Рагу из зернистой икры Лобусова Ирина

29

— Говорить она сможет, но… — врач задумчиво покосилась в сторону, затем по какой-то не понятной причине тщательно изучила все трещины на потолке, — но я не стала бы полагаться на ее слова… — и тяжело вздохнула (в завершение). Врачу явно хотелось сбежать. Но в длинном коридоре больницы было пустынно, никто ее не звал, мобильник в кармане халата молчал, словно вымер, и поблизости не было никого из коллег, кто мог бы послужить спасительным сигналом для бегства (в смысле «с коллегой срочно нужно обсудить историю болезни». Махнуть ручкой — и быстро спастись!). Два собеседника врача (по виду — типичные менты. Их профессия явно сигнализировала на целый километр!) нерешительно потоптались, чувствуя себя в этой странной больнице не в своей тарелке.

— Ну… понимаете… ну…

Один из ментов (тот, что еще пару часов назад удивлялся возле подъезда девятиэтажного дома) едва не рявкнул: «ну хватит нукать!», но в этой больнице все выглядело таким странным и подавляющим, что в полный голос не хотелось и говорить.

— В каком смысле — не полагаться? Она что, еще того? — не выдержал второй.

Врач снова вздохнула и поправила очки на носу.

— Вообще-то она идет на поправку. Она практически здорова, можно и так сказать… Но дело в том, что часть пациентов, находящихся в нашей клинике, проходит реабилитационный курс нервно-психологического восстановления после регенерирующего…

— Так она псих или нет?

Врач бросила на него неодобрительный взгляд (взгляд человека, ущемленного в лучших профессиональных чувствах).

— Такого понятия как псих в медицине нет! А вообще это слово можно применить к кому угодно! — и тут же поправилась, — к нашим пациентам, разумеется…

— Извините, доктор! — второй толкнул своего спутника локтем, — может. Мы не так выразились… Но речь идет о том, может ли давать показания ваша пациентка. Вы понимаете, показания ее очень для нас важны! Она может говорить внятно? Может отдавать отчет в своих словах?

— Частично. Она путает времена и события. Что-то сохранилось в ее памяти, что-то нет. Вы должны понять одну вещь: человек этот по роду своей профессии представлял собой сплошной комок нервов, ведь работа преподавателя — это нервы. И вот находясь в таком стрессе 24 часа в сутки, женщина открывает дверь в аудиторию — и обнаруживает труп…. Да еще какой труп! В таком ужасном состоянии, что… Я думаю, этого зрелища не выдержал бы и человек с более здоровой психикой, что уж говорить о нервном человеке…

— Вот этого я не могу понять! Ну подумаешь, труп, пусть даже развешанный под потолком, да еще и эти волосы… Многие люди отреагировали бы вполне адекватно… Разнервничались бы, конечно, но не попали бы в психдом! Не сошли бы с ума.

— Она не сошла с ума в полном смысле этого слова. Просто пережила тяжелый нервный стресс. Знаете, стресс может ударить по человеку, как угодно. Некоторые вообще теряют память. Совершают неожиданные поступки… Организм должен восстанавливаться достаточно долго после таких переживаний. Вот и моя пациентка решила пройти курс лечения в клинике, находиться в ней как можно дольше, чтобы полностью себя восстановить.

— То есть большей частью она притворяется?

— Я бы этого не сказала. Я постараюсь кое-что вам объяснить. С возрастом у женщин появляется особый комплекс, связанный с их привлекательностью, вернее, потерей привлекательности. Многие женщины думают о своем теле, волосах, которые начинают седеть… А тут — смерть девушки, которая внешне считалась идеалом внешней привлекательности (я так поняла, что погибшая была очень известной моделью), и с частью ее тела, являющейся комплексом для моей пациентки (в данном случае речь идет о волосах) поступили особенно жестоко. Пациентка натолкнулась на эту жестокость, и подсознательно такое совпадение могло очень сильно ударить ее психику, произошел подсознательный срыв…

— Ладно, доктор. Все это слишком заумно и сложно! Лучше ведите нас к ней.

Вздохнув с облегчением, доктор легко пошла по коридору, уже предчувствуя свое спасение от двух въедливых типов.

Они немного отстали, и тот, который был погрубей, прошептал:

— Притворяется, точно, и врачиха это знает, но молчит потому, что им бабки надо скачать!

Второй пожал плечами. Некоторое время оба шли молча, затем первый (грубоватый) снова не выдержал:

— Слушай, психи тут где? Где они их держат? В клетках?

— Вряд ли. Думаю, настоящих психов тут нет. Это все-таки платная лечебница. Здесь держат тех, кто может за себя платить.

— А может, она девку грохнула и сюда спряталась?

— ей-то зачем?

— ну… психованная, все-таки….

— У нее не было причин. Хотя…

Врач отворила дверь в уютную, светлую комнату, окно в которой, правда, было забрано густой решеткой. Возле окна в кресле сидела женщина. Модную преподавательницу частного престижного вуза узнать в ней можно было с трудом. Она была очень худа, буквально истощена, а лицо ее выглядело слишком непроницаемым. Фальшивым каким-то. Оба сразу заметили это. К тому же, она явно не высказала удивления при виде вошедших к ней незнакомых людей, что было уже перебором.

— Ну, вы побеседуйте тут, только, пожалуйста, не долго, — и с этими словами врач сбежала, и лицо ее выражало явное облегчение.

— Вы из милиции, я поняла, — сказала женщина, не оборачиваясь к ним, — я уже могу говорить.

— Да, мы из милиции. Мы хотели спросить вас о том, что произошло в институте две недели назад…

— Не две недели назад!

— Что?

— Не две недели назад! Это было вчера.

— Ну… да, конечно… — грубоватый кашлянул. Он чувствовал себя неловко. В беседу вступил второй.

— Вы знали эту девушку? Убитую?

— Ее — не знала. Знала только ее волосы.

— В каком смысле?

— Она красилась! Все было ложью. Вся эта реклама была ложью! Она красилась. Об этом никто никогда не говорил. «Розовый шампунь»! Чушь собачья! А волосы как выпадали — так и продолжали выпадать. И еще седина возле корней. Кстати, она была моей студенткой. Эта, с волосами. Я рада, что таких волос у нее больше нет!

— Вы знали ее имя?

— Элеонора Веллер.

— Она посещала ваши лекции?

— Редко. Все носились с ней, как с списанной торбой, словно она действительно была звездой. А она не была. Чушь все это! Такая у них судьба: сегодня — плакаты в метро, завтра — висеть под потолком.

— Вы знали ее друга?

— Вряд ли у нее были друзья! У таких, как она, друзей не бывает. Даже если она с кем-то спала, это были ее враги. Впрочем, был мальчик.

— Мальчик?

— Ну да, маленький. Она носила в сумочке его фотографию. Однажды сумочка раскрылась и фотография оттуда выпала. Красивый мальчик!

— Ребенок? Сколько ему было лет?

— Вы что, смеетесь? Какой же ребенок? Я сказала мальчик! Вы что, ничего не способны понять?

— Молодой человек? Парень? Мужчина?

Она презрительно фыркнула и отвернулась к окну.

— А с кем она сидела рядом на ваших лекциях?

— ни с кем. Она не сидела на моих лекциях. Приходила только на зачеты и экзамены во время сессии, с большими деньгами.

— Что вы делали в институте так рано?

— Я всегда прихожу раньше всех! Зачем спать? Сегодня утром я тоже была там, чуть свет. Только дверь не открывала.

— А вчера открывали?

— Открыла.

— Зачем?

— Там был сквозняк. И еще я услышала какой-то шум. Мне показалось, там кто-то есть.

— И кто был в аудитории?

— Только она. Мертвая. И ее волосы. Вы знаете, что ее волосы везде были приклеены скотчем? На окнах, на стене, на доске, на партах, везде….. лес из волос… А она висела под потолком. Руки отдельно. Ноги отдельно. А колени ее лежали на парте. В первом ряду.

— Мы знаем. Мы все это видели.

— Голову ее, с которой кто-то снял скальп, прицепили в самом центре, над доской. И я сразу узнала ее лицо. Элеонора Веллер. Ночью я видела ее по телевизору, а утром… Смешно, правда?

Выйдя на свежий воздух, оба вздохнули с огромным облегчением.

— Мальчик! — фыркнул грубоватый, — думаешь, она видела снимок ее любовника?

— Уверен. Думаю, это как раз та причина, по которой она прячется. Уверен, что она нормальна, как мы с тобой. Скорей всего, это произошло. Когда Веллер платила ей за какой-то экзамен, наедине. Либо она была с этим самым тайным любовником, либо из сумки действительно выпала его фотография. Так или иначе, но она видела то, что никто не должен был видеть, и когда Веллер убили, это поняла. Поэтому она косит под ненормальную. Все эти «вчера, мальчик» выглядят очень неубедительно! Она прячется, и врач это знает.

— Но почему Веллер прятала своего любовника?

— Откуда мне знать? Когда мы узнаем ответ на этот вопрос, мы узнаем, почему ее убили.

— Все это слишком сложно. Нормальный такое с трупом не сделает…..

— Не уверен.

— Проще было бы заловить какого-то наркомана и повесить все это на него!

— тут этот номер не пройдет. Веллер не была наркоманкой. Люди ее типа слишком любят себя, чтобы садиться на иглу.

— Ладно, Мозги заворачиваются! Поедешь на работу?

— Ага. Надо бумаги просмотреть. И экспертизу жду.

— Ну, увидимся. Бывай.

И оба разбежались в разные стороны.

30

На столе действительно лежали две важные бумаги. Экспертиза и показания директора косметического концерна «Уральские самоцветы», того самого концерна, который производил и продавал «Розовый шампунь».

Взяв листок экспертизы, он принялся читать, затем нахмурился. Потом потянулся к телефону.

— Что все это значит? Что ты написал?

— Все так, как есть. Она была накачана наркотиками под завязку!

— Но Веллер не употребляла наркотики!

— Возможно, кто-то ей их дал. Видишь ли, это не совсем обычные наркотики. Производные аминоглюкозидов с седативным эффектом — сильное тормозящее средство, от которого впадают в сильный ступор, в спячку. Возможно, кто-то ее усыпил. Некоторые люди принимают этот препарат как снотворное, но часто его принимают после бурной ночи, проведенной в ночном клубе на возбудителях и стимуляторах, чтобы нейтрализовать их эффект и убить возбуждение, успокоится. Это препарат, который чаще всего принимают в компании с другими, а не сам по себе. Кстати, другая формула аминоглюкозидов является мощными антибиотиками. Да. Еще: свойство всех аминоглюкозидов (и антибиотиков, и этого препарата) при передозировке вызывать глухоту. А в организме этой девушке была найдена такая доза вещества, что если б она выжила, то оглохла бы. Самостоятельно человек, даже употребляющий наркотики, столько не примет. Очевидно, ей дали этот препарат каким-то образом.

— А про секс?

— Да. У нее был секс часа за два до смерти. Я взял анализ спермы. Секс был без презерватива, без предохранения. Не знаю, поможет ли тебе образец спермы ее партнера, но то, что пригодится, это точно.

— Слушай, а этот препарат… Он может быть в уколе или в другом виде?

— Как укол — нет. Укол этого препарата внутривенно может вызвать смерть, он слишком ядовит. Чаще всего это таблетки, в редком случае — порошок. Порошок безвкусный, кристаллический, ядовитого розового цвета, плохо растворимый. Но если его растворили несколько часов назад, то такой раствор вполне может сойти. Понимаешь, странность в том, что в крови ее не было других веществ, возбуждающих, к примеру. Тогда применение его как снотворного было бы логично. А так… Вряд ли женщина станет принимать его после секса. После секса женщина наоборот постарается все запомнить подольше, сохранить приятное возбуждение, а не отрубиться.

Закончив разговор, он потянулся ко второй бумажке. Показания директора.

Он смутно помнил разговор, связанный с этой бумажкой. Конечно же, «Уральские самоцветы» — очень крупный концерн, снабжающий российской косметикой все страны бывшего Союза и даже многие зарубежные, но дело все-таки было не в этом… А в чем? Что-то смутное крутилось в голове.

Когда в аудитории частного экономического института обнаружили труп (да еще какой труп! Только колоссальным усилием воли следователь удержался от резолюции, непривычной для правоохранительных органов — маньяк) и в этом трупе опознали известную модель Элеонору Веллер (по совместительству — студентку этого же института), следствие пошло по совершенно другому пути. Оно дело — маньяк, другое — убийство известной личности (пусть даже какой-то там модели). Эта личность не вписывалась в обычные рамки (хотя именно ее как раз и мог убить маньяк! Для публичных людей — привычное дело).

Словом, карусель завертелась и… особый ужас вызывал способ, которым убийца расправился с волосами девушки (похоже, главным ее «хлебом» в последние месяцы). Сняв скальп, убийца порезал длинные волосы на мелкие кусочки и прикрепил эти короткие пучки волос скотчем в разных местах. Зрелище получилось жуткое! От него вполне можно было попасть в психушку! Но следствие получило дополнительный факт: подобное действо должно было занять очень много времени, следовательно, убийца орудовал несколько часов и времени у него было предостаточно. Веллер не изнасиловали. Секс, который у нее был, обошелся без повреждений (без разрывов, без синяков). А, судя по заключению экспертизы, Веллер вообще была усыплена каким-то странным наркотиком. Как же его… Нет. правильно и не произнесешь это название! Словом… Словом, скандальная история. Грязная. Уставившись на показания директора, он пытался вспомнить все, что с ними связано, и для этого перечитал еще раз.

ПОКАЗАНИЯ ДИРЕКТОРА КОСМЕТИЧЕСКОГО КОНЦЕРНА «УРАЛЬСКИЕ САМОЦВЕТЫ».

«Выпуская на рынок новую линию продукции, мы, естественно, задумались о хорошей рекламе. Реклама — часть маркетинга, без нее невозможно продать продукт. Эмблемой розовой линии должна была стать роза. В соответствии с этим определялось название продукции. К примеру, «Розовый шампунь», «Розовый увлажняющий крем», «Розовый тоник», «Розовый бальзам для тела» и так далее. Вся эта продукция (а линия действительно была очень обширна) была основана на экстрактах розы, розовых лепестках, масле дикой и вьющейся розы. Соответственно, и идея рекламы этой линии основывалась на том, что девушки, рекламирующие товар, модели, должны были быть красивы, свежи, юны, обладать яркими красками, но красоты их ни в коем случае не должна была быть декоративной или слишком броской, чтобы не отпугнуть обыкновенных покупательниц. Гламурный городской шик тоже был ни к чему. Для поисков такой модели (или таких моделей) мы обратились в известное московское агентство «Элит-класс». Рекламной компанией занимался наш директор по рекламе и маркетингу. Были отобраны несколько девушек, причем те варианты, которые понравились лично мне, не были отобраны директором по рекламе и рекламными менеджерами. Я не отношусь к числу тех людей, которые слепо отстаивают свое мнение в ущерб интересам бизнеса. Были проведены маркетинговые исследования, всевозможные расчеты, и, наконец, мы остановились все-таки не на том варианте, который понравился мне. А на варианте, который выбрал рекламный директор. Если вас интересует, на чем основывались эти исследования — пожалуйста, я объясню. Мы основывались на социологических опросах о том, девушки — модели какой внешности не вызывают раздражение у потенциальных покупательниц нашей продукции (это если объяснить просто). И к результату социологических исследований больше всего подходил тип модели, отобранной рекламным директором. Этой моделью была Элеонора Веллер. Я согласился, и мы подписали с нею контракт. Продажу товара она не испортила: наоборот, реклама выглядела удачной (особенно «Розового шампуня») и у нас очень вырос рейтинг продаж. Элеонора Веллер нравилась. Продуктом, лидирующим по продажам, стал именно «Розовый шампунь» (тот продукт, на рекламу которого мы делали основной упор). С Элеонорой Веллер я не был знаком. Лично мы не встречались ни разу. Съемки проходили в Москве, контракт с ней и с агентством подписывали наши представители в Москве. Все это было абсолютно далеко от сферы моих профессиональных интересов и необходимости в личной встрече с моделью, рекламирующей наш товар, не было. К тому же, я все-таки оставался при своем мнении. Мне Элеонора Веллер не нравилась. Мне казалась более подходящей для рекламы шампуня та девушка, которую выбрал я — яркая брюнетка с короткой стрижкой, фамилии не помню… Элеонора Веллер совсем не казалась мне красивой. У нее было холодное надменное лицо. Слишком узкие губы и бесцветные, невыразительные глаза. К тому же, она на всех фотографиях выглядела какой-то бесцветной. Вот волосы у нее были действительно хороши. Но и они выглядели как-то неестественно. Может быть, я просто придираюсь, но… Нет, каким человеком была Элеонора Веллер, я сказать не могу. Ее человеческие качества я просто не знаю. Не знаю так же, была она замужем или не была. Ах. Модели должны быть не замужними? Ну, это я не знаю. Знаю только, что услугами модельного агентства «Элит-класс» мы уже пользовались несколько раз, и всегда были довольны сотрудничеством. А в этом агентстве Элеонору Веллер характеризовали как опытную, профессиональную модель».

Подняв телефонную трубку. Он позвонил в тот город, где находились «Уральские самоцветы» — сотруднику, который брал показания директора по их просьбе.

— Что там за история была, не напомните?

— Странная такая история! Директор не хотел со мной говорить. Гонял ровно две недели. А когда я все-таки к нему попал, сделал вид, что вообще никогда не слышал имени убитой модели.

— Ну и что же тут странного?

— А то, что по неофициальным источникам я кое-что выяснил… правда, это большей частью слухи, доказательств я не видел, поэтому не стал писать об этом в паспорте. Дело в том, что первоначально контракт был подписан с совершено другой моделью.

— Как это?

— А вот так: контракт получила не Элеонора Веллер, а другая девушка из этого же агентства. Но потом, спустя несколько дней, контракт был расторгнут по инициативе…. Модельного агентства, и заключен следующий — с Элеонорой Веллер. Выглядело это очень странно потому, что контракт был выгоден именно для агентства, а не для концерна. Вдруг, без объяснений, без причин расторгать выгоднейший для себя контракт… Согласитесь, так не поступают. Должно быть какое-то логичное объяснение. А этого логичного объяснения я не знаю.

Он положил трубку и с сомнением покачал головой. Выходит, не все так просто… Дверь его кабинета отворилась и с удивлением он обнаружил на пороге своего начальника:

— Был звонок… С тобой хочет поговорить один человек. По поводу убийства Веллер. Из ФСБ. Его фамилия Киреев. Перезвони ему, и срочно!

31

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ

21 ЯНВАРЯ 2013 ГОДА

Все плохо. Все очень плохо. Мне кажется, она догадывается. Если она догадается, то… Это беда. У меня неприятности. Возможно, я сама загнала себя в угол. Но это не так уж и важно… Мне пока не звонят. Я схожу с ума! Если этот кошмар продолжится еще неделю, я рискую оказаться в сумасшедшем доме. Вчера, когда я находилась в квартире Ри, случайно, уже в прихожей, у меня раскрылась сумка, и все содержимое высыпалось на пол. Марина стояла рядом — мы ведь прощались (почему-то она всегда радуется, когда я с ней прощаюсь). В этот раз Ри играла внимательную, заботливую сестру. Она бросилась помогать мне собирать в сумку содержимое, и, конечно, взяла эту злосчастную дешевую мобилу, которую я ношу в своей сумке все время, как проклятая! Я хожу с этим телефоном даже в туалет!

— Что это такое?

— Ну… я… э… вообщем… так… э… случайно…

— Ты что, купила себе второй мобильник?

— Э….

— А зачем?

— Это не мой. Одной девчонки из агентства. Она в раздевалке оставила, а я подняла и взяла с собой, чтобы завтра забрать.

— Какая ты заботливая! На удивление прямо!

— У нас часто так делают. Все время кто-то что-то теряет….

— А почему ты охраннику не оставила? У вас же есть там охрана?

— Ну… э… охраннику как-то не надежно… мало ли что…

— Ладно. Держи. А я даже удивилась. Ты же не любишь мобильный телефон. И вдруг второй….

Да, не люблю. В тот момент я просто ненавидела! Но Ри совсем не обязательно было об этом знать.

Модельный бизнес — страшная вещь. Это только внешне все выглядит очень красиво. Когда ты смотришь на себя, как на вещь, ты поневоле становишься вещью. К тому же, на себе можно помешаться. Постоянно ищешь в себе какие-то физические недостатки, и это сводит с ума. Твое лицо, твое тело — все это больше никогда не будет тебе принадлежать. Жизнь. Обреченная протекать среди чужих. И поэтому — очень страшно.

Я поехала в офис к Вал. Евгу потому, что мне было страшно. Еще потому, что он ничего мне не говорил. Я подслушала их разговор с Ри — кажется, нашли какие-то документы, очень неприятные для Вал. Евга. Но что это за документы — я не знаю. Я знаю только одно: Вал. Евг. делает вид, что усиленно занимается музыкальным бизнесом, но на самом деле это не так. Музыкальный бизнес не приносит таких доходов. А Вал. Евг. Совсем не бедный человек. Именно потому, что он был таким, каким был, я и поехала к нему, пытаясь черпать поддержку буквально из воздуха… А мне действительно было тяжело… В офис меня не пустили. Вернее, сначала я пыталась зайти в «Белль ля мер» с черного входа, но на двери изменили код. Старый уже не подходил. Нового я не знала. Пришлось идти через ресторан. Замена кода, о которой Вал. Евг. мне не сообщил, была первым ударом. Вторым стал охранник на черном ходу, который меня не впустил. В довольно грубой форме он объяснил, что такой солидный человек, как Валерий Евгеньевич никого лично не принимает, а посторонних в его офис пропускать нельзя. Я попыталась сказать, что я не посторонняя. Охранник рассмеялся:

— Тогда кто? Жена? Девочка, если б ты что-то для него значила, ты прошла бы через служебную дверь, зная код!

Дальше, не стесняясь в выражениях, он подробно объяснил, сколько девушек из варьете и девушек, которые ищут работу, хотят его видеть. И что если б хозяин этого крутого заведения лично принимал всех, он бы лопнул! Все это было невыносимо. Я вышла на улицу, едва не рыдая. Конечно же, схватилась за телефон… Но Вал. Евг. мне не отвечал. В этот момент мне повезло: вдруг подъехал крутой автомобиль и из него с двумя явно криминальными типами вышел Вал. Евг. Я бросилась к нему. Он нахмурился.

— Прекрати, в конце концов, меня преследовать! Если у тебя проблемы, поговори с Ри!

— С Ри! Ты сам знаешь, каким она будет утешителем!

— Не знаю. И знать не хочу! Ри моя жена и я ее люблю.

— Уж конечно! Сильно!

— Зачем ты здесь?

— я хотела с тобой поговорить.

— Я очень занят! Сейчас не время.

— Но это важно! Мне нужно посоветоваться…. В конце концов, ты мой спонсор.

— ладно. Две минуты, не больше. Идем.

Мы зашли в ресторан, крутые гости Вал. Евга поднялись наверх, в офис, а меня он завел в какой-то закуток, на глазах у ехидно ухмыляющегося охранника.

— Говори, — тон Вал. Евга не предвещал ничего хорошего.

— Мне сделали в агентстве одно предложение….. Я хотела с тобой посоветоваться… Мне предложили участвовать в конкурсе, рейтинг модельных агентств, в одном из небольших городов. Представлять агентство… говорят, после этого многие девушки попадают на конкурс «мисок»… Ну. Даже «Мисс мира»… Что?

Вал. Евг нетерпеливо хмыкнул:

— Поезжай! Но про всякие конкурсы даже не думай! Поездку на мисс мира я тебе оплачивать не собираюсь. Ты знаешь, какие это деньги? Сотни тысяч долларов уйдет на одни только взятки! А такие деньги я давать не собираюсь. Кроме этого, я считаю, что и на мисс страны тебе лезть просто глупо. Ты не дочка крутых родителей, не отрада какого-то богача — папаши, который за свою драгоценную дочку выложит целое состояние. Тебе там делать нечего. А на фигнюшку эту поезжай.

— Но ты не понял! Ты ничего не понял! Неужели ты считаешь, что я должна принять это предложение?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— После этого я стану вторым сортом. На такие провинциальные конкурсы посылают только второстепенных моделей, тех, которые в Москве уже ничего не стоят, просто для того, чтобы они не сильно отчаивались! Это крест на моей карьере, разом все перечеркнуть!

— Да, это так. Но что ты хочешь? Все это лучше, чем ничего. Ты провалилась — тем хуже. Любой скажет: не надо было проваливаться, да еще на этом попадаться.

Я едва сдерживала слезы, но Вал. Евг. даже не хотел на это смотреть.

— У тебя все? Я занят!

— Как же ты можешь…

— А что ты ждала от меня? Не забывай: ты всего-навсего сестра моей жены! А даже если б ты была моей родственницей, я бы тебя в Москве не принял! Тебе что-то не ясно? Я не могу терять время, так долго разговаривая с тобой!

Вал. Евг развернулся и ушел. Ко мне направлялся охранник.

— Что, сорвалось? Да не переживай ты так! Подумаешь! В жизни нет ничего непоправимого. А этот падок на хорошеньких девушек, так что у тебя есть шанс.

Зарыдав, я бросилась на улицу. Охранник ошибался. Никакого шанса у меня не было.

Предложение меня убивало. Модельный бизнес — страшная вещь. Время от времени хозяева крупных ночных заведений устраивают такие конкурсы, чтобы сделать рекламу своим клубам и ресторанам и хорошо заработать на рекламе. Девушки дефилируют по сцене в нижнем белье от известных в городе магазинов, в одежде, в спортивных костюмах от крутых фирм, и все это с одной-единственной целью: реклама магазинам, надежда побольше продать. Хозяева магазинов сидят тут же, в зале, и развлекаются вовсю, потому, что в функции девушек входит и все остальное, надо только заплатить. Мероприятие с шиком освещается в местной прессе и даже показывается по нескольким столичным каналам, а если у победительницы крутой спонсор, из нее могут сделать обложку 2–3 глянцевых журналов. На подобные мероприятия не посылают известных моделей, тех, на ком можно заработать в Москве. Как правило, едут только модели 2–3 сорта, либо начинающие девочки, еще не получившие шанс где-либо засветиться. Словом, отвратительно! Особенно — для меня. И вот теперь… Вдобавок, мне еще не звонят, а значит… Значит, отказаться от подобного кошмара нет особых причин.

Предложение Инга сделала мне после того, как совершенно случайно я подслушала ее разговор с ментом. Инга, разумеется, не знала, что я слышу. После смерти Элеоноры Веллер и после трагедии с той девушкой на показе (одной из моделей изуродовали лицо и она умерла от заражения крови прямо за кулисами) — нас буквально осаждают менты. Мы к этому уже привыкли. Менты, разговаривающий с Ингой в приемной, появлялся в агентстве чаще всех остальных. Девочки говорили, что именно этот мент ведет дело Веллер. Некоторые даже пытались его очаровать, но он смотрел на всех с плохо скрытым презрением. Инга разговаривала с ментом в приемной, и, как я поняла, речь шла о пластических операциях, отчего у меня все похолодело внутри.

— Но вы сами должны понять, что тело является товаром…. — говорила Инга, — и вполне нормально, что в этот товар вкладывают деньги.

— И от этого умирают.

— Насколько мне известно, Элеонора Веллер умерла не от пластической операции.

— Разве мы говорим об этом? Я просто спросил вас, что вы знаете об ее волосах.

— Я не понимаю! Какое отношение имеют ее волосы….

— Синтетическое биоволокно! Удивительно хорошего качества. Нечто, имитирующее настоящие волосы у корней, в момент вживления парика, созданного из настоящих волос. Переход от волокна к настоящим вживляемым под кожу волосам выглядит так шикарно, что никто не догадается, в чем дело. А от результата глаз нельзя оторвать! Неужели вы не знали, что волосы ее были сделаны искусственно?

— Нет, не знала! И никогда не видела! Я все еще не понимаю….

— Экспертиза показала, что у Элеоноры Веллер были не настоящие волосы. Ее настоящие волосы были обрезаны очень-очень коротко, к тому же они были черного цвета. А под них нарастили какое-то невероятное биоволокно, соединяющее ее волосы с чужими человеческими волосами. Аналогов такому процессу просто нет! И вот я вас спрашиваю: где Элеонора Веллер делала пластическую операцию?

— Да в любом модном салоне наращивают волосы!

— Человеческие — да. Которые покупают у бомжей, у любых желающих их продать, да закупают оптом в женских колониях строгого режима. Наверняка ваши столичные модницы даже не предполагают, что, вживляя такую модную красоту, носят на себе волосы заключенных — женщин откуда-то из сибирских зон. В зонах, между прочим, женщин очень коротко стригут. Но я спрашивал не об этом. Нет таких технологий, чтобы на человеческие волосы черного цвета без покраски и хирургического вмешательства можно было нарастить волосы натуральной блондинки с помощью биоволокна неизвестного происхождения! Вы знали, что Элеонора Веллер была брюнеткой?

— Н-н-нет……

— Очевидно, она сделала эту странную операцию, чтобы получить контракт на рекламу шампуня. Где она это сделала? За пределами России? Если да, то в какой стране?

— Но я не знаю! Я действительно ничего не знаю об этом! Когда Веллер поступила в мое агентство, она уже была блондинкой с роскошными длинными волосами золотистого цвета! Помню, я сразу обратила внимание на ее волосы, из-за них ее и взяла…

— Ваши девушки делают пластические операции?

— Они имеют на это полное право! Я никого не неволю! Но не все делятся со мной своими тайнами, они вообще не должны со мной делиться… У них своя личная жизнь…

— А Веллер?

— Я уже сто раз говорила вам: я ничего не знала! Она со мной не делилась!

— Почему же вы так нервничаете?

— Разве? Просто мне неприятны ваши вопросы, вот и все! Мне неприятно, что вы все ходите сюда и ходите, выспрашиваете…

— Рассказали бы откровенно, я бы перестал ходить!

— Мне нечего вам рассказать!

— Как хотите! Но я хочу вас предупредить…

С этим они вышли из агентства, а я быстро спряталась, чтобы меня не заметили. Все внутри у меня превратилось в лед. Я нервничала так, что, казалось, бешенный стук моего сердца услышат и на первом этаже. Менты вышли на… Может быть, мне поэтому и не взонят? Но нет, они должны, в конце концов, они просто обязаны, я же заплатила деньги… Успокоившись, я стала ждать Ингу. Инга появилась черная, как туча.

— Хорошо, что ты не опоздала. Поедешь на рейтинг модельных агентств в город… в город… подожди, сейчас найду их проспект. Кстати, учти: ты вольна принять или не принять это предложение, никто тебя не заставляет. Но, если ты его не примешь, я боюсь, что на несколько месяцев для тебя никакой работы не будет.

Я стала дрожать. Меня пугало все абсолютно: знакомая обстановка этого кабинета, не приятная атмосфера, тревожное лицо Инги, что-то не хорошее, застывшее в воздухе…

— Вот, — Инга нашла яркий красочный проспект, — почитай. Через день скажешь, поедешь ты или нет. Если нет, я найду другого человека.

— Но почему я? Почему именно я?

— А кого еще мне послать? Все заняты, все работают. Ты загружена меньше остальных.

— Только по этой причине?

— Разумеется! Что ты себе надумала?

— Что я безнадежна…

— Глупости! Полная чушь. Ты одна из лучших. К тому же, у тебя такой потрясающий спонсор!

И очень быстро (так, как она это умела — виртуозно, в совершенстве) Инга выставила меня из кабинета. Возле агентства стояла машина Ри. Я остановилась, не веря своим глазам.

— Удивлена? — из окошка машины выглянула Ри, лицо ее было суровым, нахмуренным, — а я проезжала мимо, решила заехать, подвезти… Садись!

Я застыла посреди тротуара.

— Садись! Ты что, оглохла?

Я села в машину. Некоторое время мы ехали молча. Ри молчала, а мне совсем не хотелось с ней говорить. Наконец она повернулась ко мне:

— Для чего ты приезжала в офис к Вал. Евгу?

32

СТРАНИЦА НИНЫ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ