Рагу из зернистой икры Лобусова Ирина

62

Стальные бронированные ворота весом в тонну захлопывались с резким стуком. Заброшенная территория бывшего санатория пользовалась в поселке дурной славой. Никто не знал, что за люди пришли на пустошь, заросшую бурьяном, с редкими постройками, вернее, руинами, оставшимися от бывших корпусов санатория, разрушившихся от морозов, снегопадов и времени. Никто не знал, что за люди обнесли пустошь сначала дощатым, затем — каменным забором, построив мрачные прямоугольные постройки из кирпича и бетона, забором скрытые от людских глаз. Никто не знал, что делают там, за высокой стеной, в мрачном месте, нагонявшем на людей ужас. Ужас пришел вслед за любопытством, после того, как в поселке стали пропадать люди. И не просто люди, а те, кто приблизился вплотную к загадочному забору.

Первым пропал 16 — летний подросток, сын местного почтальона. Поспорив с друзьями, что ночью он перелезет через забор, он выполнил это намерение. В одну из ночей он быстро залез наверх и скрылся по ту сторону бетонной стены. Больше его никто никогда не видел. Розыски ни к чему не привели. сначала парня искали по всему поселку. Затем родители обратились в милицию. Милиция провела ленивый розыск, поговорив с кем-то загадочным за стеной, и оставила дело в вечных «висяках». Официально парень числился в розыске несколько лет, но все, в том числе и родители, были уверенны в том, что в живых его уже нет.

Потом пропал старый пьянчужка, живущий в покосившейся хибаре за рекой. Все ожидали, что в один прекрасный день пьянчужка свалится с моста в реку и сломает себе шею. Но однажды жители увидели, как в потертом, но все еще приличном костюме и галстуке пьянчужка стучит в ворота бывшего санатория. Домой он больше не вернулся. С тех пор его никто не видел. Так как родственников у него не было, а соседи не хотели вмешиваться, то никто не объявлял официальный розыск. Покосившаяся хибара его за рекой полностью пришла в негодность и разрушилась. С тех пор жители старались обходить стороной забор и всё, что находится за ним.

А потом пропала девочка. Хорошая красивая девочка 10 лет с удивительными золотыми волосами. Родители ее были пьянчужками, попрошайничали где-то в городе. В семье было пятеро детей, и никто за ними не смотрел. Старшая их дочь подалась на заработки в Москву, и никто не сомневался в том, чем она там занимается. Пропавшая девочка была третьим ребенком. Дети вечно пропадали на улицах поселка, на дороге. Они были предоставлены сами себе, и никто не обращал на них внимания. Исчезновение девочки обнаружили только на второй день. Обратились в милицию не родители, а соседи.

Милиция приехала, оценила обстановку и забрала в приют оставшихся троих детей, собираясь лишать родителей родительских прав. Домик закрыли. А дело по исчезновения девочки так и повесили — в вечный розыск. Но через пять суток случилось необычайное. Девочка вдруг вернулась домой. Соседи услышали, как кто-то пытается приоткрыть дверь дома, и прибежали на шум. Они же подобрали девочку, бывшую в ужасном состоянии. Она находилась в степени ужасного истощения, в полубессознательном состоянии. А главное, у нее не было волос. Полностью. Череп ее был гладким, как будто волосы на ней никогда не росли, а лицо было искажено ужасом. К тому же, она отказывалась говорить, как будто онемела.

Срочно прибежавший поселковый врач обнаружил ужасную вещь — странные раны в предплечьях и в ногах. Мягкость тканей… словом, через раны из девочки были вынуты мышцы. Вырезаны, как будто специальной операцией. Подобного старичку — врачу не приходилось видеть за всю свою жизнь! Через несколько часов девочка умерла у него на руках, так и не заговорив, и не придя в сознание. И работники милиции, и приехавшие из города специалисты отказывались с ним говорить. Девочку спешно похоронили, а невольным свидетелям приказали закрыть рот и не высовываться. Никто не сомневался в том, что несчастная побывала за проклятой стеной.

А дня через два жители поселка, чья дома располагались поблизости от стены, наблюдали необычайное зрелище. Ворота распахнулись, и из них вышла худая, некрасивая, но высокая девица, у которой были… волосы умершей девочки! Длинные пышные волосы того золотистого цвета, который нельзя спутать ни с чем! Волосы 10 — летнего ребенка! И это был не парик. Прическу девицы растрепал сильный ветер, подняв волосы вверх, и все увидели, что волосы крепко держатся на ее черепе! Девица села в блестящий автомобиль и быстро укатила прочь. А по поселку поползли страшные сплетни. Сплетни еще больше усилились, когда несколько мальчишек, игравших на дороге возле забора в футбол (мальчишки есть мальчишки, они ничего не боятся!) увидели выходящего из ворот известного спортсмена, гимнаста, рекламирующего по телеку спортивные костюмы.

Рекламу крутили часто, и все прекрасно знали его в лицо. Говорили, что у него какая-то серьезная травма мышц и он не сможет выступать на Олимпийских играх. Но он бодро шагал к машине, и на руках (он был в открытой майке без рукавов) играли бугристые, упругие мышцы…. После этого случая к забору уже не приближался никто — в том числе и мальчишки. А жители шепотом говорили друг другу о том, что за стеной — дьявольская фабрика по переделке людей. Орудие апокалипсиса… Местные религиозные фанатики объявили строения за стеной местом, где находится антихрист. И долго, очень долго ужас, усиливающийся с ночной порой, бродил из дома в дом, вселяя в людей отчаянье и тревогу. Даже поселок стал приходить в упадок. Несмотря на красивую природу (реку и лес) туристы и отдыхающие прекратили приезжать в здешние края, и постепенно все в округе стало заброшенным. Как будто проклятое место обходили не только местные жители, но и вообще все. Страх, который никто не мог объяснить, взял поселок в цепкий, безнадежный плен ужаса.

О проклятых строениях рассказывали много невероятных вещей. Так, заметили, что никто не заходил в ворота просто так. Чтобы зайти, нужно было набрать на панели какой-то специальный код, и тогда ворота отпирались. Так же заметили, что возле ворот очень часто останавливались дорогие иномарки. Были только дорогие иномарки и совсем не было дешевых машин наподобие «Жигулей» или китайцев. Это означало, что место за воротами посещают очень богатые люди. И, наконец, были крики, которые доносились из-за окон, забранных решетками, находившихся на втором этаже мрачного кирпичного строения, видневшегося над дорогой. Крики были чудовищны… И люди стали предполагать, что там кого-то страшно избивают. Может, это место было тюрьмой? Но никто никогда не видел выходящим из-за ворот хотя бы одного человека в милицейской форме. К тому же, парад дорогих иномарок как-то не вписывался в понятие тюрьмы… И по всем домам поселка ползли слухи, один невероятнее другого, слухи, щедро подпитываемые ужасом.

Стальные ворота резко захлопнулись. Яркие лампы осветили операционую и четырех врачей — хирургов в наглухо закрытых операционных костюмах. На столе под ослепительными лампами, под белоснежной простыней было распростерто неподвижное тело. Это было тело женщины. Резко сдернув простыню, врачи наклонились над телом, быстро присоединяя к нему какие-то провода. Проводов было так много, что ими был закрыт почти каждый сантиметр тела. Этот невероятный лес переливался и дрожал в ярком свете ламп. Врачи работали очень быстро. Постепенно всё тело женщины, в том числе и лицо, были покрыты острыми, воткнутыми в тело как иголки, проводами. Это было невероятное, фантастическое зрелище… Один из врачей приподнял голову женщины. Яркие лампы осветили голый, блестящий череп. На голове женщины совсем не было волос.

Кто-то из врачей, отвернувшись, быстро защелкал какими-то кнопками на блестящем, абсолютно неизвестном аппарате. Тело женщины изогнулось в конвульсиях, так, будто по нему пропустили электрический ток. Тело изгибалось в частых, мучительных судорогах. Тогда врачи, оставшиеся возле стола, быстро перехватили запястья и лодыжкиженщины толстыми кожаными ремнями, сминающими провода, и притянули к столу так крепко, что судороги боли больше не расшатывали ее. От боли женщина очнулась. Из ее глотки вырвался чудовищный, нечеловеческий крик — крик мучительной, нестерпимой боли. Такие ужасные вопли часто слышали жители поселка. Но врачи не сделали ничего, чтобы прекратить ее крик. Казалось, вопли женщины их совершенно не беспокоят. Аппарат начал гудеть. И тогда по тонким проводам, впившимся в тело женщины, лежащей на операционном столе, быстро потекла темно — красная жидкость. Это была кровь. Врач, следящий за аппаратом, удовлетворенно кивнул. Постепенно вопли женщины смолкли, и наконец она впала в беспамятство. В операционной разлилась тишина. Окна подолжали гореть сквозь ночь, наводя ужас на жителей поселка.

63

В офисе модного журнала было людно, шумно и накурено. Множество людей сновали по комнатам, переговариваясь друг с другом и одновременно болтая по мобильникам. Жизнь кипела вовсю. Из кабинета главного редактора вышла особая пара. Увидев их вместе, вес в офисе буквально разинули рты. И дело было не в редакторше, которую все давным — давно знали, а в ее спутнике — крупнейшем продюсере в музыкальном Олимпе Москвы. Люди с таким состоянием и с таким положением никогда не приезжают лично в офисы даже самых крупных и модных журналов. А так как знали его все, то и появление его в кабинете редактора вызвало шок. Оба (редакторша и продюсер) улыбались друг другу самыми приятными, приветливыми улыбками, источая просто сияющее доброжелательство.

— Значит, мы договорились обо всем? — любезно улыбался продюсер.

— Конечно! Разумеется! — на лице редакторши расплывалась смая обширная из всех ее улыбок. Никогда не видевшие такой улыбки сотрудники просто распахнули в шоке глаза.

— Ни слова не появится, не волнуйтесь! — сияла редакторша, — я вам обещаю! Ни слова! Журнал проигнорирует эту историю полностью! Марианна наша любимая певица, и конечно мы не станем печатать ничего такого, что бросило бы на нее хоть малейшую тень!

— Значит, ни слова на страницах журнала, правильно?

— Разумеется! Конечно! Я вам обещаю! А, скажите, сестра ее арестована на самом деле? Да?

— Только между нами…

— О, конечно!

— Да, арестована. Бедная девочка. Наркотики, легкая, беззаботная жизнь.

— Ах, да, конечно, такое несчастье! Как жаль!

Пара скрылась в лифте. Минут через десять редакторша влетела как вихрь.

— Рыжая! Ко мне! Быстро! Всех фотографов! Вы, задницы ленивые, а ну работать! Расселись тут!

Когда Рыжая в сопровождении лучших фотографов уже сидели в ее кабинете, редакторша все продолжала бегать вокруг стола.

— Значит, так. Рыжая, даем два огромных разворота! Заголовки самые яркие, какие только могут быть! Тема следующая: сестра известной певицы Марианны арестована за убийство любовника! Сестра певицы — наркоманка, любительница ночных клубов, в наркотическом дурмане зарезала любовника и сидит в тюрьме! Тащи на эти развороты всю грязь, которую найдешь на эту погань вонючую Марианну. Эта стерва Ри мне еще со времен Фалеева в печенках сидит! В тексте побольше крика — впрочем. Сама знаешь!

— Знаю, — Рыжая кивнула, — все будет по высшему классу.

— А не будет, я тебя в два счета отсюда вышвырну, ты знаешь! Теперь вы! — повернулась к фотографам, — быстро к дому Марианны и фотографируйте всех окрестных бомжей, которые роются в мусорниках! А не роются, подбросьте им пару монет, пусть сыграют! Это будет второй разворот! Рыжая, ты слышишь? — та кивнула, — тема такая: узнаем ли мы всю правду о певице Марианне, дешевом продукте удачной раскрутки? Правда ли, что она превратила своего отца в бомжа и он роется в мусорниках? Тут пойдут наши монтажные снимки бомжей! Правда ли, что сестра — наркоманка сидит в тюрьме за убийство своего любовника? И второй раз повторим всю историю, только в другом, более грязном, варианте! Все ясно?

Присутствующие кивнули. Редакторша была очень довольна собой.

Известный продюсер с улыбкой садился в роскошных автомобиль. Его сотрудник, ожидающий рядом с местом водителя, удивленно приподнял брови:

— Босс, чему вы так улыбаетесь?

— Сделал отличную рекламу и совершенно бесплатно!

— Каким образом?

— Тут уметь надо! Психологию знать надо, без этого никуда! Знаешь золотое правило? Хочешь, чтобы о чем-то узнал весь свет? Попроси одного человека держать это в секрете! Ри получит хорошую рекламу! И совершенно бесплатно.

— Это было бы здорово! О ней так мало пишут в последнее время… Как вам это удалось?

— Попросил толстую дуру — редакторшу ничего не писать об аресте Нины! Ты представляешь, какие будут заголовки? Уверен: она сделает не один разворот, а целых два!

— Босс, вы гений!

— Разумеется! Я гений! Кто же еще? Поехали!

Рванув с места, машина исчезла в безликом скоплении других спешащих машин.

64

— Ты изменилась.

Еще не подходя к столику, они встретились глазами. Они впились глазами друг в друга, едва она появилась в дверях ресторана, и больше не собирались отводить глаз. Казалось, в целом мире никого больше нет. Непосвященные могли бы принять это за любовь. Но в мире существует не только любовь. Есть и другие, более серьезные страсти. Страсти, способные искалечить не одну жизнь.

— Ты изменилась.

— К худшему?

— Нет. Я часто о тебе думал.

— Какое удивительное совпадение — я тоже часто думала о тебе.

Она села за столик, небрежно кивнув официанту. Ее знали в этом ресторане, и вскоре официант уже нес ее любимый коктейль. Ее спутник заказал то же самое, и пропасти лет больше не было между ними. Долгих лет больше не было. Никогда.

— Я думал, как ты живешь. Как ты сможешь после всего этого жить.

— Живу. Как видишь. Если, конечно, так можно назвать.

— Я часто слушаю его музыку. Его последний диск. Я слушаю его песни и думаю, как он мог умереть. Как мог умереть такой человек? Я думаю о нем — и вспоминаю тебя. Вы неразлучны в моем сознании. И чтобы с тобой не произошло, вы всегда будете вместе.

Лет — не было. Ни фальшивой эстрадной карьеры. Ни высокого поста в ведомстве, которое боятся все менты. Их по-прежнему было двое: молодой следователь, ведущий дело об убийстве известного продюсера Сергея Сваранжи Киреев. И подруга модного певца по прозвищу Ри.

— Не надо об этом. Я не могу это слышать, — она поставила на стол коктейль потому, что пальцы ее начали дрожать.

— Я был рад, когда ты мне позвонила. И немного удивлен. Но все равно — я рад нашей встрече. Потому, что в последнее время все чаще и чаще думаю о нем.

— Он не умер. Он по-прежнему рядом со мной.

— Правда?

— Как ни странно это звучит… да. Дима был моей жизнью. Дима ушел — и я тоже ушла. Такая иссушающая страсть бывает один раз в жизни. И когда человек, к которому испытываешь такую страсть, умирает, все в твоей душе умирает тоже. Вместе с Димой умерла я. Всё в душе моей умерло, превратилось в черный, выжженный пепел. Это самое страшное наказание из всех.

Она замолчала. Так же молча опустила лицо вниз. И в сизом дыме прокуренного ресторана обоим вдруг почудилось лицо одного человека. Человека с улыбкой ребенка, выходящего на маленькую ресторанную эстраду, сжимая в руках гитару. Еще немного — и в зал полетят первый аккорды, струны сожмет мягкая, чувственная рука… Музыка станет миром, и тогда оживут мертвые. Оживет мертвая красивая женщина с холодными, пустыми глазами. Оживет от первых звуков песни, от первых аккордов, неистово протягивая руки вперед. На сцене вспыхнут маленькие дрожащие лампочки. Яркие фонари для летящих на свет мотыльков. Они задрожат в золотых волосах шальными огнями. Идол воскресит к жизни в привычном табачном дыме тех, кто никогда не доберется домой. Пальцы женщины трепетали, сжимая тонкую грань бокала. Но сцена в ресторане была темна и пуста.

— Я хочу быть ним. Я все время хотела быть ним, но так и не стала, — усталый голос женщины был надломан, как порванная струна, — а знаешь, я повторила все его привычки. Ни с кем не считаясь, открываю окна в любую погоду, даже на мороз -20. Пью только коньяк (немереное количество коньяка) и всё время лгу. Лгу все время и всем. Всегда.

— И мне будешь лгать?

— Нет. Я позвала тебя, чтобы говорить правду. Моя сестра попала в беду.

— Я знаю.

— Мою сестру погубила Москва.

— Город не может погубить. Город — это только каменные дома и названия улиц. Они не могут погубить. Могут те, кто живет в домах. Город — это люди. Люди погубили твою сестру, а не площади, скверы и переулки, которые стояли веками и после нас будут стоять.

— Она погибла и по моей вине. Я бросила ее в это море, бросила сама, своими руками, думая, что она выплывет. А она не выплыла. Не смогла. Она вообще не умела плавать, и только теперь я стала это понимать…

— Она не ты. Нужно было это знать.

— Нет. Я не смогла. А в результате…

— Ты можешь ничего мне не рассказывать. Я знаю об этом деле все.

— Откуда?

— Начальство настояло, чтобы я контролировал следователя, ведущего это дело. Впрочем, он вдете и много других дел тоже.

— Он считает, что Нина убила двоих — и своего любовника, и модель!

— Я знаю. Можешь ничего не говорить! Я читал абсолютно всё!

— Ты ее видел? Видел Нину?

— Пока нет, но…

— Тогда скажи мне, что будет! Это конец, да? Конец?!

— Я не хочу тебе лгать. Не могу. Мы много прошли вместе. Да. Это конец.

— Не верю! Не хочу в это верить!

— Мне очень жаль. Надежды у твоей сестры нет.

— Есть надежда! Именно поэтому я и позвонила тебе!

— Вот как?

— Я хочу, чтобы произвели повторную психиатрическую экспертизу! И только ты можешь в этом помочь. Понимаешь, Нина очень больна. Я это знаю, я видела. Она действительно очень больна. Трагедия с ней произошла гораздо раньше — до того, как она убила Евгения Сваранжи. Она кое-что сделала… И от этого сошла с ума. Нина больна, ее нужно лечить. Она психически больна, ее следует признать психически больной и отправить на лечение в больницу. Только это может ей помочь!

— Подожди… Я что-то не понимаю! Ты хочешь, чтобы Нину признали психически больной и отправили в сумасшедший дом?

— Но она и есть сумасшедшая! Она тяжело больна. Это или шизофрения, или еще что-то такое же страшное. Она больна!

— От наркотиков?

— Нет.

— А от чего? Ты сказала, что Нина сделала кое-что… Что именно?

— Хорошо. Я все тебе расскажу. Но обещай, что выслушаешь меня очень внимательно, и постараешься понять.

— Говори!

— Ты слышал о секретной клинике в Подмосковье? Говорят, там делают чудеса. Туда обращаются очень богатые люди, чтобы им сделали операцию, которую в нормальных условиях сделать невозможно, даже в лучшей косметической клинике. Это то место, где Дима лечился от наркотиков. Ему ввели вещество, блокирующее опиатные рецепторы и он чуть не умер…

— Я знаю об этом, но такое операции запрещены.

— Они действуют подпольно. Принимают клиента после тщательной проверки, он получает специальный код. Все как в лучших шпионских фильмах. Так вот: Нина обратилась в эту клинику, чтобы заблокировать вес.

— Что?!

— Это называется у них курсом похудения. Для похудения в кожу вживляются специальные импланты, блокирующие выработку жира. Они блокируют клетки, сжимая их и не давая расти. Это специальное вещество, состав которого неизвестен. Оно действует как металлическая сетка под кожей, сжимающая мышцы и мускулы, и человек теряет вес. Такой же каркас накладывается на желудок. После этой жуткой операции можно есть вагонами с утра до вечера, и человек все равно будет терять вес. И чем больше ест, тем больше худеет. Я не могу объяснить с медицинской точки зрения, но это что-то ужасное. Нина стала весить меньше 40 килограмм. Чтобы не допустить сильное снижение веса и удерживать эту сетку в нужном положении, человек должен принимать какие-то препараты на основе травяных наркотиков. Эти препараты имеют один побочный эффект: они дают осложнение на психику, и постепенно человек может сойти с ума. Появляются галлюцинации, навязчивые мании, происходит раздвоение личности, сознания… Это и произошло с Ниной. Она сделала такую операцию и пила препараты. И теперь сошла с ума. В клинике обещают чудеса. Люди согласны платить бешеные деньги. Но их не предупреждают о том, что каждая из таких «чудодейственных» операций имеет страшные необратимые последствия, приводящие к смерти. Дима чуть не умер, пройдя в клинике курс излечения от наркотиков. Последствия похудения — сумасшествие. В клинике как бонус обещают «флюиды счастья» — то есть человек как бы начинает притягивать выгодные контракты, славу, деньги, любовь и все такое. Но это ложь. Одна из моделей — Веллер, делала там операцию по вживлению волос. Ей вживили роскошные волосы прямо в череп с помощью биоволокна. Ее убили до того, как она дожила до последствий, а последствия были бы необратимые — рак мозга.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я выясняла. Есть одно обстоятельство: в эту клинику принимают только тех, у кого есть богатый поручитель. За Диму поручился Сергей Сваранжи. За Веллер — ее любовник, богатый банкир. А за Нину — поручился мой муж, Вал. Евг.

— С чего вдруг?

— Он был ее любовником.

— И ты об этом знала?!

— Давно. Однажды, вернувшись с ночного концерта, я нашла в своей квартире забытую кофту сестры и все поняла.

— И после такого ты хочешь ей помочь?

— Мне было все равно. У меня у самой есть другой мужчина, который меня любит. Я сама, к сожалению, не способна любить. А Нина всегда была дурочкой, и постоянно делала глупости. Это ее и погубило.

— Если ты рассказываешь правду про клинику, то их следует закрыть, уничтожить.

— Это правда. А уничтожить их просто необходимо. Они убивают людей.

— И твоя сестра пошла на этот кошмар?

— Да. И сошла с ума от тех препаратов, которые ей давали. А если не пить эти препараты, человек станет терять вес бесконтрольно и вскоре умрет от истощения, сердце не выдержит. Я надеюсь, что в больнице из-под кожи Нины вытащат эту гадость. Если это не сделать, она умрет. В тюрьме она умрет! Я узнавала: с людьми, прошедшими курс похудения в клинике, вскоре случались трагедии. Некоторые попадали в автомобильные катастрофы, находясь за рулем. Некоторые кончали с собой. Множество несчастных случаев — к примеру, отравились газом, утонули в бассейне, попали под машину и т. д. Еще кто-то попадал в сумасшедший дом. Нина не знала, на что шла. Об этом ей никто не рассказал, а меня она сумела обмануть. Ей говорили только о том, что с такой худобой она будет получать самые выгодные контракты, станет звездой мировой величины, покорит Париж и Нью — Йорк. Смешно, конечно, но Нина всегда была очень наивной, еще с детства. А в глубине души она рассчитывала, что с такой славой выйдет замуж за своего Евгения, жить без которого не могла. Она из-за него и пошла на кошмарную операцию. Мне рассказывали, что, когда идет вживления имплантов (а делается оно вживую, без наркоза, наркоз как-то отрицательно влияет на используемое вещество), человек испытывает такую чудовищную боль, что просто теряет сознание! И такая боль длится целых два дня.

Между ними повисло напряженное молчание. Оба словно заново обдумывали произнесенные вслух слова. И тогда Киреев достал эту визитку. Просто так вынул из кармана и положил на столик — прямо перед ней. Тонкий пластмассовый прямоугольник, разукрашенный в яркие цвета, манил и притягивал взгляд. Она не могла оторвать глаз от этой странной полоски, вдруг появившейся между ними.

— Что это такое? — она рассердилась тому, что так беспардонно и так нелепо он прервал ее таинственный рассказ (рассказ, который, как ей думалось, должен был очень и очень его заинтересовать).

— Это? — он усмехнулся, — это то, что делает твой рассказ о фабрике монстров соверешнно не нужным. Это — гибель твоей сестры!

Она выхватила бумажку и стала читать вслух:

— Потомственная ясновидящая …ведьма в седьмом поколении… деревенская магия… привороты в тяжелых случаях… бизнес…неверность… что это?!

— Ну, как тебе реклама? Правда, красиво написано?

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Ни в коем случае! Я думал, ты ее знаешь. Говорят, эта дама очень популярна в шоу — бизнесе.

— Ведьма?

— Потомственная ведьма! Ты ведь прочитала, да?

— Ну и что? Я о ней знаю, но какое отношение это имеет к моей сестре?

— Самое прямое! За этой визиткой скрывается весьма способная дама. Психолог, доцент, сотрудница кафедры психологии МГУ, занимающаяся практической психологией. Кстати, деятельность «ведьмы» у нее полностью лицензионная. Занимается она практической магией, получив на это лицензию. Так вот, эта дама явилась к следователю и дала показания.

— Какие еще показания?!

— У тебя вытянулось лицо! Ты догадываешься, что дело нечисто? Показания о том, что Нина Гордеенко являлась одной из самых ретивых ее клиенток. Нина Гордеенко была давно одержима жаждой убийства, хладнокровно и расчетливо планировала несколько убийств заранее, и просила ведьму помочь ей в этом.

— Что за черт?

— Она заявила, что Нина Гордеенко планировала убийства лично, со всей тщательностью, и так напугала ведьму, что та была вынуждена в целях самозащиты дать ей популярный наркотик «розовый сон», который тормозит нервную систему. Ведьма якобы рассчитывала, что Нина выпьет наркотик сама, придет в состояние заторможенности и тем полностью успокоится, выбросит мысли об убийствах из головы. Но этого не произошло. Девушка стала еще уверенней в своей жажде убийства. И тогда ведьма отказала ей в своих услугах.

— И кого она хотела убить?

— Двоих. Своего любовника, который ее очень сильно обижал, и она хотела ему отомстить. И отомстить какой-то женщине, которая стояла у нее на пути, причиняя массу неприятностей. Ведьма описала эту женщину так, что следователь без труда опознал Элеонору Веллер.

— Это неправда! Я ходила к этой дряни, хотела выяснить, зачем Нина была у нее. Речь шла только об одной женщине! Не о мужчине!

— Значит, это все-таки правда?

— Нет! Разумеется, нет!

— Ладно. В любом случае, это не имеет значения. Она дала серьезные официальные показания. Их передали экспертам. С их помощью Нину признали нормальной. Уж слишком по-научному в них шла речь о преднамеренности и хладнокровии.

— Какая дрянь! Зачем? Зачем она это сделала?!

— Кто знает…

— Как такую дрянь терпят в университете?

— Ну, за деньги возможно все, что угодно! К тому же, она просто подрабатывает ведьмой. И имеет в университете сильную защиту.

— С ней можно что-то сделать? Как-то ее подловить?

— Мне очень жаль, но… Нет. К тому же, она сама явилась дать показания. Мне жаль. С этим Нина погибла.

— Я предупреждала ее не ходить ко всяким шарлатанам! Я говорила, что это болото! Просила не связываться с такой пакостью! Все просто помешаны на черной магии, это же невозможно! Просто отвратительно!

— Сейчас поздно о чем-то говорить.

— Я не знала об этих показаниях.

— Я знаю. Твой хитрый адвокат ничего не сказал.

— почему?

— Если бы он сказал, ты бы поняла, что надежды нет, и перестала бы ему столько платить.

— О Господи… Какой замкнутый круг…

— Жизнь жестока. Нужно смириться.

— Этого я не умею. Но я умею многое другое. А если вдруг я сумею заинтересовать тебя таким образом, что ты согласишься мне помочь?

— Что ты имеешь в виду?

— Я догадывалась, что ты будешь отказываться. Поэтому прихватила с собой подарок, который тебя заинтересует. И если ты поможешь отправить мою сестру в клинику, я отдам тебе все!

И рядом с проклятой визиткой, сыгравшей в жизни Нины такую роковую роль, она положила некий документ… Документ с мокрой печатью фонда «Молодой инвалид — дети войны».

65

В комнате было темно. Никто не решался зажечь лампы. В комнате было темно, но двое людей, стоявших друг напротив друга не замечали сгустившейся темноты.

— Я чувствую себя так, как будто ты меня убила.

— Убивают тех, кого любят. Прощай, Вал. Евг.