила бы мне сделать такое! Я вдруг поняла, что хочу совершить убийство. Сначала я перепугалась, а потом… потом вдруг успокоилась и даже стала это обдумывать.
Чтобы завоевать этого мужчину, я пойду на все. В том числе и на убийство. Только совершить его надо очень продуманно, хладнокровно, все рассчитать, чтобы не попасться. И обязательно найти козла отпущения. Да, именно так я все и сделаю, в будущем. Я убью эту девку, и сама стану выходить с ним из машины. Я ее убью! Своей участи она не избежит. Как ни странно, но эта мысль почему-то очень сильно меня успокоила.
Потом пришла Марина и сообщила, что мы едем в ресторан. Мне совершенно не хотелось ехать.
— А можно в другой раз? Или вы поедете вдвоем, без меня? — я с надеждой уставилась на сестру. Та удивилась:
— Какая муха тебя укусила?! Вал. Евг. хотел сделать мне приятное, думал, ты обрадуешься…
— Вал. Евг?
— Моего мужа все называют сокращенно. Вал. Евг.
— Мне не хочется ехать. Я хотела бы побыть одна.
— Знаешь, что? Кажется, ты совсем забыла, что ты живешь в моей квартире и что я в любой момент могу тебя из нее выкинуть! А, пока ты живешь у меня, ты будешь подчиняться моим правилам и законам! И если мой муж, каждая минута которого на вес золота, тратит два часа своего драгоценного времени на то, чтобы повести тебя в ресторан, ты поедешь в этот чертов ресторан, чего бы мне это ни стоило! Он хочет сделать нам сюрприз! И я не позволю тебе из-за того, что ты по уши втрескалась в какого-то идиота, портить мне настроение! Тебе все ясно? Одевайся и быстро! Если ты не хочешь заработать от меня парочку оплеух, старайся двигаться больше, а разговаривать меньше! Или вообще заткнись!
— Ты сказала — идиота? Ты знаешь, кто он?
— Вот делать мне больше нечего, только тратить свое время на то, чтобы выяснить, с кем спит эта грязная потаскушка Веллер!
— Но ты же обещала!
— И обещание свое сдержу! Не волнуйся, узнаю. Но это не значит, что я узнаю быстро.
Я оделась (совсем не обращая внимание на то, что одеваю — но, раз Марина не вернула меня переодеваться, значит, это прошло) и мы сели в машину. В ресторане я смогла рассмотреть ее мужа — до этого мы общались мельком.
Он выглядел очень солидным, очень внушительным. Глаза у него были хитрые, а улыбка — натянутой. Он улыбался так, словно хорошо знал свою цену и выглядел человеком, который ничего не делает без причины. Я ему понравилась. Он не спускал с меня глаз. Сначала я чувствовала себя не ловко, но потом, когда заметила, с каким почтением смотрят на него окружающие, это стало льстить моему самолюбию.
В ресторане было много людей. Хорошо одетые, богатые, беспечные люди… Они казались мне марионетками, которых кто-то дергает за веревочки. А дергают такие вот, как муж моей сестры, Вал. Евг. Несмотря на то, что мне совершено не хотелось в это ресторан, вскоре я стала чувствовать какой-то душевный подъем. Если даже я не считала роскошью цветок в чашке воды, то другие считали это роскошью, и почему бы мне не последовать их примеру? Почему — нет? Чем же я хуже этих людей?
Марионетки, фигурки из компьютерной игры. Запрограммированные, безголовые и бездушные роботы. Им не было бы никакого дела, проходи я по улице мимо них. Но им есть дело, если я сижу в дорогом ресторане в такой вот компании! К Вал. Евгу и Марине вечно кто-то подходил здороваться, и, здороваясь с ними, кивал мне. Так почему бы не воспользоваться плодами всей этой роскоши? Ужин тоже поднял мне настроение. Шампанское было восхитительным. Сестра прикусила свой язычок, ее муж оказывал мне знаки внимания. А когда подали красную икру в хрустальных (блюдцах, что ли? Или пиалках? Я не знаю, как это называется, как написать! А впрочем, какая разница!), я едва не захлопала в ладоши. Вал. Евг добродушно рассмеялся:
— Любишь икру?
— Просто обожаю! Я хотела бы есть икру ложками! Все время есть икру ложками. Всегда!
— Ну, все время надоест.
— Никогда не надоест!
— Для бедной девочки это верх роскоши! — вступила моя сестра. Оба (и она, и ее муж) рассмеялись. Но как рассмеялись!.. Вал. Евг — снисходительно (так смеются, глядя на проделки ребенка). А моя сестра… В ее смехе мне почему-то почудилась горечь. А смотрела она так, словно боялась за меня. Странно так смотрела… Потом что-то прошептала…
— Что ты говоришь? — спросил Вал. Евг.
— Да, так… вспомнилось кое-что… в одном ресторане блюдо видела когда-то давно… рагу из лосося… для Нины, наверное, уместнее было бы рагу из зернистой икры. Впрочем, не важно…
Засмеявшись, Вал. Евг. завел разговор о другом, и мне вдруг показалось, что он понял, что она хотела сказать (хотя лично я ничего не поняла). Я пыталась определить, как Вал. Евг. относится к ней. Но это было очень сложно. Смотрел он на нее так, как больше не смотрел ни на кого, но был ли этот странный взгляд любовью? Внезапно мне подумалось, что она хотела как-то обидеть меня теми словами про икру. Приехала, мол, деревенская дура, дорвалась до роскоши… Да, дорвалась до роскоши! А почему нет? Что, я имею на эту икру меньше права? Может, я имею больше прав, чем любой из находящихся здесь!
Я тоже имею право жить в роскоши! Есть икру ложками столько, сколько захочу, и пусть только кто-то посмеет мне помешать или сказать что-то! Почему это я хуже? Может, я готова драться за свою икру зубами и когтями! По крайней мере, думая так, я поступаю лучше, чем моя сестра. Делает вид, что рада за меня, а сама ненавидит! Считает, что я приехала ее ущемлять! И приглашение это — сплошное лицемерие! Но, возможно, здесь так принято жить. Может быть, столицы — это города, где никогда не говорят в лицо правду. Что ж, если здесь так принято жить, я научусь так жить. Научилась же моя сестра! А чем она лучше? Внезапно эта мысль обожгла меня с головы до ног! А действительно, чем она лучше? Я и красивее ее, и умней! Да и вообще — нет в ней ничего выдающегося!
В этот момент звуки модной мелодии заполнили ресторан. На эстраде играл какой-то оркестр, но я не обращала на них внимания. Склонив голову на плечо, моя сестра вдруг принялась подпевать. Лучше бы она это не делала! Это было ужасно. Она фальшивила, не попадала в такт. Вблизи у нее не было даже признаков голоса! Какое-то хрипение, пищанье — дребезжащее, фальшивое, нелепое… Не только слуха, но и признаков голоса! Нет и в помине! Как же так? Ведь она эстрадная певица, звезда! Мои глаза расширялись все больше и больше…. Но самым интересным было то, что ее мужа совершенно не огорчило это ужасное пение! Он словно не обращал внимания на все это… И вот с таким голосом она стала звездой! Где же справедливость? Почему всё ей? Я не хуже её! Я лучше! Боже мой, столько лет она была моим идолом, а теперь… повергнутый идол, опрокинутая дешевая статуэтка… Это она дешевка, не я. Я никогда не буду дешевкой. Но все-таки…
Я поймала взгляд Вал. Евга. Он смотрел на лицо моей сестры. Для него она была идолом. Для него она была неповторимой, и черные точки в ее глазах (темные, словно нарисованные страданием) горели как яркие звезды. Он видел в ней идола, того идола, которого уже не видела я… И тогда меня осенило! Это было откровение, пришедшее свыше, шальная и спасительная мысль. Меня обожгло ею так сильно, что у меня перехватило дыхание! Вот оно, мое спасение, вот она, возможность стать такой сильной, неповторимой и притягательной для мужчин, как та девка! Вал. Евг! Я стану любовницей мужа моей сестры, я пересплю с Вал. Евгом и привяжу его к себе, и, когда я завоюю его, он даст мне все то, что нужно! Все то, что он дал ей! К тому же, если я буду любовницей такого богатого и солидного человека, это придаст мне необходимый блеск! Если я завоюю Вал. Евга, я завоюю и того парня из машины!
Я почувствовала, как в моих глазах зажегся огонь. Я послала Вал. Евгу ослепительную улыбку. План! Мне необходим надежный план. Что ж, я продумаю его, когда останусь одна, этой ночью. И, возможно, завтра уже претворю в жизнь. Ри продолжала фальшивить. Она ничего не заметила. Я поклялась себе, что совершу абсолютно все, чтобы сделать это, чтобы Вал. Евг стал моим. А тогда… тогда уже можно будет подумать о будущем. Потом. Когда я смогу его завоевать. А я сделаю это, в этом я абсолютно уверенна!
33
«Киреев, ФСБ».
Он положил листок бумаги фамилией вверх. Даже хмыкнул от восторга — ФСБ, ничего ж себе! Интересоваться его скромной персоной… Ну надо же!
Посреди захламленного стола, заваленного ворохом всевозможных бумаг, этот листок смотрелся инородным телом — как айсберг. Может, потому, что не было рядом с ним таких красивых, чистеньких, аккуратненьких бумажек! Да еще с надписью ФСБ. Телефон (старенький допотопный аппарат) зазвонил, но он не обратил на него никакого внимания. Телефон не замолкал, взрываясь ревом каждые пять минут. Тяжело вздохнув, он переложил две папки на столе (одну вверх, другую — вниз, и с тоской уставился на папку, которая находилась внизу. С делом, которым ему так хотелось бы заниматься. А не верхним! В той папке было много наработок, кажется, он вот-вот нащупал ключ, и… Двери в его кабинет распахнулись, и на пороге возникла внушительная фигура его начальника.
— Ты ехать собираешься или нет? Что с тобою?! Очнись!
— Да, конечно… только вот… а можно, я не поеду?
— А кто поедет?
— Ну…
— Слушай, мне твои идиотские выходки стоят поперек горла! Еще одна такая вот штучка — и можешь прощаться с работой! Хватит! Здесь тебе не детский сад, чтобы издеваться над людьми! И я здесь не подтираю сопли у разных придурков, а занимаюсь важными делами! Если ты сейчас не поедешь на этот обыск, то очень пожалеешь…
— Но у меня есть важные наработки по делу Веллер!
— Понимаю, с моделями работать приятнее. Но на обыск ты все равно поедешь! А если нет, то… — начальник сделал совсем свирепое лицо. Спорить не приходилось. В их отделе люди не задерживались. На такой паршивой работе не хотел работать никто. Это только в дурных сериалах работа следователя представлялась сплошной романтикой. На самом деле это была скукотища и сплошные бумажки, бумажки, писание которых вполне способно было любого загнать в гроб. А дела, которые попадались все время, были еще тоскливее любых бумажек.
В отделе его не любили, и он отдел не любил. Некоторые считали мальчишкой, некоторые — наглым выскочкой. Он не писал бумажек (за что получал вечные выговоры), постоянно грубил, и летом, и зимой не вылазил из вечной кожаной куртки, достаточно рванной и грязной. К тому же он был больше похож на бригадного, на бандита, чем на мента. И, самый главный его недостаток, из-за которого (он знал) доживает в отделе последние дни — он не брал взяток. Собственно, именно взятками жил отдел. Начиная от мелочи, по 10–20 долларов, и заканчивая астрономическими суммами. Взятки брали абсолютно все — начиная от «одалживания» дежурно бригады для запугивания должников (бригада ментов приезжала в три часа ночи на квартиру к должнику, выволакивала всю семью из квартиры, бросала лицом в пол и пугала до смерти. За такую «работу» ребята из дежурной бригады получали по бутылке и бесплатное развлечение, а начальник, их пославший, и небольшую сумму денег) и «снятия» судимости или прохождения как свидетеля для выезда на ПМЖ за границу, и заканчивая делами настолько крупными, о которых даже не принято было говорить вслух.
Он никогда не занимался такими делами, а потому знал, что доживает в отделе последние годы. И не уволили его только потому, что в отделе не хватало людей. Но нагружали его больше всех остальных. Каждый вел по несколько дел сразу, а он вел дел больше всех остальных. В данный момент у него в производстве находилось 7 дел, 2 из которых были почти закрыты. Это одна квартирная кража и торговля наркотиками (подозрительная квартира — притон). Не раскрытые дела были: ограбление пивного ларька, пьяная драка двух бомжей — собутыльников (третий тоже там был, и его нужно было вычислить), убийство трех жертв в продовольственном магазине в Подмосковье (ему дали это дело из-за места прописки одной из жертв — Литовченко, его район), убийство модели на показе в ночном клубе с помощью крема и, наконец, убийство модели Элеоноры Веллер.
Убийство Веллер попало к нему по ошибке. Обычно ему не давали такие громкие и прибыльные дела. В деле Веллер были замешаны известные и богатые люди, вокруг существовала постоянная газетная и теле шумиха, словом, это было не то дело, которое ему могли дать. Но оно все-таки попало к нему — просто потому, что все были настолько загружены, что некому было его брать (те, кто обычно брали такие дела, отказывались категорически — у них оно было бы 8, 9 или даже 10 по счету). Он же недавно освободился, закрыл несколько дел сразу и дело Веллер дали ему. Теперь же, вместо того, чтобы заниматься наработками по самому значительному своему делу, он был вынужден ехать обыскивать квартиру двух дур, давших себя зарезать какому-то маньяку.
Дело Балиновой и Литовченко его раздражало. Это было глупое, и даже тупиковое дело. И хоть в СИЗО уже сидел мальчишка, которого взяли за эти убийства (мальчишка, влюбленный в Балинову еще со школы), но он-то знал, что мальчишка не виноват. Две шлюхи, решившие устроить модельное агентство в снятой квартире. Две шлюхи, статистки на киностудиях, мнящие себя кинозвездами. И третий, в компании вместе с ними — мужик, которого всего неделю как выпустили из тюрьмы. Он сидел где-то в Сибири за ряд вооруженных ограблений в разных городах, мотал целый срок — 12 лет.
Отсидев 12 лет в зоне, вышел, приехал в Москву, где друзья по зоне (или друзья-авторитеты) одели его во все новое и дорогое, и, очевидно, познакомили его с Литвиненко, в квартире у которой он жил несколько дней. Похоже, у них завязался роман. Литвиненко повезла его к своей подруге Балиновой, где все трое устроили настоящую оргию: все напились, зэк потрахался с обоими, а после этого их всех прирезал маньяк. Паршивей такого дела ничего и не придумаешь! Самое гадостное дело — из всех. Ищи теперь этого маньяка — если это действительно был маньяк… А если нет…
Существовало, правда, одно очень интересное обстоятельство. Оно было стоящим, но как использовать его, он еще не знал. Дело в том, что этот зэк никогда прежде не было в Москве. Жил он в Ленске. Там же был прописан. В том же регионе (начиная с Ленска) он совершил ряд вооруженных ограблений в банде. Банда вся была местной. Зачем же после освобождения он приехал в Москву? К кому он приехал? Остановился он в гостинице, номер в которой был оплачен одним авторитетом средней руки. Этот авторитет никогда прежде не имел с зэком никаких дел, не был связан и с сибирским регионом делами. Но он оплатил гостиницу, купил новую одежду, пригласил на вечеринку в ресторан, где зэк познакомился с Литвиненко, а потом и переехал жить к ней. Почему? Зачем? Ради каких интересов?
Авторитет был допрошен. Он показал, что к нему обратились личные (не деловые) друзья из Сибири с просьбой устроить одному человеку экскурсию по Москве. Якобы этот человек всегда мечтал увидеть Москву, но за 42 года (зэку было 42 года) ему не довелось. Вот они и просят его принять. Из уважения к друзьям он оплатил номер в гостинице, купил приличную одежду и развлекал, водил по московским ресторанам. Вот, собственно, и все. Никаких деловых связей не было и быть не могло. Простое одолжение друзьям.
Разумеется, слова авторитета проверили. Но проверка подтвердила все полностью. Он не лгал. Он действительно не имел с зэком никаких деловых связей. Но это и было загадочным обстоятельством: невозможно было поверить в то, что зэк приехал просто так. Зачем он приехал? Для чего? Для какой цели? Нутром он чувствовал: стоило выяснить эту цель, и дело можно было бы закрыть. Думая так, он поехал на обыск.
Обыск считался самым обычным, рядовым. Все знали, что не найдут ничего особенного. Обыск в квартирах Балиновой (в Подмосковье) и Литвиненко (в Москве) уже был. И ничего не дал, только в квартире Литвиненко обнаружили старые вещи зэка (оно и понятно, он там жил). Теперь предстояла очередная галочка в протоколе, ради которой и взломали дверь. Разговорчивая старуха-соседка была в числе понятых. В этот раз она больше молчала — очевидно, ее перепугала формальная процедура обыска. Второй понятой была какая-то тощая девица в джинсах с цыплячьей шеей, удивленно щурившая глаза с мохнатыми от туши ресницами. Меблировка квартиры была стандартной, и уже через час работы следственной бригады стало ясно, что они ничего не нашли и в квартире действительно ничего нет.
Не было обнаружено ни личных вещей, ни бумаг, ни фотографий, ни визиток, ни каких-либо документов. В квартире не было ни постельного белья, ни продуктов — пустой холодильник в кухне был отключен. В ванной не было ни полотенец, ни даже мыла, а саму ванну покрывал такой слой пыли, что становилось ясно: в последний раз ванной пользовались как минимум год назад. Квартиру снимали не для того, чтобы в ней жить.
Это не удивляло. Если в ней действительно планировали устроить модельное агентство (скорей всего просто собрать деньги и смыться), то это можно было понять. Он стал злиться: и из-за такой ерунды, как этот дурацкий обыск, он упустил время позвонить Кирееву из ФСБ и узнать, что тот от него хотел! Вместо того, чтобы ходить по пустым комнатам, он мог спокойно заниматься важными делами! А так он не успел позвонить.
Понятые подписали протокола обыска, их отпустили. Следственная бригада заканчивала свою работу. Он с размаху уселся на пыльный диван в самой большой из трех комнат (очевидно, в прошлом она была гостиной). Внезапно взгляд его упал на светлое пятно на полу. Пол был покрыт темным дубовым паркетом. Но одна из досок пола почему-то была светлей. И ярким диссонансом выделялась на общем коричневом фоне. Почему? Пол тут явно никто не собирался мыть! Подчиняясь какому-то необъяснимому порыву, он взял у кого-то отвертку и принялся отдирать кусок паркета, опустившись прямо на пол. Паркет поддавался. Наконец с резким треском доска отступила. В полу было углубление, где он увидел черную пластиковую папку. Папку с документами. Еще не понимая, что он нашел, принялся читать.
«Я, Литвиненко такая-то, обязуюсь ежемесячно содержать до самой смерти Бочарникову Любовь Алекссевну, проживающую по адресу: город Москва… улица… дом… квартира 124. Ежемесячное содержание обязуюсь выплачивать в сумме, эквивалентной 200 долларам США. Обзательство заверено нотариально… такого-то числа… такого месяца…». На обязательстве стояла оригинальная мокрая печать. «ЗАВЕЩАНИЕ. Я, Бочарникова Любовь Алексеевна, завещаю Литвиненко такой-то после моей смерти квартиру по адресу……., общей площадью 72, 5 кв. метра.» Завещание было точно так же нотариально заверено. Следующим в папке лежало свидетельство о смерти Бочарниковой Любови Алексеевны, 87 лет, от коронарного кардиотромбоза, проживающей по адресу…. В квартире 124! Дальше лежал план квартиры, заверенный так, как полагается. Дальше — приватизационный сертификат на имя… Литвиненко! И следующим лежал документ, объясняющий предыдущие. Договор купли-продажи между Литвиненко и некоей Жуковой В. К., проживающей в Нижнем Новгороде. По этому договору выходило, что Жукова В. К. купила квартиру 124 в Москве… у Литвиненко! Но и это было еще не все. Дальше лежал абсолютно потрясающий документ. Жукова В. К. дарственной передавала квартиру 124…некоему благотворительному фонду «Молодой инвалид — дети войны»!
На этом документы заканчивались. Сказать что он был в шоке, значило ничего не сказать! Так вот что происходило на самом деле… Пока настоящая хозяйка квартиры (а настоящей хозяйкой была Алла Гейван, проживающая в городе Франкфурт, в Германии) сдавала квартиру в Москве, ее квартирантка Литвиненко по фальшивым документам успела продать эту квартиру и даже перепродать!
Значит, Ливтиненко занималась квартирами. Она работала в организации, занимающейся квартирами (такое количество документов она не сумела бы самостоятельно провернуть). Модельное агентство было прикрытием. Литвиненко снимала квартиру, хозяева которой находились где-то далеко, изготовляла фальшивые документы и успевала по ним квартиру продать и перепродать так, чтобы в результате квартиру эту получил некий благотворительный фонд… На пути к этому фонду пути сделок так запутывались, что разобрать их все было невозможно. И когда ничего не подозревающие владельцы возвращались в Москву, они обнаруживали, что квартира их продана и перепродана уже несколько раз, и вернуть ее невозможно! Страшная схема. Страшная еще и потому, что документы выглядели очень убедительно. По ним никто бы не обнаружил фальшивку.
Он стал внимательно всматриваться в документы. Он не сомневался, что никаких Бочарниковой и Жуковой никогда не существовало в природе. Все это фиктивные лица, нужные для того, чтобы запутать следы. Когда квартиру перепродают несколько раз, то какой-то из следов обязательно теряется. Документы делали профессионалы, с огромным опытом. Разгадать фальшивку нельзя. Значит, работала огромная группа опытных мошенников, и Литвиненко была частью этой группы. Возможно, на их счету множество квартир. Чудом в его руки попал ключ — название фонда, замешанного в аферах, ведь делалось все, чтобы квартира попала именно в этот фонд. Хотя… Может, и нет. Может, только в этот раз фонд выступил получателем квартиры. А до этого другие квартиры могли просто продаваться людям на рынке вторичного жилья. Возможно. Покупатель, получивший такую вот квартирку, и не догадывался о фальшивках до тех пор, пока не появлялись истинные хозяева и не начинался кошмар.
Страшная ситуация… Вот почему так много бомжей. Но документы, найденные в тайнике, придавали совсем другой ход делу. Теперь дело становилось совершенно другим. И маньяк отступал на задний план — вряд ли дело рук маньяка убийство квартирной аферистки. А в том, что Литвиненко была квартирной аферисткой, можно было не сомневаться. Так же, как и Балинова, которая, похоже, работала вместе с ней. Он вдруг застыл на месте, пораженный внезапно пришедшей мыслью. Несколько дней назад! Огромный концерт в «Олимпийском». Множество эстрадных звезд, в том числе Олеся Виноградова, Марианна, Эль Рино и все остальные… Благотворительный марафон со сбором денег и огромной помпой… Афиши по всему городу, на каждой станции метро… Концерт. Благотворительный марафон. Устраиваемый благотворительным центром «Молодой инвалид — дети войны».
34
СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ
5 ЯНВАРЯ 2013 ГОДА
Контракт почти подписан. Я чувствую себя королевой! В лицо со мой льстиво здороваются и кланяются, за спиной — ненавидят. Полный восторг! Я словно выросла на голову, стала другим человеком. Да, мне есть чем гордится. Это успех, настоящий успех! Мой первый успех в Москве. Инга по секрету сказала, что владелец ювелирной компании утвердил именно меня, что именно я понравилась ему больше всех остальных, больше всех других вариантов. Просто замечательно! Конечно, он толстый и отвратительный, и вел себя так грубо, но что поделаешь — все эти мелкие неприятности стоят моего контракта! А раз он сказал Инге, что контракт будет подписан, значит, так оно и будет!
Даже отношение Ри изменилось — слухи дошли и до нее. Никогда бы не подумала, что моя сестра как-то отреагирует на мой успех, но ведь отреагировала же! Сегодня утром вдруг приехала на квартиру — рано, часов в девять. Я открыла ей дверь. Она сделала вид, что приехала взять какие-то вещи, но это не было правдой. Она приехала именно ко мне.
— Говорят, у тебя есть контракт? — и глаза ее были более внимательными, чем обычно.
— Да, есть.
— Он подписан?
— Нет, но…
— Так чего ты надуваешься гордостью и болтаешь, если он еще не подписан?
В ее словах был, конечно, определенный резон. Ну подумаешь, скала двум-трем девчонкам в агентстве после слов Инги… Ну и что тут такого? Про контракт и так все уже знают, а эти слова только прибавили мне весу!
— Ну, может, и не стоило говорить… Но что такого, если контракт почти подписан и все это знают? Он будет подписан!
— Будет подписан? Откуда такая уверенность?
— Инга сказала! А ей — владелец компании…
— Мало ли кто что сказал! Запомни раз — и на всю жизнь: говорить о контракте можно только в том случае, если он подписан! Да и то если у тебя есть его экземпляр с подписью и печатью! Но вообще — о своих контрактах лучше никому ничего не говорить! А чужие слова, даже самые обнадеживающие, еще не являются гарантией! Тебя всегда могут обмануть! Запомни: в деловом мире часто говорят одно, а поступают по другому. В лицо обещают все сделать и все подписать, а потом врут, нарушая свои же обещания. Ты еще очень не опытная, тебя легко обмануть. Ты не должна доверять людям. А ты слишком доверяешь и не понимаешь, в каком мире ты живешь.
— Вечно тебе кажется, что меня обманут!
— Я просто предупреждаю — потому, что знаю этот мир лучше тебя!
— Ты просто мне завидуешь — вот и всё!
— Не говори глупости! Я твоя сестра!
— Ну и что? Одно не исключает другое! И сестра может подставить ножку!
— Это точно… А ты изменилась с тех пор. Как приехала в Москву.
— Хорошие были учителя. Ты, например.
— Теперь я вижу, что о тебе действительно можно говорить то, что говорят…
— Что же?
— Слухи! Сплетни. Но, как я вижу, не без основания. Говорят. Ты способна ходить по трупам, только чтобы получить свое.
— Да, способна! Ну и что в этом такого? Подумаешь, устранить кого-то со своего пути! Вот уж на что мне плевать!
— Будь осторожна и никогда не говори таких глупостей никому, кроме меня!
Я пожала плечами. Слова Ри стали меня утомлять. Похоже, она решила сменить имидж и превратиться в старую клушу. Пожалуйста! Только пусть не практикует свои методы на мне! Когда она наконец уехала, я чувствовала себя не в своей тарелке. Что поделаешь: когда завистников много, это и есть настоящий успех.
Инга позвонила в полдень и попросила срочно приехать в агентство. Я как можно быстрей привела себя в порядок и помчалась к ней. Когда я вошла в кабинет, Инга закрыла дверь (что было очень хорошим признаком). Это означало, что у нас появляются приятные секреты и я поднимаюсь выше всех остальных (потому, что Инга очень ценила свою особу и редко запиралась с обыкновенными моделями).
— Ну, скоро будем тебя поздравлять! Подписание твоего контракта назначено на 7 число, и это уже окончательное решение.
От восторга у меня перехватило дух! Моя мечта! На глазах исполнялась моя мечта! Все, о чем я могла мечтать! Сердце билось, как бешеное, выскакивало из груди. На глазах выступили слезы. Я была так невероятно счастлива, что состояние мое просто невозможно было описать! Я даже дрожала от счастья! Все мое существо словно парило над землей, и я вдруг почувствовала такой оглушительный порыв радости, что едва смогла совладать с собой… Мне хотелось петь, плясать, бешено орать во все горло, хлопать в ладоши и снова кричать… Возможно, Инга прочитала все это на моем лице, потому, что снисходительно улыбнулась:
— Понимаю твои чувства. Мне тоже очень приятно исполнить твою мечту. Знаешь, мне тоже очень приятно, когда ко мне приходят не опытные девушки — совсем свежие, неизвестные, а я помогаю им стать на ноги. Это просто замечательное чувство! Теперь твоя мечта близка. Разумеется, ты должна понимать, что после подписания контракта твоя жизнь полностью изменится. Ты станешь звездой. Это и радует, и обязывает. И все это будет очень скоро — после того, как ты подпишешь контракт.
— Да, я понимаю.
— Скажи, ты настроена на успех? Ты готова ради успеха на всё? Скажи, на что ты готова пойти, чтобы выделиться из общей массы, из толпы, чтобы добиться своей цели?
— На все. Я готова пойти на все.
— Это радует. Твой контракт будет обязательно подписан, но есть одно маленькое обстоятельство.
— Какое? Что-то случилось?
— Нет. Это просто маленькая просьба: исполнишь ее — и подпишешь контракт, а если нет… Тогда все будет достаточно сложно…
— Говорите! Я согласна абсолютно на все! Ради контракта я готова на все, что угодно!
— Хорошо. Видишь ли, это маленькая просьба нашего клиента. Он уже считает, что ты работаешь на него, и поэтому обращается с такой просьбой. Завтра вечером в одном известном клубе он устраивает приватную закрытую вечеринку для своих друзей, и просит, чтобы я устроила демонстрацию нижнего белья с помощью моих девушек. Показ нижнего белья известных фирм. Очень красивое, маленькое интимное шоу. И он хочет, чтобы звездою вечера была ты, чтобы ты обязательно приняла участие в этом показе. Ты ведь понимаешь, что это за показ на закрытой вечеринке? Сначала ты в белье, потом оно снимается… понимаешь меня?
Я понимала. В таких показах принимали участие не все девушки, но те, что принимали, зарабатывали намного больше остальных. Такие показы были слишком своеобразны: предполагалось, что больше времени модели проведут без белья, чем в нем… Я поморщилась: я же не стриптизерка, чтобы раздеваться на сцене! В обычных условиях я бы обязательно отказалась, но теперь, когда на носу контракт… Я поморщилась. Инга это заметила.
— Конечно, ты можешь отказаться, никто тебя не неволит. Ты поступаешь так, как считаешь нужным. Но, как ты понимаешь, в случае твоего отказа вопрос с контрактом будет проблематичен, и тебе придется ждать своей судьбы в очереди, как и сотням других девушек. Сделать для тебя какие-то исключения я уже не смогу.
— Я понимаю. Всё. Я согласна.
— Ты уверена? Ты все поняла? Но я ведь еще не сказала тебе главного. После показа будет продолжение… Понимаешь? Кто-то из гостей может захотеть провести некоторое время с девушками… с тобой… и ты не сможешь отказать…
— В ночных клубах эта услуга называется сипарэ.
— Я понимаю, что тебе неприятно. Ты не стриптизерка, и все такое… Но я ведь сказала тебе вначале, что это частная вечеринка, закрытый показ. Количество людей будет очень ограниченным. А закрытые вечеринки подразумевают собой определенное время препровождение…. Другие девушки, которые часто принимают участие в таких вечеринках, уже привыкли. Ты знаешь, как они зарабатывают… Ни одной модели таких денег не светит! А эта вечеринка и твое в ней участие — просто прихоть клиента, его маленький каприз. Возможно, именно он хочет провести время с тобой, посмотреть, умеешь ли ты быть благодарной за те перспективы, которые открываются перед тобой с помощью этой рекламной компании… ты сама знаешь, что о таких перспективах можно только мечтать. Знаешь, как в жизни бывает: упустишь свой шанс, а другого больше и не представится. Это очень печально. Многие девушки упускают свой шанс из-за глупых предубеждений… Обдумай все, и скажешь свое решение.
— Нечего обдумывать. Я согласна.
— Ты уверена? Не будет конфликтов, если кто-то тебе вдруг не понравится?
— Ну если это, конечно, не сумасшедший садист с плеткой…
— Нет-нет, ничего такого не будет! Никакого садизма, никаких извращений! Моих девочек никто не тронет даже пальцем, я оговариваю всегда это условие, нанимаю охрану и охрана строго следит… Ничего такого не будет, не волнуйся. Обычный секс. Ой, я не должна была это говорить. Извини.
— Ничего, я все понимаю. Я уже заранее вам сказала, что согласна ради контракта на все.
— Ты смелая девушка! Молодец. Я уверена, что ты не пожалеешь о своем решении. Чтобы добиться своей цели, надо чем-то жертвовать, а все гладко никогда не бывает. Конечно, я понимаю, что ты не в восторге, и что ты даже недовольна всем этим, но…. Но ты должна понять и меня. Если клиент ставит такое условие, я обязана его выполнить. Тем более, что ничего страшного не случится, и если у тебя есть молодой человек, он никогда обо всем этом не узнает. Ни он, ни твоя сестра. Можешь быть полностью спокойна.
Я внимательно вглядывалась в лицо Инги, но понять, искренне она это говорит или нет, было нельзя. Для своих 37 лет Инга выглядела молодой и красивой. Сохранилась она отлично — возможно, потому, что очень сильно смотрела за собой. Изнуряющие диеты и спортзалы, и пластические операции… Но результат стоил того! У нее было потрясающее тело, и хоть Инга врала всем, что потрясающее оно потому, что 3 раза в неделю она занимается в спортзале по 3–4 часа, это не было правдой. Тело Инги было результатом пластических операций, которые она делала в Европе, только операций — и больше ничего. Лицо так же. Ходили слухи, что последнюю операцию на лице ей сделали неудачно, отчего лицо ее выглядело немного застывшим, как маска. Но Инга подбирала такой макияж, что это ей шло. Длинные черные волосы, расчесанные на прямой пробор, огромные черные глаза, белое застывшее лицо. Красиво очерченные губы… Да, Инга могла поражать покруче иных 17-летних дур! К тому же, она всегда потрясающе одевалась, а наряды ее стоили как 2-3-х комнатная квартира в Москве. Но она и должна была дорого выглядеть — все-таки хозяйка крупного модельного агентства.
Прошлое Инги было покрыто мраком. Говорили, что до приезда в Москву она торговала на базаре. Еще говорили, что в прошлом она была актрисой и к своей карьере шла по постелям старых известных актеров и режиссеров, но из этого ничего не вышло. Первым браком Инга была замужем за каким-то партийным боссом из 4 управления КПСС (старым пердуном, ради которого она и оставила свою актерскую карьеру). Она поселилась в шикарной 4-комнатной квартире в правительственном доме на улице Лизы Чайкиной (близко к Ленинградскому проспекту) и каталась как сыр в масле. В доме жили правительственные чиновники, служащие коммунизму тем, что брали взятки, воровали и накапливали крупные счета в зарубежных банках. Соседом по лестничной клетке был некий партийный бонза, носивший маску советской благовоспитанности.
Явившись в Москву из глухого украинского села, он добился быстрых партийных успехов в райкоме, горкоме, потом — в ЦК КПСС, а, добившись всего, выгнал на улицу собственного родного брата, которого не пожелал признать. Не желал он признавать брата в стареньком советском пальто, с порванной сеточкой явившегося в Москву в поисках работы… И, чтобы не «позориться», выгнал из своей роскошной квартиры на улицу, вон. Вот какие люди окружали Ингу, но она не печалилась этим фактом. Жила себе в роскоши и жила. Потом муж Инги умер, оставив все счета ей, а в стране началась перестройка. Партийные бонзы принялись отмывать свои деньги, кто как мог. Сосед Инги, к примеру, купил частную медицинскую клинику своему сыну — наркоману, клинику с «китайским» уклоном, а еще раньше купил диплом, и сынок принялся гробить в своей клинике людей, в промежутке между «операциями» весело проживая заграницей (в Китае) отцовские деньги.
На деньги первого мужа Инга открыла модельное агентство и бизнес ее стал процветать. Тогда Инга вышла замуж во второй раз, и тут снова сорвала Джек-пот. В те годы только появлялась мобильная связь, и люди, решившие зарабатывать на мобильной связи, становились миллиардерами.
Так муж Инги открыл мобильную компанию «Московстар» (Moscowstar) и за короткий срок стал мультимиллионером. Все было бы хорошо, если б не одно обстоятельство: он безумно любил женщин, и, имея деньги, шлялся напропалую. Большинство девушек из агентства Инги проходили через его постель, а потом нахально смеялись прямо ей в лицо. Сначала Инга терпела, потом принялась платить мужу той же монетой. Так за деньги мужа она выписала в Россию некую американскую кинозвезду (потасканного 40-ка летнего хитрюгу) для съемок в рекламе (разумеется, с ней). Инга изо всех сил пыталась его заинтересовать (реклама с ними долго шла по всем каналам с большим успехом), но хитрюга-американец только посмеялся над ней, накрыв на большую сумму денег и уехал, оставив свою партнершу по рекламе ни с чем. Тогда Инга стала искать себе любовников попроще — в местных кругах. То ли мужу она надоела, то ли оба надоели друг другу — непонятно, но муж ее бросил и подал на развод.
Правда, бросил он ее очень красиво: подарил ей квартиру в 300 кв. метров на Барсеневской набережной и 700 тысяч долларов на развитие бизнеса. Но миллионы «мобильного» мужа ускользнули от Инги навсегда, и она была безутешна. К тому же, по Москве прошел слух, что муж Инги живет с какой-то женщиной, и он так влюбился, что даже перестал шляться. А женщина эта — простая школьная учительница совсем не модельной внешности, самая обыкновенная из всех.
От этого Инга едва не сошла с ума и превратилась в натурального зверя, ненавидящего всех вокруг и особенно тех, кто в кого-то влюблен, а, главное, любим. Все девочки агентства знают, что собственные личные отношения следует хранить в секрете так, как шпионы хранят секретную информацию, потому, что если о них пронюхает Инга, карьеру можно считать законченной. В третий раз замуж Инга пока не вышла, хотя вокруг нее вертится много людей. Но поговаривают, что в последнее время ее часто видят в обществе одного очень известного политика, который недавно развелся с женой. Неужели и в третий раз Инге удастся сорвать банк? Ее историю мне под большим секретом рассказала моя подруга Вероника, да и то не в агентстве, чтобы, не дай Бог, никому в голову не пришло, что мы сплетничаем.
35
СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ
22 ЯНВАРЯ 2013 ГОДА
Сегодня с утра я поехала в офис агентства и отказалась участвовать в рейтинге модельных агентств. Инга восприняла это известие спокойно.
— Я знала, что ты скажешь это! — она насмешливо произносила слова, растягивая их и подражая одному голливудскому герою. Потом успокоилась и бросила через плечо:
— Но ты делаешь ошибку.
— Я так не считаю. И потом, я уже все решила.
— Ты делаешь ошибку. Ты просто вычеркиваешь себя — вот и все. И жаль. Ты могла бы сделать хорошую карьеру.
— Я и сделаю ее, только позже. Вот и все.
— Вряд ли. Надо быть понаглее. Ты ничего не умеешь добиться, совсем. Впрочем, как знаешь. На этом рейтинге многие девушки проявляли себя, и, между прочим, очень удачно. К примеру, Евгения Николаева. Сейчас она ведет на ОРТ передачу о «Мисс вселенной», а начинала так же, как и ты.
— Не смешите меня! Все знают, что у Николаевой, во-первых, очень богатые родители. Во-вторых, она спит с бандитами (ее до сих пор выписывают на приватные бандитские вечеринки). А в-третьих, она же наглая, прет, как танк!
— Об этом я тебе и говорю! Ты могла бы еще добавить, что внешне Николаева уродина — уродиной, у нее ровные слоновьи ножки и просто отвратительный тембр голоса. Но карьеру она делает. В отличие от тебя.
— Хороша карьера! Меня от такой карьеры тошнит! К тому же, ходят слухи, что на ОРТ не знают, как от нее избавиться! Вот-вот вышвырнут. А не вышвыривают потому, что за ней стоят бандиты. Если вы имеете в виду умение навязываться, лезть вперед буквально по трупам, лгать, интриговать, и за все платить самой, то пусть такую карьеру делает Николаева!
Инга рассмеялась. Историю модели Николаевой, ставшую притчей во языцах, она знала не хуже меня.
История Евгении Николаевой потрясала даже видавших виды ассов модельного бизнеса — история редкого притворства и повальной лжи. Внешне ничем не примечательная, Евгения Николаева умела находить друзей. Родом из крошечного приморского городка рядом с Сочи, она подалась в модельный бизнес. С помощью денег родителей (которые были согласны за все платить) Евгения Николаева стала вначале мисс Сочи, затем — мисс Россия. И, попав на крупный конкурс страны, завела потрясающие связи — не просто с московскими бандитами, а с бандитами, имеющими международный бизнес и обитающими в Штатах.
Первым под чарами Николаевой пал некий 55-летний авторитет из Нью-Йорка, сразу давший деньги на несколько рекламных компаний. Николаева принялась вертеться, продвигаясь на всевозможные мировые конкурсы, более-менее известные, с которых вылетала с довольно-таки громким треском. Николаева винила всех в своих неудачах, и черному ее пиару, выпущенному на руководство конкурсов, мог бы позавидовать любой авторитетный политик. Кроме того, с помощью друзей Николаевой (то есть американских друзей авторитета) во все инстанции летели письма с подписями высших чинов страны с требованиями способствовать Николаевой на всех конкурсах, а людей, отправляющих ее на конкурсы, буквально травили угрожающими звонками от таких высоких чинов.
Николаева всегда вела себя слишком шумно и слишком нагло. В результате она смертельно надоела своему американскому авторитету, который ее бросил, а, вернее, передал своему молодому помощнику, который был не очень развит в умственном плане. Вместе с этим типом (заправлявшим несколькими казино во Флориде) Николаева придумала очередную аферу: во всех крупных газетах, журналах, телеканалах прошла пиар-акция о том, что Николаева выиграла крупный американский конкурс «Мечта Голливуда», а корону победительницы вручал ей лично… Арнольд Шварценнегер.
Конкурс же проводился… на одном из мелких флоридских островов. Очень многие пожимали плечами: мужчина на фотографии, вручавший Николаевой корону, даже отдаленно не напоминал знаменитого Шварценнегера. И почему конкурс проводился на одном из флоридских островов, если речь шла о Голливуде? Всем известно (даже Николаевой и ее другу с образование в три класса), где находится Голливуд. Люди же, связанные с модельным бизнесом, откровенно смеялись. Никто никогда не слышал о существовании подобного конкурса, даже отдаленно! Дальше — больше.
Пиар Николаевой включал в себя следующее: прием на яхте Буша (Николаеву пригласили на президентский прием), Николаева с кинозвездами, Николаева с известным голливудским продюсером, Николаева со знаменитым миллиардером… Одно крупное издание не выдержало всего этого и произвело расследование. Результаты оказались поразительными! Конкурс «Мечта Голливуда» представлял собой дешевенькую вечеринку в казино любовника Николаевой — бандита, где конкуренцию Николаевой составляли… местные официантки и стриптизерки, а участвовало в таком «конкурсе»…всего 8 человек.
«Прием на президентской яхте» был просто посещением яхты Линкольна, местного музея, в который за несколько долларов мог зайти любой посетитель и даже сфотографироваться на президентской яхте, на которой (кстати) никогда не плавал Линкольн, просто так музей прозвали местные жители. Надо ли говорить, что фотографии с кинозвездами были сделаны в каком-то музее восковых фигур. Ни голливудский продюсер, ни известный миллиардер даже не подозревали о существовании предприимчивой Евгении Николаевой, а снимки представлял собой примитивный компьютерный монтаж.
Над Николаевой стали смеяться. Но, ничуть не смущенная явным разоблачением, Николаева каким-то образом втерлась на ОРТ, где, используя очередную ложь про свои знакомства зарубежом, стала вести… прогноз погоды. Потрясающая карьера для модели (или дурочки, считающей себя таковой). Радостно вещая в эфир прогноз погоды, Николаева, тем не менее, продолжала расписывать себя в СМИ и как крупную телезвезду, и вообще лицо страны номер один (разумеется, после президента).
К этому времени от Николаевой устал даже тупой бандит и бросил ее с треском, порекомендовав своим друзьям никогда не связываться с девушкой с такими… особыми умственными способностями. Дело в том, что с бандитом произошло самое страшное, что только может произойти с бандитом — над ним стали смеяться. И все из-за Николаевой. Все ее попытки стать звездой вызывали лишь смех. Но Николаева не сильно и расстроилась, лишившись своего бандита. Она связалась с неким авторитетом уже местного, российского пошиба — 65-летним бывшим уголовником, уже отошедшим от дел, но имеющим крупные связи в криминальных кругах. По сравнению с «американцами» Николаева упала низко, но местный оплатил ей передачу про модельный бизнес, и на канале ее оставили, радуясь таким щедрым денежным вливаниям. Вот, собственно, и все. И на такую жалкую историю посмела намекать Инга! Чтобы не произошло со мной в будущем, знаю одно: таким же ничтожеством, как эта дешевка Николаева, я не стану никогда!
Сегодня я отказалась ехать на рейтинг и поступила правильно. Я лучше буду стоять на Тверской, чем упаду так низко. К тому же, я не умею быть жертвой, и не буду ею. Никогда.
Скоро мне позвонят. Я знаю. Я чувствую это! И вот тогда… Тогда Инга пожалеет обо всем, что сделала мне! Я заставлю ее пожалеть! Я вобью ей в глотку все ее грязные слова! Все поплатятся за мои унижения, я заставлю их заплатить. Ведь, если так посмотреть, что такое Инга? Ничто. Пустое место. Расчетливая стерва, которая никому не нужна. Не нужна даже собственному мужу, не говоря уже об остальных. Странная вещь… Чем больше люди пиарят себя, к примеру, по телеку (как Инга или эта пустышка Николаева), тем больше они никому не нужны. На самом деле они — просто пустые места, никому не нужны вещи. Не люди. Жалкие пародии на людей. И рано или поздно это понимают все, кому приходится с ними столкнуться.
Честное слово, как зернышко икры, в которой ничего нет, один сок или вода. С виду кажется полным, а стоит раскусить — и ничего нет. Да, кстати, забыла кое-что еще рассказать. Николаева пыталась пролезть и в шоу-биз, но ее быстро поставили на место. Слишком уж мелкая она рыбешка, просто грязный моллюск по сравнению с такими, как Вал. Евг. Бандиты не давали ей столько денег, чтобы засверкать на сцене, а без денег к сцене даже близко подходить просто смешно! Съели Николаеву, косточки растерли и выплюнули, прямо на асфальт. Пришлось довольствоваться прогнозом погоды. Второй раз она не пыталась. Осталась стоять там, где была: тиражировать в дешевых газетках фальшивого Шварценнегера и скрывать свои уродливые ноги под современной вывеской второсортной телепередачи.
36
КОМУ: mamhome@mail.ru
ОТ: ninela@gmail.com
ДАТА: 23 января 2013 года
ТЕМА: Привет-привет!
Мамочка, милая, здравствуй! У меня все хорошо. Извини, что так редко пишу, но на работе у меня очень много дел, едва удается свободная минутка. И большие сложности: тяжелые компьютерные программы, новые экономические термины, сложные деловые контракты… Словом, я очень занята. Пишу же тебе вот по какому поводу. Меня посылают на работе в командировку (во Владивосток) и некоторое время меня не будет в Москве. Возможно, я буду отсутствовать даже долго. Пишу для того, чтобы ты не волновалась. Не волнуйся! Все со мной хорошо. Командировка эта необходима для моего профессионального роста. После нее я буду лучше выглядеть, то есть работать. И это увеличит мою стоимость — профессиональный авторитет. В той фирме, куда меня посылают, я буду выполнять ответственную экономическую работу. И если некоторое время со мной не будет связи, ты не волнуйся, все хорошо. Марина передает тебе и Славику огромный привет. Я тоже. Будь здорова и счастлива. Пока. Твоя дочь Нина.
37
СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ
23 ЯНВАРЯ 2013 ГОДА
Звонок раздался в половине второго ночи. Я только-только вернулась из ночного клуба (ездила вместе с Ри на какой-то концерт. У Ри дела, а я просто так, потусоваться. На той вечеринке должен был присутствовать некий многообещающий жених, девчонки советовали посмотреть. Некий армянин из Сирии, пробующий себя в музыкальном бизнесе. Увы, жених явился со своей супругой, на которой успел скоропостижно жениться. На богатенькой толстой дуре, эмигрантке из Нью-Йорка, чей папа является помощником одного крупного криминального авторитета, из того сорта, который в Америке называют «русская мафия». Девка уродливая, с хамским акцентом — мне потом сказали, что этот говор называется одесским. Никогда такого не слышала! Крашенная под блондинку и вся увешанная бриллиантами. Такого количества бриллиантов я тоже никогда не видела! Встретила в туалете приятельницу из конкурирующего агентства, так та рассказала, что армянин долго выискивал кандидатуру, которой можно подороже продать свою смазливую мордочку. Устроил конкурс богатых невест. Победила дочка дяди Мони из Одессы (то есть из Нью-Йорка). Дядя Моня не только дал огромную сумму на раскрутку дохлой карьеры зятя (участь в шоу-бизе которого так и не началась), но и пообещал, в случае полного провала на музыкальном Олимпе, что тот сможет жить в Нью-Йорке, принимая участие в каком-то семейном бизнесе. Говорят, свадьба была очень пышной, а уже через два дня новоиспеченный муж гулял с тремя модельками по всей Москве. Выглядеть после жениться он стал неплохо: костюмчик от кутюр и перстень с бриллиантом в стоимость трехкомнатной квартиры на Тверской. Глазки его лихо шарили по всем сторонам в вечном вопросе: с кем бы переспать? Несколько раз подкатывался и ко мне. Но я сделала вид, что его не заметила.
Вернулись мы после часу ночи — вернее, Ри просто подвезла меня к дому и сразу поехала к себе. Поэтому я очень удивилась, когда услышала какой-то странный звук… Причем звук не моего мобильника… И только потом догадалась, что так звучит это старье.
— Вы Нина? Назовите код доступа! — голос был мужской, сочный бас, абсолютно незнакомый. Я назвала (карточку с записанным кодом вместе с телефоном хранила в косметичке).
— Выезжайте утром 25 января. Записывайте адрес.
Я стала записывать. Адрес был в небольшом городке в Подмосковье.
— У вас есть родные?
— Да, есть. В Москве сестра. И еще мама в Поволжье.
— Вы сможете сказать сестре, что уезжаете в какую-то командировку и будете отсутствовать две недели?
— Разве курс 2 недели?
— 10 дней. Плюс реабилитация 2–3 дня и дорога. Сможете?
— В принципе, да. Сестра за мной не следит.
— Маме напишите письмо-то же самое. Что вы уехали в командировку и временно с вами не будет связи.
— А что писать? В смысле, какой город? Моя мама очень дотошная…
— Для гарантии пишите Владивосток. Это очень далеко. И ей не придет в голову за вами поехать.
— Хорошо, Владивосток. А… Со мной ничего не случится?
— Да что вы, в самом деле? Разве вы не знаете, как мы работаем? Не видели результат?
— Нет, видела, конечно… Но все-таки я волнуюсь.
— С вами все будет в полном порядке. И даже лучше, чем было. Вы сами все увидите. Впрочем, вы еще можете отказаться и не ехать. Передумывать время есть.
— Нет. отказываться я не собираюсь.
— Хорошо. Вы должны быть на месте к 9 утра. Сможете?
— Смогу. Что мне нужно с собой взять?
— Минимум вещей! Желательно вообще ничего не брать, но если это невозможно, то минимум одежды. Все равно вам придется сдать всю одежду на входе. Свою одежду запрещено проносить внутрь. Да, и еще одно важное условие: никакой косметики и никаких лекарств, никаких средств личной гигиены, даже мыла! Если вы принимаете какие-то лекарства или витамины, прекратите их принимать уже сейчас. Не пользоваться никакими кремами или мазями, нельзя — даже гелем для душа. С собой полностью запрещено брать косметику! А ногти на руках и ногах должны быть без лака, без признаков маникюра! С лаком вас даже не впустят, и никуда не примут. Все это делается для того, чтобы избежать аллергической реакции во время курса, а такая реакция может быть на все.
— Подождите… 2 недели без косметики? Для модели это слишком!
— Придется потерпеть! К сожалению, это строго запрещено. Любая косметика может вызвать аллергическую реакцию. Даже самая дорогая. Косметики без химических красителей просто не существует, а для вас это очень опасно.
— А потом я смогу пользоваться?
— Сколько угодно! Когда курс пройдет полностью, и все процессы будут завершены, вы сможете делать все, что угодно, и пользоваться всем, чем хотите.
— Понятно.
— Теперь запишите код, который вы должны будете набрать на воротах. Ворота закрыты и без него вы не сможете попасть внутрь.
Я записала длинную колонку цифр. Мне было страшно. Несмотря на то, что я была к этому полностью готова, тело била мелкая противная дрожь.
— Вы знаете, как поступить с телефоном?
— Да. Знаю.
— Тогда до встречи! Ждем вас в 9 часов.
И разговор закончился. К счастью, в квартире я была одна и никто не мог видеть моего лица. Страх сменился буйным восторгом. Не откладывая дело в долгий ящик, написала письмо маме. Письмо выглядело глупым и каким-то несуразным. А, какая разница! Все равно. Значит, еду. Но до отъезда мне оставался еще один визит.
38
По неофициальной статистике каждая третья сделка на рынке вторичной недвижимости является черной. Нет ни одного агентства, где не работали бы черные маклера. Огромный рынок квартир открывает мир такого обширного криминала, который не всегда попадает под статью. Утонченный криминал, и оттого — особенно полный. Об его особенностях напоминают лишь огромные толпы бомжей. Квартиры воруют и перепродают по поддельным документам. Стоит поставить лишнюю подпись под подделкой, и можно лишиться жилья.
К финансовым пирамидам все давным-давно привыкли: это не экономическое обоснование большого количества инвестиций, а просто схема кидал, по которой одну квартиру в строящемся доме могут продать огромное количество раз, либо собрать заранее деньги у дурачков и свалить за кордон, вместо дома оставив… нетронутый участок пустыря, огороженный шатким дощатым забором. Словом, есть где развернуться преступной фантазии. А главное: в квартирных аферах всегда все очень липко, запутанно, переплетено огромное количество линий, впутано множество второстепенных действующих лиц, и так все тяжело, что, пока доберешься до основания, запросто потеряешь ту нить, с которой начал. Словом, квартирные аферы он терпеть не мог.
Разложив найденные документы у себя на столе, он думал о том, что находка и радует его, и печалит. Дело об убийствах в продуктовом магазине теперь пойдет по другому руслу. Но вот само русло (квартиры) начинало его пугать. Это было слишком запутанное и липкое русло, и пока разберешься в нем…… Кидая кого-то с квартирой, мошенники и рассчитывают на то, что полиция не будет разбираться. А так и происходит. Полиция терпеть не может разбираться в квартирных делах, оставляя часто все, как есть. Как выразился один бывалый мент (когда-то выпив и пытаясь дать ему верный совет): «разбираться нужно, если кого-то убьют. Да и то не всегда. Все же остальное запросто можно списать». Ненормальность же квартирных ситуаций пугала даже бывалых Ментов, и там, где нельзя было заработать, ситуацию списывали. Но в его случае найденные бумажки списать было нельзя. Он так и думал, что все это смешное актерство окажется полной туфтой. Девочки занимались другим. И то, чем они занимались, его печалило.
Когда в полицию прибегали заплаканные жертвы квартирных афер, он не всегда их жалел. Когда, захлебываясь слезами, сообщали о какой-то квартирной мошеннице «мы ей доверяли», он, глядя на фотографию явной криминальной аферистки (часто уже бывшей в их не гласной картотеке. Все знают, что картотек в милиции две: одна официальная, с открытым доступом, а другая — не официальная, почти частная, и оттого — самая ценная), недоуменно пожимал плечами. Ну как можно такой доверять?
Некоторые, пытаясь кого-то надуть, попадались сами. А еще некоторые, пустив все на самотек, неопытные или безграмотные, ленились перепроверить квартиру самостоятельно в ЖЭКе или по другим документам. Но такие дела он не вел. Не любил. Прибыльные ему никто не давал. А случайные попавшиеся он быстренько списывал. А между тем квартирный бизнес среди всех криминальных бизнесов стоял на первом месте, деля первенство с наркотиками. Квартиры в Москве стоят целое состояние, и некоторые ловкие мошенники (то есть преуспевающие торговцы недвижимостью) в короткий срок наживали миллионные капиталы.
Отрывая от печальных мыслей, в дверь заглянул его приятель из соседнего отдела.
— Над чем скучаем?
— Квартиры… Будь они неладны!
— Неужели попался какой-то газетный маклер?
— Ага, уже. Убийства эти, в магазине… Все думали — маньяк, оказались — квартиры…
— Как это?
— А вот так! Девки-то мои занимались квартирными мошенничествами. И, судя по всему, работали в крутой квартирной группе. Теперь придется все выяснять.
Читать бесплатно другие книги:
