Рагу из зернистой икры Лобусова Ирина

39

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

23 ЯНВАРЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ).

Дым от множества черных свечей… Дым стлался по всей комнате, сумрачный, страшный, похожий на сизый туман, где застывали таинственные пугающие тени. Дым пугал… Казалось. Именно здесь, в этой комнате, погибло множество душ, и эти потерянные души оплакивают свою участь перед каждым приходом новой жертвы. Страшная исповедь…. Исповедь, в которой не существует слов, только черный дым от свечей, и еще ненависть. Разумеется, мне было страшно. А когда на ум пришли именно эти слова — «потерянные души», стало еще страшней… Потерянные души… Возможно, скоро я стану одной из них.

Именно здесь, в этой комнате, начинается мой страшный путь. Может быть, я тоже потеряюсь в черном тумане. Но что же делать… Эта комната (как и моя душа) без крестов. Если и есть в ней кресты, но лишь проклятые, перевернутые… В этот раз комната ведьмы произвела на меня еще более зловещее впечатление, чем в первый раз. Я ведь поехала именно к ней, и мне было очень страшно. Перед моим тайным отъездом я должна была завершить все свои дела в Москве, а что могло быть более важным, чем… Впрочем, это не важно.

Комната без крестов… страшная церковь из моего детства. Мне вдруг вспомнилось все это (особенно — глаза той старухи) и захотелось бежать. Но бежать было поздно. Я встретилась лицом к лицу с дьяволом. И дьявол этот (темный, безжалостный) уже поселился в моем сердце.

Перед тем, как ехать к ведьме, я заехала к Марине сказать, что по делам агентства еду на две недели во Владивосток. На региональный конкурс красоты. Марину совсем не удивило это сообщение. Она даже обрадовалась:

— Вот здорово! Меня тоже в это время не будет в Москве. Наконец-то гастроли!

Гастроли ее радовали, и это понятно. Когда артиста зовут, когда кто-то готов за него заплатить, это всегда свидетельство популярности.

— Ты едешь с Вал. Евгом?

— У него дела в Москве. Разумеется, еду со своим концертным директором.

— А кто он?

— Его зовут Игорь, и ты его не знаешь. Давным-давно он был музыкантом в группе Димы Фалеева. Хороший такой мальчик!

— А теперь директор?

— А теперь директор!

— Ты не боишься оставлять Вал. Евга.? Сама знаешь, все может случиться….

— Ты имеешь в виду его вечных баб? Глупости! Все это временно! Утром он их имени даже не вспомнит!

— Всех абсолютно?

— Всех! Без исключений!

— Не понимаю… Неужели тебя устраивает такой муж?

Ри пожала плечами:

— А что? Муж как муж! Обычный. По крайней мере, он не требует от меня ребенка!

Я сократила визит до минимума и ушла. Но ее последние слова показались мне странной загадкой. Что она имела в виду? Этого я не понимала.

Потом я села в машину и поехала к ведьме.

— Ты готова к встрече со смертью? — меня пугала черная бездонная пропасть ее глаз. Совсем как недавно РИ. Я пожала плечами.

— Ты веришь в дьявола?

Вопрос показался мне риторическим. Что я могла на него ответить?

— Ты ничего не боишься, и это правильно! — ведьма одобрительно кивнула головой, — дьявол уже свил гнездо в твоей душе, твоя душа полна отметинами дьявола! Тебя не должна испугать смерть. Я чувствую это!

Сноп пламени взметнулся вверх, из центра комнаты к потолку:

— Я вызываю тебя, о дух ненависти, кровавый дух Белиала… Пусть прольется кровь… Пусть кровавые реки выйдут из берегов… Так, как предписано в древних пророчествах об исповеди кровавого духа зла Белиала… Кровь… Кровь… Кровь… темная тень смерти… Белиал, выпей эту священную кровь, пусть исполнится твое заклятие…

Огонь обжигал. Прямо над пламенем она протянула стеклянный сосуд, из которого вылила несколько красных капель. Огонь вспыхнул, и из самого основания в центре черного круга жаровни разлилась чернота…. Все основание огня вдруг стало черным… вскинув руки над головой, она вдруг затараторила что-то быстро-быстро на непонятном мне языке, и каждое слово, произнесенное ею, отдавалось во всем моем теле ледяной дрожью. В этих непонятных совах был какой-то черный мистический смысл, и по комнате стал разливаться ужас… Страшный, холодный, пугающий до дрожи, до спазм… пламя в жаровне горело ярко, словно сжигая все мосты и мою дорогу назад.

Наконец огонь догорел и, разворошив горящие угли, она принялась вычерчивать белым мелом какие-то непонятные символы… Большинство из них я никогда не встречала прежде.

— Фотографию!

Я протянула ей снимок моего врага. Бросив фотографию в горящие угли, она принялась чертить эти символы сверху. Вдруг снимок занялся пламенем и стал сгорать по краям. Я смотрела, как корчится в огне лицо ненавистного мне человека.

— Руку!

Подчиняясь властному голосу, я протянула руку над огнем. Острым, заточенным, как коготь, ногтем ведьма распорола кожу на указательном пальце. Я вскрикнула от боли, дернула рукой, но она продолжала прочно меня держать, выдавливая по капле мою кровь прямо в догорающее пламя. Наконец отбросила мою руку в сторону и снова принялась бормотать свои чудовищные заклинания. Пламя вспыхнуло в последний раз, и вдруг погасло совсем. Комната погрузилась в темноту. Мне показалось, что я могу потерять сознание. В глубине вспыхнула черная свеча, освещая самодельный алтарь: перевернутый крест, какие-то вымазанные в крови перья…. Мне показалось, что крест тоже вымазан кровью. Возле него стояла ведьма со свечой в руке.

— Дьявол принял твою жертву. Этот человек умрет. Оставшуюся часть ритуала я проведу без твоего присутствия. Подойди сюда.

Я нерешительно встала и направилась к ней. Перевернутый крест (примерно в метр длиной) стоял на черной подставке, затянутой бархатом. Из-под бархата высовывался край какого-то черного дерева.

— Дай руку!

Снова ведьма проткнула кожу ногтем и оросила этот страшный алтарь несколькими каплями моей крови.

— Теперь остается самая опасная и важная часть. Ты ведь и сама понимаешь, что одни молитвы дьяволу не помогут.

Ведьма порылась в небольшой сумочке, висевшей на ее поясе, и протянула мне что-то:

— Вот. Возьми это.

На ее ладони лежал ядовито-розовый порошок. Никогда не видела такого странного и яркого цвета! Этот цвет был отчетливо виден даже в тусклом свете свечи. Порошк представлял собой большие розовые кристаллы странной формы, словно снежинки или морские кораллы (я когда-то видела такие кораллы в музее). Выглядел он странно, и резко контрастировал по цвету с бледной человеческой ладонью, вызываяя неприятное впечатление.

— Это снадобье называют розовый сон. Говорят, оно вызывает спокойствие. Но ведь нам нужно вечное спокойствие, не так ли? Ты должна подмешать этот порошок своему врагу в питье или еду. Действовать он будет не сразу. Враг через время заснет, а ты должна незаметно исчезнуть из москвы потому, что спать твой враг будет 2–3 суток, а потом не проснется. Если тело обнаружат на третьи сутки после твоего отъезда, тебя никто не заподозрит, потому, что мало кто знает о том, что розовый сон вызывает смерть на третьи сутки сна, если человека не разбудить. В организме не остается его следов, и никто ни о чем не узнает. Ты можешь быстро уехать? Есть куда?

— Да. Могу.

— Высыпь все это — человек заснет и уже никогда не проснется.

Ведьма высыпала снадобье в бумажный пакетик.

— Запомни: смерть через три дня! А сейчас уходи. И возвращайся не раньше, чем через три месяца.

Я пулей вылетела из ее квартиры. Мои руки тряслись. Я аккуратно спрятала бумажный пакетик в сумочку. Машина стояла в безлюдном месте, и вокруг не было никого. Мне было страшно, но я все-таки потянулась к телефону….” Человек заснет и уже никогда не проснется»… «смерть через три дня»… никто не догадается, что человека отравили три дня назад… Это значит… Через три дня меня здесь не будет… Никто не узнает… никогда…

— Привет, это Нина. Слушай, ты не можешь сегодня ко мне приехать? Нужно кое о чем переговорить… Да, важно, разумеется. Иначе я бы тебе не позвонила. Это связано с агентством. Да, конечно… Именно так… Мне очень нужно с тобой поговорить, и желательно сегодня. Можешь вырваться часика на два? Хорошо было бы! Угощу тебя отличным шампанским! Классное шампанское, правда. Мне подарили. Ну, жду. Значит, в десять. Счастливо!

Разговор я закончила даже на каком-то подъеме. Просто удивительно! Раньше мне казалось: я буду нервничать, приближаясь к цели, а вышло… Черные свечи. Перевернутые кресты. Что эта ведьма знает о дьяволе? Дьявол — это когда свое спасение видишь только в чужой смерти, а иначе просто нельзя… Словно внутренний голос все время заставляет тебя это сделать… И, полностью успокоившись, я быстро поехала обратно, к своему дому. К дому, который никогда не был (и не будет) моим.

40

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

9 ИЮНЯ 2012 ГОДА

Я подождала, пока в окнах зажегся свет, а потом поднялась наверх, в квартиру. Моя сестра была еще в сценическом платье, и не успела снять грим. Она только что вернулась с концерта в одном из ночных клубов. Было начало третьего ночи. Посторонившись в дверях, она пропустила меня в квартиру.

— Как ты приехала?

— На такси.

— Денег хватило?

— Вполне. А… твой муж дома?

— Вал. Евг.? Конечно, нет. Он никогда так рано не приезжает.

— А почему же приехала ты?

— Готовлюсь к гастролям. И потом, ты же видишь, я даже не переоделась. Не хотелось оставаться дольше в этом свинюшнике! Такое гиблое место…

— Зачем же выступать в таких местах?

— А деньги? Ради гонорара можно везде выступить. Запомни на будущее!

— Ну, мне это не пригодится!

— Как знать, как знать…

Разговаривая со мной, Ри расстегнула длинную змейку на спине и вышла из кожаного платья. Под платьем у нее не было нижнего белья. Я залюбовалась ее телом! Она действительно была прекрасна! Смуглая кожа, тонкая фигура. Она была похожа на статуэтку из темного полированного дерева или черного мрамора. Мне даже стало завидно. Так, наверное, выглядят темные, сумрачные идолы древних африканских племен — наверное, когда их вырезают в виде статуэток. Такими идолами любуются. Но их можно и разбить. Стоит только неловко повернуть статуэтку в руках, и она упадет на пол. Что тогда останется от точеных форм? Но сестра моя была человеком. Тело ее было полно жизни. Можно было увидеть, почувствовать, как под мягкой бархатистой кожей переливается кровь. Я подумала, что Вал. Евг. должен очень ее любить. Все-таки моя сестра была красивой! Я родилась не такой.

— Не могла даже переодеться… — Ри металась по комнате в поисках своих вещей (я уже давно заметила, что она была довольно неряшлива), — представляешь, в гримерке, в этом чертовом клубе, были тараканы! А туалет оказался вообще забит! Едва не поймала таракана и не бросила Вал. Евгу в стакан с соком…

— С соком?

— На важных мероприятиях он не пьет. Он вообще почти не пьет, никогда — больше одной двух рюмок. Он очень хитрый.

— Разве это мероприятие было важным?

— А иначе почему, по-твоему, я там выступала?

— Ты что-то говорила про гастроли….

— Ах, да! Хочешь почитать? Вот, в машине набросала!

На мои колени упал исписанный листик бумаги. Я принялась читать вслух:

— Выложенная голубым кафелем… минеральная вода… бутерброды с зернистой икрой… зеркала нет… черные розы в двух вазах… что это такое?

— Так, набросала. Райдер! У каждой звезды обязательно должен быть райдер. Иначе это не звезда. И чем выше звездный ранг, тем больше нелепых и противных требований. Вот, к примеру, мой: номер в гостинице — только люкс. Полулюкс — ни в коем случае, устрою страшный скандал! Ванная — обязательно джакузи, и помещение ванной должно быть вымощено голубым кафелем!

— А если зеленым или белым?

— Ни в коем случае! Устрою скандал!

— А почему голубым?

— А черт его знает! Просто пришло в голову!

— Но дома у тебя в ванной черный кафель! И зеркала…

— Вот и захотелось контраста. Но ты слушай дальше! В спальне ни в коем случае не должно быть зеркал….

— Почему?

— Я просыпаюсь всегда злющая, как черт, и плохо выгляжу. Во-первых, не хочу на себя смотреть. А во-вторых, в зеркале легко спрятать камеру. Представляешь, какие фотографии потом появятся в желтых газетах? В гостиничном номере должны быть еще две вазы с черными розами! И в обеих — по пять штук. И приготовлены графины с минеральной водой без газа, и блюдо с бутербродами с зернистой икрой. В меню — никаких мучных, хлебных и сладких блюд…

— Ты же все ешь, и за обе щеки!

— Правильно! В жизни не сидела на дурацкой диете. Но надо держать фасон. Знаешь, как говорят: «лопни, но держи фасон». Пресс — конференции, разумеется, только если у меня будет хорошее настроение. А по дороге к концертному залу везти меня следует только в лимузине или, на худой конец, Мерседесе представительского класса. В другую машину не сяду.

— Ох, как только тебя терпят!

— Да ты что! Ты требования остальных почитай! Вот однажды Олеся Виноградова пожелала, чтобы ванная в гостиничном номере была облицована только плиткой с дельфинами! Так в гостинице за три дня до ее приезда делали спешный ремонт, заново делали плитку… А я скромная: меня устроит простой голубой цвет. И без цветочков, кстати! А то и цветочки могу дописать! Вот будет прикол!

Она засмеялась. Как ни была нелепа подобная ситуация, как ни странно я себя в ней чувствовала, я вдруг засмеялась следом за ней.

Наконец Ри одела на себя какой-то зеленый халатик и прекратила метаться по огромным комнатам.

— А когда приедет твой муж?

— Не скоро. Иначе я бы тебя не позвала. Он не терпит в доме посторонних.

Посторонних! Меня больно покоробило это слово. А я-то думала, что я — ее сестра.

— Позвала я тебя потому, что… словом, разговор наш будет не из приятных. Приготовься выслушать много неприятных слов.

— О чем?

— Я узнала, кто он, этот мужчина… На которого ты запала. Тот, кто вышел из машины с Элеонорой Веллер.

— Правда? — сердце мое ухнуло и упало куда-то вниз, а руки начали предательски дрожать.

— Его зовут Евгений Сваранжи. И ты должна как можно скорее его забыть.

— Почему? Он кто?

— Бандит и убийца. Темная, поганая личность. И если ты хочешь подохнуть, как последняя безродная бродяга под забором, спиться, сковырнуться от наркотиков или сойти с ума, продолжай думать о нем!

— Я не понимаю…

Вздохнув, Ри прыгнула на диван и потянулась, как сытая довольная кошка. Потом свернулась клубком. Губки ее были розовыми, перламутровыми, но мне вдруг показалось, что на них блеснула змеиная кожа и высовывается черное ядовитое жало… страшное жало гремучей змеи.

— Конечно, ты не понимаешь. Ты наивная маленькая дурочка, ничего в жизни не видела и ничего в ней не пережила, и разом приехала в большую помойку и думаешь, что здесь все так, как должно быть. Спорю, что ты никогда не сталкивалась ни с поддонками, ни с уродами. И наверняка тебе кто-то когда-то сказал, что в мире есть любовь. Так вот. Милая моя: любви в мире нет. Нет, не было и никогда не будет. Знаешь, какая любовь самая верная? Денежный расчет. Это страшный человек. Подлец по натуре, человек без малейших моральных устоев. Он просто раздавит тебя, как мошку, в своем кулаке, и без жалости вышвырнет на городской асфальт. Посмеется над наивностью маленькой деревенской дуры, возомнившей себе принца из дешевых книжонок о любви. Ты моя сестра, и я тебя люблю. Кроме того, я старше, я прошла огонь, воду и медные трубы. Я все прошла, я старая, опытная и уже ничего не боюсь. И я не хочу, чтобы ты изломала свою жизнь, искалечила ее. И не допущу этого, хочешь ты того или не хочешь. Ведь ты очень глупая. Ты даже не знаешь, насколько страшен этот ужасный мир. Страшен для таких дурочек, как ты.

— Подожди… Ты сказала очень много, и в то же время ты ничего не сказала! Давай разберемся по порядку. Итак, этого человека зовут Евгений Сваранжи. Ты его знаешь, так?

— Да. Я его знаю.

— Прекрасно. Сваранжи — редкая фамилия. Откуда он? Кто по национальности?

— Русский. Коренной сибиряк. Родился почти в тайге. В Москве не очень давно.

— Чем он занимается?

— Официально — бизнесом. И действительно, у него есть некоторый бизнес в сфере строительства. Унаследовал от отца. Он вроде как строит дома. А неофициально — он бандит, самый настоящий, связан с группировкой черных. Это одна из самых страшных группировок в Москве.

— А кто был его отец?

— Продюсер несчастного Димы Фалеева.

— Подожди минутку! Тот самый, который…

— Именно. В убийстве Сергея Сваранжи обвинили Алекса Назарова. Но ходили очень страшные слухи о том, что Евгений Сваранжи убил своего отца. Так вот, моя дорогая, слухи эти были чистая правда! Евгений Сваранжи действительно убил своего отца. Он убил его из ненависти — потому, что он уничтожил жизнь его матери. Из мести за свое тяжелое детство. Из алчности — чтобы отхватить жирный кусок от бизнеса отца. После его смерти он стал миллионером и получил долгожданную возможность жить, ничего не делая, в свое удовольствие, спать с дорогими моделями, тратить свои деньги на них и на элитные ночные клубы. И все это — на крови своего отца! Знаешь, каким бы ни был Сергей Сваранжи, но отец есть отец, это святое. А его руки в крови, да еще в какой крови! Отцеубийца, благодаря могущественным дружкам разгуливающий на свободе! Как ты считаешь, много ли стоит человек, убивший своего отца?

— Не мне судить! Я ничего об этом не знаю!

— Вот я и рассказываю тебе, дурочке! Он чудовище, существо, не останавливающееся ни перед чем. Кроме того, человек, связанный с бандитами, всегда заканчивает свою жизнь только одним из двух способов: его или пристрелят в грязной бандитской разборке, или отправят в тюрьму. Ты хочешь быть рядом с ним, когда его пристрелят, как блохастого пса, под каким-то забором? Хочешь подохнуть в 20 лет, получив пулю в свою тупую башку?

— Похоже, Элеонору Веллер это не пугает!

— Элеонора Веллер — хищница из той же породы, что и он! Она грязная тварь, не упускающая нигде своей выгоды! Но если ты думаешь, что она у него одна, ты глубоко ошибаешься! Он спит со всеми подряд. А с Веллер показывается на людях потому, что это льстит его самолюбию — все-таки она известная модель. Если б она не была знаменитостью, он бы ее бросил. Он сноб. И если ты думаешь, что он бросит Веллер из-за такой девушки, как ты, то это просто смешно! Он в твою сторону даже не посмотрит. Прости, но для него ты быдло. Никто.

— Он женат на Веллер?

— Пока нет. Но это не исключено. Вполне вероятно, что они могут пожениться. Это было бы логичным завершением их выгодной связи.

— А он уже был женат?

— Да, был. Он был женат на девушке по имени Людмила Басманова. Она была танцовщицей в ночном клубе его отца «Белль ля мер». Брак их продлился недолго. Людмилу Басманову нашли мертвой в гримерке клуба. Убийцу так и не нашли. Но перед смертью у нее была страшная ссора с мужем, и есть свидетели…

— Ты хочешь сказать, что Евгений Сваранжи убил и свою жену?!

— Убийцу не нашли. Отец, жена… Это было бы логично, правда? Он человек бешеного нрава! Об этом знают практически все! Да, скорей всего, он убил свою жену! Устраивает тебя такая информация?

— О Господи… А как он вообще появился в Москве?

— Ну, это просто. Об этом я могу тебе рассказать со всеми подробностями. В Москву его привез Вал. Евг. Для того, чтобы руками Евгения Сваранжи и с помощью его ненависти убрать со своего пути Сергея Сваранжи. Потом, когда Сергея не стало, оба поделили бизнес. Евгений ничего не смыслит в музыкальном бизнесе, поэтому и продюсерская фирма, и клубы достались вал. Евгу. Видишь, я рассказываю тебе все откровенно. Я говорю так потому, что ты моя сестра. Другому, чужому человеку я никогда бы не сказала подобное…

— Мне страшно от твоего рассказа… А что он и Веллер делали в институте?

— Это просто. Элеонора Веллер учится в том же институте, куда поступила ты. Видишь, это очень престижное учебное заведение. Очевидно, Евгений сопровождал ее, чтобы заплатить за какой-то экзамен или зачет. А познакомились они очень просто. Братва, с которой связан Евгений, курирует модельное агентство, в котором работает Элеонора Веллер. Таким образом, Евений может выбирать себе любых моделей, каких захочет. Он уже переспал со всеми моделями этого агентства, включая его хозяйку, а встречается с Веллер потому, что она самая знаменитая из всех. Вот, собственно, и весь рассказ. Видишь, к его услугам красивые, модные, ухоженные девушки. Зачем ему ты?

— Ты считаешь, что у меня нет шансов?

— Никаких. Ни одного. Но даже если бы они и были, скажи, разве можно так нелепо изуродовать свою жизнь, связавшись с подобным типом? Как твоя старшая сестра, я тебе категорически запрещаю даже думать о нем! Выбрось его из головы! Я не хочу, чтобы он зарезал тебя как свою жену! Я ничем не стану тебе помогать, на мою помощь можешь не рассчитывать. Я тебе даже больше скажу: если я узнаю, что ты делаешь попытки с ним познакомиться или уже знакома, ты немедленно уедешь домой. Я сама отвезу твои вещи на вокзал».

41

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

11 ИЮНЯ 2012 ГОДА

Окна продолжали гореть. Ноги затекли от долгого стояния, и я переступала с ноги на ногу. Ночь была довольно прохладной. Я зябко куталась в шерстяную кофточку, привезенную из дома (мою школьную кофту). Разумеется, эта вещь могла основательно подпортить мои планы, но я боялась простудиться, а новую еще не успела купить. Я решила, что не помешает: когда войду внутрь, буду держать в руках. Было темно. Я прижималась спиной к дереву, не опасаясь, что на меня станут обращать внимания.

К счастью, дом моей сестры был расположен в центре, и в широкий двор заезжало множество машин, постоянно проходили люди, и не только жильцы дома. В соседней парадной двери были раскрыты настежь — очевидно, там была шумная вечеринка. Из окон второго этажа доносилась громкая музыка, а к парадной постоянно подъезжала вереница роскошных машин. К тому же, много людей курили возле подъезда. Все это помогало мне оставаться незамеченной.

21.45. Я знала, что концерт, на который должна отправиться моя сестра, начнется не раньше одиннадцати, а то и в полночь. Я ничего не знала об ее расписании, выуживая обрывочные сведения по каким-то разрозненным, случайным кускам. Я представляла себе жизнь эстрадной звезды другой. Мне казалось, что моя сестра должна жить иначе. Я представляла все так, как показывают в кино: забитые стадионы, толпы поклонников возле подъезда, журналисты…. Как в кино… Здесь же все было не так. Днем — беспорядочное метание по Москве в поисках каких-то нужных людей, случайные студии (где дешевле), обрывки каких-то репетиций, ругань с мужем — продюсером из-за откладываемых концертов и из-за того, сколько кому из журналистов заплатить и как пробиться на какой-то канал, снова — бессмысленные нелепые разговоры… Вечный счет денег.

А по ночам — концерты в каких-то ночных клубах и казино для крутых, для бандитов под личинами преуспевающих бизнесменов или политиков, и для них она — очередное экзотическое блюдо, просто подливка к бифштексу, и никто не воспринимает ее иначе. И возле подъезда ее никто не стоит. Зачем она сделала так? Зачем она сделала все это, ведь это так бессмысленно и нелепо? Общаясь с моей сестрой, я вдруг поняла одну странную вещь: никто и никогда уже не собирает (и не соберет) забитые до отказа стадионы! Участь абсолютно всех — казино и кабаки с залами на 100–150 мест. А, значит, вся эта дешевая шумиха вокруг просто ничего не стоит. В этот вечер Ри отправлялась в очередной кабак. Кажется, на какой-то сборный концерт в развлекательном комплексе с большим казино. Муж ее оставался дома, недовольный тем, что она решила выступать в этом сборище: гонорар предлагали слишком низкий. Но Ри утверждала, что там будет хорошая бесплатная реклама и множество нужных людей. В конце концов Вал. Евг. ее отпустил. Думаю, просто, чтобы не спорить.

Из дома еще никто не выходил. Строя из себя звезду, моя сестра не могла приехать заранее, до начала концерта. Нет, надо опоздать, причем так, чтобы тебя ждал весь зал! Вот этот шик называется настоящим! Словно подстегивает самолюбие. Пунктуальность — враг для снобов номер один. А в этом городе снобы все, абсолютно! Даже продавщицы в магазине. И от этого так неприятно заходить в магазин! Интересно, где, в каком документе, в каком крутом источнике записано, что Москва центр мира? Если Москва — центр, что же тогда Париж? Этого я просто не понимаю! Иногда мне кажется, что если б у меня были большие деньги, я предпочла бы жить где-то в лесу, на берегу озера, выстроив себе роскошную виллу, там, где чистый воздух и тишина, подальше от всей этой грязи и суеты!

22.00. Появилось движение. Во — первых, вечеринка в соседнем подъезде стала громче. Во — вторых. На пороге подъезда Марины появился начальник охраны из ночного клуба Вал. Евга, с крутым мобильником в руке. Я его узнала (видела прежде). Он остановился и принялся осматривать территорию. Напрасная предосторожность! Возле подъезда никто мою сестрицу не ждал. Он что-то сообщил в телефон, и остался ждать. Он не мог меня видеть — я пряталась за деревом, а в ту сторону он вообще не смотрел.

22.15. Поднялся сильный ветер и я замерзла еще больше. Из — за угла показалась темная машина с ярко — заженными фарами и черными, непроницаемыми стеклами. Она остановилась возле начальника охраны. По виду, иномарка выглядела очень крутой. Так как возле подъезда было плохое освещение, цвет ее я не могла разглядеть. Через пару минут из подъезда вышла Марина в концертном костюме — кожа, мех, стразы, ботфорты на шпильках. Все сверкает, переливается и оголяет как можно больше. Охранник придержал дверцу машины, и Марина уселась внутрь, на заднее сидение. Все это произошло очень быстро. Оглядевшись еще раз, охранник уселся в машину, но на переднее сидение. К моему удивлению, они не уехали, а остались стоять.

22.25. Из подъезда вышел симпатичный парень в мешковатом костюме, с длинными черными волосами, забранными сзади в хвостик. Он выглядел даже красивым. Парень был мне незнаком. Он быстро сел в машину на заднее сидение — рядомс Мариной. Я догадалась, что это ее концертный директор, Игорек. Значит, она едет не с Вал. Евгом, а с ним… Интересно! Действительно, Вал. Евг — старый, противный, с дурным характером, а этот — просто лапочка! Разъезжать с таким по ночным кабакам наверняка одно удовольствие. Интересно, как Вал. Евг отпускает их — вот так? Машина сверкнула фарами и уехала. Я все еще осталась ждать. Мне надо было удостовериться, что из дома никто больше не выйдет, что Ри уехала окончательно, что Вал. Евг остался в доме один. Окна продолжали гореть. Я вышла из-за дерева и стала смотреть на эти окна наверху. Народа возле соседнего подъезда было много, но на меня никто не обращал ни малейшего внимания.

22.40. Все сомнения, вроде бы, отпали. Никто не вернулся. Марина уехала окончательно. Я решительно сдернула с плеч старую кофту и, расправляя нарядное платье, вошла в подъезд.

Вал. Евг открыл дверь сразу. На нем был длинный полосатый халат, и выглядел он как-то по-домашнему, не так страшно. К тому же, пахло от него не роскошным французским парфюмом, а просто кофе, и это как-то успокаивало. При виде меня брови его поползли от удивления вверх:

— Ты?! В такой час?! А Марина только что уехала.

— Я знаю. Я, собственно, не к Марине. Я к вам.

Брови его резко упали вниз, и он усмехнулся:

— Ко мне? Ну заходи! Рад, вот уж рад!

В квартире было очень тепло. По крайней мере, так мне показалось после ледяной улицы. Я незаметно бросила свою старую кофту в углу прихожей и пошла за ним.

В камине ярко горел огонь, придавая гостиной особое очарование уюта. На мраморном столике перед камином были разложены какие-то документы, стояла начатая чашка черного кофе. Очевидно, Вал. Евг занимался документами и пил кофе.

— Марина вернется не скоро. У нее сегодня концерт, — жестом он указал мне на диван, и я опустилась на него достаточно неловко, не зная, как начать разговор. Мне вспомнилось, как я сидела вот так же на этом диване в свой первый день приезда в Москву. Но теперь все было иным. Я тоже была другая. И я твердо знала, что возврата к прошлому уже нет.

— Что тебе предложить? Хочешь кофе или чаю? Может, бутерброды сделать? А если ты голодная, я могу разгореть котлеты и картошку, осталось с обеда…

— Нет, спасибо, я не голодна.

— Правда? Но хоть что-то ты выпьешь?

— Шампанского!

— Вот как? И что же мы будем отмечать?

— Просто… просто нашу случайную встречу…. То, что моей сестры нет дома и то… то, что я здесь.

— А зачем ты здесь?

— Поговорить с вами! Посоветоваться о своих перспективах и вообще… Мы с вами почти незнакомы… Мне хотелось бы узнать вас ближе… вы так интересны для меня… так загадочны… — я остановилась, понимая, что несу полную чушь. Понимал это и он, но это, кажется, его развлекало. В его глазах (вблизи совсем не казавшихся мне страшными) плясали забавные огоньки.

— Ну что, шампанское — так шампанское! В конце концов, такой случай выпадает раз в жизни. Давай выпьем за наше знакомство… заново… Как тебе мой тост?

Шампанское показалось мне горьким, так я волновалась. Я поставила бокал на стол.

— Ну, как ты живешь? Как тебе здесь? Рада, что поступила в институт?

— Как вам сказать…

— Можешь говорить мне ты!

— Ох, нет, это слишком!

— Почему же? Все-таки мы с тобой близкие родственники.

Я усмехнулась. Он это заметил.

— Так о чем ты хотела спросить?

— Есть ли здесь перспективы для такой девушки, как я?

— Надеюсь, ты не собираешься петь на сцене, как твоя сестра?

— Нет, что вы! Такого не было у меня даже в мыслях! Просто мне хотелось бы найти себя в чем-то другом. Пробить себе место под солнцем. Понравиться богатому преуспевающему мужчине… Как вы… ты считаешь, я могу нравиться?

— Вполне! Ты намного красивее своей сестры! Но жизнь такая тяжелая. Так трудно быть одной. Такой девушке, как ты, будет очень тяжело без покровителя… Нужно, чтобы кто-то помогал тебе, ободрял… мог решить любую проблему…

— А если этим человеком будешь ты?

Я быстро села рядом с ним, приближаясь на минимальное расстояние. Заглянула в глаза. Он понял. Голос его стал хриплым.

— Я этого не могу. Уходи.

Смеясь, я обняла его, он попытался меня оттолкнуть.

— Я все-таки муж твоей сестры! Уходи! Уходи… я… я всего лишь самый обыкновенный мужчина…

Продолжая смеяться, я сняла платье.

Через полчаса я праздновала свою победу. Мы лежали рядом, на ковре перед камином. В свете камина его тело было совсем старым и желтым. Все произошло очень быстро (намного быстрей, чем я думала), и, если честно, я совсем ничего не почувствовала. Вообще ничего… Но показать это было нельзя, поэтому я сделала вид, что его грубые ласки привели меня в телячий восторг. Старый козел! Улыбаясь как можно ласковей, я целовала его грудь. Он легонько меня оттолкнул:

— Дьявольская девчонка! Ты и святого совратишь, а я совсем не святой! По правде говоря, я влюбился в тебя сразу, как только увидел. Но не думал, что все произойдет вот так.